The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » 75 Голодные Игры


75 Голодные Игры

Сообщений 31 страница 44 из 44

31

Она совершила убийство. Снова, делая то, что ожидало от нее Правительство, она отнимала у человека жизнь. И не важно, знала она эту девушку или нет, факт остается фактом – она убила человека. Сделала бы она это еще раз? Ради спасения жизни Дана – да. Она готова была убить любого, кто мог угрожать жизни человека, которого она фактически выцепила из лап смерти. В нынешней ситуации Айдан должен понять ее нелюдимость и отказ в общении с другими победителями. Нет, она никогда и не думала о том, что ее снова пошлют на Игры. Просто знала, эти люди могут погибнуть в любой момент, а боль от потери будет такая сильная, что не передать словами.
Поэтому ничего не объясняя, женщина молча направилась за своими нежданными союзниками. Она не могла не отметить взгляд бывшего ментора Двенадцатого, но слава богам, он понял, что пока лучше не расспрашивать. Тем более, что с дерева к ним как раз спустилась Китнисс. В руках парашют, в нем какая - то странная трубка. Злата наморщила лоб, вещица показалась ей знакомой, скорее всего им показывали такие в Академии, но это было так давно. Догадка приходит к ней на секунду позже, чем к Хейму.
- Это..- но мужчина уже бежит к ближайшему подходящему дереву. Если они поняли все правильно, скоро у них будет не иссекаемый источник воды. Секунды текут как минуты, кажется, весь Капитолий прилип вместе с ними к этому дереву. И вода, сначала по капле, а потом тоненьким ручейком, потекла из трубки. Кажется, менторство Пита самое ценное, что они приобрели, сдружившись с Двенадцатыми. Когда все четверо утоляют жажду, сразу пропадает усталость и дым в голове. И только сейчас они окончательно понимают, в какой опасной местности находятся.  Хеймитч выбирает направление, но его напарница впервые не соглашается с ним. Если Хейм не спорит с ней, то кто такая Злата, чтобы спорить.
И снова начинается движение. Первым идет Хейм, прорубая им дорогу, затем Китнисс и Злата, замыкает шествие Айдан. На небе уже успела появиться луна, а они только только нашли себе место для ночлега. Температура воздуха меняется, если днем было неимоверно душно, то сейчас уже прохладно, от холодного пота начинает знобить. Так недолго и заболеть.
Пока мужчины рубят ветки пальм, блондинка вместе с Китнисс устраивает импровизированный лагерь. Шалаши, конечно не спасут от опасности, но от внезапного дождя точно защитят. Никто из них не разговаривает, усталость все таки взяла свое – всем хочется спать.
Китнисс вызывается первой подежурить, и остальные без возражений ложатся спать.
Циновка слишком жесткая, земля слишком холодная, но эти неудобства, меньшая из минусов, что поджидают там в темноте. Злата лежит, прижатая спиной к груди мужа, но ей не спится. Стоит закрыть глаза, как тут же всплывают события прошедшего дня. Прошел всего день? А кажется будто неделя. Итак, сначала Оскар. Что он такого мог сделать, что его арестовали прямо на ее глазах. А ведь Айдан об этом не знает. Потом Четвертый, которого они с Хеймом убили. И Десятая. Ее лицо она не помнит, но чувство вины от этого не уменьшается.
Видимо она успела задремать, ее будит грохот пушки. Слишком знакомый грохот. Злата не поворачивается, лишь вздрагивает, от чего рука мужа сжимает ее чуть сильнее.
После списка погибших все молчат. Кажется, каждый ждет, что кто - то другой заговорит первым. И все молчат.
Айдан рядом с ней тоже не спит, но говорить нет сил, и она, молча лежит на богу. Раздается еще один грохот и Злата зажмуривается, ожидая очередной опасности. Ничего. Тишина.
В следующий раз она просыпается, когда мужа рядом нет. Но неподалеку спит Китнисс. Значит он уже заступил на дежурство. Спать больше не хочется, да и шрам на щеке покалывает. Тогда у дерева, она не догадалась промыть его от соли и пота, и теперь при каждом движении он неприятно щипал и зудел.  Поэтому Злата садится рядом с мужем. Кладет голову на его плечо и смотрит в небо. Там ни облачка, только луна. Неужели в этом искусственном мире есть хоть что - то настоящее? Из нормального мира, из мира, где находится ее маленький, пустующий дом?
И вдруг опять, один за другим раздаются 12 ударов часов. Девочка за их спинами резко вскакивает и хватается за лук, Хейм тоже на стороже. И снова тишина.
- Все в порядке, поспите еще, - она оборачивается и видит, что Двеннадцатые вняли ее совету и снова легли. Тем временен Айдан начала разговор. –  Oткрыто они к нам не сунутся, мы в обиду эту девочку мы не дадим. Посмотри только, как ее Хейм защищает. Тем более там есть Пит, и если он любит ее вполовину так сильно как я тебя, он в лепешку расшибется, но вытащит ее. А нам останется помочь, - о том, что они оба могут погибнуть и скорее всего так оно и будет, она молчит. Им итак слишком плохо.
– Я уже ничего не понимаю. 12 ударов? Как 12 дистриктов? Или что? Послушай, Оскар, перед тем как его арестовали, сказа мне, что любит читать своей племяннице Алису в стране чудес. И кролик с часами, помнишь? Странно правда? – их снимали камеры, поэтому она не могла и слова молвить о хозяине записки.
Только сейчас она понимает, что сказала. В глазах мужа она видит отголоски своего ужаса.
- Его арестовали прямо перед поднятием цилиндров, я еще была там, когда его увели, - она не может нормально говорить, вспоминая об этом. Их стилист ни в чем не был виноват, так зачем его арестовывать? Чтобы подкосить их силы?
Пытаясь понять все эти знаки, она ножиком рисует цифру 12 на песке. Легче от этого не становится, и ножик летит в одну из цифр.
К тому моменту как они заканчивают разговор, начинает светать. Пора будить Хейма.

Отредактировано Zlata Jasper (2015-01-22 16:20:39)

+2

32

Хеймитч не хочет уступать место первого дежурства Китнисс, но не хочет заводить спор. Они слишком вымотаны, чтобы спорить друг с другом. Супруги ложатся вместе, а Хейм выбирает возвышение и ложится на поваленное дерево. Жестко. Это не позволяет ему уснуть, но это хорошо. Эбернати жмурится, когда слышит голос Клавдия – он оповещает трибутов о гибели троих. Блондин молится, чтобы среди них не было Рубаки и Сидер. Печально, если их лица появятся на небе, а у него не будет возможности проститься с друзьями. Но нет.
Четвертый. Хеймитч всадил ему нож под лопатку. Его же собственный нож, когда они боролись под водой. Это убийство на его руках. Но он спасал свою союзницу, чью фигуру обнимает его друг. Десятая. Хеймитч не помнит ее имени, не знает, что с ней случилось, но видит, как вздрагивают фигуры супругов. Эбернати помнит, как они вышли из кустов буквально следом за тем, как грохнула пушка. Можно предположить, что девушка на их совести. И еще один, с которым боролись Рубака и Сидер на берегу. Облегчение. Эбернати испытал облегчение и пытался уснуть.
Хеймитч только сомкнул глаза, как снова раздается пушка. Двенадцать ударов. Каждый из них отзывается гулким ударом в грудной клетке. Ему страшно. Нельзя показывать вида, чтобы не пугать Сойку. Девочка должна быть уверена, что все под контролем у старших. Должна доверять и не бояться. Хеймитч не видит, он все еще дремлет, но слышит, как первые зашевелились, и, судя по следующим звукам, поменялись местами с Китнисс. Эвердин решила поспать.
Блондин лежит с закрытыми глазами, но сон не идет к нему. Он поднимается и слышит обрывки фраз.
- Они заставили нас нервничать, а еще они доказали, что знают, - Хеймитч бесцеремонно влезает в разговор. Эбернати слезает с бревна и садится рядом с Айданом. – Ложитесь спать. Силы нам еще понадобятся. А об этом, подумаем утром.
Его голос непреклонен. Айдан вскидывает глаза, но Хеймитч жестом останавливает его. Эбернати слышал достаточно, чтобы устроить ссору на пустом месте. За эту девочку он отвечает головой. Он дал клятву, что вытащит ее отсюда. И если для этого придется убить их…Блондин жмурится, прогоняя эти мысли. Изумруд никогда не обидит ребенка.
Супруги снова ложатся на свое место, а Хеймитч прислоняется к дереву. Он тоже слышал гром, но в небе нет и облачка. Это странно. Должно быть Хевенсби что-то намутил с погодой. Он все думает о том, что происходило до Арены, почему Плутарх не попытался им помочь, и вспоминает картинку, которую получил в номере.
- Черт, - ругается Эбернати, когда его блондинистую голову посещает простая, как жизнь идея, но у него нет доказательств. Утром он обязательно расскажет об этом своим союзникам, и они вместе решат, сколь безумна эта идея. Хеймитч снова откидывается на дерево, когда замечает странное свечение. Даже нет, не сечение. Это плотный туман чуть зеленоватого цвета. Перепад температуры? Непохоже. Эбернати поднимается на ноги, движется навстречу явлению, как зачарованный, не сводя взгляда. И когда его пальцы касаются плотного воздуха, чувствует адскую боль. Кожа на руке покрыта волдырями, и рука отказывается подчиняться приказам мозга. – Айдан?!
Он семимильными шагами мчится обратно в лагерь, трясет Китнисс за плечо здоровой рукой.
- Бежим?! – Эбернати тянет Эвердин за собой, не задумываясь, что девушка толком не понимает, что происходит. Хеймитч точно знает, если они остановятся, туман их уничтожит. Но природное явление быстрее их. Смарагдус падает за его спиной, вскрикивает от боли, и с другой стороны он слышит крик Джаспер. – Не останавливайтесь.
Хеймитч толкает Сойку вперед, предлагая ей бежать, а сам пытается поднять Айдана за руку. Туман касается его ноги, и она безвольно подгибается под ним. Не о такой смерти он мечтал. Хеймитч из последних сил тащит Айдана и в какой-то момент они меняются местами. Теперь Изумруд поддерживает Хеймитча. Блондин хочет что-то сказать, но мышцы лица его не слушаются.

+2

33

Как бы это ни было непростительно, но она задремала на дежурстве – трудный выдался день. Она проснулась лишь с грохотом пушки. Опять кто – то умер? Но в этот раз ей не нужно бояться того, что на небе появится лицо Пита, он в безопасности. А Хеймитч спит рядом с ней. Но в воздухе грохочут 12 ударов и это странно. Не менее странно, чем часы с эмблемой сойки, которую ей показал Хевенсби на балу в их честь. Бал в их честь, кажется, это было в другой жизни. Ее первый бал и первый танец. И судя по тому, что придумали распорядители – последний. Как бы она не старалась, грустные мысли не хотят покидать ее. Она не в том месте, что придаваться хандре. У нее слишком мало времени и слишком много врагов. Но все ли они хотят ее смерти? Та же Сидер. Зачем она ей помогла? Ответ на этот вопрос знает Хеймитч. Конечно, Айдан тоже мог ответить на интересующий ее вопрос, но Хеймитча она знает лучше. Какими бы друзьями эти двое ни были – они все находятся на Арене, на Голодных играх. И победитель будет только один.
Пока она пыталась найти ответы на свои «Почему» да «Зачем», проснулся Первый. Его время еще не пришло, но девочка не стала спорить. Она легла подле Хеймитча и все - таки уснула – молодой организм требовал отдыха. Проснулась девочка от негромкого разговора. Первые обсуждали какого - то  Оскара и записки. Значит, не она одна получала странные записки? Вот только имеют ли они одно решение или никак не связаны между собой?
Все - таки ей нужно было переговорить с Хеймом.
Громкий крик Хейма полоснул ее по нервам и заставил вскочить. Рука напарника покрылась волдырями, и ему было чертовски больно. Девочка пару секунд соображала, в чем дело, а потом увидела это. На них надвигается плавно скользящая мгла. Можно было бы подумать, что это туман, но он движется слишком ровно для природного явления. Крик Златы подтверждает – туман ядовитый. Китнисс срывается с места, подгоняемая Хемом. Он бежит сзади, и девочка, ведомая мужским голосом несется вперед. Но в какой - то момент вместо голоса она слышит крик – Хейма ранили. Ее инстинкты вопят о том, что нужно бежать, спасать свою жизнь, как она сделала на первых Играх. Но сейчас рядом Хеймитч, а Айдан спас ее жизнь – их нельзя бросать. Китнисс возвращается к напарнику. Перехватывает его у Первого и фактически тащит на себе,. К ней тут же подбегает Первая – ее левое плечо все в волдырях и по щекам бегут слезы. Но женщина подставляет здоровое плечо и они снова бегут.
- Не отставайте, только не останавливайтесь!! - Земля в лесу неровная, они постоянно спотыкаются о лианы и мелкую поросль, а туман между тем лижет им пятки. Когда щупальца касаются спины девочки, ее крик похож на вой раненного животного. Она словно обезумев от ужаса, несется вперед, Хеймитч практически лежит на ней. Сзади слышится хруст веток и тяжелое дыхание – это Первые, все еще живые бегут за ними.
У них нет времени на передышку, а беловатая мгла словно плюется им в спины, как кислота. Капельки прожигают кожу, впиваются в кожу и начинают буравить ее слой за слоем. Она даже кричать не может, в голове только боль, одна боль.
Кажется, туман проник в их мысли, но жажда жизни все еще влачит их за собой. Китнисс все  - таки не удается держаться на ногах – она спотыкается и падает на землю. Сил идти больше нет. Рядом валиться Хейм, он дышит сквозь зубы, его тело постоянно дергается. Ладно, она, но ему, ему  - то это за что? Неужели они вот так все и умрут? И их тела, все в волдырях, доставят в деревянных гробах домой?
Она поднимает глаза к небу и видит как туман поднимается все выше. Но вот, о чудо, он останавливается, словно столкнулся о невидимую стену, буквально в полуметре от них. Белесую мглу как – будто высасывают из воздуха, и они остаются лежать на земле. Неужели распорядители решили их пощадить?
Никто из четверки не двигается, но слава богу все живы – она слышит три тяжелых дыхания. Из них всех, кажется, только Китнисс еще может соображать – она оборачивается назад и видит воду.  Вода им поможет.
Медленно, ползком, она пробирается вперед и сует руку в холодную жидкость. И не может сдержать очередного крика – вода смывает все волдыри, видно как из болячек вытекает жижа молочного цвета.
- Вода, она лечит, - удается прокаркать ей. Прежде чем помочь остальным, нужно отмыться самой. Стараясь не думать, она полностью забирается в воду. Боль такая адская, что девочка практически теряет сознание. Хуже всего приходится под водой, кажется, что туман забрался в легкие. Когда выныривает видит как Первая лезет в воду, над водой снова слышатся крики. Мужчины лежат на земле, не желая -  или не в силах -  принять очищение. Они вчетвером настолько слабы, что их может убить даже самый непрофессиональный трибут.

+2

34

Мне кажется все происходит слишком быстро. Слишком. Хеймитч отправляет нас спать, словно боится, что мы обсуждаем план против него и девочки. Не знаю, как объяснить ему, что это не так. Я бы и пальцем не тронул Эвердин. Я здесь для того, чтобы она выбралась отсюда. Но понимаю подозрительность друга. Я снова обнимаю супругу и хочу уснуть. Хочу всего несколько часов сна, чтобы утром опять бороться с теми, кого знал всю свою жизнь. Но поспать не удается. Голос Хеймитча напуганный и громкий. Он зовет меня, и я просыпаюсь мгновенно, тут же схватив лук, но он не поможет. Вязкий туман надвигается на наш лагерь, и судя по всему его пары опасны для здоровья.
Я за плечи помогаю Яшме подняться. Мы бежим.
Я отпускаю от себя жену, по одиночке бежать быстрее. Но все равно все получается не так, как хотелось бы. Цепляюсь ногой за корень и падаю. Мне кажется я повредил ногу. Адская боль пронзает все мое тело, и я вскрикиваю от боли. Неподалеку кричит Яшма.
- Злата, - произношу я на выдохе, когда Хеймитч тянет меня за руку. Пары тумана частично накрывают нас. На руках и ногах появляются волдыри. И я не понимаю, когда мы поменялись местами, и теперь я тащу Эбернати на себе. Не могу передвигаться. Кажется, тело мне больше не принадлежит, не подчиняется каким-либо приказам мозга. Мужчины бегут последними, чтобы спасает женщин получить столько же увечий. Во всяком случае, когда я не в силах больше идти, замечаю, как далеко забежали Яшма и Китнисс. Мы падаем с Хеймитчем на землю. Не понимаю, почему мы еще живы. Туман нас больше не преследует?
Не могу открыть даже глаз. Кажется, я умираю. В голове гудит. С трудом разжимаю руку и отпускаю плечо Хейма. И в этот момент слышу крик жены. Я должен прийти в себя. Должен помочь. Я обязан. Как же больно, как сложно. Открываю глаза, и переворачиваюсь на живот. Из горла вылетате стон боли. Хеймитч лежит рядом. Его тело постоянно дергается, глаза открыты, уголки губ потрескались. Я вижу кровь. Кажется, ему досталось больше всех.
С трудом понимаю, что хочет донести Сойка, и нежный руки жены, на этот раз настойчиво и упорно, направляют меня в сторону воды. Я пытаюсь сопротивляться. Совсем не хочу умирать, но доверчиво сдаюсь. Когда моя ладонь оказывается в воде, я пытаюсь кричать, но не слышу собственного голоса. Но внезапно понимаю, что эта влага спасительная. Уходит боль, уходит ощущение того, что ты больше никогда не сможешь передвигаться. Я сам тянусь к воде, и вскоре оказываюсь с головой погруженный под нее. Не дышу, сколько могу, а потом показываюсь над поверхностью. Снова ныряю, и так три раза, прежде чем заключаю супругу в объятья, и тут же вспоминаю о Хеймитче. Девочка сидит рядом с ним, держит его за руку и не знает, как протащить его всего пару метров. Я тоже не знаю.
Мы втроем группируемся возле тела блондина, которое вздрагивает все меньше. Нужно срочно что-то предпринять. Мы слишком слабы, чтобы поднимать его.
- Давайте попробуем его перекатывать, - предлагаю я. И мы осторожно начинаем переворачивать Хеймитча, и пока я слышу его слабые стоны, я знаю, что он жив. Первыми в воду попадают его ног. И в этот момент он с силой сжимает мою руку. Так сильно, что я думаю, он может сломать ее. Полагаю, Хеймитч думает, что мы хотим убить его. Я сжимаю его ладонь в ответ. - Все будет хорошо. У тебя умная девочка, она нашла способ очистить нас.
Его глаза блестят от слез, а мы все больше его тела погружаем в воду, и вскоре остается только голова.
- Будет больно, но ты тебе станет лучше, - заверяю его я, смотрю на Злату. И мы мысленно считаем до трех, прежде чем насильно окунуть Хеймитча в воду и попытаться его удержать там. Когда мы отпускаем его, такой отборной брани я никогда не слышал. - Эй, нас же смотрят дети.
Я откидываюсь на вод, в тот самый момент, когда Хеймитч создает кучу брызг, накрывающих нас с Златой с головой. Рад, что он в здравии и в том же скверном характере. После тщательного купания, мы разводим костер на берегу. Это опасно, но нет другого выбора. На дне можно найти ракушки, и я ныряю за ними - наш завтрак. А когда складываю его у костра, вижу, как с неба опускается парашют с корзинкой свежего хлеба. В корзине записка.: Постарайся не испортить свою мордашку. Ф. Откинувшись на песок, я смеюсь в полный голос.
- Зато у нас теперь есть завтрак, - подвожу итог, отсмеявшись. Я первый замечаю движение за спиной, и тут же вскакиваю на ноги, готовый выстрелить. Рядом со мной плечом к плечу, стоит Китнисс. Мы целимся в крупного мужчину. И лишь спустя пару минут, я узнаю в нем Рубаку. Он не двигается, подняв обе руку. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но присмотревшись, вижу что вместо второй руки у него плохо сделанный протез.
- Может, опустите это, я без оружия? - мы с Китнисс колеблемся, но оба знаем, что Хеймитч не прогонит его, и все же опускаем луки. Рубака заключает меня в объятья, из чего я могу сделать вывод, что его неприязнь перед тренировкой была временной. Кроме того, мы хорошо дружили, все это лишено смысла. Хеймитч и Рубака обнимаются, и не спрашивая нашего разрешения, Эбернати приглашает Одиннадцатого присоединиться к нашему союзу. Мы переглядываемся с женой. Она не в восторге. Я, в общем-то тоже. Рубака опасен. Китнисс тоже смотрит с подозрением на нового союзника.
- А где Сидер? - мы не слышали пушки, но были в таком состоянии, что могли и пропустить. Я не доволен, что Хейм делится с ним моим хлебом.
- Эко, вас кто-то сильно любит, - улыбается Рубака, принимая кусок хлеба из рук лучшего друга. - Сидер с остальными. Сойка была слишком горда и не преступна, не хотела заключать с нами союз, и тогда мы заключили свой. Сидер, пара из третьего. У них, кстати, есть идея. Парень из Десятого, девушка из седьмого.
Он смотрит на меня, ожидая вопросов,
- Мы отбились на берегу. И попали в Джунгли. Вы тоже слышали эти двенадцать ударов? Так вот, мы с Сидер дежурили по очереди, позволяя менее опытным отоспаться. Когда с неба стало капать. Мы думали дождь, оказалось, это кровь. Мы бежали, а потом все прекратилось.

+2

35

Голос Хеймитча врывается в ее сон и Злата подскакивает, словно ужаленная – трибут 12 кричит не своим голосом, его рука мгновенное покрывается язвами, происхождение которых быстро становится понятным – туман. На них надвигает молочное марево, его щупальца ползут вперед, как будто выискивая своих жертв. И находят Хеймитча. Хорошо, что они все таки оставили дежурить кого –то – секунда и они все на ногах.  Не разбирая дороги, четверка несется сквозь джунгли, фактически проламываясь сквозь лес. Злата с Китнисс бежит впереди, но постоянно оглядывается – рядом ли Айдан. В общей суматохе они не могут рассредоточиться, и бегут кто – куда. В какой- то момент женщина оборачивается и видит – муж спотыкается и падает. Злата не мешкая, разворачивается и бежит обратно. Но щупальца тумана настигают ее раньше и исторгают из ее горла крик – настолько ей больно. Плечо и шея тут же покрываются волдырями, боль кажется буравит до самых костей. Но выхода у нее нет, нужно спасти мужа. Но на помощь ей приходит Хеймитч. Он, не смотря на боль, хватает Первого и старается бежать дальше. Но какой там, с такими ранами и волдырями им далеко не убежать. У женщины от боли темнеет в глазах, во рту появляется привкус как от заморозки, мысли путаются.
Кажется, первая валится Китнисс, Злата, споткнувшись о девочку падает следом. Кругом боль, боль и нет ни одной связной мысли. Она готова сдастся, готова умереть, лишь бы не было так больно.
Но видимо распорядители достаточно покуражились над ними, туман пропадает так же тихо и незаметно как и появился. Блондинка лежит ничком, боясь даже пошевелить ресницами.
Первая в себя приходит Китнисс. Девочка, превозмогая боль, ползет к воде. Через несколько секунд слышится ее крик, неужели снова беда, снова опасность? Но тут она слышит слова и брюнетки и понимает, что выход есть.
Сантиметр за сантиметром, женщина ползет к воде. Сначала погружает руку и лес окрашивается ее криком. Неизвестно что больнее, получать волдыри, или избавляться от них. Но Китнисс права – вода лечит, и пузыри словно смываются водой. Девочка уже вся погружена в воду, а Злата решается действовать аккуратнее. Сначала ноги, потом бедра и наконец, самые пострадавшие участки – плечи и шею.  Придя в себя, Злата выбирается на берег и идет к мужу. Где уговорами, а где приказами, она все - таки погружает его в воду. Держит его голову над водой, пока муж приходит в себя. Дает ему нырнуть несколько раз и только затем крепко прижимает его к себе. Они живы, они слава богу живы!!
- Ты в порядке, боже ты в порядке, - успевает она шепнуть ему, пока они находятся в воде.
Но Хеймитч, их бедный Хеймитч все еще находится на берегу. У них нет средств, чтобы нести воду до него, значит остается единственный способ – тащить его к воде. Втроем они перекатывают мужчину к самому берегу. Сначала Злата промывает его ноги, чтобы Хейм понял, что вода действительно лечит. Потом, не сговариваясь, они окунают мужчину в воду. Кажется, такой брани она не слышала никогда. Хейм поднимает фонтан брызг и ругается так, что родители закрыли своим детям уши. Даже блондинка чуть краснеет.
Наконец они все отмыты, относительно здоровы и могут устроить здесь ночлег. Это место предложила Злата, у нее были свои соображения на этот счет.  Но разговоры потом, сначала завтрак и ужин. Слава богу в общей суматохе они не побросали свое оружие.
Пока Дан ныряет за ракушками, девушки следят за костром, Хейма они почти насильно положили отдыхать – мужчина пострадал больше всех. Тишину их лагеря прерывает писк – к ним снова летит парашют. На этот раз там хлеб и записка от Хевенсби.
- Послушайте, вы не находите это странным? – женщина начинает загибать пальцы, - Во - первых слова про Алису в стране чудес. Потом эти 12 ударов, затем молния. Записка эта с часами и кроликом. Ливень, который прошел аккурат мимо нас. И туман, который остановился в определенном месте. Как будто Арена разделена на сектора и в каждой своя опасность. Как пирог…как часы! – сознание приходит мгновенно, догадка лежала прямо у них под носом, только протяни руку и вот она.
Их разговор нарушает хруст веток – из леса к ним выходит рубака. Женщина тут же выхватывает нож из пояса, она не забыла его оскорблений в Тренировочном центре. Но мужчина ведет себя так, будто той ссоры не было, он обнимается с Хеймом и Даном. Злата же скрещивает руки на груди, показывая, как недовольна таким союзом. Китнисс тоже не пышет радостью.
Но Рубака приносит им интересные новости, и все они кучкуются, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию.

+2

36

Хеймитч забывает, как дышать, когда воздух, будто раскаленный, вторгается в его легкие. Слишком больно. Не в его возрасте переживать такие нагрузки. Кроме того, организм слишком истощен алкоголем. Он не пьет уже несколько недель, и это сказывается бешеным ритмом его сердца. Слишком тяжело быть нормальным, когда таким не являешься. И на мгновение, Хеймитч допускает, что это конец. Просто нужно закрыть глаза, и все закончится.
Но этого не происходит. Кто-то сильный переворачивает его. Эбернати чувствует руки, чужие руки. Ему нужно отказать, дать отпор, но тело не слушается. Нет возможности даже шевельнуть мизинцем, даже взмахнуть ресницами. Глаза открыты, он это чувствует, но ничего не видит над головой. Расплывчатое пятно, которое меняет свои оттенки. Его снова переворачивают. Когда вода касается его ног, он не кричит. Нет сил. Но чем дальше его погружают в воду, тем сильнее становится крик, срывающийся его губ. Больно.
Хеймитч хватает за руку Айдана. Он знает, что рядом с ним может быть только Изумруд. Другая пара рук не такая настойчивая. Джаспер. Она сомневается. И еще одна пара рук поддерживает его голову – Китнисс. Прежде, чем он успевает сделать полноценный вздох, эта троица, видимо, решает утопить его, и погружает под воду.
Эбернати вырывается, кричит, матерится. Поток отборной брани вырывается из его уст, когда он, стоя на коленях, хватает ртом воздух. Блондин отмахивается от своих спутников, чувствуя, как тело снова наполняется энергией. Он поднимает множество брызг, желая, хоть как-то отомстить обидчикам, и понимает, как глупо это выглядит с экранов телевизоров.
После Джаспер, как самая старшая, насильно укладывает его лежать и ничего не делать. Эбернати хочет сопротивляться, но не может. Он бежал последним, подгоняя своих союзников и сильно пострадал. Ничего не остается, как подчиниться этой особе. Тем более, когда с неба приземляется парашют с едой. Смазливое личико Смарагдуса на этот раз сыграло всем на руку.
Сцены меняются слишком быстро, и вот уже двое лучников вооружены и стоят в стойке, Злата примеряет в ладони нож. И лишь Хеймитч даже не шелохнулся, узнав по шагам лучшего друга. Рубака ведет себя так, будто ничего не случилось, и Хеймитчу это нравится. У него нет сил выяснять отношения, и говорить, кто не прав. Он молча делится хлебом, игнорируя недовольные взгляды со-партийцев.
И тут Злата выдвигает вполне логичную версию. Сам Эбернати тоже думал об этом. Теперь еще Рубака с предположениями.
- Я хуже думал о Хевенсби. Оказывается, он все-таки отел нам помочь, - заключает мужчина с набитым ртом. – Что? Не смотрите на меня так. Рубака – мой друг. По-вашему я должен отвернуться от него и послать его лесом, то есть джунглями?
Он смотрит на всех, но обращается к Айдану. Как бы не распределилась иерархия в их компании, но к его мнению прислушаются. Если он допустит Рубаку в коллектив, никто не будет спорить. Изумруд недоволен. Поджимает губы, и Хеймитч улыбается.
- Ладно вам, объединимся, добьем профи, и подумаем, как выбраться отсюда, - примирительно говорит блондин, хотя сам не верит в это. Он любит Рубаку, как старшего брата, но его появление без Сидер слишком подозрительно. Со дня победы Сидер он никогда не видел их отдельно. – И я не сказал вам спасибо…
Его внезапно пробивает на сентиментальность. Хеймитч по очереди смотрит на своих спутников. Он благодарен им, что они не оставили его умирать в этом тумане. Бесчестная и нелепая смерть. Он думает об этом, а сам чертит на песке циферблат.
- А что если Рог – это стрелка? Часовая стрелка, которая указывает, который сейчас час? – должно быть, звучит нелепо, но это предположение не лишено смысла. Никто никуда не торопится. Если они правы, то в скором времени, Арена сама заставит их двигаться. Он помечает два сектора туманом и кровью. Два из двенадцати. В один сектор бьет молния. Это три. Немного. Совсем недостаточно, чтобы знать, что делать дальше. Пересаживаясь ближе к Сойке, Хейм понижает голос. – Ты выглядишь взволнованной. Я должен о чем-то знать?

+1

37

Как бы она не ругалась, не ссорилась с Хеймитчем, она все равно им дорожила. Он был ее другом, немногим из тех, кто понимал и был похож на нее. И если бы сейчас Первые предложили бы бросить трибута, она осталась бы с ним, пусть даже это принесло ей погибель. Слишком много людей уже погибло из - за нее, она ни при каких условия не оставит своего соседа. Но Первые оказались благородными людьми, они помогают мужчине скатиться в воду. Тело Китнисс все еще болит, все струпья и волдыри давным-давно смыла вода, но тело все еще дрожит. Даже ее руки трясутся, пока она держит голову Хейма над водой. Его крики разрывают ей сердце, ее щеки солоны непонятно от чего, от воды ли или от слез.
- Держись, только не умирай, пожалуйста, - шепчет она мужчине, пока Злата моет его ноги. Сантиметр за сантиметром они погружают его тело в воду, затем, не сговариваясь, опускают его полностью. В благодарность они получают отборный поток брани и всплески воды. Китнисс благоразумно отплывает подальше, уж ей ли не знать, что бывает с ментором в такие моменты, когда что то делают не по его. 
Но как бы Хейм не ворчал, он все - таки устал больше всех. Девочке хочется съязвить над ним, не каждый день он слушался женщину. Но Хейм благоразумно лег отдыхать, а девочка, словно защищая, находится где то рядом. Только чуть не потеряв своего друга, она поняла, насколько все -  таки дорожит им.
Солнце село довольно быстро, и четверка устраивала себе ночлег, как вдруг из леса вышел Рубака. Китнисс одновременно с Айданом натянула тетиву лука, Злата достала свои ножи, один лишь Хейм даже ухом не повел. Появление Рубаки не вызвало у нее бурной радости, также отреагировала блондинка. Китнисс не менее хмуро наблюдала за тем, как обнимаются мужчины. Она не поверила Рубке ни на йоту, но переубедить Хейма было не в ее силах. Ей оставалось смириться. Но не помешало бы ей обмолвиться парой слов с недовольной блондинкой.
- Я не привыкла заключать союзы с теми, кого не знаю и не доверяю, - не могла не вставить свои пять копеечек девочка. В ответ она лишь получила недовольный взгляд Хейма. Ну конечно, раз ему доверяет Хейм, то должна доверять и она? Хейм ее слишком хорошо знает – она будет делать так, как посчитает нужным. В этом то и была вся проблема.
Хейм даже делиться хлебом, который был прислали Смарагдусу. Огненная готова была зуб отдать за то, что Пит спелся с менторами Первого, вот только, что они затеяли, она не знала. Девочка, молча жует свою долю, пока остальные строят догадки. Каждый из них получил подсказку, а если объединить их? Но как сказать все так, чтобы не подставить нового распорядителя?
- Я видела часы, - все внезапно замолкают и смотрят на нее, от чего девочка на секунду запинается, - Мне показывали часы перед игрой, ну знаете, такие, в жилетках носят? Видимо это тоже была подсказка. Арена – это действительно часы. И в каждом часе своя опасность.
Она не произносит имя того, кто показал ей их, Сноу может перерыть весь Панем, но вряд ли догадается, что это был Плутарх. Девочка внимательно смотрит на импровизированную карту, нарисованную на песке. Им еще многое неизвестно, а соваться в лес, чтобы выяснить какие ловушки их поджидают – сродни самоубийству.
Чем дальше ночь, тем тише разговоры, народ начинает потихоньку укладываться. Рядом с ней остается Хейм. Слава богам, что ее сосед оказался сообразительным малым.
- Я испугалась сегодня за тебя, - может быть это ее последняя возможность сказать дорогим ей людям, как она беспокоится о них, завтра она может быть мертва, - Меня беспокоит Рубака.
Хейм собирается возразить ей, но Китнисс не намерена спорить.
- Послушай, ты его друг, ты хоть раз видел, чтобы он был без Сидер? Я видела ее в лесу, - она бы дорого отдала за то, чтобы иметь камеру. Для того чтобы запечатлеть выражение удивления на лице Хейма, - Она была на дереве, именно она мне указала направление. Ты бы привел нас прямо ко Вторым. И как ты думаешь, почему он заявился сюда без Сидер? Мне это не нравится Хейм. И этот их план, он может нам просто наврать. Он твой друг, но не мой, - прерывает она его в тот момент, когда Хейм пытается возразить.
- Иди спать, ты устал, я покараулю, - спорить с ней бесполезно – пока Рубака в их лагере, она не повернется к нему спиной.
Ночь прошла без происшествий, Китнисс встретила рассвет одна из первых. Ночью ее никто не подменял, но ее напарники были значительно старше ее – им отдых был нужнее.   Тому времени как их настигло новое испытание, все уже проснулись. Китнисс спокойно собирала ракушки, как вдруг услышала крик. Крик Прим. Он разрывал уши, так ее сестра еще не кричала. Нет она не кричала, она визжала. Господи, как она здесь оказалась?
Побросав все вещи, девочка ринулась в лес на пролом.
-Прим, Прим!! – сестра кричала где – то над головой, только спустя мгновение девочка поняла, что это птица. Сойка – говорун кричала именем ее сестры. Захлебываясь паникой, девочка сняла птицу с ветки стрелой. В ту же секунду рядом оказалась Злата.
- Что случилось? Почему ты убежала?– но тут лес огласил новый крик. Кричал молодой человек и от его крика блондинка смертельно побледнела.
- Нет Злата, это не они, это Сойки!! – но женщина уже не слышала, и кинулась за птицей. Китнисс ничего не оставалось, как следовать за ней. Вскоре их окружила целая орда птиц и каждая кричала голосом Пита, мамы, Гейла, всех тех, кого она оставила дома в безопасности. От их криков она сходила с ума, никаких стрел в мире не хватило бы, чтобы заткнуть их. Они окружили трибутов таким плотным кольцом, что Китнисс готова была умереть прямо здесь, главное не слышать этих криков. Им ничего не оставалось, как бежать обратно. Крики преследовали их повсюду, а она уже видела Хейма. Но только он, почему то не бежал к ней, а размахивал руками. Китнисс поняла причину его бездействия, когда врезалась в невидимую стену. А птицы все подступали.
- Хеймитч, Хеймитч помоги!! – умоляла она его, ударяя рукам об стену. Рядом сидела Злата, зажав уши. Она не слышала уговоров мужа, никто из них не слышал того, что говорят им с той стороны.
Когда все закончилось, Китнисс обнаружила себя лежащей на земле в позе эмбриона. Она очнулась лишь, когда мужские руки приподняли и прижали ее к себе.

Отредактировано Katniss Everdeen (2015-02-04 09:50:02)

+2

38

Не знаю, как заставить Эбернати открыть глаза на эту ситуацию. Появление Рубаки было неожиданным, и не приятным, но было решено оставить все, как есть. Я видел, как девушки смотрели на Одиннадцатого предвзятым взглядом, а его, казалось, это даже не волнует. Он просто ел хлеб, который мне прислал Фликкерман и рассказывал о том, что происходило с ним и Сидер. В последствие я слышал, как Китнисс делилась подозрениями с Хеймитчем, и если его это не заставило задуматься, то я согласно закивал головой своим мыслям. С момента победы Сидер я никогда не видел их по отдельности. Не знаю, были ли они вместе, или просто хорошими друзьями, но факт оставался фактом.
Я уже хотел влезть в их разговор, но передумал. Утром я поговорю с Огненной Китнисс. Укладываясь спать, я думал о том, как именно Хевенсби хотел нам помочь. И думаю, Сидер и ее союзники были правы. Все самое интересное происходит в первом секторе, где молния бьется в дерево. Полагаю, они даже придумали, как это использовать против арены, учитывая, что они заключили союз с Третьими. Возможно, это правда, что Рубака пришел сюда, чтобы найти нас и привести к ним.
Всего за несколько мгновений до того, как я должен был занять свое место на дежурстве, послышались крики. Сначала с места сорвалась девочка, а следом Яшма. Я побежал за ней. Не понимаю, что он слышала, но, вероятно, это было ужасно. Я видел страх и боль в ее лице, а потом со всего маху вписался во что-то жесткое. Кровь хлынула носом, заливая мое лицо. Рядом остановился Хеймитч.
- Это сойки-пересмешницы, - делаю вывод, размазывая кровь по лицу. Благодарно киваю Рубаке, когда он приносит мне ткань, чтобы я мог стереть кровь с лица. Женщины бьются по ту сторону барьера, но мы ничего не можем сделать. Эбернати бьет кулаками по невидимой стене, а я опускаюсь на колени рядом со своей женой, прислоняя руки к невидимой преграде. Хочу отдать ей свои силы, хочу помочь. Настоящей любви не страшны никакие преграды. Рубака за нашей спиной ведет примерный отсчет времени, и когда он достигает шестидесяти минут, я буквально проваливаюсь вперед, падая рядом с женой. Хеймитч сгребает Китнисс в охапку и убаюкивает ее, как ребенка. Я прижимая Злату к своей груди, шепчу какие-то глупости о том, что все будет хорошо. Целую ее волосы, и чувствую соленый вкус собственных слез.
- Ребят, давайте сдвинемся отсюда. Если на нас нападут с озера, мы все трупы, - разумно заключает Рубака. И ни у кого нет сил с ним спорить. Мы подчиняемся ему легко и беспрекословно. Я поднимаю Злату на руки и иду за Рубакой, который осматривается по сторонам. За мной идет Хеймитч, который так же несет Китнисс на руках. Когда Рубака говорит, что можно остановиться, я отмечаю, что он выбрал хорошее место для временной остановки. - Соберите хворост для костра, если пришли в себя.
Я мотаю головой. Нет, не сейчас. Слышу, как всхлипывает супруга, и еще крепче прижимаю ее к своей груди. Девочка оклемалась быстрее. Хеймитч что-то говорит ей, и мы слышим ее негромкий смех. Молодец. Теперь дело за Златой. Через долгие минуты она так же приходит в себя.
- Что ты слышала? - ловлю ее лицо в свои ладони и пристально смотрю в глаза. Я хочу, чтобы она чувствовала мою силу. Я всегда рядом. Всегда буду рядом. Она отвечает, и я быстро и порывисто целую ее. Это не для Капитолия и Сноу, это для меня. Что бы на не пришлось пережить, мы остаемся супругами, которые любят друг друга.
- Я пройдусь вперед, - говорит Хеймитч, тайком вытирая слезы. В отличие от него я не боюсь проявлять слабость. А сейчас он просто не хочет, чтобы мы видели его слезы. Рубака жмет плечами, а мы со Златой киваем.
- Останься здесь, я сам соберу хворост. Я заметил рядом кусты с ягодами, может, ты знаешь, какие они? Может, съедобные? - бегло целую ее, и поднимаюсь на ноги. Уходя от лагеря, на меня нахлынуло чувство тревоги. Мне было страшно оставлять Китнисс и Злату наедине с Рубакой. Но я надеялся, что Хеймитч ушел недалеко и вернется раньше, чем произойдет что-то плохое.

+2

39

Корзинка с хлебом для Айдана была как никак кстати – они боялись есть то, что растет на деревьях. Злата не понаслышке знала, что самые сочные и вкусные плоды могут быть пропитаны ядом. Она сидит рядом с мужем, молча поедая капитолийские булочки, и, запивая ее сладковатой водой из дерева. А Рубака все говорит. Рассказывает о плане Третьих и Сидер, подтверждает их догадку о том, что Арена задумана как часы. Хеймитч слушает внимательно, постоянно перебивает и расспрашивает все больше и больше о ситуации там, по ту сторону их леса. 
А Злате все это не нравится. И. кажется, у нее, как у других, вертится один вопрос: Где Сидер? Злата знала Рубаку по рассказам мужа, из чего следовало, что Рубака и Сидер практически никогда не расставились, женщина всегда была рядом с Победителем, чтобы держать его в руках. Как же она могла бросить мужчину в такой ситуации? А бросила ли, или Рубака сам позаботился о своей партнерше? Мог ли он убить человека, который на протяжении стольких лет был рядом?
Злата была не так наивна, как скажем Хеймитч, она не удивилась бы тому, что Рубака освободился от своей партнерши, чтобы стать победителем. Но ответы на свои вопросы они узнают только вечером, когда им покажут павших
Ночь уже совсем вступила в свои владения, когда они стали готовиться ко сну. Злата видела, как Китнисс с Хемом о чем - то шушукались, она лишь надеялась на то, что девочка раскроет глаза своего напарника. В полной тишине они ждали звука пушки. И вот он, в ночном небе появился герб. На удивление сегодня погибших не было, значит Сидер еще жива.  С облегченным сердцем блондинка легла рядом с мужем, лук лежал по левую сторону от супруга. Ночь, как предыдущие была беспокойной, и женщина проснулась одной из первых. Китнисс тоже не спала, сидя у дерева.
- Ты не спала совсем? Не устала? – ответить девочка уже не успела – из леса вдруг донесся какой – то крик и Огненная подорвалась в гущу джунглей. Не задумываясь ни на секунду, блондинка побежала за ней. Догнала она девчушку в то момент, когда та убила птицу. Крик тут же прекратился.
- Что это было? – и опять ее прервали – это был новый крик. Но этот голос она знала. Этот голос называл ее мамой, хозяин этого голоса обнимал ее своими худенькими ручками, целовал ее в щеку. Это был ее сын. И он кричал так, будто его пытали. Этого материнское сердце выдержать не могла.
- Крис!! Кристофер!!! – теперь уже Злата понеслась через гущу, Китнисс пыталась что – то ей сказать, но слова не доходили до ее сознания. Она лишь слышала крик сына, полный боли. Может так он кричал, когда его убивали? Или когда его пытали?
Вскоре к одному крику присоединился целый хор. Мама, папа, голос мужа взывал, умолял ее, помочь им и спасти. Понимая, что этот ад просто так не закончится, Злата с Китнисс понеслись обратно. Она уже видела мужа, целого и невредимого, только с окровавленным носом, как врезалась в невидимую стену.
- Айдан, Айдан, пожалуйста!! – она билась об стену как птица, а сойки-говоруны налетали и налетали на них. В конце концов, Злата закрыла уши руками,  пытаясь отгородится. Она не заметила, как все закончилось, только чувствует, что руки мужа крепко обнимают ее. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной, в ее ушах до сих пор стоят крики сына.
Она молчит все - то время, пока ее несут на руках, пока находят место для привала. Вместо слов из ее рта доносятся лишь всхлипы, она не может остановить поток слез.
- Там, там был ты. Ты так кричал, так просил о помощи, - ее губы дрожат, она вцепилась в супруга так сильно, как могла, - А еще там был Кристофер. Боже, я только надеюсь, что это не его настоящие крики. Я не хочу такой кончины для собственного сына.
Айдану не нужно ничего объяснять, он просто целует ее так, что весь остальной мир отходит на второй поцелуй. Его поцелуй возвращает ее к жизни, она, наконец начинает соображать. Китнисс тоже не в лучшей форме, ее до сих пор трясет, но девочка держится.
Злата соглашается посмотреть на кусты с ягодами, когда муж углубляется в лес. Свои знания она еще не растеряла – это оказалась обыкновенная смородина. Удивительно, как она вообще здесь оказалась?
Женщина срывает лист, чтобы собрать ягоды, и тут сквозь чащу леса видит невозможное. Китнисс сидит спиной  к ней, а Рубака незаметно отодвигает лук подальше от девочки. В другой руке у него нож. Злата бросает ягоды и ломится к берегу. Но видимо, Рубака услышал таки ее – на блондинку обрушивается удар такой силы, что она ударяется спиной о дерево и падает на землю. Прежде чем потерять сознание, она видит Дана с луком наперевес. Дальше все покрывает тьма.

Отредактировано Zlata Jasper (2015-02-06 22:16:51)

+2

40

Хеймитч не понимает, точнее не хочет, понимать, что ему пытаются донести. Он слишком давно знает Рубаку, он ему как брат, и Хейм не может отвернуться от него лишь потому, что его союзники против. Чтобы не распалять остальных ссор, Хеймитч собирается лечь рядом с Рубакой, но прежде Китнисс просит его поговорить. Он согласно кивает, потом безмятежно жмет плечами.
- Сидер - единственный человек, которому Рубака доверяет. И если им нужно контролировать два процесса: подготовку их плана, а так же наше присутствие, то нет ничего удивительного, что они разделились, - Эбернати знает, что это так. Никогда бы Сидер не ушла одна без Рубаки. И он не сделает с ней ничего. Что подтверждает отсутствие фотографий в небе. Сегодня день без жертв, а значит, завтра против них начнет действовать вся система.
Хеймитч ложится спать. Его дежурство только под утро. Тело устало, измучено, Хейм практически проваливается в темноту, откуда его вырывает нечеловеческий крик. Спросонья он не может понять, что происходит, Рубака помогает ему подняться, и он уже бежит следом за Китнисс и блондинкой из Первого. Айдан бежит рядом, и первый нарывается на невидимую преграду.
- Здесь начинается новый сектор, - заключает мужчина, глядя как бьется Айдан рядом, его лицо залито кровью. Бесполезно кричать и махать руками, судя по всему девушки их просто не слышат. Рубака молча стоит позади, и если бы он хотел от них избавиться, то это отличная возможность, но он этого не делает. Хеймитч ждет, когда пройдет время. И подсчеты друга не помогают, а только раздражают. Но Рубака ошибается не намного. И вот он уже сжимает в своих руках хрупкое тело Китнисс, казавшееся ему таким маленьким и беззащитным. Он же всего лишь ребенок. Как можно так с ней поступать. Она бессвязно шепчет какие-то слова, а Эбернати раскачивается с ней в руках, как будто убаюкивает ребенка.
Смарагдус предлагает идти дальше, или это был Рубака, все смешивается в голове. Он поднимает девушку на руки и идет следом за Изумрудом, который несет на своих руках супругу. Рубака выбирает место для отдыха, и Хеймитч оценивает его. Он садится вместе с Китнисс.
- Ты напугала меня до чертиков, - говорит блондин. Он  гладит девочку по волосам и спине. - А потом представил, как твой парень меня на коржики порежет, если я тебя не вытащу.
Ее нервный смех мне помогает. Значит, все в порядке. Рядом объясняются Смарагдусы. Все хорошо. Время снова идет своим чередом. Рубака раздает указания, и нет времени и сил, чтобы спорить.
- Я посмотрю, что впереди, - просит Хейм, хотя дело только в том, что мужчина не хочет, чтобы остальные видели его слабость. В тот момент, когда ему показалось, что он теряет Сойку, он чуть не сошел с ума. Он возвращается, как раз во время. - Ты не сделаешь этого?!
Рубака вздрагивает и вместо того, чтобы заколоть девочку, потерявшую бдительность, прижимает ее к себе, фиксируя пртезом. А здоровой рукой он прижимает к ее горлу нож.
- Ты не понимаешь, Хеймитч
- Ты прав, не понимаю, но не могу тебе позволить, Рубака....
- Брось нож, иначе я убью ее, - угрожает Одиннадцатый. И Хеймитч подчиняется. Он поднимает руки и неотрывно смотрит в глаза человеку, которого считает другом.- Я - калека, Хеймитч, у меня нет шансов спастись и спасти Сидер. Она мой единственный шанс. Прости, друг, у меня другого выбора.
Хеймитч краем глаза ловит движение с боку. Это Злата. Как не во время. Молниеносное движение, и женщина падает возле дерева, теряя сознание.
- Да, ты абсолютно беспомощен, - зло бросает блондин, не зная, как помочь друзьям. Он медленно подходит ближе, не теряя надежды остановить его.
- Прости, Хеймитч, я сам себя за это ненавижу. И ты прости, Китнисс...
- Нет! - Эбернати выкидывает руку вперед, но в этот момент горячая кровь попадает ему на лицо. Он кашляет, его тошнит от этого запаха. Девочка дергается вперед, и Эбернати коротко ее обнимает. Поднимает голову, и видит Айдана, опускающего лук. Рубака лежит перед его ногами, его тело вздрагивает. Стрела попала в горло, и кровь пузырится возле входного отверстия. Хеймитч падает на колени рядом с мужчиной. Он хватает его за ладонь здоровой рукой.
- Сидер поможет...она знает... - он хрипит. Изо рта кровавыми пузырями идет кровь. А потом перестает дышать. Хеймитч закрывает его глаза одновременно с выстрелом пушки. Да, он знает об их плане намного больше, чем остальные, но ему слишком тяжело. Хеймитч поднимается на ноги, проходит мимо Айдана, грубо задев того плечом.
- Не надо, - резко говорит мужчина, когда Изумруд пробует извиниться. Хеймитч молча садится в противоположном конце лагеря, обхватывая свои колени.

+1

41

Ее ад заканчивается в тот момент, когда Хеймитч прижимает ее тело к себе. Или испытание закончилось раньше? Она не знает. Она вообще ничего не знает. Ничего не чувствует. Такого страха девочка не ощущала никогда, слышать как кричит твой родной человек, просит о помощи, но не в силах ему помочь. Уж лучше бы ее снова пытали туманом – эта боль похожа на прикосновения пера, по сравнению с той, что она чувствовала сейчас.
Китнисс никогда не позволяла быть беспомощной, но в данный момент она полностью зависит от своего партнера. Хеймитч прижимает ее к себе, что – то говорит, пытаясь успокоить, но она не слышит. В ее ушах все еще стоит крик сестры, крик Пита, крик самого Хеймитча. Не сразу она понимает, что вот он – живой и невредимый, несет ее на руках, как маленькую девочку. Она только крепко держится за него, боясь отпустить и остаться одной. Впереди маячит спина Айдана, Злата тоже не в состоянии идти сама, взрослая женщина плачет на плече у супруга.
Хеймитч садится рядом с ней и утирает ее слезы. Его слова вызывают у нее нервный смех, но блондин добивается своего – девочка начинает приходить в себя. Она даже в состоянии вернуть ему шутку:
- Не раньше, чем Эффи меня, - глазами Огненная пытается найти хотя бы одну камеру, чтобы показать Питу, что все в порядке. Она знала, она чувствовала – он сейчас там сходит с ума, не в силах помочь, не в силах быть рядом с ней.
Ей требуется немало времени, чтобы вконец успокоиться, Хеймитч не отходит все это время от нее. Только сейчас она замечает, что они поменяли место дислокации, это место ей неизвестно. Хотя в этих джунглях каждый листик похож на другой.
Эбернати вызывается идти вперед – проверить обстановку. Девочка хочет возразить, хочет удержать его рядом, но лицо у Хейма такое, что лучше не спорить. Мужчина уходит. А через некоторое время и Айдан. Они со Златой остаются вдвоем. Китнисс провожает взглядом женщину, ушедшую за ягодами, и поворачивается спиной к лесу. Она уверена – ее тыл защищен, теперь то уже Первые не нападут на нее. Сидя на песке, она погружается в свои мысли. План третьих давал им шанс выбраться из того колпака, в который их загнал президент. Но не врал ли Рубака? Китнисс не поверила словам Хейма, она не была обременена дружбой ни с кем, и смотрела на вещи трезво. Сейчас как никогда, ей не хватало рядом Пита. Он бы точно знал, как поступить. Чью сторону принять.
От раздумий ее прерывает окрик Хейма. Девочка оборачивается и с ужасом наблюдает, как ее лук летит в кусты, а на нее надвигается Рубака. В руке у него нож, а в глазах ни капли жалости.  В ту же секунду из кустов вылетает Злата. И они называли этого мужчину своим другом? Китнисс в полном шоке наблюдает за тем, как Рубака со всей силы ударяет жену своего друга, и та ударившись об дерево, беспомощным кулем падает на землю. Больше Злата не двигается. Но пушки нет, значит, женщина еще жива. Китнисс бы бежать, хотя бы взять оружие в руки, но какой там – Рубака хватает ее и прижимает к себе. Девочка тут же выбрасывает руки вперед, чтобы остановить своего напарника, сделать так, чтобы его не задело.
- Нет, Xейм, не подходи!!
Она не может сказать ему этого словами, но пытается донести своим взглядом. «Так и должно быть, все идет по порядку. Я должна умереть, и тогда вас пожалеют. Я – главная цель и я должна погибнуть».
И снова она не успевает ничего понять, но горячая кровь заливает ее лицо, в первые две секунды Китнисс думает, что это ее кровь. Но тут Хеймитч тянет ее на себя и Одиннадцатый падает на землю – в его горле торчит стрела Первого. Китнисс стоит спиной к мужчине, слыша его предсмертные хрипы, но не в силах повернуться. Она не в силах ему помочь. И тут палит пушка – Рубака мертв.
Хеймитч прощается с другом, как когда то Китнисс прощалась с Рутой, и грубо оттолкнув Айдана, устремляется на берег.
- Помоги Злате, - девочка гладит по плечу мужчине, чтобы привлечь его внимание – Айдан слишком шокирован, - Я поговорю с ним. И спасибо, ты второй раз спасаешь мне жизнь.
Девочка оставляет мужчину, Злата лучше нее сможет помочь, а сама устремляется к берегу. Подходит со спины к Хейму и первое время не знает, что делать. Но потом решение приходит само собой – спонтанное, необдуманное. В любой другой ситуации она бы так ни за что не поступила.
Китнисс садится на колени и осторожно обнимает блондина сзади, в любой момент ожидая того, что ее прогонят.
- Прости меня. Я не хотела, чтобы твой друг умирал, - тихо говорит она ему куда то в шею. Это должен слышать один лишь Хейм, это только для него, - Мне нужно было тогда съесть те ягоды, тогда бы больше никто не умирал.
Она не ищет жалости к себе, она лишь констатирует факт. С того самого дня как она пошла против Президента и его игр, вокруг нее стабильно умирали люди.

+2

42

Отпустить тетиву - это как спустить спусковой механизм на пистолете. Обратного пути нет. До этого момента я не представлял себе, что смогу убить. Хладнокровно, как будто это у меня в крови. Может и так, ведь я профи. Как бы я не хотел убежать от этого, профессиональная подготовка преследует меня всю жизнь. Я привязался к девочке. Я шел сюда, чтобы защитить ее. Ее жизнь должна продолжаться, чтобы у революции был смысл, был символ.
Я слышу мелодию выстрела. Мое лицо напряжено и сосредоточено. Не знаю, от чего больше во мне гнева: от того, что этот человек посмел ударить мою жену, или от того, что сейчас он приставляет нож к горлу девочки. Горячая кровь окропила двоих союзников. А я стою неподвижно, словно не верю в то, что это произошло. Выхожу из своего убежища, когда Хеймитч прощается с Рубакой. Я тоже...должен.
Рубака был мне не таким близким другом, как Хеймитч. Мне больше нравилась Сидер. Но Рубака заставлял меня быть лучше, всегда идти вперед, он был наставником,старшим братом, товарищем. Не понимаю, почему он решил именно так решить эту историю. Уверен, Сидер ничего не знала. У Сидер есть золотая цепочка, как символ революции, Сидер все душой за эту девочку. Так почему же Рубака пошел против?
На этот вопрос у меня никогда не будет ответа. Хеймитч грубо задевает меня плечом. Я хочу пойти за ним, но он останавливает. Из ступора меня выводит дружеское прикосновение Китнисс. Она просит помочь Злате, но я пока не могу этого сделать. До прибытия планолета так мало времени. Опускаюсь на колени рядом с Рубакой. Беру его руку в свои. Мое лицо заливают слезы.
- Я не хотел, прости, у меня не было выбора, - слова льются потоком, и вот над нами загорается свет. Сейчас спустится железная лапа, которая поднимет тело на борт. А я еще так много должен сказать ему. Лишь стон моей супруги заставляет меня вернуться в реальность, которая обращается со мной так жестоко. Отхожу от места, позволяя планолету забрать тело. Сноу за все ответит. Нет ничего страшнее, кроме убийства друзей.
Подхожу ближе к Злате, приходящей в себя, сажусь рядом с ней на землю, сцепляя руки в замок.
- Мне страшно, Яшма, я не уверен, что смогу дойти до конца, - мои руки перепачканы кровью Рубаки, мужчины, чьи слова всегда поднимали во мне силу духа. Но лучше он, чем Злата или Китнисс. Обнимаю супругу, находя в ее руках защиту и надежду. И когда она гладит меня по спине, я плачу, горько плачу о том, что я сделал. Не самое приятное видио, которое увидит весь Панем, но это я. Придя снова на арену я не перестал быть личностью. Взяв себя в руки, я бегло осматриваю Злату на предмет серьезных повреждений, и удовлетворенно улыбаюсь, когда не нахожу их. Пара ссадин и синяк. Мы вместе поднимаемся, я держу ее за руку. Идем следом за Китнисс, и видим их двоих на берегу. Девочка бережно обнимает своего друга и говорит с ним.
- Тогда ни у кого не было бы надежды, - я встреваю разговор и ловлю на себе гневный взгляд Хеймитча. - Можешь ударить меня, можешь ненавидеть, но мы все здесь только для того, чтобы Китнисс Эвердин вышла живой с этой арены. И я сделал для этого все.
Я не успеваю договорить, как град мощных ударов обрушивается на меня. Хеймитч бьет на силу, не целясь, не понимая. Девушки тщетно пытаются оттащить его от меня. Но он уже не кричит, он плачет. И в конце концов, он обессиленный падает рядом со мной на песок. Я с трудом дышу, но я жив. Эта драка привела меня в чувство. Нужно идти дальше. Сажусь на песок.
- Нужно успеть добраться до первого сектора. - говорю так, будто ничего не случилось.

+2

43

Ее никогда в жизни не били. Никогда. Ни на Арене, где она боролась за свою жизнь. Ни во время ее первой продажи, да Густав применил силу, но ни разу ее не ударил.  Она даже не знает, чему поразилась больше – тому, что удар все - таки были, или тому, что ударил ее Рубака. Тот рубака, о котором говорил Хейм, тот Рубака, с которым он дружил не один год. Помимо удара от мужчины, Злата в придачу ударилась головой о дерево. Именно это послужило причиной потери сознания.
Злата приходила в себя медленно. Сначала долго не могла сфокусировать взгляд, перед глазами маячило какой - то светлое пятно, это оказался кусочек неба. Ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд. В ушах стоял шум, но звук пушки она расслышала четко. Это могло значит только одно - кто – то умер. Первым в голову пришел муж, и женщина резко села на земле. В ту же секунду она пожалела об этом – голова нещадно закружилась. Поднесла руки к губе и почувствовала кровь – Рубака разбил ей губу. Даже из носа капнуло несколько капелек пурпурной жидкости. Что уж говорить о шишке на голове. Но все эти неудобства забылась в тот момент, когда перед собой она увидела мужа. Абсолютно потерянного, поникшего, с кровью на руках. Но живого и невредимого. Облегчение было такой силой, что она порадовалась своему сидячему положению.
- Что случилось? Кто это был? Рубака? – своим взглядом Айдан лишь подтвердил ее слова. Она крепко обняла своего любимого, руки мягко поглаживали его спину. Айдан не привык к такому, он не привык убивать своих друзей. Он никогда не должен был узнать, что это такое – знать, что ты повинен в чьей то смерти. Сейчас же Айдан сломлен и не верит в то, что у него хватит сил дойти до конца. Но он должен, должен ради нее. Потому что жизнь без мужа – это не жизнь, а существование. Без него она не представляла дальше своего будущего.
- Не говори так, даже думать так не смей, - Злата приподнимает его лицо и вытирает слезы с его щеки, потом дарит легкий поцелуй. Уж она то знала, что поцелуи творят чудеса, - Что же тогда без тебя буду делать я? Вспомни, что нам говорили: «Пока смерть не разлучит вас». Так что борись ради меня.
Кажется, Aйдан приходит в себя, он осматривает ее щеку и разбитую губу, женщина даже не морщиться, хотя ей и больно. Скорее всего, на щеке потом появится не самый лицеприятный синяк, но это не самое страшное.
- Пошли, надо найти Хеймитча и Китнисс, - она встает вслед за мужем и идет к берегу. Там, у самой воды сидят Хеймитч и Китнисс, девочка осторожно обнимает взрослого мужчину. Да уж, кто бы мог подумать, что Хеймитч Эбернати обзаведется таким другом.
Айдан прерывает идиллию Двенадцатых, даже пытается что – то сказать ему. Но Xейм вместо этого кидается на мужчину с кулаками. Злата делает несколько шагов назад, это муж отпихнул ее от себя. И беспомощно смотрит на драку. С другой стороны Китнисс пробует остановить своего напарника, но какой там, Хеймитч вообще ни на  что не раегирует.
- Хватит, прекратите!!! – Злата пытается что то сделать, но оттащить Хейма сейчас это сдвинуть гору.
Драка прекращается также внезапно, как начинается.  Мужчины обессиленные валятся на песок. Только сейчас Злата замечают, что они находятся открытой местности. Из оружия у них только ножи Златы, да лук Айдана, все остальное осталось на месте борьбы с Рубакой.
- Успокоились? А теперь встали и двигаемся, - даже Китнисс удивлена ее командорскому тону. А блондинка действительно разозлилась. Со своими разборками мужчины совсем забыли о том, что у них якобы был план. План, чтобы выбраться отсюда всем. Живыми.
- Мы на открытой местности и у нас нет оружия, оно где то в кустах! Что вы смотрите на меня, вставайте и вперед. Я понимаю, что он был вам другом, но Игра продолжается,. И Айдан прав, м по крайней мере знаем, что в первом секторе нам ничего не угорожает, - Китнисс уже помогала подняться Хейму, а Злата первая двинулась туда, где они побросали свое оружие.
Вернулась она уже с луком Китнисс и ножами Хейма и Рубаки.
- Ну? что, теперь мы можем двигаться?

+2

44

Квест завершен.

0


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » 75 Голодные Игры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }