The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Miss impossible


Miss impossible

Сообщений 31 страница 60 из 84

31

-Няня? - девушка удивлённо поднимает брови. Нет, не секрет, что во многих богатых капитолийских семьях нанимали прислугу в том числе для воспитания детей. Но Лоуренс уже давно вышел из того возраста, когда нуждаются в пригляде, а булочки до сих пор здесь и выглядят свежими. Значит, они общаются? Сама Кашмира общалась с некоторыми преподавателями из Академии, но это несколько другое, они изначально были равными по статусу. У капитолийцев же не заведена дружба с прислугой...

-Тебя она воспитала неплохо - делает свой вывод девушка. Лоуренс не похож на других покупателей - он спокойный, не выходит из себя, не поддался на её провокации окончательно, чем заслужил уважение. Даже если принципы у человека странные - их наличие определённый плюс. Наверное, мальчик не так много времени проводил с родителями, раз так привязан к няне, но результат воспитания тем не менее удовлетворительный, особенно для столицы. Рассказ про мрамор Кашмира слушает с любопытством, мысленно добавляя его в копилку известных ей "каменных" легенд. Впрочем, мягкий настрой, овладевший девушкой - далеко не залог её молчания, покусав губу в безуспешной попытке сдержать рвущийся наружу смешок, Лейн с невинным видом уточняет:

-А ты пытался высекать только девушек? Может, твоё мастерство больше вдохновит другое русло, раз уж тебе не принципиально - прыснув со смеху, Кашмира поднимает ладони жестом "ничего личного", но согласитесь, грех было не прояснить ситуацию. Может, заведись среди капитолийцев хоть один скульптор, способный оживлять свои работы, они бы не покупали с таким пылом победителей? Лоуренс показывает ей порез, уверяя, что неудачно точил карандаш, и девушка кивает. Ситуация не вызывает подозрений - случается.

-Я буду рада, повешу его у себя в гостиной... Лучше черно-белый, мне всегда казалось, эта гамма лучше передаёт ощущения - цветные портреты зачастую казались Кашмире более дорогой версией отретушированных фотографий. Как в журналах после подготовки к публикации - всех приводят к некоему идеальному среднему знаменателю, и человек вроде похож на себя, но выглядит таким пустым. А в этом рисунке, несмотря на отсутствие цвета, чувствовалась искра, которую было бы грех потерять... Лоуренс пересаживает её к себе на колени и Кашмира удобно устраивается на его плече, как ленивая, пригревшаяся у огня кошка. Она уже достаточно сегодня наигралась в провокации, сейчас ей хочется такого простого покоя, тем более что художник больше не вызывает желания себя ущипнуть:

-На выставку я теперь правда хочу сходить. А в остальном... Посмотрим по обстоятельствам, даже я не знаю, какое у меня будет настроение - отзывается девушка, глядя на их переплетённые в замок пальцы. Ей действительно любопытно посмотреть работы, но она ещё успеет посветиться на капитолийских мероприятиях в этот приезд и не то чтобы безумно по ним скучала. Да, Кашмира любила внимание, но лучше на безопасном расстоянии, как перед камерами, когда люди тебя видят и восхищаются, но не могут нарушить границы. Мальчик говорит так искренне и грустно, что девушка с мягкой усмешкой поправляет его светлые волосы, убирая выбившуюся прядь за ухо:

-Думаю, найдутся победители, более достойные жалости. Тебе не приходило в голову, что убийцы не могут надеяться на сладкую жизнь? В отличие от многих, я сознавала, куда иду, но вызвалась добровольцем. Рассчитывая за убийства получить уважение и известность - не то чтобы это было единственной правдой. Как всегда, причин примешивалось много, на тот момент страх потерять окунувшегося в столичную мишуру брата был гораздо сильнее, чем жажда почестей... И уж конечно Кашмира понятия не имела, что ждёт её после. Она часто об этом думала. Порой ненавидела Капитолий, готовая рвать глотки голыми руками. Порой, вспоминая трибутов со своей арены, особенно Немо, чувствовала, что заслужила свою часть наказания. Лишь бы не трогали семью, они ко всему этому не причастны.

+1

32

Лоуренс у многих вызывает удивление, кто начинает узнавать его ближе. Вот так посмотришь, с первого взгляда - типичный капитолийский мальчик - пьянки, тусовки, богема, парни-девушки, фирменные тряпки, машинки, бешено дорогая квартира в самом престижном районе. А копнешь чуть глубже, и оказывается, что типично капитолийского тут "кот наплакал".
- Няня? Тебя она воспитала неплохо, - с похвалой говорит Кашмира не без легкого налета изумления.
- Спасибо, я передам ей, - кивает серьезно Тринсби.
Услышав, рассказанную Лоуренсом байку, Кашмира не может сдержаться от очередной подколки. Похоже, ориентация художника её весьма волнует. Ну, или по крайней мере забавляет. Хотя, в Капитолии это дело привычное. И среди победителей, должно быть, тоже.
- Я обязательно попробую в следующий раз изобразить молодого человека в мраморе, - изо всех сил стараясь сдержать улыбку, отвечает художник и, не выдержав, фыркает. - Думаешь, я не пробовал? Все равно не оживают!
Выслушав вердикт на счет цветовой гаммы портрета, Лоуренс кивает головой.
- Хорошо. Так и сделаю. Мне тоже кажется, что иногда черно-белые изображения более выразительные и четче передают суть, не отвлекают внимание зрителя на цвета. Но чаще краски просто необходимы. Без них сложно передать оттенок кожи, цвет глаз, синеву неба или яркость травы...
- Если что, ты можешь спросить мое расписание у Лолы. И выбрать, куда бы ты хотела пойти, а куда нет. И я буду не против, если ты предложишь что-нибудь свое., - Художник дает Кашмире полную свободу действий. Только дело в том, что у него в расписании, конечно же, самые крутые мероприятия с одним бомондом - весь цвет - премьеры фильмы, открытия ресторанов, тусовки и вечеринки...
К тому же, между покупателями действует правило. Пока победитель с одним, другие к ним не лезут, иначе за что ты платишь деньги. Тринсби, конечно, хиляк, но он - сын весьма видного политика и если с журналистом и художником еще кто-то и хотел бы повздорить, то спорить с его папашкой - себе дороже. А папашка сыночка-то любит, весьма по-своему, конечно, но за него любому голову открутит своими собственными руками.
-Думаю, найдутся победители, более достойные жалости. Тебе не приходило в голову, что убийцы не могут надеяться на сладкую жизнь? В отличие от многих, я сознавала, куда иду, но вызвалась добровольцем. Рассчитывая за убийства получить уважение и известность. - Кашмира говорит все без утайки и Лоуренс хочет ответить тем же.
- Ну как, получила? - спрашивает с горечью. - А если бы знала, что будет дальше, все равно бы вызвалась?
Он потирает глаза рукой и качает головой:
- И все равно, вы - убийцы поневоле. Если бы не было Голодных Игр, не было бы профи, не было бы узаконенных убийств и убийц. Выбрала бы ты тогда этот путь? Или предпочла стать, например, ювелиром? Тебе же нравится возиться с камнями и драгоценностями?
Кашмира не казалась Лоуренсу прирожденной убийцей. Не сказать, что бы он был сильно проницательным человеком, мало того, он имел весьма "дурную" для Капитолия привычку видеть в людях только хорошее. Тем более, что, вот эта девушка, спокойно сидящая на его коленях явно не жаждала его прямо сейчас прибить, расчленить, придушить или умертвить любым другим доступным образом. Учитывая, к тому же, что парень был отличнейшей жертвой. Лучше и придумать сложно.
- Почему-то мне кажется ты не стала бы убийцей... - Художник со вздохом опустил глаза и вдруг округлил их.
Вот же проклятое либидо! На фига ты решило проснуться именно сейчас, что тебя сподвигло?! Почему ты, на хрен, спало раньше и придремало пару часов назад? Хотя, чего уж тут - видимо, творческий подъем поднял и что-то еще.
Тут бы по..сублимировать, выплеснуть напряжение на листки бумаги, но в руках вместо альбома и карандашей, только прекрасная девушка, которая лишь усугубляет ситуацию.
- Хм.. отличный чай... - откашливается Лоуренс, тянется за чашкой, аккуратно сдвигая Кашмиру вниз по своим коленям, подальше от "улик преступления".
- Так о чем мы говорили? - спрашивает как можно более невинно, хлопая ресницами. Кажется, он давно не краснел. Видимо кровь уже и до лица дошла. Во всяком случае, уши у него почему-то горят.

0

33

-Договорились - расписание Кашмира, конечно, возьмёт, но насчет собственных идей не обещает. Она может включить в план разве что кое-какие магазины и спортивные залы, больше её в Капитолии ничего не интересует. Но первые они вроде назначили на завтра, а вторые Лоуренсу явно чужды так же, как ей ваяние мраморных юношей или девушек. Даже при условии того, что творение непременно оживет, она бы максимум смогла нацарапать на камне ножиком своё имя и дату.

-Если бы знала... - сложный вопрос. Дело-то было не столько в ней... Знай Кашмира заранее, какой ценой ей придётся отрабатывать сохранность семьи - пошла бы она добровольцем после Блеска? И последние слова здесь ключевые. Самое страшное, что всё равно - да. Она бы просто не смогла вести мирную жизнь в дистрикте, зная, как брат мучается в столице, ни за что бы не отправила его в этот омут одного. Но если бы кто-то сказал правду им обоим до того, как Блеск стал победителем:

-Я бы не позволила вызваться брату - срывается с губ и Кашмира вздрагивает, чуть не расплескав чай. Это уже личное и впервые она обсуждает с покупателем подобные темы, обычно она могла поболтать о себе, но никогда - о Блеске, считая, что много капитолийским толстосумам чести лезть в их с братом мир, в ту его часть, которая закрыта от Капитолия. Лоуренс не тянет на обычного капитолийского толстосума и это одновременно плюс и опасность, развязывающая язык. Он мило их оправдывает, но эта демагогия всё равно ничего не изменит и не исправит... Если бы да кабы... Некоторые люди способны на убийство, некоторые - нет. Победители почти всегда из первой группы, Кашмира считает это заложенным в ДНК фактором, как цвет глаз или волос. Ведь даже среди учеников Академии далеко не все становятся профи, на которых реально можно поставить. Может быть, это такая же её суть, как любовь к украшениям.

-Одно другому не мешает. Мои родители ювелиры... Изначально они думали, что в академию отправится Блеск, как старший, а я продолжу ювелирную ветвь семьи. Но когда пришла пора отдавать его педагогам стало ясно, что разделять нас нельзя, к тому же девочкам жатва грозит не меньше. Кое-какие знания родители всё равно нам передали - удивительно, но она продолжает откровенничать, хотя и соблюдая пределы. В целом эту информацию между строк можно почерпнуть в их интервью, Капитолий питал интерес к красивым брату и сестре, похожим на те самые ожившие статуи, о которых говорил Лоуренс. Но добровольно и покупателю Кашмира всё равно озвучивает её впервые.

Зависшая над собственным рассказом, девушка пропускает тот момент, когда Лоуренс сдвигает её ниже. Она чувствует какое-то беспокойство с его стороны, но возвращается мыслями к реальности не сразу. Художник выглядит покрасневшим. Девушка тянется к стоящему на подносе чайнику и наполняет свою опустевшую чашку, халатик слегла распахивается, но по сравнению с её "формой" для плавания длинный шелковый халат всё равно что скафандр, так что Кашмира не парится на сей счет:

-О чае. Тебе жарко? - осведомляется девушка, лёгким движением головы отбрасывая локоны за спину. В конце концов, в комнате горит камин, и её тело на коленях у художника и горячий чай - может, бедный Лоуренс уже зажарился. Если так - она вполне может вернуться и на диван.

+1

34

Удивительное дело, почему даже в Первом, где профи на профи... почему даже там не рассказывают о том, что ждет победителей. Кашмира права - самое страшное начинается именно после победы. Да, ты действительно становишься медийной персоной, хорошо известной в столице, тебе обеспечена яркая, богатая жизнь. Только вот изнанка этой жизни - бесконечные изнасилования, унижения и вытирание об тебя ноги, словно о коврик в прихожей. Процент относительно адекватных покупателей, похожих на Лоуренса, ничтожно мал. Нельзя сказать, что их нет совсем, но они теряются на фоне остальных извращенцев, тиранов и садистов.
Победителей "гоняют по кругу", передают и перепродают с рук на руки, хвастаются ими друг перед другом, словно породистыми собаками, лошадьми или авто последней модели.
Сколько из них было сломано. сломлено и покалечено?! Раны телесные можно увидеть, раны душевные увидеть не дано, но это не значат, что они не кровоточат ежеминутно. Не заживая.
Наверное потому трибутам ничего и не рассказывают... ради чего им тогда бороться? Будет ли у них желание выживать ради ТАКОГО будущего, подготовленного им Капитолием? Будут ли они выживать лишь для того, чтобы продолжить выживание на новом уровне? Станут ли они убивать других ради такого светлого будущего или поймут, что лишь делают одолжение павшим?
Лоуренс спрашивает это у каждого и Кашмира не становится исключением.
- Скажи, а вам правда никто не рассказывает, что будет дальше? И даже наставники молчат? И ты тоже молчишь, готовя трибутов? Но почему?

Кажется, Кашмира не замечает легкого неудобства художника и он тут же пользуется предоставленной ею лазейкой.
- Да, точно! Чай! Я люблю все сорта чая - с ароматическими добавками, с цветами. Белый, черный, зеленый, фруктовый. Надо добавить себе чая и проверить дрова в камине.
Он говорит несколько эмоциональнее, чем того требует обстановка и, поставив Кашмиру на ноги "сбегает" к чайному сервизу, изображая бурную деятельность.
- Тебе еще добавить? Может, еще булочек, там парочку осталось. Нет? Ну ладно...
Лоуренс доливает себе чай до краев и идет с чашкой к камину, сделав крохотный глоток, ставит её на каминную полку и берется за кочергу. Дрова в камине почти прогорели и он подкидывает пару тонких поленьев - не для жара, больше для тепла.
- Думаю, если бы я оказался на Арене, умер бы через пару минут... от страха, - иронизирует по своему поводу художник. У него нет никаких иллюзий на свой счет.
- Мир бы немного потерял... - бормочет он едва слышно себе под нос.
- Зато сразу бы освободил дорогу более сильным и смелым. - Говорит уже громче, обращаясь непосредственно к Кашмире.

Ему не хочется уходить, потому он стягивает какое-то золотистое покрывало на пол, кидает подушки с софы и пуфиков перед камином и устраивается, забрав чашку с полки.
- В мир столько удивительных вещей, а люди обесценивают все, гоняясь за чем-то... материальным. - Размышляет он. - Вот, огонь - совершенно удивительная вещь. Мы его видим, но не можем взять в руки. По сути это - нагревшаяся материя... но что мы о нем знаем? Мы приручили его, но он по-прежнему остается опасным. И стоит только зазеваться...
Его примеры очевидны, но, по сути, это размышления избалованного капитолийца, который никогда в своей жизни не знал бытовых трудностей. Возможно, вырасти он в других условиях, ему некогда было размышлять о столь высоких материях. Но тогда это был бы совершенно другой человек.
Вроде бы он уже успокоился, вот только машинально начал водить пальцем по покрывалу, который, кажется жил своей собственной жизнью и что-то то ли рисовал, то ли чертил.

+1

35

Кашмира усмехается, слушая Лоуренса. Мальчик видит победителей белыми пушистыми жертвами, пострадавшими из-за любви Капитолия к зрелищам. Отчасти это так, но не стоит забывать о том, что успешным профи может стать лишь человек с определённым складом характера... Те выпускники, которые не попадают на арену, как правило идут в миротворцы. Совсем другой коленкор - скорее солдаты, нежели убийцы. И да, им действительно не говорили о том, что ждёт их после арены, иначе смогли бы они так самозабвенно рваться туда, так выкладываться, глотать истории об идеалах и чести дистрикта?

-Однажды я сорвалась и накричала на брата, что он должен был позволить мне умереть на арене, как профи. А он ответил, что предпочел видеть меня пусть униженной, но живой. У всех свои мотивы... Если бы я знала заранее - думаешь, мотивация выжить была бы столь высокой? - возможно, и в Академии не все преподаватели знали. Многие были военными, миротворцами... Те же, кто сам прошел арену и оттрубил своё менторство имели семьи, близких - никто не хотел заниматься бесперспективным правдорубством, рискуя их головами. Кашмира и сама такая же. Почему не шепнуть об этом трибутам перед выходом на арену? Ей-богу, Лоуренс как ребёнок.

-Не думай обо мне слишком хорошо. Кто-то из них может занять моё место, так зачем лишать свою ставку боевого задора? - несмотря на ангtльскую внешность, святошей Кашмира никогда не была, да и не желала быть. Голос звучит равнодушно-ожесточенно. Она со своей стороны помогала трибутам чем могла, честно выколачивая спонсорство для них и в перспективе для себя... Тот же Блеск был с их воспитанниками куда жестче. Но всё равно, отдав победу Первому два года подряд на их аренах, удача усиленно обходила их дистрикт стороной. То вмешивались другие профи, то сгенерированные распорядителями катаклизмы...

В ответ на предложенную булочку Кашмира качает головой - хорошего понемножку, не стоит набивать желудок исключительно сладким, её ещё ждёт тренировочный центр... Вот от чая не откажется, хотя больше любит кофе. Лоуренс суетлив и, кажется, рад сбежать к чайному сервизу и камину. Но девушка уже начинает привыкать к его попыткам побега. Огонь в камине вспыхивает ярче, получив в подпитку пару новых поленьев, и Кашмира довольно щурится:

-Ты бы мог надеяться разве что на маскировку. Разрисовался бы под кору, например, и прикинулся лишним стволом у дерева - прыскает она со смеху. Тощий Лоуренс легко мог бы изобразить ответвление какого-нибудь расщепленного деревца. Было бы очень забавно, попытайся на него кто-то влезть. Интересно, он бы рванул так же бодро, как в бассейне? Девушка утыкается в собственное плечо, пытаясь подавить улыбку и не расхохотаться в голос - живая фантазия это порой проблема. Особенно такая буйная.

-Я была в других дистриктах. И в самых отдалённых из них не остаётся ничего другого кроме как гоняться за материальным, чтобы хотя бы лечь спать сытым. Здесь, в Капитолии, есть всё, но людей по-прежнему интересуют еда и вещи. Может, это наша природа? Мы всё загоняем в рамки. Даже огонь - Кашмира пододвигает к себе подушку и уютно устраивается на покрывале на боку, придерживая чашку. Халат снова распахивается, обнажая ноги. Ей нравится, что Лоуренс - думающий мальчик, но от философии ещё не было хоть сколько-то значимой пользы... Как он вообще выживает здесь, такой впечатлительный? Девушка машинально следит взглядом за пальцем Лоуренса, рисующим что-то на покрывале.

Отредактировано Cashmere Lane (2015-02-25 20:53:33)

+1

36

- Я предпочитаю видеть в людях лучшее. - Откровенность Лоуренса - вещь однобокая. Он может вот так легко откровенничать с победителями, потому что относится к ним... несколько иначе, чем ко многим другим людям. Ему нравится проводить с ними время, его восхищает их сила и внутренняя энергия. Потому что сломленные победители не живут в Капитолии, не общаются с покупателями, не участвуют в передачах и не дают интервью. Таких покалеченных не показывают по ТВ, их отсылают доживать свой век обратно в родные Дистрикты, чтобы они не мозолили лишний раз глаза и не портили репутацию блистательных победителей.

Зато с теми, кто хотел бы завести нормальные длительные отношения с художником, он держал дистанцию не то, что "на вытянутых руках", там и все "с другой стороны Панема" будет. В этом проявлялась капитолийская суть Лоуренса. С победителями он знал, за что платит. А все эти влюбленности и любови его пугали своей возможной скоротечностью. Потому, связей у него было много, а вот "поймать на крючок" верткого фотографа так никто и не смог.
Общаясь с Кашмирой и прочими звездами Арены, он был морально готов к тому, что это общение закончится - он даже знал точный срок, когда. И что оно совершенно не обязывает ни одну из сторон ни к чему, даже к взаимной симпатии. Хотя, стоит признать в ста случаях из ста она все-таки устанавливалась между победителями и их весьма изнеженным покупателем.
Всегда готовый помочь, Лоуренс рад был указать кому-либо какую-либо услугу. Тем более, если человек был ему приятен и симпатичен, ничего не требуя взамен и не надеясь на ответную услугу.
Надо сказать, что этим частенько пользовались, но даже у самых бессовестных порой просыпалась совесть, потому что отобрать у Луоренса что-то это почти также, как отобрать у ребенка конфетку.

-Ты бы мог надеяться разве что на маскировку. Разрисовался бы под кору, например, и прикинулся лишним стволом у дерева, - веселиться Кашмира и Тринсби вскидывает брови.
Интересно, девушка действительно подразумевает, что он мог бы стать мастером маскировки или намекает на то, что он - бесчувственное бревно, после случая у бассейна. С неё станется.
- Тонкий, как кипарис... - фыркает художник. - Еще хуже, если бы меня затоптали, не заметив. Это, пожалуй, была бы самая нелепая смерть из всех на Арене.

Лоуренс замечает, что Кашмира внимательно за чем-то наблюдает и следит за её взглядом.
- Оу... дурацкая привычка, - словно оправдывается он. - Если руки не заняты и если не на съемке все время что-то пишу, черчу или рисую... смотри...
Художник наклоняется к девушке и начинает пальцем выводить у неё чуть повыше коленки медленно по одной букве её имя. Судя по всему, почерк у него точно, как у творческой личности - буквы плавные, округлые, не рубленные, как в печатном шрифте с загогулинками и петельками.
- Ну, как?.. Догадаешься, что это было? - Лоуренс замирает, вопросительно глядя на Кашмиру, позабыв убрать палец с её ноги.
Сейчас она кажется ему даже еще более привлекательной, чем в бассейне. Не даром же говорят, что полураздетая женщина вызывает больеш интереса у мужчин, чем совсем раздетая.
К тому же сейчас в ней нет той показательной наглости, которую она открыто демонстрировала напоказ. 
А уютный огонь из камина бросает романтичные отблески на её кожу, делая её более румяной, играет бликами в волосах. Тринсби замирает, впитывая в себя этот образ, в его голове каждый миг отпечатывается, как на фотопленке, чтобы потом можно было его "достать" из памяти и перенести на бумагу или полотно.
Скульптуру Лоуренс не жалует - слишком твердый для него материал, слишком много времени и сил отнимает при работе. Он делает себе заметку на память устроить Кашмире фотосессию перед камином.

+1

37

Кашмира смотрит на Лоуренса с понимающей усмешкой. Ох уж эти творческие люди... Лучшее в людях, внутренняя красота и прочие романтические штампы. Хорошо, если в человеке есть, что видеть, но далеко не все могут этим похвастаться, особенно в Капитолии. Победительнице пришлось насмотреться такого, что обнаружения лучшего в людях она считала скорее приятным сюрпризом, нежели системой. Неужели никто до сих пор не разочаровал паренька настолько, чтобы заставить поступиться этими странными принципами? Тогда он просто уникум.

-Тоже неплохой способ войти в историю - смеётся Кашмира, представив себе описанную Лоуренсом картинку. Куда приятнее сейчас посмеяться над ареной, чем вспоминать ситуации, когда там действительно могут затоптать... Организаторы не скупились на эффектность шоу, трибутов порой загоняли так, что приходилось нестись, как обезумевшее стадо от лесного пожара. Её собственная арена была в горах и девушке перед самым финалом пришлось убегать от внезапно сошедшего почти над её убежищем оползня, с грохотом летящие по склону валуны потом долго преследовали Кашмиру в кошмарах.

Лоуренс наклоняется к ней и на сей раз его палец продолжает чертить узоры над коленкой девушки. Это определённо какие-то буквы и Кашмира закрывает глаза, сосредотачиваясь, пытаясь мысленно материализовать путь прочерченных линий. Постепенно буквы складываются "К-А...." после "Ш" сомнений в том, что пишет художник на её коже, уже не остаётся, но победительница не спешит отвечать, лениво наблюдая за его пальцем. Наверное, правду говорят о том, что по почерку можно узнать характер. Фантомные буквы Лоуренса такие же плавные, мягкие, лиричные, если можно применить к ним такое слово.

-Хммм... Даже не знаю, а можно ещё попытку? - дурачится Кашмира. Чай закончился, у огня так тепло, что добавки не хочется. Девушка отставляет чашку в сторону, переворачивается на спину и блаженно потягивается, освобождая одну ногу от полы халата для следующего рисунка. Книга с легендами, рисунки, скульптуры... Её мысли тоже переходят куда-то в творческие дебри:

-А бодиарт ты когда-нибудь делал? - спрашивает она, вспоминая, как в прошлый свой приезд в Капитолий на каком-то мероприятии видела девушек в золотых топиках и шортах. Потребовалось подойти чуть ли не вплотную, чтобы понять, что одежда нарисована поверх тела. Ей такая оптическая иллюзия показалась забавной. Чем не идея для фотосессии? Бассейн здесь есть, можно разрисовать ноги чешуей - получится русалка. Или нет... Кашмира сама не знает, захочется ли ей побыть в образе, связанном с Немо. И думать сейчас слишком лениво, она просто прикрывает глаза, чувствуя, как исходящее от камина тепло мягко касается лица.

+1

38

Кашмира дурачится:
-Хммм... Даже не знаю, а можно ещё попытку?
Но, продолжая кокетничать, подставляет ногу для пальцев Лоуренса.
- Ну, как скажешь... - улыбается художник, присаживаясь рядом, и начинает выводить теперь уже собственное имя по всему бедру до самой коленки. Как ей только не щекотно?! Буквы идут мягко, плавно, медленно... Он не сводит восторженных глаз с девушки.
- Ну, как на этот раз? - целует её в коленку, кладет ладонь и пристраивает сверху подбородок.
-А бодиарт ты когда-нибудь делал? - спрашивает Кашмира.
- Было пару раз. Однажды я делал проект совместно с цветочной студией и мы фотографировали девушек в цветах, а чтобы они гармоничнее вписывались в обстановку, мы разрисовывали их цветами. Вышло очень здорово.
Еще был анималистический проект, когда парней и девушек разрисовывали по животных. Там еще участвовали декораторы, визажисты, стилисты, парикмахеры. Было грандиозное шоу. Я потом их еще фотографировал во время представления.
Ну и, конечно, в студии баловались - друг друга разрисовывал для прикола. Самое элементарное - рисовали одежду и потом так ходили по городу, проверяя у кого лучше получилось на случайных прохожих.

Оказывается и Лоуренсу не чужды шутки, приколы и розыгрыши.
- Главное тут выбрать правильные краски, которые не текут от воды. Особенно тем, кто очень сильно потеет, а то "одежда" вся стечет с  потом.
А еще... как всегда у каждой профессии свои байки. Говорят, что для одного званого вечера хотели покрасить натурщиков всех под золото с ног до головы, включая и волосы - полностью даже подошвы ног, чтобы их нельзя было отличить от статуй, а в какой-то момент они начали двигаться и удивили гостей. В общем, покрасили первого... и он умер - золотая краска забила все поры и, по сути, он умер от удушья, хоть и мог дышать.
Хотя, я скорее сделаю ставку на токсичную краску. Но страшилки есть везде. Как и приметы. Например, не давать смотреть никому работу, пока она не закончена... а у вас есть приметы?

Лоуренс говорит о себе сейчас больше, как о художнике, чем как о журналисте. Хотя именно второе - его основная профессия. Его настраивает на определенную волну близость выставки. И, на самом деле, он должен очень сильно переживать и нервничать, как человек, который завтра представит на суд весьма требовательной взыскательной и избалованной публики свое творчество.
В Капитолии все не просто. Сегодня тебя носят на руках и готовы петь тебе дифирамбы, помещать твое лицо на первые развороты. Но.... стоит тебе оступиться, или, не дай бог, что еще хуже упасть. Всегда найдется желающий подойти и пнуть павшего, втоптать в грязь и дерьмо, пройтись по нему в изящных туфельках или дорогих ботинках. Тебя не просто забывают и оставляют прозябать в безвестности. Нет, этого ты не добьешься! Это слишком гуманно для столичных жителей.
Из твоего позора сделают настоящее шоу, чтобы каждый мог поучаствовать, почувствовать себя сопричастным - подойти и оскорбить, обидеть, плюнуть в лицо, вытереть подошвы обуви, наслаждаясь собственным благополучием и жизнь в свете софитов.
Лоуренс, каким бы наивным он не казался, очень хорошо понимает это. Как и то, что слава - это та же самая политика. Никто не посмеет оскорбить сына члена городского совета, опасаясь расправы. Даже словом. Потому не будет критики, не будет злых слов. А если и будут, то это, опять же - всего-лишь часть чьего-то шоу. Все эти отзывы не будут стоить ровным счетом ничего.
А любому художнику так хочется настоящего зрителя, который бы понял смысл вложенных в работы мыслей мастера, уловил бы его настроение, проникся, задумался...
А о чем может задуматься капитолийская публика? Разве что "о боже, я надеюсь, я хорошо выгляжу и мои сережки подходят к этому платью" или в самом лучшем варианте "вот эта мазня будет неплохо сочетаться с моими обоями".

+1

39

Когда Лоуренс снова пишет что-то на её ноге, Кашмира даже не открывает глаз, вновь следя за его рукой мысленно. Тема имена, дубль два - на сей раз художник выводит своё имя и захватывает уже большую часть конечности. "Л-О-У..." девушка выныривает из тёплого сонного оцепенения, почувствовав, как губы паренька касаются её кожи. Забавно, сейчас он кажется намного смелее, чем в бассейне, хотя тогда всё было ему на руку... Кашмира чуть приподнимается, устраиваясь на локте:

-Успокаивающе. Надо же, на мою ногу влезло такое длинное имя - смеётся девушка и поправляет Лоуренсу прядь выбившихся волос, машинально, без той демонстративности, что была несколькими часами ранее. Слушать его рассказы действительно интересно, Кашмира не изображает внимание из вежливости, а пытается себе представить эти  фотографии и даже розыгрыш. Забавно, паренёк принимал участие в каком-то юмористическом пари - а кажется таким серьёзным.

-Что на тебе нарисовали? Кто выиграл? - спрашивает она. Озвученную Лоуренсом байку девушка вроде бы где-то слышала... Только в той вариации это был ребёнок и его собирались одеть купидончиком. Наверное, и правда в каждой профессии есть такие байки, которые можно рассказать друг другу при встрече, чтобы пощекотать нервы. Кашмира делано округляет глаза:

-Теперь подумаю, если мне предложат бодиарт. Мало ли. Приметы... Да, много. Как у профи, так и у ювелиров. Драгоценные камни сами по себе вещь мистическая - каждому приписывают свои свойства, особо ценные имеют историю, зачастую кровавую - снова оседлав любимого конька, победительница может говорить бесконечно. Камни действительно интересовали её не только как блестящие дорогие кристаллики под то или иное платье, Кашмира верила, что они несут в себе энергию и способны влиять на людей. Девушка накручивает локон на палец, думая, какие же из их примет озвучить Лоуренсу:

-На тренировку обуваются только с правой ноги. Нельзя давать кому-то своё личное оружие, оно может перестать слушаться. Как и с украшениями - нельзя одалживать кольца, с остальным проще. Изумруды и рубины между собой не дружат, изумруд, чтобы усилить его свойства, нужно оправлять в желтую оправу, а сапфир - в белую. Вообще в Первом серьёзно относятся к камням, не наденут первую понравившуюся игрушку, чаще всего украшения что-то значат - отец Кашмиры ювелир, и когда выдавалось свободное от тренировок время, девушка любила рассматривать камни в папиной мастерской, слушать его рассказы, задавать вопросы... Вся их семья питала слабость к ювелирному мастерству. Блеск, правда, больше интересовался техническими вопросами типа огранки, Кашмира же была настроена по-женски лирично.

+1

40

Последнее, что ожидал услышать Лоуресн в ответ на свой вопрос было:
-Успокаивающе. Надо же, на мою ногу влезло такое длинное имя.
- Отлично! - Усмехнулся Лоуренс, смешно вздернув брови. - Значит, я тебя усыпляю? Смотри не усни прямо здесь - камин прогорит и из него начнет поддувать холодный ветер - можешь простыть. Даже пока в Капитолии не изобрели лекарства моментально излечивающего простуду. Будешь ходить пару дней с опухшим носом и больным горлом. Я себе этого никогда не прощу.
Кажется, что Лоуренс говорит серьезно, но вполне может и шутить. С его тонким юмором, таким же, как он сам, точно не разберешься.
-Что на тебе нарисовали? Кто выиграл? - спрашивает Кашмира и вот тут уж без смеха художник не может ответить.
- Мы не определили, кто выиграл. Не все из нас предпочли надеть нижнее белье и по дороге нам попалась какая-то леди с маленьким ребенком. Когда ребенок спросил, а почему у дяди такие странные шорты и что у него между ног, Леди заверещала так, что привлекла внимание Миротворцев. Нас поймали и вежливо доставили до участка. - Лоуренс весело смеется, вспоминая.
Поскольку на мне нижнее белье было, меня не привлекли, выпустили почти сразу же, самым смелым досталось потом от ректора и родителей.
Хмм... что на мне было в тот момент изображено? Джинсы и белая майка. Но, думаю, я мог бы выйти победителем, если бы не этот.. казус. В клубе потом все равно все гуляли. Студенты - что с нас возьмешь?! Да, веселое время было...

У Лоуренса была самая обычная по всем меркам жизнь - школа, колледж, академия, работа... По обычным, но не по-дистриктовским. Живущим в провинциях подростках можно лишь мечтать о такой жизни. Как рано начинают работать в Дистриктах? Как только встал на ноги? Лет в 10-12? А, может, и еще раньше. Все зависит от сложности работы в Дистрикте. Например, пришивать пуговицы или полоть траву в поле можно хоть лет с пяти. Но, ясное дело, никто не станет посылать в угольную шахту малое дите, пока оно не достигнет возраста зрелости. Да и силенок у него не будет киркой махать.
А еще капитолийские дети никогда не знали, что такое каждый год собираться на жатву и жить с ощущением этого Домоклова меча, занесенного над головой с самого своего первого мгновения рождения.
Интересно, а если бы в Дистриктах просто все договорились и перестали рожать детей, что было бы тогда? Откуда Капитолий бы брал новых трибутов?! Но человеческая природа неискоренима и каждый год появляются те, кто потом станут лишь частью Шоу на Арене.

Тринсби внимательно слушает, что рассказывает Кашмира и согласно кивает головой:
- Все правильно даже по цветовым сочетаниям. Синий плохо сочетается с золотом, а красные рубины и зеленые изумруды - это контрастное сочетание "вырви глаз", но не уверен, что в Капитолии нет подобных образчиков. У нас, чем ярче, тем лучше. А еще не понимаю моду носить парики. Мне все время кажется, что такие люди на самом деле лысые - от природы или в результате неудачных пластических операций. Так и хочется подойти и проверить. Только не кому не говори. - Он прикладывает палец к губам и подмигивает, чуть поводя плечами.
Ему становится прохладно и появляется легкая дрожь. Это нервное. Все-таки чувствительная творческая натура, а час "икс" все ближе и ближе, и вечером, как известно, все воспринимается почему-то чуточку иначе, чуточку острее, чем утром.
Лоуренс освобождает коленку Кашмиры, чтобы снова обратить свое внимание на камин. Поленья трещат и плюются искрами, угольки в центре становятся почти белыми, а языки едва лижут вновь брошенные поленья. Художник присаживается совсем близко к огню, выуживает пальцами уже остывший уголек и застывает с ним, о чем-то задумавшись.

+1

41

-Лучше бы изобрели какую-нибудь систему автоматического слежения за камином - отзывается Кашмира. Черт с ней с простудой, это не так страшно - пошмыгал носом, съел пару пастило от больного горло - и забыл. А вот если бы какое-нибудь хитрое изобретение могло всю ночь следить за камином - ворошить угли, присматривать за огнём, чтобы не перекинулся куда... Красота! Но это почему-то не пришло никому в голову. Наверное потому, что здесь роль подобных механизмов в обеспеченных домах исполняют безгласые. Рассказ о дальнейшей судьбе розыгрыша вызывает у девушки искренний смех:

-Дарю идею. Введи рисованный дресс-код на следующую свою выставку. Глядишь, станешь законодателем новой моды - будет забавно, если капитолийцам это понравится. Красок ярких полно, загримироваться можно под кого угодно, особенно, если учесть прошлые ошибки и не пренебрегать бельём. Почему-то приходит на ум детская сказка о Голом Короле. Очень подходит столице - здесь многие в угоду власти искренне видят то, чего нет, так что нарисованная одежда могла бы стать довольно тонким ходом. Пожалуй, слишком тонким, чтобы его кто-то понял... Но это уже более тяжелые и грустные мысли, а Кашмире сейчас меньше всего хочется вдаваться в рефлексию.

-Парики ещё не самое страшное, их можно просто снять. А вот когда начинают измываться над собственным телом - знаешь, всякие импланты, усы, заточенные зубы... Брр - девушка передёргивает плечами, без слов показывая, что думает обо всём этом. Глупые причуды, не несущие в себе ни эстетизма ни смысловой нагрузки. Разве что некоторые татуировки бывают красивыми... Может, кому и не жалко собственное тело, но Кашмира бы ничего не пожелала в себе менять. Пределы совершенству есть, кто бы что ни говорил. Красоту легко превратить в гипертрофированность, если не ведать меры. Лоуренс возвращается к камину, выуживая из него уголёк и замирая над ним.

-О чем задумался? - довольно скоро нарушает повисшее молчание девушка, подвигаясь к пареньку чуть ближе и проводя пальцем по его спине, от шеи до копчика. Не всё же Лоуренсу на ней рисовать? Поднос с опустевшими чашками и чайником Кашмира попутно отодвигает в сторону, чтобы занять больше места на пледе. Странно, но эта спокойная беседа ей по душе больше, чем игра в дразнилки в бассейне. Несмотря на свой несносный характер, сейчас девушка более настоящая. С ней может быть легко и спокойно, когда в белокурую голову не приходят капризные мысли. Но покупатели редко видят Кашмиру такой, Лоуренс - счастливчик. Может потому, что до сих пор никто не покупал её, чтобы дать отдых.

+1

42

-Лучше бы изобрели какую-нибудь систему автоматического слежения за камином - отзывается Кашмира.
Лоуренс ценит уют и все, что его составляет, потому он возражает девушке.
- Тогда это потеряет весь смысл. В этом же вся и прелесть - наблюдать за огнем, ворошить угли, чувствовать себя сопричастным к теплу. Если это все будет делать автоматика, тогда этот процесс ничем не будет отличаться от мойки посуды в посудомоечной машине - никакого удовольствия.
Победительницу забавляет рассказ художника о студенческой жизни и он не может не улыбнуться её смеху. Интересно, как много покупателей видели, чтобы она вот так от души смеялась.
Лоуренс, как творческая чувствительная натура тонко чувствует не только окружающий мир, но и людей. И сейчас он не может не видеть, что Кашмира смеется потому что ей весело, а не в угоду ему, чтобы развлечь капитолийского барчука. Ему очень нравится эта искренность и он не может не поддержать победительнице легким смешком. Это точно намного лучше, чем взгляд полный ярости и боли с того его рисунка, ради которого он резал себе палец.
-Дарю идею. Введи рисованный дресс-код на следующую свою выставку. Глядишь, станешь законодателем новой моды, - выдает ему "гениальную" идею девушка и он машет на неё руками.
- Нет! Ты что? Ни за что! Никогда в жизни! Представляешь, мне же на это самому придется смотреть во время всего презентационного дня! Мне потом кошмары по ночам будут сниться! К тому же совсем не все в Капитолии обладают идеальными фигурами. Да если еще эти уродцы - полузвери... это же будет настоящее шоу уродов!
Хотя можно было бы так и назвать выставку "шоу уродов", пригласить всех по дресс-коду, который ты предложила и.. все - никаких картин, никаких работ, никаких инсталляций. Пусть ходят друг на друга смотрят, а я буду в приличном виде в сторонке попивать шампанское. Правда, боюсь, такую шутку даже мне не простят...

Фантазия у Лоуренса работает в нужном направлении и, судя по всему, он не очень-то жалует капитолийский высший свет...
Булочки от няни...
Но нигде во всей квартире нет фотографий вместе с родителями или каких-то других признаков, что они вообще у него есть.

кашмира окликает художника и тот даже слегка вздрагивает от звука её голоса.
-О чем задумался?
- Задумался о том, что стены - не самое лучшее полотно, но было бы интересно... - отвечает немного подумав Тринсби. Он поднимается, так и не выпустив уголек из рук, катает его в пальцах и осматривается.
Наконец, его взгляд падает на папочку с рисунками. Он подходит, выкладывает эскизы на стол и заворачивает обложку.Серый картон - отлично, потом нужно будет всего-лишь пройтись где-то белым карандашом...
Когда-нибудь он сделает выставку исключительно своих графических набросков, потому что их у него столько, что они занимают не один стеллаж. Муза у молодого художника не очень капризная - всегда рядом. Или. возможно, боится, что её автора отобьют более ушлые конкурентки.
- Не двигайся пару минут, - просит Лоуренс Кашмиру, возвращаясь на их импровизированное, лежбище, садиться по-турецки, заправляет мешающуюся прядь волос за ухо, щедро пачкая себя углем и начинает рисовать быстрыми штрихами, активно растушевывая пальцами.
Его взгляд по началу цепкий, словно нацеленный объектив фотоаппарата, все реже и реже обращается на натурщицу.
- Не смог сдержаться.. - Тринсби поворачивает рисунок победительбнице - она лежит в воде, её волосы змеятся вокруг лица плавными волнами, а по сторонам, словно изображая инь и ян, плавают два карпа. Пятнышки на их спинах четко намекают на знак гармонии.

Отредактировано Lawrence Trinsbi (2015-03-05 14:49:08)

+1

43

-Если поймут, что это шутка - Кашмира смеётся уже в голос, не пытаясь укрыться за привычной вежливой улыбкой или ещё как-то закрыться. Впервые общение с покупателем сочетается у неё с долей... Симпатии? Искренность Лоуренса просто не может не подкупать, он со своими булочками - большой ребёнок, непонятно как сохравнивший своё мировоззрение среди капитолийского скотного двора. Победительнице очень по душе описанное художником шоу уродов, уж она-то о неидеальности (во всех смыслах) капитолийских фигур в курсе лучше многих.

-А представь, каково мне? У многих дам здесь такие безвкусные украшения... Вроде многие и поставляются из Первого, но я просто не могу представить, кто в здравом уме мог такое создать. Часть дамочек гордо щеголяет синтетическими камнями, обработанными стеклянной пастой и путая их насыщенный цвет с истинной чистотой. Это как... Если бы тебе пытались втолковать, что настоящее искусство - мёртвые обработанные компьютерами идеальные фотографии - кажется, девушка начинает раскрываться, побудили ли её к этому открытость Лоуренса или чувство расслабленности после булочек с чаем... Может, секрет в том, что паренька воспитывали не родители? Иначе был бы таким же надутым столичным скотом. Лоуренс тем временем берёт уголёк и картон.

Кашмира послушно замирает, ей интересно посмотреть, как не её глазах будет рождаться один из тех красивых портретов... Лежать неподвижно возле камина не так уж сложно, в одной из прошлых жизней она наверняка была кошкой. За неимением других занятий в процессе позирования, девушка наблюдает за художником, за тем, как он постепенно уходит в своё творчество, кажется, не замечая ничего вокруг... Она с такой же радостной сосредоточенностью поражает ножами цель или бежит по полосе препятствий. Наконец мастер разрешает полюбоваться на своё творение и Кашмира восхищенно вздыхает:

-Ооо... Его копию я тоже хочу! - ей нравится и собственное изображение, она редко выглядит такой умиротворённой в жизни. И рыбки, которые будут напоминать о здешней оранжерее. Несмотря на черно-белую гамму, на то, что рисунок выполнен буквально "на коленке", картина дышит, линии на ней живые. Понятно, почему Лоуренс не спешит впускать кого-то в свою мастерскую - он весь в этих рисунках, для него это, наверное, как показать душу. Как для Кашмиры - уступить кому-то кроме брата один из своих любимых ножей.

-Ты испачкался - снова замечает она, приподнимается на локте на пледе и тянется к Лоуренсу. Он заправлял волосы за ухо испачканными углём пальцами, теперь на скуле художника черное смазанное пятно, которое девушка мягко стирает подушечкой указательного пальца. Вырез халатика в этот момент слегка распахивается, ткань пытается поспеть за вытянутой вверх рукой.

+1

44

Когда Кашмира в очередной раз смеется, Лоуренс выдыхает с облегчением.
Чтобы победительница себе там не думала, весь этот день он был в легком напряжении, словно натянутая струна. Далеко не со всеми "гостями" он легко и почти сразу находил общий язык. Иначе откуда бы взялось одно из правил совместного проживания "меня не бить"?!
Новички во основном выглядели затравленными злыми зверьками, которые при любом удобном случае огрызались и стремились сделать пакость исподтишка. Находились и безразличные, и агрессивные, и слишком переигрывающие в покорность. И те и других художник на первых порах оставлял наедине с самими собой, потому что безразличие, неискренность и злость мало кто может нормально переносить относительно самого себя. По большей части они притирались друг к другу, но не всегда.
Но Лоуренс ни от кого и не требовал особого к себе отношения. Каким бы наивным он не казался, он прекрасно понимал, что каждый - что победитель, что его покупатель, - находятся каждый на своем месте.

Но, конечно, художнику больше нравилась теплая атмосфера, а не парящие незримо по квартире арктические ледники.
В общем, у Тринсби и Лейн оказалось гораздо больше общего, чем они могли с первого взгляда представить. Во всяком случае, традиционную типичную капитолийскую публику они оба недолюбливали и откровенно над ней потешались.
- Если поймут, что это шутка, - Кашмира смеётся уже в голос.
- О, поверь мне, найдутся умники, которые крикнут "а король-то голый"! И тогда меня... хмм.. не погладят по голове, - в столице тоже тот еще серпентарий... зазеваешься и тебя сожрут вместе с потрохами.

В комнате становится все теплее и теплее, и не только из-за камина.
Набросок с рыбками Кашмире тоже определенно нравится.
-Ооо... Его копию я тоже хочу!
- Хорошо, - кивает с улыбкой Лоуренс. - И его копию я тоже сделаю. Но учти, у нас впереди еще почти месяц. Такими темпами ты вывезешь с собой еще одну мою выставку имени себя.
Его чувство юмора, может быть и не такое острое, как у Кашмиры, но оно все-таки присутствует, над победительницей он тоже аккуратно подтрунивает, отвечая за все её шуточки в его сторону.

-Ты испачкался, - снова замечает она, приподнимается на локте на пледе и тянется к Лоуренсу.
Он перехватывает её руку и прижимает к своей щеке, блаженно прикрывая глаза. Такого тепла не исходит даже от самых дорогих и навороченных игрушек, даже от самых-самых пушистых мишек.
Лоуренс целует теплую ладонь прямо в линию жизни, в линию судьбы и дальше по запястью.
- Чего ты еще хочешь? Дом? Квартиру? Машину? Драгоценности? Собаку? Кошку? Гулять в парке? Сходит в кафе? Познакомиться с кем-нибудь?..
Вот тут и открываются небольшие нюансы характера. Сказать "ты красивая" для Тринсби гораздо легче, чем "ты мне нравишься". Он бы, может и хотел, но детские воспоминания... ущербное воспитание... Он просто не умеет по-другому. Если человек ему дорог, он может завалить его подарками с головой, но так и не произнести самых важных слов, которые от него ждут.

Лоуренс замирает где-то в районе локтя Кашмиры, понимая, что, возможно, увлекся и поднимает на неё чуть затуманенный взгляд серо-голубых глаз.

+1

45

Только что был такой идеально тёплый момент - Кашмире понравился рисунок, шутки Лоуренса нашли отклик, заставив девушку искренне посмеяться и потому она не отнимает руку, когда парень прокладывает по её запястью дорожку из поцелуев. Кашмира совсем не против позировать ему для целой выставки и увезти много портретов, чтобы украсить потом ими дом. Ей ни разу не выкупали так надолго и в любом другом случае это повергло бы девушку в панику, но сейчас она спокойна, потому что не чувствует себя здесь в рабстве... И первый же неверный вопрос разбивает приятный пейзаж в осколки.

Кашмира замирает, как от удара, и синие глаза темнеют. А она ведь почти поверила... Что не все капитолийцы одинаковы, что кто-то может быть другим. Но нет... Может быть, у Лоуренса просто диагноз другой? Не садист, а как там это называется, когда человеку нравится подчиняться? Только что девушка разговаривала с ним как Кашмира, а не как выкупленная вещь, не как победительница, но художник мигом сгладил ощущение казавшегося равенства. Сейчас девушка уже не вспоминает о том, что не далее как несколько часов назад сама думала о том, как бы раскрутить наивного столичного мальчика на подарки в количестве побольше да подороже.

Кашмира хлёстким движением вырывает у Лоуренса руку. Что с ней такое сегодня? Конечно, она для него всего лишь кукла, как и для всех, просто кому-то нравится ломать кукол, а кому-то - строить для них замки и прочие декорации, достаточно вспомнить гардеробную. Пожалуй, вопрос "чего ты еще хочешь" для неё сейчас такого же свойства, как для Лоуренса - прозвучавшее в бассейне "как тебе нравится". Потому что в какой-то момент их разговора она перестала играть.

-Уходи - ей хочется, чтобы голос звучал требовательно, но он всё равно ощутимо подрагивает от злости. И нет, Кашмиру не смущает, что она командует художником в его же доме - он ведь этого хочет? А того, что нужно самой победительнице, никто обеспечить не сможет - разве кто-то сможет купить ей свободу? Или выкупить её семью, чтобы они не зависели от их с Блеском послушания? Девушка потуже затягивает пояс халата, подтягивает к себе колени и обнимает их, отворачиваясь от Лоуренса. Может, смеющейся он её и увидел, но плачущей Кашмиру Лейн точно не увидит ни один покупатель.

+1

46

Этот момент всегда наступает рано или поздно. И Луоренс всегда ждет его, потому что неоднократный опыт показывает, что все всегда приходить к одному и тому же. Он говорит или делает что-то, что все портит. Так всегда было.
Сначала ты расстраиваешься, пытаешься понять, пытаешься поговорить, извиниться, как-то сгладить ситуацию. Но почему-то все становится только хуже и хуже. Он словно вязнет в болте из которого нет выхода или даже той самой спасительной соломинки за которую тянуться все утопающие.
Ничего не становиться лучше. Хуже - да, лучше - нет.
И ты просто начинаешь привыкать к тому, что этот момент рано или поздно наступает. Потому Лоуренс часто прекращает отношения до наступления этого момента или сразу после. Да и какие там отношения - пару свиданий, пару звонков, один раз переспали. А для чего продолжать, если результат и так известен?!
Больше всего в жизни художник ненавидит скандалов. Родители скандалили редко, но очень эмоционально - могли перебить и переломать все, что попадалось под руку, все рядом с чем стояли, все, из чего ели или пили. Пару раз даже были настолько пьяны, что не замечали, что Лоуренс рядом и прямо перед его носом пролетали стулья, превращались в осколки вазы летающими становились не только тарелки.
Иногда няня качает головой и причитает "Лоуренс-Лоуренс", но даже она не может объяснить ему, что он делает не так.
Он же не сказал ничего плохого? Он просто хотел узнать желания Кашмиры, ведь как он их еще может узнать, если не спросить?!
Он же - не гипнотизер какой - мысли читать, и не волшебник.
Видимо, дело было в самом вопросе. И, видимо, Лоуренсу никогда этого не понять.

Победительница схлопывается, как раковина с жемчужиной внутри.
-Уходи, - говорит она жестко, подбирая ноги к груди.
- Хорошо... - вздыхает Тринсби и досадливо чешет затылок.
Видимо, ему можно говорить только о работе и творчестве, потому что разговоры о чем-то кроме приводят чаще всего к печальным последствиям.
Он вскакивает с ковра, как ужаленный, поспешно собирает наброски в папку и сует её под мышку, ставит на поднос грязную посуду, чтобы унести.
- Ну.. спокойной ночи... - говорит она на пороге, чтобы что-то сказать и выходит из комнаты Кашмиры, которая за все это время даже н пошевелилась.

Расставляя посуду в посудомоечной машине, он спрашивает в воздух:
- Лола, что я сделал не так.
Немного подумав, электронная система выдает ответ:
- Запрос составлен не верно.
- О, Господи, женщины! Вас не понять! - восклицает художник, захлопывая дверцу и включая процесс мойки. - Впрочем, с мужчинам не легче. Люди - вообще странные существа.
- Это запрос? - уточняет ИИ.
- Нет, Лола. Просто мысли вслух. Отбой.
- Отбой... - послушно повторяет система.

В спальне Лоуренс не ложится спать, а осторожно собирает уже нарисованное, складывая в легком беспорядке на покрывале кровати и приносит из мастерской акварель, мелки и карандаши. Большие работы - для мастерской и дня. А ночью можно обосноваться и в спальне, чтобы, если вырубиться, то хотя бы возле кровати, если уж не на ней.
То, что они снова повздорили с Кашмирой - это, конечно, неприятно, но творческого вдохновения никто не отменял. К тому же у них еще много времени впереди, чтобы снова помириться...

0

47

look

http://www.aclikoyunlari.net/wp-content/uploads/1fff1aa1-5a06-4c98-b411-735115d00ad9_zps9c2159b4-1.jpg

У Лоуренса такой непонимающий вид, словно он и понятия не имеет, почему настроение Кашмиры снова дало крен... В другое время девушка бы рассмеялась или перевела всё в шутку, но слишком задетой она себя чувствует, поэтому пока художник собирает рисунки в папку и сгружает на поднос посуду, победительница смотрит в одну точку, куда-то поверх колен, застыв, как изваяние. Она не отвечает и на пожелание спокойной ночи, прислушиваясь, пока шаги Лоуренса не затихнут за дверью. Затем снимает халат и забирается в свою постель, но ни сон ни слёзы не идут - Кашмира просто какое-то время созерцает в полумраке потолок, а потом вдруг неожиданно засыпает.

Проснулась она по укоренившейся тренировочной привычке рано и ещё несколько секунд "загружала" мозг, пока не вспомнила, что не работает сегодня с трибутами. А на часах семь утра... Что ж, девушка не скучала наедине с собой. Она спокойно приняла душ, завернулась в полотенце, исследовала более вдумчиво гардеробную... Наплевав пока на макияж, победительница надела белое короткое платье на греческий манер, нечто среднее между лёгким нарядом для дома и ночнушкой. Ей вполне сойдёт, потому что видеть Лоуренса не хочется. Проторенным маршрутом Кашмира отправляется в оранжерею к карпам, прихватив с собой вчерашнюю книгу.

-Привет. Соскучились? Никто за ночь не стал драконом? А вы где спите? - сначала она опускает руки в фонтан, некоторое время общаясь с рыбками и гладя их цветные чешуйчатые спинки, потом, когда руки обсохли, берётся за книгу, чтобы не намочить её. Она сидит на бортике, так же, как и вчера, обсуждая с карпами самые интересные моменты и даже зачитав вслух пару абзацев. Нет, с головой у победительницы всё в норме, просто рыбки идеальные собеседники - симпатичные, релаксирующие, не ляпнут лишнего. К половине девятого девушка понимает, что проголодалась, оставляет своих чешуйчатых друзей, относит книгу в спальню и вспоминает в каком направлении кухня - хочется перекусить нормально, а не на полу или на диване.

Кашмира уверена в том, что Лоуренс ещё спит - какой капитолиец поднимется раньше полудня? Ну, десяти утра, максимум... Так что в кухне ведёт себя свободно, как и с рыбками. Напевая какую-то мелодию и покачивая коротким подолом платьица, блондинка на контрольной панели выбирает апельсиновый сок, тосты и мюсли в йогурте. Пока она в одиночестве, настроение немного повышает градус. Про выставку девушка помнит и не намерена менять своего решения - Кашмира пойдёт с Лоуренсом. Как покупка, а не как потенциальная почитательница таланта. Нацепит крылья, будет держать его под локоть и улыбаться всем желающим на неё поглазеть. Такие правила, что ей вчера перед сном недвусмысленно подчеркнули.

-«Как приветлив каждый камень!» -мой язык спешит изречь, утаив, что рядом пламень и меня готов обжечь. Должно помнить ежечасно: сей огонь жесток и лют! Столь же стать твоя опасна, сколь приветлив изумруд - намазывая на тосты джем из апельсиновых корочек и глядя при этом только на сам тост, девушка от мелодии переходит к словам, мурлыча одну из популярных в Первом песенок. Даже здесь у неё камушки.

+1

48

Распорядок дня у Лоуренса такой же беспорядочный, каким было его воспитание. То есть основы он знает - нужно спать, есть - желательно три раза в сутки и не опаздывать на важные события - будь то работа, учеба или деловая встреча. Остальное - как придется. Нет четкого времени когда он встает, ложиться спать, обедает, ужинает и завтракает. Утро, как и ночь может наступить и в пять утра и в два ночи - как бог на душу положит. А все три приема пиши могли быть приняты за раз. Ну или выпитые на какой-нибудь вечеринке коктейли условно считались за ужин или завтрак. К тому же, творческий процесс и богемный образ жизни только способствовали весьма скользяжему "графику".
Так, няня его в течение года воспитывала-воспитывала, а потом родители со своими пьянкам-гулянкам на летних каникулах ломали весь режим ребенка к чертям собачьим. Деточка не хочет спать - ну пусть не ложиться, деточка хочет мороженое, а не кашу, Ну, пусть кушает. Деточка хочет то, деточка хочет это, ну пусть делает, ну давай купим и так далее...
Если подумать, не удивительно, почему Лоуренс вырос таким, как вырос.
При критических случаях его спасала Лола, но он все-таки не совсем жил в отрыве от мира и сам следил за днями недели и календарем, тем более, что сам хорошо знал о некоторых своих привычках.

В этот раз утро у него началось... утром. Он приоткрыл один глаз, спросил у Лолы, сколько времени и, почувствовал, что хочет есть, выполз из спальни.
Накануне он очень поздно уснул и сейчас почти весь ковер в спальне был завален результатами его бессонницы. Если бы Кашмира случайно удосужилась ненароком заглянуть в комнату, её чувство собственной важности взлетело бы выше крыши.
Не открывая глаз, он прошагал в ванную, где умылся, почистил зубы, а затем двинулся на кухню.
Организм застрял между двумя несколько противоречивыми полюсами "есть" и "спать", потому пред светлые очи Кашмиры предстала типичная сомнамбула.
Всклокоченный Лоуренс с легкой небритостью, закрытыми глазами - в одних удлиненных пижамных шортах, держащихся где-то в районе бедер и... с мишкой в руках.
- Тедди, сейчас будем готовить Джонни... - пробурчал художник, усаживая мишку на стол и смачно зевнул.
Победительницу он в упор не видел. Да и как можно что-то увидеть, когда у тебя глаза закрыты?!
Лоуренс подошел к холодильнику, открыл его и... начала готовить, напевая негромко себе под нос весьма веселый мотивчик.
- "Эй, Джонни, да где ж пропадал ты, старик,
Джонни, Джонни?"
"Был  приглашен я к Вдове на пикник".
"Джонни,  ну, ты и даешь!"
"Вручили бумагу, и вся недолга.
Явись, мол, коль шкура тебе дорога,
Напра-во! - и топай к чертям на рога,
На праздник у нашей Вдовы".
- Лоуренс улыбнулся и хихикнул, кидая а сковородку и поджаривая сосиску. Когда та зашкворчала и запахала так, что заурчало в желудке, выложил на тарелку и разбил два яйца, чуть приоткрыв один глаз, чтобы разбить их ровно. А потом составил из сосиски, яичницы и небольшого количества кетчупа рожицу на тарелке.
Песенка продолжалась.
- "А чем там поили-кормили в гостях,
Джонни, Джонни?"
"Тиной, настоянной на костях".
"Джонни, ну, ты и даешь!"
"Баранинкой жестче кнута с ремешком,
Говядинкой с добрым трехлетним душком
Да, коли стащишь сам, петушком -
На празднике нашей Вдовы".

Дальше текст был не совсем удобоваримым, но, видимо, Лоуренсу он нравился. Он даже иногда вставлял "хо-хо-хо". В общем, вел себя, как челлвек в своем собственном доме, которому нечего стесняться.
Так же на завтрак был свежевыжатый грейпфрутовый сок и горячие бутерброды с сыром и зеленью. По всей видимости, завтракал он так очень часто, потому что, чтобы все это приготовить, ему даже не нужно было особо смотреть, что он делает - так все было отточено до автоматизма.
- Ну, вот, Тедди, и Джонни, - художник расставил завтрак на столе, отрезал кусочек яичницы и отправил себе в рот.
- Ммм... - он прожевал его, наконец открыл глаза и... увидел Кашмиру.
- Оу... будешь яичницу? - спросил он первое, что пришло ему в голову.

Тедди )

http://oboi20.ru/wallpapers/big_229_oboi_pljushevyj_mishka.jpg

Джонни )

http://s020.radikal.ru/i723/1304/87/1903c1a34297.jpg

Отредактировано Lawrence Trinsbi (2015-03-12 23:31:22)

+1

49

Песенного запала Кашмиры хватает ненадолго, её трудно назвать поющим человеком, так, редкие озарения наедине с собой. Закончив намазывать джем на тост, она заканчивает и пение, в молчании похрустывая бутербродом и размышляя, хватит ли её после сока ещё и на кофе. Без кофе утро всё же не полноценное... Как говорится, мало встать с постели, нужно ещё при этом перестать спать. Подтверждение сей мудрой мысли победительница получает буквально через минуту, когда в кухне появляются Лоуренс и... Что, правда медведь? Девушка вздёргивает брови, но, памятуя про свою обиду, молчит.

Несколькими мгновениями позже ситуация снова меняется. Кашмира молчит уже из пресловутого женского любопытства. Лоуренс в своих милых пижамных штанишках с закрытыми глазами передвигается по кухне, усадив медведя на стол неподалёку от победительницы. За неимением лучших вариантов, Лейн в молчании жмёт игрушке лапу, словно спрашивая "и часто это с ним?" - разве что настрой на пение сегодня объединяет их с художником, вот только песенка ей незнакома. Склонив голову на бок, девушка пребывает в понятном недоумении - нет, он что, правда её не видит? Или дурака валяет? Во втором случае ему нужно было подаваться в актёры, она сама не смогла бы так свободно держаться на публике, тем более в столь... комичном жанре.

Что странно - Лоуренс вроде старше неё. Ненамного, значит, примерно одних лет с Блеском. Но брат, высокий, сильный и мрачноватый - действительно мужчина, Лоуренс же выглядит сейчас абсолютным ребёнком и даже не верится, что няня у него уже не работает. Ситуация так занимает Кашмиру, что та даже забывает о своём холодно-воинственном настрое и не покидает кухни, хотя уже раз десять могла бы это сделать, художник наверняка бы не заметил.

На сумасшедшего Лоуренс непохож как минимум потому, что последовательность ингредиентов в сковороде правильная и от еды пахнет довольно вкусно. Вот если бы он пытался зажарить медведя - можно было бы углядеть повод для паники... Победительница помнит, что сама полчаса назад читала карпам легенды о яшме и жадеите, но рыбки хотя бы живые. Как знать, может им и нравилось! С другой стороны, медведь на столешнице такой же молчаливый, как её новые чешуйчатые друзья - никаких претензий. Пока девушка развлекает себя этим логическим анализом, за стол приземляется сам Лоуренс, снимает пробу с яичницы... И наконец под смешок Кашмиры открывает глаза.

-Нет, спасибо, боюсь, что ему не достанется - указывает девушка подбородком в сторону медведя. Она уже сыта, но этот аргумент звучал бы так банально, что после такого перфоманса им воспользоваться - совсем никакой фантазии не иметь. Ещё один вопрос не даёт Кашмире покоя.

-Кто из них Тедди, а кто Джонни? - любопытство перевешивает обиду, тем более, Лейн начинают терзать смутные сомнения, что дуться на Лоуренса - дело бесперспективное, он может и этого не заметить, как, похоже, не понял причины её вчерашнего скачка настроения. Интересно, медведь пойдёт с ними на выставку?

+1

50

Не сказать, что от увиденной на кухне Кашмиры Лоуренс, словно от испуга очень быстро проснулся. Не такая уж она была страшная, да и с собственными особенностями характера художник давно свыкся. Но во всяком случае он начал смотреть, пусть все еще полусонным взглядом и из-под полуопущенных ресниц. Но стал выглядеть несколько более... вменяемым. Насколько это вообще возможно с его непричесанным-небритым непритязательным домашним видом сумасшедшего художника.
-Кто из них Тедди, а кто Джонни? - спрашивает с любопытством победительница.
Художник поворачивает к ней лицом медведя и представляет весьма официально:
- Тедди, познакомься - это Кашмира. Кашмира, познакомься - это Тедди.
Он указывает вилкой и ножом на яичницу и продолжает эту утреннюю сценку:
- А это - Джонни. Ты точно уверена, что не будешь Джонни? Он сегодня даже не подгорел.

Нет, на Лоуренса, конечно, можно дуться, но, действительно, к чему? Если он что и ляпает, то совершенно не со зла и не ставя своей целью действительно серьезно обидеть человека.
- Как спалось? - Спрашивает он сонно, разрезая сосиску-улыбку на несколько частей и съедая по кусочкам. - Все нормально?
Ему можно сделать девизом своего общения с победителями эти два слова "все нормально?" и встречать их с таким натянутым баннером возле входа. А, может, и вообще девизом по жизни.
- Напомни, сегодня ты хотела, чтобы мы съездили в магазин... - он шарит взглядом по комнате, находит часы и несколько секунд удивленно взирает на циферблат, даже перестав жевать.
- Какая рань... - выдыхает он и проглатывает кусочек бутерброда. - Ну, до выставки время есть. Я еще на часочек прилягу, соберусь, оденусь... Часа через три нормально будет?
Судя по тому, что ест художник, никакая диета в его рацион не входит. И корм точно идет не в коня. Точно - либо в мозговую деятельность, либо на прокорм музы.

Составленный план кажется ему отличной идеей. Но вдруг он вспоминает, что девушки очень по разному ходят в магазин и поход в "я всего лишь на пару минуточек", может затянуться на несколько часов, а то и на полдня. Не меньше.
- На всякий случай - визажист и парикмахер придут в шесть часов, в девять я уже должен быть на выставке. - Предупреждает он Кашмиру.
Он специально не говорит "мы". Может быть, Лоуренс и кажется легкомысленным и поверхностным, но он слов на ветер не бросает и прекрасно все помнит и понимает. Особенно о том, что обещал Кашмире не тревожить её без её желания. Как и про то, что вчера вывел и расстроил её раза два за день точно. Может быть, она передумала и сегодня уже совсем не хочет составлять ему компанию на сегодняшний вечер.

+1

51

Ну вот, внесена хоть какая-то ясность. Тедди - это медведь. Джонни, соответственно... Яичница? Кашмира первый раз встречает человека, дающего имя своему завтраку. Девушка против воли улыбается, потому что равнодушной при виде этой картины остаться просто невозможно. Взрослый парень с медвежонком Тедди и яичницей Джонни.

-Уверена, не могу есть тех, с кем знакома лично - запускает победительница очередную шутку, попутно обдумывая свой план на сегодня. В магазины ей внезапно расхотелось... С каждой их покупкой мигом будет всплывать в памяти вчерашнее "чего ты ещё хочешь?" а времени на общение с Лоуренсом ещё предостаточно, они успеют выбрать себе какой-нибудь другой день на шопинг. Магазинчик с оружием никуда не денется.

-Всё нормально. На выставку я поеду, но по магазинам не хочу... Ты ведь говорил, что я могу выходить? Тогда я отъеду в город и вернусь к шести. Хочу увидеться с братом - время, проведённое с Блеском - досуг, который Кашмира предпочтёт всем иным. Тем более, в Капитолии - только с братом она и чувствует себя здесь спокойно. На столешнице стоит одна из многих телефонных трубок, а судя по времени, Блеск должен был как раз закончить утреннюю тренировку и вернуться на их этаж завтракать. Лоуренса Кашмира совершенно не стесняется, так что пока он расправляется с Джонни, хватает телефон и набирает номер. Как только на том конце отвечают, голос победительницы мгновенно меняется - пожалуй, только с братом её и можно услышать такой шелково-заботливой:

-Доброе утро, родной. Как там дела? Вы закончили тренировку? - из голоса Блеска мигом пропадает ворчание. Кашмира, допивая сок и покачивая босой ногой, слушает краткий отчет - могло быть лучше, у этих дуралеев показатели по копью лучше, чем по ножам, хотя копья далеко не самое функциональное оружеие, и вообще одному брату чертовски скучно, он не может нормально тренировать, зная, что она сейчас с очередным капитолийцем.

-Не скучай, я через час приеду. Да. Да. Нет - последнее - ответы на краткий вопросник. Разрешил ли ей это покупатель, адекватный ли на сей раз достался, и, конечно, воспользовался ли своей покупкой в самом популярном контексте... Ответы Блеска несколько успокаивают и Кашмира, мурлыкнув напоследок "целую", вешает трубку. Настроение повышается так, что она, соскакивая со своего стула, даже Лоуренса целует в скулу и треплет по ушам Тедди:

-К шести вернусь - девушка собирается в рекордно быстрые сроки, через двадцать минут её и след простыл. Впрочем, Кашмира, покинувшая квартиру Лоуренса, ничуть не похожа на девушку, вчера перешагнувшую порог. На ней голубые джинсы, белая майка, кроссовки, волосы собраны в высокий хвост, глаза скрывают большие тёмные очки. День, проведённый в работе, всё равно приятнее безделья в статусе покупки - Лейн даёт трибутам урок по метанию ножей, проходит с братом забавы ради полосу препятствий, успешно поразив все световые цели, мирно обедает. Когда знаешь, что тебе придётся возвращаться - каждая минута на вес золота... Впрочем, и грядущая выставка не воспринимается, как наказание.

Уже собираясь покидать их этаж, Кашмира сталкивается с Марсом, несущим кофр с новым платьем. Из любопытства девушка открывает его... И понимает, что план меняется, она влюбилась, сегодняшний выход будет в этом. Стилист недовольно ворчит что-то об очередных съёмках, но соглашается, что понравиться Тринсби тоже важно, и уступает наряд. Пока суть да дело - Кашмира, как и положено девушке, опаздывает. К Лоуренсу она возвращается к половине седьмого, весёлая, как пташка, а подвернувшийся под вдохновленную руку лифтёр торжественно тащит кофр.

-Я немного опоздала, но я с сюрпризом. Кто там собирается меня красить? Надеюсь, у Вас кисти из натурального ворса? Моя кожа плохо реагирует на нейлон - с этой громкой речью Кашмира появляется в холле, готовая весь вечер быть паинькой и радовать Лоуренса уже за то, что день провела с Блеском и успокоила мнительного брата, нервно переживающего её отлучки.

+1

52

-Уверена, не могу есть тех, с кем знакома лично, - запускает победительница очередную шутку.
- Ну, Джонни - не окорок, а ты - не Алиса, - улыбается ей в ответ Лоуренс и с вежливым интересом слушает о планах Кашмиры на день. На самом деле, он вовсе не уверен, что она вернется к сроку. Обида и разочарование ворочаются в груди и утробно рычат. Но этим и отличаются живые игрушки от обычных - своей непредсказуемостью. К тому же, это было его собственное желание - дать ей свободу. Ну да, за собственное великодушие приходится расплачиваться проглоченной обидой.
Кашмира нежно щебечет по телефону с братом и Лоуренс, дожевывающий остатки завтрака, все больше и больше округляет глаза. Надо же, какой милой она может быть. Его даже поцеловали с барского плеча.
Не успевает художник даже сложить посуду в посудомоечную машину и заварить себе чая, как слышит шаги в холле.
- Лола, открой лифт... - приказывает он, иначе мисс Лейн ожидал бы весьма неприятный сюрприз.
- Зафиксируй свободный вход и выход мисс Лейн до 24 числа. - Приказывает он системе. Мой дом - моя крепость. Чтобы кто не думал, проникнуть в это жилище без разрешения хозяина не получится при всем желании. 
Остался еще один небольшой нюанс, чтобы Кашмиру не сочли сбежавшей от своего покупателя.
- Лола, соедини меня с консьержем... - Плазменная панель в кухне почти мгновенно загорается и с неё внимательно смотрит немолодое лицо консьержа.
- Мистер Финниган. Будьте добры, выпустите мисс Лейн безо всяких препятствий. До 24 числа она может приходить и уходить, когда ей угодно. После указанного срока - с моего непосредственного разрешения.
- Хорошо, мистер Тринсби, я вас понял. - Отвечает послушно консьерж и, видимо, именно в этот момент следит взглядом за выходящей Кашмирой.
- Доброго дня, сэр! - улыбается он привычно-дежурно.
- И вам доброго дня, мистер Финниган, - желает ответно Лоуренс и выключает панель, довольно потягиваясь.

Его предостережения не излишни. Ходят слухи, что однажды один из покупателей натравил на другого своего победителя. У того не было выбора. По идее, победители обязаны выполнять все, что им прикажет новый хозяин...
Ничего опасного вроде бы не произошло, хотя.. кто знает. Капитолий хранит слишком - слишком много секретов!

Порыв Лоуренса снова взяться за кисти, карандаш и бумагу заканчивается, тем, что он вырубается в кровати от нервного перенапряжения, недосыпа и раннего для него подъема уже через пару часов, в течении которых наброски с Кашмирой только пополняются.
Лола будит его за час до прихода парикмахера и стилиста. Как раз к их появлению художник успевает принять душ, побриться, причесаться, облачиться в костюм, который приготовил для выхода и натянуть на себя невидимые доспехи пуленепробиваемой вежливости. 
Как ему с его мягким характером удавалось все это время выживать в агрессивных джунглях столицы теперь становиться очень ясно видно - вежливость может быть отличным щитом. Теперь это совершенно не тот человек, которого Кашмира покидала утром.
В отражении зеркала на Лоуренса смотрит медийная звезда ТВ Капитолия, а не подросток в майке, штанах и с мишкой в руках.

Он как раз вставляет запонки в рукава рубашки, когда Лола и мистер Финниган предупреждают его о приходе стилистов.
- Впусти их... - распоряжается он и направляется в холл. Дальше этого места они обычно не ходят - он их не приглашает.
Пара вырывается из лифта с хохотом и блеском. От обилия "вырви глаз" неонового голубого цвета у художника начинает ломить зубы, но он вежливо приветствует пару Рорков.
Это муж и жена, но понять кто из них кто с первого взгляда практически невозможно - фигуры похожи, да и одеваться они любят в совершенно одинаковые костюмы даже с одинаковыми аксессуарами и отделкой. Считают это свои отличительным знаком и всячески подчеркивают.
- Мистер Тринсби... - воркует миссис Рорк, потягивая к Лоуренсу руки с голубыми татуировками и такого же цвета ногтями.
- Мой дорогой... - расцеловывает в обе щеки мистер Рорк, хлопая голубыми ресницами, обрамляющими глаза с голубыми линзами. Макияж у пары, кстати, тоже одинаковый.
- Ты как всегда строг... - надувает губки парикмахер. - Может быть сделаем тебе на голове что-то повеселее?
- Не нужно, - улыбается мягко Лоуренс и выдает с важным видом. - У выставки такой концепт.
- Ааа... - тянут с пониманием Рорки. С этой публикой достаточно сказать хоть одно умное слово, чтобы навеки завоевать их уважение.
- Макияжа немного. Как всегда, - предупреждает как обычно Тринсби. - Волосы чтобы не "звенели" и не красить!
- Мистер Тринсби, может быть, все-таки добавить вам немного загара или, наоборот, аристократической бледности? - уговаривает миссис Рорк, раскрывая на одном из журнальных столиков свой "волшебный" чемоданчик.
- Нет, не нужно. В первом случае я буду похож на морковку, во втором на вампира.
- А где же мисс Лейн? - живо интересуется визажист, усаживая Лоуренса в кресло и очищая его кожу специальным составом. - Я думала, что она пойдет с вами.
- У неё занятия с трибутами... - почти не врет художник. Он уже готов "встречать врагом лицом к лицу" в одиночестве. В конце концов, ему не привыкать.
- Ох.. как интересно! - восклицает парикмахер и тут же замолкает. - О, простите, мистер Тринсби, я знаю, вы эту тему не любите...
Не успевает мужчина произнести эти слова, как из лифта вырывается Кашмира собственной персоной. А в руках у неё... кофр с платьем. И это расстраивает Лоуренса гораздо больше, чем если бы она не пришла совсем.
Ведь это значит, что он не справился. Ей не понравилось ни одно выбранное им платье и она где-то нашла другое. Значит, он зря старался, не угадал, не попал, не предусмотрел...
- Добрый вечер, мисс Лейн, - звучит ровно его голос. - Мои друзья к вашим услугам.
На девушку он не смотрит, потому что как раз в этот момент ему на глаз наносят тени.

look

https://pp.vk.me/c315528/v315528001/8fbd/IgFlrRu6pkk.jpg

Отредактировано Lawrence Trinsbi (2015-03-13 23:51:17)

+1

53

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться - парочка в кислотно-голубых оттенках, бодро снующая по холлу - и есть визажист и парикмахер, разбираться, кто из них кто, Кашмира не намерена - ей совершенно наплевать, лишь бы руки у них росли, откуда нужно. Марс при всей своей раздражающей трепливости работал отлично и знал все нюансы кожи/волос своих подопечных. Всегда непривычно доверяться чужим рукам. Лоуренс уже выглядит почти что готовым - на нём тёмный костюм, волосы зачесаны назад и сложно узнать в художнике паренька, поющего песенку плюшевому медведю. Даже в таком однотонном виде он легко сольётся с капитолийской толпой, сейчас легко можно поверить в наличие у него фанаток. Она что-то пропустила, пока была с братом - и они снова на "вы"? Или это из-за присутствия стилистов? Девушка пожимает плечами, опускаясь в кресло перед голубой парочкой. Те, похоже, в восторге от возможности поработать с победительницей - к драгоценному мясу подпускали далеко не всех стилистов.

-Вы ещё красивее, чем я думал, мисс Лейн - щебечет один из парочки и Кашмира мысленно делает себе зарубку, что один из них - мужчина. Визажист и парикмахер одеты совершенно одинаково, просто двое из ларца, одинаковых со всех сторон. Победительница, привыкшая к витиеватым столичным комплиментам, только чуть растягивает губы в улыбке.

-Просто придайте прическе форму и объём, пусть локоны выглядят естественно. И макияж без ярких красок, можно сделать небольшой акцент на губы - предупреждает девушка, чувствуя, что этим двоим только волю дай - и она будет выглядеть столь же "ослепительно". Кашмира предпочитала пастельные тона в макияже, зная, что её козырь - глаза, приковывающие внимание и без дополнительных ухищрений. Девушка закрывает глаза, покоряясь порхающим вокруг неё рукам и облаку пахучих лаков и спреев. После тренировочного зала приятно просто сидеть, чувствуя расслабление в мышцах. Но друзья Лоуренса, как и Марс, не способны работать молча - может, это признак проф. пригодности?

-Кисти из соболиного ворса, не волнуйтесь, с Вашим прелестным лицом ничего не случится. Вы проводили тренировки со своим братом? - любопытствует мужчина, колдуя над волосами Кашмиры с расческами, начесывая волосы у корней. Капитолийцев почему-то безбрежно умиляла их крепкая братско-сестринская дружба, возможно, в столице родственные отношения оставляли желать лучшего. Девушка молча кивает, надеясь, что поток вопросов на этом иссякнет, но оживает второй "близнец", растушевывая тени на веках Лоуренса:

-Ах, Блеск красавчик, я бы в такого наверняка влюбилась... Роскошный мужчина. Как он проводит досуг? Не успевает отдохнуть между свиданиями? - ага, это женщина. Тем хуже. Подобные вопросы от капитолийцев случалось слышать постоянно, но посягательства на брата - пожалуй, единственная тема, привыкнуть к которой Кашмира так и не смогла. Девушка мигом выпускает иголки:

-Свободное время он проводит с сестрой - если бы голосом можно было замораживать - у Лоуренса бы появились две ледяные статуи, такое тщательно сдерживаемое раздражение звенит в голосе Кашмиры. Впрочем, стилистам вряд ли нужны ответы - они продолжают щебетать уже между собой на тему того, как очаровательно выглядит такая нежная дружба. Конечно, у брата случались краткие романы в Первом, но хватало одного презрительного взгляда Кашмиры, чтобы обожэ испарилась без следа - а Кашмире не нравился никто. Сама девушка к отношениям не стремилась, слишком задавленная Капитолием, чтобы суметь кому-то довериться. Ещё минут сорок победительнице и художнику наводят глянец, но, наконец, бодрая парочка убирается восвояси, раз десять пожелав им покорить всех на выставке и поцокав восхищенно языками. Из груди Кашмиры вырывается вздох облегчения, когда лифт уносит их вниз. Только тогда она вспоминает про кофр.

-Я мигом. Увидела сегодня это платье у Марса, нашего стилиста, и подумала, что оно могло бы подойти - девушка ичезает в направлении своих комнат, вспоминая, что кое-что из украшений будет смотреться здесь идеально. Платье черное, со вставокй в зоне декольте и расшитым камнями лифом. Фасон прямой, в пол, без особых изысков, но что особенно привлекло внимание Кашмиры - шлейф, невесомый, черный, способный даже заменить идею с крыльями. Если развести руки в стороны - он стелится словно туман, идеальное сопровождение для ангела смерти. В уши Кашмира вдевает найденные на столике длинные бриллиантовые серьги и, эффектно придерживая шлейф, возвращается в холл, к Лоуренсу.

-Если тебе не нравится - я надену одно из тех, что примеряла вчера - она крутится перед художником, словно не замечая его мрачности, вполне уверенная в том, что это платье не понравиться не может. К тому же с его костюмом оно сочетается на отлично.

look

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/736x/59/54/71/5954719106b3ceeb1c3ac2bfc120cf95.jpg

+1

54

И все-таки Рорк решил скреативить и подчеркнул глаза Лоуренса легким смоки айсом.
- О, мистер Тринсби, - восторженно проворковал он, показывая результат художнику. - Я знаю, вам может не понравиться, но вы только взгляните, какой у вас теперь выразительный взгляд.
Молодой человек пару минут смотрит в зеркало, чтобы привыкнуть к новому образу и слегка улыбается.
- Спасибо, Рорри, пусть будет. Капитолий любит немного слишком...
В конце концов - он тоже часть этого Капитолия и, чтобы не потерять известность и не быть белой вороной, нужно идти на небольшие поблажки на угоду толпе. Ведь, как ни крути, именно это толпа - потребители его таланта и другой публики у него, к сожалению, нет.
Кашмира, волосами которой сейчас занимается Рита, выглядит сияющей и ослепительной и безо всяких дополнительных аксессуаров.

Девушка дает рекомендации по своему собственному макияжу, когда к ней подходит визажист, а Лоуренс тем временем осматривает себя со всех сторон в большом зеркале в фойе. Он остается доволен результатом - костюм сидит хорошо зализанные назад волосы на концах завиты в локоны, но увидеть это можно лишь только сфотографировав его со спины, а она будет закрыта крыльями - от своей задумки он не собирается отказываться.
Меж тем среди милого щебета победительницы и стилистов резким контрастом звучат холодные нотки голоса Кашмиры.
-Свободное время он проводит с сестрой!
- Я думаю, не стоит утомлять мисс Лейн этой темой, вы же не берете у неё интервью. Давайте я лучше принесу вам по коктейлю... - разряжает атмосферу Лоуренс. Тем более, когда у парочки заняты рты, они болтают меньше. А стоит им немного выпить, сразу переходят к обсуждению новый средств для кожи и волос.
Может быть они - и весьма легкомысленные и посредственные люди, но дело свое любят и знают "на отлично".
Понажелав кучу всего, выпив еще несколько коктейлей и наговорив с гору комплиментов, стилисты покидают квартиру столичной звезды. А Кашмира, видимо, вспоминает о чем-то важном.
-Я мигом. Увидела сегодня это платье у Марса, нашего стилиста, и подумала, что оно могло бы подойти.

В ожиданнии, пока победительница примерит наряд, Лоуренс забавляется со своими крыльями, расправляя и собирая их с помощью специального браслета, надетого на руку. Ими, оказывается, даже можно махать с разной степенью интенсивности. Чтож, публике это точно долджно понравиться. Да и самому парню, если говоря честно, нравится.
Не проходит и пятнадцати минут, как Кашмира возвращается в холл и сейчас она действительно выглядит ослепительно.
Да уж, вот такое платье Лоуренс точно нес мог бы для неё выбрать. Во вчерашних предложенных им платьях не было такого обилия страз и блеска. Но, видимо, для неё они - такая же бронь, как для него его вежливость.
-Если тебе не нравится - я надену одно из тех, что примеряла вчера, - говорит она, крутясь перед художником.
- Нет, не нужно, ты действительно ослепительна сегодня, - натянуто улыбается он, понимая, что времени на еще одно переодевание у них просто нет. Да и потом, если ей нравится  пусть идет. Кого когда, в конце концов, интересовали желания самого Лоуренса?
- Надеюсь, я не ослепну к концу вечера. И крылья к нему не подойдут... блеск, шлейф, серьги, Кашмира... нет крылья будут уже слишком даже для Капитолия. К тому же белые сюда никак не подойдут, а черные уже на мне. Я не был уверен, что ты вернешься к сроку, потому, прости, но забрал их себе. - Его идея на счет окрыленной пары художника и его музы катиться в тартарары выбором Кашмиры. Ну что ж, если она хочет быть просто еще одним дорогим аксессуаром к его костюму - это тоже её выбор, достойный уважения.

- Мисс Лейн? - Лоуренс подставляет девушке локоток, прежде чем они заходят в лифт.
Большой черный лимузин декорирован, как авто какого-нибудь вампира, не меньше. И это тоже часть задумки Тринсби. Если от его выставки веет за версту готической темой, то все должно соответствовать - украшение авто, выбор напитков для вечера и даже музыки. Потому сегодня введен черно-белый дресс-код, которому, конечно, половина не будет соответствовать, зато никаких ярких коктейлей. Из напитков только белое и красное вино, шампанское и вермуты. Водка будет слишком - не хочется, чтобы гостей развезло до окончания мероприятия.
Лоуренс нервничает и постоянно одергивает себя, чтобы не кусать намазанные блеском губы. Блеск стойкий, но парень готов буквально сожрать его вместе со своими губами от нервозности. Выставка - это не еженедельный эфир. Это его детище, его душа. И пусть не каждый её поймет, главное, чтобы было как можно меньше тех, кто захочет её извернуть, растоптать или плюнуть в неё.

Возле выставочного зала уже полно репортеров и затворы фотоаппаратов начинают щелкать еще до того, как лимузин замирает перед входом.
Шофер открывает дверцу перед Тринсби, а тот, в свою очередь, открывает её перед Кашмирой, подавая ей руку и помогая выбраться из авто. Вспышки щелкают не переставая и, отражаясь в многочисленных кристаллах на платье победительницы действительно слепят, но Лоуренс держится невозмутимо-вежливо. Ему к такому все-таки не привыкать.

+1

55

На платье Кашмиры Лоуренс реагирует не так восторженно, как ожидалось - чувствуется, что он скорее принимает этот вариант как её выбор... Но самой Кашмире платье по душе, к тому же она ещё не перестроилась после общения с братом и её восприимчивость сейчас оставляет желать лучшего.

-Шлейф вполне заменит крылья. А тебе они очень идут - сдержанно отзывается девушка. Она помнит идею Лоуренса о художнике и музе, но комфортнее сегодня - спрятаться за привычный образ. Именно такой победительницу привыкли видеть в Капитолии - живое олицетворение Первого - золотые волосы, блеск бриллиантов, сияние драгоценных камней повсюду, мисс роскошь во плоти. Бесившаяся по началу, вскоре Кашмира нашла определённые плюсы в подобном образе - вся эта мишура отвлекала внимание от неё самой, капитолийцы куда более охотно глазели на наряды. Сегодня она тоже предпочла бы добиться этого эффекта.

-Мистер Тринсби - в тон откликается блондинка, цепляясь за локоть Лоуренса. Внизу их уже ждёт черный мрачный лимузин, рождающий у Кашмиры неприятные ассоциации с катафалком. Что ж, сама согласилась. Девушка ныряет в машину и равнодушно смотрит на проплывающие за окном виды вечернего Капитолия - в обилии света и огней сложно разобрать что-то конкретное, точь-в-точь как с её платьем. В отличие от неё Лоуренс выглядит нервным и Кашмира готова поспорить, что его бледность вызвана не только усилиями стилистов.

-Всё пройдёт отлично - говорит она художнику и это, кажется, первая попытка сказать что-то приятное с момента их вчерашней размолвки. Черт знает, зачем ей это нужно - наверное, за внешним флером их образов Кашмира всё равно видит паренька с медвежонком и помнит вчерашнюю беседу у камина. Мирную её часть. Лимузин плавно тормозит возле входа в зал - их уже ждут. Многочисленная публика, фотографы с камерами наизготовку... Постепенно и этот пейзаж стал для девушки привычным. Пока Лоуренс открывает дверь, чтобы подать ей руку, Кашмира занавешивается припасённой для таких случаев улыбкой. Блистательной и холодной, как камни на её наряде - обращенной вроде бы ко всем и ни к кому в отдельности.

-Мистер Тринсби! Мисс Лейн! - под гул толпы она эффектно выставляет из салона лимузина обутую в туфли на шпильке ногу, затем вторую и поднимается с сидения, приняв руку художника. Ко входу в зал они идут, словно не обращая внимания на вызванную их появлением суматоху, хотя внутренне девушка с удовольствием бы оградилась, закрылась рукой от вспышек. Они не её приветствуют, а красивые волосы, точеную фигурку и блестящее платье.

-Проведешь мне экскурсию? - спрашивает она Лоуренса. По крайней мере, фотографии девушке действительно любопытно увидеть и есть шанс, что этот вечер принесёт с собой хоть какие-то приятные эмоции. Чем больше народу будет прибывать (а в столице, конечно, принято являться с опозданием), тем сложнее будет выкроить момент на вдумчивое погружение в творчество Лоуренса.

+1

56

Настоящий художник смотрит вглубь и видит душу, потому Лоуренс и выбрал для Кашмиры нежно-белое и угольно-черное, так как в ней есть и ангельская нежность и дьявольская ярость. Конечно, он позабыл, что для Капитолия победительница - всего лишь игрушка, навроде елочной игрушки на новогодней елке.
-Всё пройдёт отлично.... - говорит Кашмира. Надо же, она что, пытается подбодрить Лоуренса?
- Ммм? - Он отрывает взгляд от огней проносящихся за окном и совершенно невозмутимо произносит. - Да, я знаю.
Точно знает. Если с сыночком что-то случится, как в прошлый раз, когда он ушел в запой, папочка снесет несколько голов. Но в том-то и беда. Пусть статья была разгромной и создана исключительно для эпатажа, в ней были зерна истины, указывающие на недочеты. Сейчас же, дажу если никому ничего не понравится, все все равно будут улыбаться и нахваливать.
Хотя излишне агрессивной критики Лоуренс тоже, честно говоря, боится - у него во всех отношениях очень тонкая кожа. 

Кашмира, выходящая из автомобиля - воплощение грации. Они под руку с Лоуренсом идут ко входу в галерею, а я за оцеплением беснуются фанаты. Из разряда тех, кому на открытие выставки "ход заказан".
Перед дверьми пара останавливается и художник с победительницей позируют для камер. Тринсби незаметно жмет на браслет на руке и его крылья эффектно распахиваются за спиной, что приводит в неописуемый восторг фанатов. Ну все, теперь все внимание будет на крыльях, а не на главное звезде вечера.
Лоуренс, улыбаясь, машет рукой и даже просит пропустить к нему охрану несколько прорвавшихся девушек, с улыбкой расписываясь псевдонимом на заранее заготовленных открытках и даже на плече у особо бойкой девицей.

Но вот они входят в зал, где репортеров и фотографов уже меньше и дышать становиться чуточку легче. Тринсби ставит крылья на средний режим движения,чтобы забыть о них до торжественной авторской речи.
-Проведешь мне экскурсию? - спрашивает Кашмира Лоуренса.
- В конце вечера, когда людей и суматохи станет меньше. - Обещает он ей.
- А сейчас у нас другая программа. Надо со всеми поздороваться и всем улыбнуться. Улыбайся, - напоминает Кашмире молодой человек и подает пример, когда к ним уже направляется весьма влиятельная и немолодая пара, шлейф духов которых ударяет в нос намного раньше, чем доходят они сами. А на женщине, парик которой превышает все известные размеры как раз навешано украшений в стиле "ужас Кашмиры".
- Как я рад вас видеть... - Лоуренс расточает вокруг себя похвалы и любезность.
В отношении с публикой он истинный капитолиец до мозга костей. Иначе, как ему с его характером было бы здесь выжить. К счастью, таких пар, как губернатор с женой, а это были именно они, здесь не так уж и много. Но их невозможно не приглашать на любое мало-мальски значительное событие. Гораздо больше творческих людей, звезд и просто завсегдатаев светских вечеринок, без который не обходится ни одно мероприятие. 
Через какое-то время после их прихода, ведущий громко привлекает всеобщее внимание и дает слово Лоуренсу.
Художник выходит в центр зала и, в первую очередь, снова уверяет, как он рад всех видеть. И в нескольких словах объясняет идею выставки.
- Память - это то немного, что остается от человека после его смерти. Как говорят мудрые люди, "если никто ничего не помнит, значит ничего и не было". На моих фотографиях, которые сегодня представлены здесь вы сможете увидеть воплощение человеческой памяти о близких - коротка она или способна противостоять времени. Здесь вы увидите громкие эпитафии о любви и верности, выбитые на самом доргом мраме и украшенные бриллиантами, но затянутые паутиной через год и скромные памятники, утопающие в цветах...
Возможно, это заставит вас задуматься, какую память вы оставите о себе.
..
И не забывайте, ангел смерти стоит у каждого за плечом! - Его крылья эффектно распахиваются на финальных словах с громким шорохом, а свет, который во время всей речи становился все глуше и глуше, вспыхивает, как вспышка и кто-то даже невольно вскрикивает. Раздаются аплодисменты.
Автор совсем не уверен, что его замысел стал более понятен публике, но выступление им определенно понравилось. Капитолий любит все эффектное.

+1

57

Когда Лоуренс расписывается на открытках (и даже на плече) у стайки хихикающих девиц, Кашмира находит некое удовлетворение в том факте, что любая фанатка не отказалась бы заплатить за радость оказаться на её месте, а Тринсби в свою очередь приходится платить за то, чтобы наслаждаться обществом Кашмиры. Если победительница от чего не умрёт, то от скромности. Крылья производят ожидаемый эффект, так что Лоуренс выглядит весьма довольным, когда они входят в зал. По крайней мере, здесь пространство закрытое и девушке уже не так хочется оградиться от навязчивой толпы.

-Улыбаюсь - вздыхает блондинка. Хоть бы раз кто предложил, например, театр теней изобразить - но нет, всё те же привычные капитолийские радости. Благо навык сияющей улыбки отточен уже до лёгкого треска где-то за ушами. Девушка рассыпается улыбками и приветствиями направо-налево. На дресс-код действительно многие наплевали, но это было в половину не так страшно, как винегрет из украшений, от которого едва ли не в висках ломить начинает. А Лоуренс действительно пользуется успехом, судя по лицам присутствующих... Многих Кашмира знает - к ним подходят засвидетельствовать своё почтение даже губернатор с супругой. Губернатору девушка милостиво разрешает приложиться к своей ручке, стараясь не глядеть на ожерелье из рубинов с синими сапфирами на его жене. Камни могли бы найти куда лучшее применение... Когда Лоуренс направляется к сцене произнести речь, Кашмира берёт бокал красного вина и встаёт чуть поодаль от основной массы зрителей, но так, чтобы слышать слова художника.

Лично ей речь понравилась, хотя капитолийцы почти наверняка больше оценили крылья и световые эффекты. Нужно отдать Лоуренсу должное - продумал он всё замечательно. Пока новоиспеченного ангела смерти продолжают осаждать поклонники, девушка, потягивая вино, медленно движется вдоль фотографий. Здесь ей есть о чём подумать... Попадаются снимки типичных капитолийских могил, на которых разве что золотые статуи в натуральный рост не воздвигнуты. Но куда больше девушке интересно другое. Скромные плиты, полевые цветы. Если сравнить снимки - эпитафии здесь куда более пробирающие и тёплые, чем громкие титулы на пафосных надгробиях. "Бог забрал к себе лучшего ангела, какого смог найти на земле" гласит надпись на сером камне, возле которого фотография девочки лет пятнадцати. По спине Кашмиры пробегают мурашки. Она знает, что здесь снимки в основном столичные, но не может не задуматься о трибутах... "Надеюсь, ты сейчас плаваешь со своими русалками, Немо".

Победительница никуда не торопится, зная, что сам Лоуренс вряд ли скоро освободится для подробной экскурсии. Но людей, действительно прикованных к фотографиям, не так уж много - часть гостей уже умудрилась основательно напиться даже вином и шампанским, а девушка, увлеченная размышлениями, отвлеклась от обязанностей ёлочной игрушки, что по душе далеко не всем. Когда чья-то рука железной хваткой впивается в запястье, Кашмира резко вздрагивает:

-Здравствуй, девочка. Думала, пристроилась к этому сопляку и мы с тобой в этот раз не пересечемся? - синие глаза темнеют так, что радужка почти сливается со зрачком. Севериан Поркесс. Если победительницу спросят о главных скотах Капитолия - он определённо будет в топе... Любитель длинноволосых блондинок и отъявленный садист, получающий удовольствие от взятия своих игрушек насильно. Кашмира не единожды возвращалась от него в синяках и боялась Севериана до одури, справедливо считая психом. Ох попался бы он ей на арене... Но сегодня Поркесс не имеет никакого права её мучить.

-Непременно пересечемся, если Ваша фамилия окажется в моём расписании, мистер Поркесс. Я несколько занята... Голодные Игры, слыхали? - раз Лоуренс выкупил её на месяц, едва ли кто-то ещё успеет заявить свои права в этот приезд, через месяц они уже благополучно отъедут в Первый и до момента следующей "радостной" встречи останется целый год. Может, кто из их трибутов ещё и выиграет? Кашмира пытается делать хорошую мину при плохой игре, но тёмные глаза Севериана впиваются в её зрачки, а запястье больно выкручивают:

-Не люблю скучать, милочка. Может, мне в таком случае выкупить твоего брата? Мальчики меня не привлекают, но... - продолжение вырисовывается само собой. Но помучить Блеска ему это не помешает. Брат, прекрасно осведомлённый о том, как Поркесс обращался с ней, может и не сдержаться - свернёт ему шею, что не закончится ничем хорошим для них обоих. Руку прошивает боль (новая порция синяков останется, как пить дать), и бокал с остатками вина падает, со звоном разбиваясь о плитку. "Если ты только попробуешь, сукин сын, я постараюсь, чтобы наша следующая встреча стала последней, а меня к этому отнесли в последнюю очередь"

+1

58

Вечер, кажется, все-таки удался. Публика довольна. Картинами или нет - не так уж и важно. Им всегда нравится то мини-шоу, которое Лоуренс устраивает на открытиях. Это всегда так нетипично для Капитолия, хотя, вроде бы и вписывается в его рамки. Художник находит как раз ту самую тонкую грань, где искусство вот-вот готов перешагнуть в самый неприятный аспект авангарда и ринуться в безОбразно и безобрАзное, но умело ловит баланс эстетики в прекрасном.
Закончив аплодировать, к нему подходят поклонники и высказывают свое восхищение, покупатели, которые "радуют" его тем, что уже зарезервировали его работы и описывают в каких интерьерах они будут висеть, журналисты не успевшие подловить художника ранее и просто многочисленные друзья и знакомые.
Через какое-то время Лоуренс с ужасом думает, что его щеки дома распухнут от многочисленных поцелуев. Наконец, толпа рассасывается, чтобы еще побродить по залу, пообщаться между собой и допить выпивку.
Тринсби ищет глазами Кашмиру, хватает два бокала с шампанским и направляется к девушке, когда её за руку дергает тип с весьма дурной репутацией.
- Добрый вечер, мистер Поркесс... - вежливо здоровается молодой человек, передает один из бокалов победительнице и притягивает её к себе за талию освободившейся рукой.
- Я думаю, давно нужно отменить на приглашениях эту избитую фразу "плюс" один, вы так не считаете? - продолжает Лоуренс тем же вежливым тоном. Этого отморозка он точно не приглашал, значит тот с кем-то увязался.
- Мисс Лейн со мной, - он выразительно смотрит на тонкое запястье в толстых корявых пальцах и уже мысленно пишет жалобу в совет Победителей. Хрен кого этот гад купит себе в этом сезоне.
- А то что? - Грубо спрашивает Поркесс и, напоследок сжав посильнее руку Кашмиры, резко отпускает её. - Побежишь жаловаться папочке?
- Мой отец весьма занятой человек, не думаю, что стоит его беспокоить по таким пустякам, - Лоуренс поворачивается к Кашмире, словно невзначай становясь между ней и её назойливым поклонником и наклоняется к ней чуть ближе, произносит на тон ниже. - Я хотя бы знаю, кто мой отец...
- Малолетний ублюдок! - слышит Тринсби за своей спиной, вздыхает, глядя в глаза Кашмире и вертит дисплей на браслете - крылья с шумом бьют по лицу стоящего за его спиной Поркесса. Если хорошо знать их конструкцию, удар должен быть весьма чувствительным.
- Вы что-то сказали? - Переспрашивает невинно Лоуренс, обращаясь снова к Поркессу лицом к лицу. - О, простите, кажется, у вас кровь идет из носа. Давление, наверное?
Какое-то мгновение кажется, что громила голыми руками придушит тщедушного художника, но, видимо, разум в его мозгу еще остался. Да и третья сторона, заметив неладное, спешит вмешаться.
- Все в порядке, мистер Тринсби? - Спрашивает начальник охраны галереи, подходя к тройке.
- Да, конечно, - самообладанию Лоуренса, наверное, все-таки можно позавидовать. - Просто мистеру Поркессу нездоровиться. Будьте любезны проводить его да его авто.
- Мистер Поркесс... - тон начальника охраны не оставляет тому никакого выбора. Либо тот уйдет сам, либо его выведут.
- Мы еще увидимся! - Угрожающ произносит нахал, дергая плечами и направляясь на выход.
- Всенепременно, - обещает художник. - И я обязательно передам папе привет от вас.
Лоуренс провожает взглядом Поркесса до дверей и, только убедившись, что тот ушел, переключает внимание на Кашмиру.
Он даже не спрашивает, все ли в порядке.
- Еще полчаса-час и мы можем быть свободны, - говорит он ей. - Рассказать тебе про работы?

+1

59

Кашмира из последних сил сдерживается, чтобы не озвучить последнюю мысль вслух - оружия у неё с собой нет, но она как никогда близка к тому, чтобы по-кошачьи впиться в глаза Севериуса ногтями свободной руки. Помощь приходит неожиданно и со стороны Лоуренса - даже сейчас он умудряется сохранять самообладание, которое самой победительнице при виде Поркесса отказывает. Впрочем, художнику ведь не случалось попадать от него в зависимость... Лоуренс притягивает её к себе за талию и Кашмира, как за соломинку, хватается за протянутый бокал с шампанским - хоть какое-то отвлечение от опасных мыслей. Девушка стискивает зубы, когда пальцы Севериуса напоследок чуть не до хруста сжимают её запястье, но после этого обретает долгожданную свободу.

Шутка про отца Поркесса даже вызывает у неё тень дрожащей улыбки. И крылья впервые кажутся ей стоящей штукой, когда с шелестом раскрываются в нужный момент и бьют мужчину по лицу. В синих глазах вспыхивает удовлетворённый огонёк - ну наконец-то он тоже получил, хоть немного. Никогда бы не подумала, что парень, болтающий по утрам с медвежонком, может продемонстрировать такое истинно капитолийское коварство в светских разборках.

-Всего хорошего, мистер Поркесс - более-менее устойчивым голосом выжимает из себя Кашмира, когда мужчина в форме охранника выводит буяна на выход. Она так и не удосужилась спросить, кто отец Лоуренса - вопрос наконец попадает в список "под галочку", но пока любопытство не перевешивает, потому что мысли заняты другим. Обозлённый Севериан вполне способен выполнить свою угрозу в пику ей. "Он ведь не выкупит Блеска? Нет, ему не разрешат, если будет жалоба... А если успеет раньше?" по телу вновь пробегает дрожь и голос Лоуренса доходит до неё не сразу. Полчаса-час... За это время вряд ли что-то изменится, ближайшее "продажное" мероприятие будет перед интервью трибутов. Она успеет предупредить брата, чтобы обеспечил себя вниманием кого-то из постоянных дамочек. Или попросить Лоуренса состряпать жалобу. Пока можно отвлечься и работами.

-Д-да. Про могилу с фотографией девочки - просит она, залпом выпивая своё шампанское и отставляя бокал в сторону. Пузырьки бьют в голову, помогая хоть немного расслабиться, но растирая руку, на которой алые отметины пальцев уже перецветают в лиловые, Кашмира прижимается к Лоуренсу крепче, чем когда-либо с момента их недавнего знакомства. Понятно, что девушка испугана и больше героя вечера от себя не отпустит.

-Спасибо - добавляет Кашмира чуть тише. Кажется, ей впервые приходит в голову искать у покупателя защиты. Да и вообще у кого-то помимо Блеска. Даже не потому, что от подобного избавляются подобным и с покупателем на равных может тягаться только другой покупатель, а потому, что компания художника сейчас правда успокаивает. Скоро вечер закончится и она забудет эту толпу, как страшный сон, как забывала уже десятки раз.

+1

60

Ну, теперь становится совсем не странно, ка Лоуренс смог выжить в Капитолии со своим мягким характером. Белые крылья ему точно не пошли бы - потому что он вполне может быть маленьким чертенком-проказником.
С этой публикой он знаком с младенчества, очень часто наблюдал её в совершенно разных жизненных ситуациях, а уж на приемах, вечеринках и попойках - бесчисленное количество раз. К тому же - еженедельные передачи тоже дают о себе знать. Уметь вытащить из того дерьма, которое порой приходит к Лоуренса крупицу настоящего человека тоже надо иметь.
Поркесса он не боится - слишком хорошо знает, что у того кишка тонка пойти... нет, не против него самого, а против всего семейства Тринсби. Потому что, какие бы отношения не были внутри семьи, клан не ласт мальчика в обиду и любого чужого разорвет на клочки.
Это и есть защита художника агрессии столичного мира.
А, вот, Кашмиру, похоже, её бывший покупатель очень даже напугал. Потому что он вцепилась вдруг в парня, как в спасительный круг.
-Спасибо, - добавляет Кашмира чуть тише.
- Не стоит... - Лоуренс протягивает ей еще один бокал с шампанским из немногих оставшихся у официанта. - Я вообще не знаю, как он здесь оказался, я его не приглашал. Он не из моего круга.
Здесь не все такие... хотя, стоит признать, что их удручающее большинство.
Говоря "здесь", художник, конечно, имеет в виду не сам прием, а гораздо шире - весь Капитолий.
- Иногда я чувствую себя карпом, плывущим против течения, но, боюсь, драконом мне так и не стать, - усмехается молодой человек. - Или это будет весьма слабый дракончик.

Кашмира не отказывается послушать про фотографии и даже выбирает одну из них.
- Про могилу с фотографией девочки - просит она.
- Очень интересная история, - кивает головой Лоуренс и подводит её к фотографии, где рядом с портретом лежат свежие букеты цветов.
- Не смог сделать её совсем черно-белой, - признается он. - Видишь, оставил легкий розовый эффект на лепестках. Словно сама нежность...
- В Капитолии несколько кладбищ, - начинает он издалека. - Центральное, где, конечно, хоронят с пафосом и помпой наших звезд, политиков и прочих богатеев. И далее поскромнее. А есть на окраинах - грубые могилы, потертые временем таблички. Но есть одно.. почти на границе города. Очень-очень старое. Видишь - смотри на даты... Она родилась даже еще до катастрофы. Я так удивился, когда увидел... Не знаю, чья-то поа-пра-бабушка или единственная любовь. И цветы на могиле настоящие, обычные, а не те гибриды, что растут не требуя полива.
Когда я уходил, сделав фото, к могиле девушка вела старичка - совсем седого, с палочкой. Он нес цветы.
Мне показалось это очень трогательным, но я не стал их беспокоить расспросами. Пусть это останется просто красивой историей.
А я хочу показать тебе совсем другую историю...

Лоуренс делает шаг в сторону.
- Посмотри сюда. Этому памятнику всего три года. На главном кладбище он находится уже совсем не на центральной аллее. Надпись на нем гласит "от безутешного мужа, детей и вечно преданных поклонников"... Звезда экрана - знаменитая актриса, модель, певица...
Только вот изображение не фотографии не соответствует никакой надписи. У прекрасного женского лица, взятого крупным планом, отломан кончик носа, на мраморных волосах многочисленные следы пребывания голубей, а среди волнистых локонов огромный жирный паук сплел паутину.
Эпитафия строчной полупрозрачной вязью идет по самому низу фотографии.
- Вот что ждет большинство из нас после... лишь тлен и забвение...

Отредактировано Lawrence Trinsbi (2015-03-15 14:04:03)

0


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Miss impossible


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }