The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Miss impossible


Miss impossible

Сообщений 61 страница 84 из 84

61

-Во всяком случае, дракончик из тебя получился бы весьма изобретательный - улыбается девушка, принимая ещё один бокал с шампанским. На сей раз уже не заливает его в себя залпом, потягивает, как и положено, маленькими глоточками. Тот факт, что Лоуренс Севериана не приглашал, её не удивляет - мало найдётся народу, способного пригласить его добровольно... Но такие, как он, постоянно всюду просачиваются благодаря деньгам. К тому же Капитолии они и не выглядят белыми воронами... Среди покупателей, по крайней мере.

-Мне нравится эта цветовая нотка - вновь глядя на заинтересовавшую её фотографию, кивает победительница. Она заметила розоватый оттенок лепестков, но у неё он скорее ассоциировался не с нежностью, а с памятью... Эта девочка жива у кого-то в памяти до сих пор и именно это делает могилу более "цветной", чем другие роскошные капитолийские памятники. Мы существуем, пока о нас помнят.

-Так давно... - ещё до катастрофы. В том мире, который никто из них не застиг... Сейчас всё это казалось каким-то нереальным, словно далёкая сказка. Знаешь, что когда-то существовали иные рамки и измерения, другие города, модель жизни... Но в действительности в это не веришь. Интересно, что сказала бы эта девочка, доведись ей увидеть их реальность? Кем ей приходился старик из рассказа Лоуренса? Не верится, что к такому давнему прошлому до сих пор можно прикоснуться, но розовые лепестки говорят об обратном.

-Если ты жил, как человек, то обязательно останется кто-то, кому ты дорог... - заброшенный мраморный портрет скорее печалит, чем удивляет. Но если эта актриса относилась к той же капитолийской братии, что и Поркесс - нет ничего странного в том, что проводив её с надлежащими статусу почестями, про капитолийку мигом забыли. Кашмира питает понятное предубеждение к сильным столичного мира... Хотя не ей судить. Может ли убийца рассчитывать после смерти на живые цветы? Наверняка найдутся и те, кто пришел бы сплясать на её могиле. Но думать об этом сейчас... Бррр. Несмотря на несовершенство этого мира, у Кашмиры в нём ещё много дел. Она любит жизнь, иначе не сражалась бы за неё так отчаянно на арене. Девушка зябко передёргивает плечами, допивая второй фужер. Люди постепенно расходятся и вскоре они тоже смогут наконец-то уйти.

-Сама выставка мне очень понравилась, правда - когда Кашмира и Лоуренс наконец покидают выставочный зал, снова направляясь к машине, девушка перехватывает художника под руку так, чтобы скрыть от вспышек камер запястье, вокруг которого браслетом наливается синяк. Отрепетированная улыбка - у красивого сувенира из Первого всё как всегда лучше всех.

+1

62

Кажется, разговор именно то, что нужно Кашмире, чтобы прийти в себя.
-Во всяком случае, дракончик из тебя получился бы весьма изобретательный - улыбается девушка.
- Скорее уж ящерка, - улыбается ей в ответ Лоуренс. - Буду отбрасывать хвост при первых же признаках опасности.
Победительница внимательно слушает истории двух не случайно помещенных рядом фотографий и она то - уж точно та, кто может оценить насмешку судьбы, выраженную аллегорически посредством пленки и фотоаппарата.
-Если ты жил, как человек, то обязательно останется кто-то, кому ты дорог... - произносит Кашмира, глядя на работы.
- Если его не изведут... - тихонько шепчет ей на ухо художник.

Наконец, наступает тот момент, когда автор может с чистой душой покинуть галерею, что он и делает, прихватив с собой спутницу. Последние щелчки затворов и они оказываются внутри лимузина, который сейчас кажется почти спасительным убежищем.
-Сама выставка мне очень понравилась, правда, - признается Кашмира.
- Спасибо, - кивает Лоуренс и нажимает в последний раз сенсорные кнопки на браслете, окончательно складывая крылья. 
- Надеюсь, декоративные крылья не запретят после сегодняшнего вечера.
Это наполовину моя разработка
, - не сдержавшись, хвастается он. - Всегда не давали покоя лавры да Винчи. Даже хотел взять псевдоним... но посчитал, что замахиваться на Маэстро слишком самонадеянно, да и Дали ближе к нынешнему времени.
- Кстати, пока не забыл, дай мне руку. Нет, не эту - с синяками... - Тринсби достает из внутреннего кармана телефон, делает фото запястья и начинает набирать письмо.
- Так... ту немного истеричнее "да как он посмел, трогать то, что принадлежит мне!". Тут немного грубее "да если вы еще только раз!"... тут не забыть сослаться на прилюдность действия. Тут не забыть про деньги. И, конечно, упомянуть под конец папочку. Это обычно всегда работает!
- Ну, можешь не беспокоиться. Скорее всего больше тебя этот садист не купит. Не такая уж он и большая сошка, чтобы идти на еще один конфликт со мной. Я плачу больше, - самодовольно улыбается капитолиец.
Если у него, как у покупателя есть ограничения, он сделает все, чтобы хотя бы еще один покупатель оказался не  лучшем положении, чем он сам. пусть даже и причины этого диаметрально противоположны.

если бы не столь неприятная сцена, вечер можно было бы считать вполне удавшимся. Но сейчас Лоуренс слишком хорошо понимает, что Поркесс лишний раз напомнил девушке, что победитель лишь дорогая игрушка, а покупатель - всего лишь покупатель и между ними невозможно никаких иных отношений кроме "купли-продажи", не говоря даже о дружбе.
А Тринсби сейчас с этим письмом, выглядит ни чем не лучше говнюка-Поркесса.

Чтобы снова не ляпнуть ничего лишнего, художник вдруг замолкает и отворачивается к окошку, делая вид, что ну уж очень увлечен неоновыми огнями рекламы за стеклом.

0

63

-Твоя? Прямо талант без границ - удивлённо поднимает брови девушка, устраиваясь на сидении. Лоуренс не перестаёт её удивлять - творческий мозг, оказывается, работает не только в сугубо гуманитарном направлении. Сама Кашмира в механизмах не понимала ничего, эта тема куда ближе была Блеску, так что победительница невольно проникается уважением к тем, для кого она не пустой звук.

-Мне кажется, это напротив послужит отличной рекламой - капитолий любит пикантные истории, если у этой оказались свидетели - наверняка через недельку-другую найдётся много желающих обзавестись анти-поркессовскими крыльями ну или как там их ещё могут назвать? Лоуренс вдруг просит дать руку и Кашмира сначала, конечно, протягивает левую, но художника интересует как раз та, что с синяками. Щелкает камера телефона - Лоуренс делает снимок и начинает составлять письмо. Девушка не знает, куда оно отправится, опять же не может не признать - по тому, что она слышит, послание отвечает капитолийскому манеру. Художник ловко мимикрирует в своей среде и больше у Кашмиры нет вопросов насчет того, как он умудряется выживать в столичном болоте.

-Хорошо... - в пору бы обрадоваться, что больше ей не придётся сталкиваться с Северианом, и в любой другой момент девушка визжала бы от радости - избавилась хоть от одного садиста, по крайней мере, на время, пока сегодняшний инцидент не утихнет. Но если выбирать между собой и братом - Кашмира бы предпочла, чтобы это она снова попала к Поркессу. Победителей нельзя заметно уродовать, но он и без этого находил способы их помучить. Девушка, нервно сплетая пальцы, смотрит в окно лимузина. Лоуренс заинтересован пейзажем за другим окном, несмотря на удачное вроде бы разрешение конфликта, в машине повисает неловкая пауза. Кашмира не любит открывать личные мотивы и не умеет просить, но...

-Дело не совсем во мне. Он сказал, что может купить Блеска, раз я занята... - через силу всё же решается сказать победительница. Ей и так слишком тяжело даётся необходимость делиться братом, а если его ещё будет из-за неё мучить такая скотина, как Поркесс... По большому счету у всех продающихся победителей вопрос упирается в близких. Каждый кого-то защищает, но Кашмира и Блеск - единственные, вынужденные переживать ещё и друг за друга. Остальные менторы не настолько спаянные - в этом их с братом сила, вытащившая их с арены, и в этом же слабость, делающая пребывание в Капитолии более мучительным.

-Не бери в голову. Хочешь, сварим глинтвейн и опять посидим перед камином? - затуманившийся взгляд сапфировых глаз проясняется и девушка улыбается Лоуренсу. Он решает проблемы, связанные с его покупкой, и это понятно, но вряд ли сможет вмешаться в права другого покупателя, так же, как Поркесс не имел сегодня права претендовать на неё.

+1

64

Художники Возрождения - по сути были не только художниками - анатомами, биологами, зоологами, механиками и даже алхимиками. Лоуренсу до этого, конечно, далеко, но его беспорядочное образование дает ему в некоторых вопросах большую фору, например курс архитектуры позволяет вполне логично и пространственно мыслить, а графическая живопись отлично справляться с компьютерными программами. Так что в соавторстве, у него вышел довольно прикольный, и как видно было сегодня - весьма действенный аксессуар.
Твоя? Прямо талант без границ, - удивлённо поднимает брови девушка.
- У меня много скрытых талантов, - довольно щуриться Лоуренс. Он чувствует себя одновременно опустошенным и "окрыленным".

Оторвавшись от созерцания огней, он снова возвращается к смартфону, нервозно просматривая новостную ленту и теперь уже безо всякого стеснения покусывая губы.
-Дело не совсем во мне. Он сказал, что может купить Блеска, раз я занята... - через силу всё же решается сказать победительница.
- Не думаю, что в этом сезоне он вообще кого-то купит. - Машинально отвечает Лоуренс, погруженный в экран гаджета. - Поркесс вложил деньги не в ту компанию и сейчас у него временные финансовые трудности. Все, что он может - это только пугать.
- О! Первые отзывы! - Восклицает он с ребяческим восторгом и принимается зачитывать вслух. - "Этим вечером художник Нео Дали... хотя все мы прекрасно знаем, кто скрывается под этим псевдонимом... представил новую выставку своих фото работ и вновь смог удивить даже избалованную капитолийскую публику затронув весьма животрепещущею тему, которая рано или поздно коснется любого из нас... его работы полны аллегорий, элегии и скрытого смысла... все прошло более чем хорошо... публика тепло и с восторгом..."
Прам-пам-пам... В общем и целом все отзывы пока положительные.

О! Даже фото есть!
Тринсби пересаживается под бочок Кашмиры, чтобы им удобнее было смотреть фотографии.
- Смотри-ка, это - мы. По-моему мы прекрасно смотримся. Мои крылья, кажется, не снял только ленивый... о, а это девчонка с моим автографом на плече. Я боялся, что она вся разденется. А что!? Я на чем только автографы не оставлял!
О боже, что за ужас! Кто же так снимает?! Ужасный ракурс, где свет?! Он вообще в камеру смотрел или куда-то мимо. Я ставлю на второе. Я бы такого простите, "фотографа", близко бы к камере не подпускал!
- Праведно возмущается Лоуренс, рассматривая очередную порцию фото с выставки.
- Хочешь, сварим глинтвейн и опять посидим перед камином? - предлагает Камшира.
- Отличная идея, - поддерживает Лоуренс. - Отметим открытие.

Когда авто останавливается у небоскреба, художник все равно открывает дверь для девушки и подает ей руку, даже и безо всяких камер и зрителей. Лифт быстро мчит их до квартиры, а Лола открывает двери по звукам голоса хозяина.
Оказавшись в холле, Лоуренс заводит за спину руку, отстегивает крылья:
- Какие же они все-таки тяжеловатые. Один час нечего, но целый вечер уже много... - и кладет их на диван, а сам падает почти без сил рядом, прикрывает рукой глаза и вытягивает ноги. Кажется, он вымотался больше, чем рассчитывал или даже думал всего пару минут назад. Дом действует на него расслабляюще.

0

65

-Правда? - вот теперь у Кашмиры, что называется, отлегло от сердца. Лоуренс вряд ли стал бы врать только для того, чтобы успокоить её, он наверняка отлично знаком с капитолийской кухней изнутри и уж победительнице ли не знать, как резво здесь расходятся слухи.

-Как оперативно. Что ж, хорошие отзывы тоже стоит отметить, выставка действительно их заслужила - не покривив душой, отзывается девушка, наконец-то действительно приободрившись. Она с любопытством заглядывает через плечо Лоуренса, чтобы поглядеть фотографии. Кашмира любила разглядывать себя на снимках и, как правило, оставалась довольна результатом. Судя по отчету, внимание фотографов сегодня было приковано к крыльям Лоуренса и камням на её платье.

-Ну вот, готовься принимать заказы на крылья. Не рассказывай, поверю на слово! А автографы тоже могут стать хорошей темой для выставки - "на что готовы пойти люди ради своих кумиров" - тема скользкая, учитывая, что и её пребывание здесь вполне можно отнести к тому же разряду, но сейчас Кашмира этим не грузится, только радуется избавлению от Поркесса и его временной неплатежеспособности. Оставшаяся часть пути проходит незаметно - Лоуренс возмущается частью фотографий, Кашмира беззлобно его подкалывает, уверяя, что всё зависит от модели и она везде получилась замечательно... Лимузин тормозит у небоскрёба, художник и тут не забывает про галантность. В холле почти одновременно Лоуренс снимает крылья, а девушка с не меньшим наслаждением - шпильки. Какой же каааайф.... Лучший момент любого вечера!

Паренек падает на диван, вытягиваясь и прикрыв рукой глаза - Кашмира понимающе улыбается. Вечер получился напряженным для них обоих... И вроде бы по плану дальше глинтвейн, но ей не хочется тормошить заслужившего отдых художника. Решение приходит как-то само - Лола ведь ей поможет?

-Отдыхай пока - Кашмира скрывается в своей комнате, ровно настолько, чтобы снова сменить платье на халат и стереть с лица макияж специальными салфетками. Сразу чувствуешь себя отдохнувшей ещё на несколько пунктов. Девушка ни разу не готовила для кого-то из покупателей, да ей и в голову не приходило как-то задуматься об их комфорте - с чего бы? Но с другой стороны, никому из них до сего дня не приходило в голову её защищать, а ящерка так храбро спасала её от дракона. Благодарной победительница умеет быть в той же мере, что и вредной. Тем более что готовит отменно. Оказавшись на кухне, Кашмира берёт быка за рога:

-Лола, где стоит красное вино? Специи - гвоздика, кардамон... - и, следуя советам электронного голоса, собирает ингредиенты. Коллекция вина оказалась довольно обширной - девушка выбрала бутылку сухого красного вина без особых изысков. Добротное, но недорогое, как раз в глинтвейн. В специях к её радости нашлась даже апельсинова цедра, так что напиток получился что надо. Для градуса в порыве вдохновения Кашмира даже добавила в него немного коньяка - ей так точно не помешает успокоить нервы. Интересно, на этой кухне когда-нибудь кулинарила женская рука? Пока вино доходит, Кашмира находит поднос, пробковую подставку и удобные бокалы с ручками, как раз под глинтвейн. Как только от кастрюли поднимается пар - девушка водружает её на подставку и поднос вместе со всем остальным и возвращается в холл:

-Глинтвейн подан. За тобой выбор камина - оповещает она Лоуренса. Наверняка камин здесь есть не только в её покоях, и ей совершенно всё равно, перед каким лежать. Тем более что в комнате Кашмиры огонь ещё нужно развести, ждать, пока он наберёт жар... А хочется уже просто упасть.

+1

66

Все-таки творческие личности - весьма впечатлительные натуры с тонкой душевной организацией. Под внешним лоском и спокойствием Лоуренс изнервничался за эти пару дней так, что его просто, образно говоря, накрывает крылом усталости.
Под закрытыми веками одна за другой сменяются картинки событий. Кладбища, выматывающие своей энергетикой, вытягивающей жизнь, вспышки фотоаппаратов, цветные кадры, которые под обработкой теряют цвет, словно программа выпивает из них не только краски, но и жизнь, словно земля на погостах. Такие же искусственные, как и специально выращенные вечно цветущие цветы, улыбки гостей... Кашмира в окружении плавающих карпов... Кашмира, с искушающей улыбкой, выходящая из бассейна... черные крылья, бьющие его по лицу...
Где сон, где явь? Что было? Что будет? Что никогда не исполниться?..
Мозг, постоянно работающий на пределе фантазии выдает один образ за другим. Совсем не нужно проваливаться в другую реальность, чтобы оказаться в другом мире. Нужно просто быть творческим человеком, который способе видеть именно эту реальность совершенно под иным углом.
Девочки о чем-то воркуют на кухне и Лоуренс, слушая их сквозь полудрему, улыбается уголком губ.
Если бы Лола была живой, она была бы идеальной. Он подозревает, что в его системе "Умный дом" все-таки присутствуют элементы искусственного интеллекта. Хотя, возможно, это просто заключено в самой натуре художника - очеловечивать и оживлять все, что его окружает, включая даже не только игрушечных медведей, но яичницу, которую готовит на завтрак. Что уж говорить об электронной помощнице, с которой он ежедневно общается?!
Лола всегда все знает, следит за его здоровьем, за домом, напоминает о разных важных и не очень вещах, у неё никогда не бывает плохого настроения, она никогда не спорит и не ревнует к его "гостям". Хотя, положа руку на сердце, в последнем он иногда сомневается. Ах, да и еще - она никогда не бросит Лоруенса ни вообще, не из-за каких-то срочных дел в частности.

Кажется в какой-то момент художник действительно отключается, потому что вдруг вздрагивает от голоса Кашмиры:
- Глинтвейн подан. За тобой выбор камина.
- Ах, да... - он сонно трет глаза, вновь становясь собой домашним, потягивается и озирается по сторонам. - Ничего, если камин будет искусственный. У меня нет сил двигаться. - Улыбается он виновато.
Судя по всему, победительнице тоже не особо хочется возиться с дровами.
- Лола, выключи свет, открой панораму и открой камин...
А я на минуту - пойду умоюсь, а то у меня до сих пор ощущение, что у меня на лице маска и глаза чешутся. Они всегда чешутся от туши, какую бы дорогую не использовали...

Художник поднимается с дивана, кидает на спинку пиджак от костюма, вынимает из рукавов запонки и бросает их небрежно на журнальный столик - прямоугольнички с черным крупным камнем посередине, окруженном россыпью мелких алмазов, блестит и переливается в искусственном свете. Но к дорогим побрякушкам Тринсби относится куда менее бережно, чем к живым игрушкам, да и к игрушкам вообще.
Камни он не одушевляет.

Пока Лоуренс ходит умываться, обстановка в холле, который одновременно может являться и гигантской гостиной изменяется - приглушается свет, с окон сходит зеркальный эффект, обнажая ночной Капитолий, огни которого, сияющие не хуже бриллиантов в запонках, становятся словно ближе, как будто до них можно дотронуться рукой. Одна из боковых панелей в стене поднимается вверх, открывая искусственный камин в котором сразу же начинают потрескивать дрова и даже идет тепло. Если не приглядываться и не стоять прямо носом в искусственной огонь, его вполне можно спутать с настоящим.

- Чувствую себя почти человеком, - возвращается Лоуренс из своей спальни. Он остался почти как был, только снял туфли с носками, чтобы привычно ходить босиком, расстегнул воротник рубашки и закатал рукава.
- Вот, возьми... - Он подходит к Кашмире и протягивает ей мазь от синяков.
- Мм.. вкусно, - Художник пробует на вкус глинтвейн. - Ты добавила туда коньяк. Интересно, я с таким рецептом не знаком.
Ну, за что выпьем?

+1

67

Пока Кашмира возилась на кухне, Лоуренс на самом деле успел полноценно заснуть и сейчас выглядит таким сонно-домашним, даже умилительно. Девушка кивает, показывая, что не имеет ничего против искусственного камина и прячет улыбку, когда Лоуренс жалуется на туш. Нет, кто бы спорил, она полностью разделяет его взгляды на неудобства макияжа, но до сих пор сложно привыкнуть к тому, что мужчинам в Капитолии они тоже знакомы.

Лоуренс уходит к себе, а Кашмира ставит поднос на журнальный столик и, покачав головой, берёт в руки запонки. Оникс и алмазы, сочетание редкое, из-за того, что камни разной ценовой категории... Но красивое. Ей нравится. И если алмазам ничего не будет, то оникс порой может быть подвержен сколам. Жалея, что под рукой нет какой-нибудь бархатной подушечки, девушка кладёт запонки на мягкую трёхслойную салфетку - просто не может пройти мимо брошеного украшения. Тем временем в гостиной происходят приятные изменения - с окон словно стягивается плёнка и за прозревшими стёклами открывается такая панорама города, что Кашмира восхищенно вздыхает. В темноте огни Капитолия похожи на сверкающие камушки на её черном платье. Возникает ощущение, словно ты паришь над городом и можешь коснуться рукой всех этих светящихся крыш и окон. На месте одной из боковых панелей открывается электрический камин - обычно девушка не очень любила всякие эрзацы, в том числе искусственный огонь, но сегодня слишком устала... К тому же этот камин выполнен качественно, если не приглядываться - можно запросто перепутать.

На диване в углу лежит свёрнутый мягкий плед и победительница берёт его, расстилая так, чтобы они были близки одновременно и к камину и к окнам с их манящей панорамой. Потом перетаскивает к импровизированному лежбищу поднос с кастрюлей и наполняет стаканы глинтвейном, когда возвращается Лоуренс. С костюмом он обошелся не менее небрежно, чем с запонками, но ему идут и расстёгнутый воротник и закатанные рукава.

-Спасибо - девушка берёт баночку с хорошо знакомой ей мазью и откручивает крышку - после встреч с Поркессом это чуть ли уже не ритуальное действо, сегодня ещё легко отделалась, задело по касательной. Взяв немного мази на пальцы, Кашмира, периодически морщась, осторожно втирает её в запястье. Лекарства здесь хорошие, к утру следы уже если не сойдут, то заметно побледнеют, а боль в запястье унимается прямо сейчас.

-Иногда я готовлю по вдохновению. Просто подумала, что сегодня нам не повредит чуть более крепкий вариант - отставив баночку в сторону, улыбается Кашмира. Приятно слышать похвалу в адрес своего глинтвейна. Может, кому-то сложно в это поверить, но в Первом она действительно готовит часто и вкусно. Для себя одной заморачиваться лень, зато Блеск - завидный едок, к тому же совершенно беспомощный в домашнем хозяйстве, так что Кашмира кормила их обоих.

-Выпьем... За успех твоей выставки и подтверждение разряда ящерки. На брудершафт - победительница смеётся, обвивая рукой руку Лоуренса - конечно, глинвейн горячий, и до дна его быстро не выпьешь, но никто ведь не мешает немного побаловаться. Сегодня ей не хочется вновь вдаваться в доказательства победительско-покупательских отношений. У неё просто есть красивый вид из окна, хорошее вино и приятная компания для беседы. Для Капитолия - более чем  щедро.

+1

68

Кашмира не сопротивляется и не хорохориться, когда Лоуренс протягивает ей мазь.
на самом деле она, хоть и прикалывается над ним, ведет себя достойно. Совсем не все победители могут похвастаться тем, что сумели сохранить чувство собственного достоинства, чувство юмора и даже чувство самосохранения, когда с ними обращаются порой хуже, чем с цепными псами.
Да что там, победители, далеко не все столичные жители вели себя прилично. Скольких истерик, скандалов, ссор и прочих неприятных сцен художник видел и наблюдал с самого детства, уж и не упомнить.
Особенно почему-то люди реагировали совсем неадекватно, когда Лоуренс говорил кому-нибудь, что им лучше не встречаться и остаться друзьями. В него кидались вещами, на него выливали спиртное из бокалов, высыпали целое ведро словесных помоев. Да достаточно вспомнить тот случай с особой, которая решила броситься с его крыши.
Да уж, состоятельный ведущий был завидным женихом, но всегда умело выскальзывали из рук... правда не только умелых аферисток и тех, кто искренне его любил. Насколько это в Капитолии вообще возможно.

Но Кашмирой он действительно восхищался и благосклонность девушки его окрыляла. Победители - это те боги, которые вечно будут заполнять Олимп Лоуренса. Подобно древнегреческим богам, они не лишены недостатков, но все равно отмечены непостижимой нечеловеческой силой.

-Выпьем... За успех твоей выставки и подтверждение разряда ящерки. На брудершафт, - победительница смеётся, обвивая рукой руку Лоуренса.
- Брудершафт? Глинтвейном? Мы не обожжемся? - Опасается художник, но в этот раз не пытается сбежать от заигрываний Кашмиры.
- За выставку и за знакомство! - Приподнимает свой бокал Тринсби, обвивая в ответ руку девушки и делает осторожный глоток. К счастью, пока Лоуренс просыпался и ходил туда-сюда, смывая макияж, тот уже успел слегка остыть.
- Если выполнять брудершафт по правилам, то теперь мы должны... поцеловаться... три раза, - напоминает он, вопросительно и не без улыбки глядя на Камширу. Есть в его взгляде сейчас даже что-то немного хитрое.
Ну а что - выставку все хвалят, самое сложное прошло, можно расслабиться и, наконец, перестать нервничать, да и Кашмира не хочет его прибить, не обижена и не на что не дуется. Правда, надолго ли?
Эх, была-не была!
Лоуренс осторожно целует Кашмиру, не закрывая глаз, чтобы отследить, если её разозлит, правда, хватает его ненадолго...
Опьянел он точно не от пары глотков глинтвейна и даже совсем не от выпитого на выставке шампанского. Все вместе не наскребается даже на половины дозы, которая может заставить его стать нетрезвым.
Его опьяняет Кашмира - её близость, её запах, вкус её губ...
Можно ли быть одновременно жадным, страстным, нежным и осторожным? Да запросто! И Лоуренс это как раз демонстрирует.
Количество поцелуев уже переваливает за три штуки, но даже сейчас художник сдерживается из последних сил и старается не быть слишком активным, хотя под выпущенной рубашкой, прикрывающей ширинку, организм уже "трубит во все трубы"!

Отредактировано Lawrence Trinsbi (2015-03-18 12:47:49)

+1

69

Глинтвейн действительно удался - пряные специи, глубокий вкус красного вина и лёгкая согревающая маслянистость коньяка. Всего пара мелких глотков уже заставляют почувствовать себя лучше. Взбодрился и Лоуренс, вспомнив то правило брудершафта, которое сама Кашмира забыла. А ведь правда - поцеловаться три раза. Взгляд художника становится плутоватым, как в тот момент, когда бил Поркесса крыльями по лицу, и девушка не может не улыбнуться в ответ.

-Ты прав - просто признаёт она, готовая к дружескому поцелую в щёку или к невесомому в губы, однако планы Лоуренса оказываются более серьёзными - этот поцелуй в губы дружеским не назовешь, но она не отстраняется, отвечая на него. Не так напористо и насмешливо, как вчера в бассейне, сегодня всё по-другому. За первым поцелуем следует второй, третий, но их брудершафт на этом не заканчивается и Кашмира осторожно отодвигает в сторону стакан с глинтвейном, чтобы освободить вторую руку.

Она видит, что Лоуренс хочет её, но в его ласках присутствует некоторая осторожность, намекающая, что девушка может отказаться от продолжения... Кашмира не влюблена и сжирающая страсть - это не про неё, на своём недолгом веку победительница по большому счету не испытывала этих эмоций. Но паренёк отличается от других покупателей - он живой, человечный, в конце концов, он избавил её сегодня от Поркесса и ласка - это меньшее, да в общем-то и единственное, что способна дать ему Кашмира. Так что противиться она не станет, Лоуренс вызывает у неё хотя бы человеческую симпатию - уже новое для общения с покупателем ощущение.

Девушка опускается спиной на плед и тянет Лоуренса за рубашку, увлекая за собой. Тонкие пальцы расстёгивают оставшиеся пуговицы и вот уже ладони мягко пробегаются по груди художника. На самой Кашмире одежды не в пример меньше - длинный шелковый халат, завязанный пояском, и трусики под ним. Приподнявшись на локте, победительница приникает к шее художника поцелуем. Она уверена, что на сей раз Лоуренс не убежит - вряд ли кто-то способен упустить свой шанс дважды. Да и в ней нет вчерашней агрессии, лишь мягкая податливость и желание доставить удовольствие. Пусть снимет напряжение сегодняшнего вечера самым приятным способом.

+1

70

Лоуренс не настолько глуп, чтобы не понимать, что благосклонность Кашмиры к нему - это хорошо если благодарность, а не просто галочка по прейскуранту - "переспать с покупателем.".
Вот только вряд ли Лейн из тех, кто спит со всеми подряд из спортивного интереса. К тому же за короткое время, проведенное с художником, она могла уже неоднократно убедиться, что он от неё этого не требует, хотя, на самом деле, и не против сделать их знакомство чуть более... интимным.
Значит, можно надеяться, что он ей хотя бы не противен, а, может даже и симпатичен.

Художник и победительница, конечно, могут продолжать друг с другом в кошки мышки, где никто из них не станет победителем, где будут оба проигравшими, но вот вряд ли Кашмиру не оскорбит очередной отказ от Лоуренса. Тем более, что он сам её распаляет. Знаменитый "наш девиз непобедим возбудим и не дадим" - явно не про него, да и Кашмира, судя по её действиям рассчитывает на "продолжение банкета".

Художник уже не помнит, куда делся его бокал, да и тот, что был в руках у Лейн тоже. В такие моменты все происходит естественно и непринужденно, тем они и ценны.
Кашмиар первая разрывает поцелуй, исследуя губами шею Лоуренса. Сейчас в ней нет той агрессии или показного превосходства, которые были вчера у бассейна. Она более мягкая, более, нежная, более податливая. А каждое движение, каждый вздох художника таков, словно он находится рядом с самой величайшей и самой хрупкой драгоценностью в мире.
Он осторожно запускает пальце в золотистые светлые волосы, перебирая их прядь за прядью, пока другая рука развязывает тонкий поясок халата. В какой-то момент он замечает, что рубашка на нем, не без помощи Кашмиры отправилась куда-то в забытье вместе со стаканами глинтвейна...
Развязав поясок, Лоуренс отбрасывает полы шелкового халата в сторону и оставляет дорожку горячих поцелуев от шеи вниз до самого пупка, потом поднимается чуть выше и поочередно ласкает языком соски - то один то другой, не забывая гладить нежно гладить Кашмиру по ногам, по плечам, по животу.
В нем нет той грубой силы и желания подчинить, как обычно встречается у самцов и большинства покупателей. Наоборот - все его действия и поцелую направлены на то, чтобы доставить как можно больше удовольствия Кашмире. Остается лишь надеяться, что её стоны и реакция - не точно отрепетированный спектакль. Но даже если так, от этого художник не будет меньше стараться.
Что там говорила Кашмира, что её скорее удивит самый обычный секс без извращений? Но именно это сейчас между ними и происходит...
Лоуренс стягивает с Кашмиры последнюю преграду на пути к её бастиону - шелковые трусики летят куда-то в сторону. А его собственные брюки составляют компанию рубашке.
Он замирает, нависая над девушкой на полусогнутых руках, с улыбкой любуясь её сверкающими глазами, великолепным прекрасным телом, золотистыми волосами и зацелованными губами и осторожно, как и все делает, входит в неё, двигаясь плавно, медленно и размеренно, со вкусом... Ни на миг не теряя с ней контакта.

+1

71

Вполне ожидаемо, на сей раз Лоуренса не приходится упрашивать. Кашмира проводит ладонями по его рукам, помогая избавиться от рубашки, а он уже расправляется с пояском халата. Практически никто из покупателей не заботился об удовольствии Кашмиры - да и зачем, если её покупали, чтобы тешить собственное? Тем необычнее ощущается ласка художника - приятно почувствовать себя не игрушкой на пару часов, а драгоценностью, которой любуются и восхищаются. Глинтвейн и выпитое на выставке шампанское ещё бродят в крови, а поцелуи Лоуренса согревают ещё больше. Кашмира, раскинувшись на своём халате, закрывает глаза и наслаждается ощущениями, мурашками, бегущими по коже.

-Ааах - вырывается у неё, когда губы и язык художника переходят к её груди. Девушка, повинуясь реакции тела, запрокидывает голову и выгибается навстречу Лоуренсу, чувствуя, как твердеют соски и комкая пальцами плед. Когда его пальцы стягивают с неё трусики, Кашмира сама разводит колени, готовая его принять. Лоуренс на секунду замирает, глядя ей в глаза, словно любусь, а мгновением позже девушка вздыхает, почувствовав его в себе.

На ласки её тело откликается довольно тепло, но вот удовольствия от проникновения она получать не научилась - слишком силён психологический блок, полученный в Капитолии. Тем не менее, Кашмира достаточно распалена ласками художника, чтобы не чувствовать боли или дискомфорта... И ей нравится наблюдать за реакциями Лоуренса - как меняется его дыхание, взгляд, ритм. Ему хорошо с ней, значит, ответный подарок удался. Разворачивать бурную деятельность по симуляции и актёрском мастерству с ним Кашмира не хочет, но и совсем бревном не лежит, чувствуя, что Лоуренс старается и для неё. С губ девушки срываются тихие постанывания, когда он толкается в ней, а пальцы мягко вжимаются в плечи художника.

-Вот так... - почувствовав, что Лоуренс наращивает темп, Кашмира подтягивает колени ближе к груди, приподнимает бёдра и обвивает парня ногами, позволяя ему входить глубже. Теперь он оказывается ближе, так что прижиматься грудью, шептать ему на ухо, обрисовывая языком контуры ключицы и мягко захватывать губами мочку уха - совсем легко.

+1

72

Можно было предположить, что Кашмира не будет особенно активной...
Есть, конечно, девушки особого склада характера, которым все равно лишь бы с кем. Но, по большей части это либо несдержанные люди, либо с психологическими травмами, которые с помощью секса пытаются компенсировать недостаток внимания к себе или самоутверждаются таким образом. За Кашмирой сложно представить, как первое, так и второе, и третье. Тем более сложно предположить, что секс для неё способ утвердиться - ей это совершенно ненужно.

Тем приятнее было осознавать, что она не лежит под Лоуренсом недвижимым телом, с трудом перенося его ласки, а отвечает на них, и при чем достаточно активно.
И чем больше она проявляет открытости в ответ, тем сложнее удержаться Луорунсу, хотя и "скорострелом" он прослыть тоже не хочет. Хуже нет, чем заиметь славу "кролика", типа - "вставил, вытащил, захрапел"...

Кашмира прижимает к себе художника ногами как можно ближе и угол проникновения становится таким невыносимым, что у капитолийца от наслаждения начинают плясать белые звездочки перед глазами, а в ушах шумит так, что он едва слышит собственный голос.
- Красивая... хорошая... милая.. - нашептывает он всякий бред, который приходит ему в голову. Не сказать, что выбор слов разнообразен - кровь явно сейчас сосредоточена не в той голове, где находится мозг, но зато искренен.
Лоуренс беспорядочно покрывает мелкими поцелуями шею и лицо девушки и замирает возле её уха, несдержанно постанывая. Подкладывает руку ей под бедра, придерживая, упираясь почти лбом в пол...
Его движения становятся все более ритмичными, быстрыми и рваными, а дыхание прерывистым и неровным. Лоуренс закусывает губу и стонет, когда его накрывает теплой приятной волной оргазма. Мужской оргазм ни с чем не спутаешь... остается лишь надеяться, что Кашмире было хотя бы не противно.
Он толкается по инерции еще пару раз и замирает над девушкой, судорожно дыша.
Не сказать, что он тяжел, но все-таки не всем бывает приятно, когда на тебя наваливается тщедушная тушка покупателя.
Тринсби опирается на локоть и перекатывается на спину, увлекая за собой Кашмиру, так , что она оказывается сверху.
- Красивая.. - шепчет он, улыбаясь, гладит её по щеке и целует довольно в кончик носа.
- Пить, есть? Может быть закурить?..- Спрашивает  с легким смешком, не сдержавшись. Лоуренс, оказывается, может быт еще тем озорником.
Но, как видно, его забота хотя бы не заканчивается, стоит ему лишь только получить желаемое.

+1

73

Хочешь того или нет, а против воли набираешься с капитолийскими подработками маленьких фокусов, заводящих мужчин, но едва ли не впервые Кашмире самой приходит в голову использовать их в качестве бонуса для кого-то. Судя по реакции Лоуренса, навыки действительно работают. Его движения становятся более резкими, а шепот, слетающий с губ, почти лихорадочным. Девушка закрывает глаза, стараясь расслабиться под новой волной поцелуев, а не зажиматься, когда толчки из разряда плавного секса переходят скорее в активное траханье, предшествующее разрядке.

Впрочем, ей по-прежнему нравится наблюдать власть возбуждения над Лоуренсом, и раз уж она решила позволить ему насладиться своим телом, то постарается сделать это хорошо. Художник снова почти что вбивается в неё и Кашмира, вскрикнув, сжимает бёдра, чувствуя, как внутрь изливается горячий поток. Она не ослабляет объятия, пока член в ней пульсирует и замирает, позволяя Лоуренсу отдышаться, когда он кончил. Даже сейчас он, видимо, думает об её комфорте, удерживаясь на локтях.

Кашмира улыбается, оказавшись на груди у парня, но быстро высвобождается из его объятий. Она не из тех девушек, для которых "а поговорить" является обязательным послесловием, и честно говоря, ласки после секса ей не очень понятны, поскольку попадают в разряд "личного", которого с покупателем быть не может, даже если она относится к нему с долей симпатии. Девушка садится на пледе, ничуть не стесняясь своей наготы и тянется к бокалам с остывшим вином:

-Пить будет в самый раз - один она протягивает художнику, из второго пьёт сама, глядя на временно забытый пейзаж за окном. Есть что-то дразнящее в том, что Лоуренс взял её над панорамой всего Капитолия... А самой Кашмире, как всегда после секса, хочется разве что в душ. На сей раз не сдирать мочалкой кожу до красноты, а просто привести себя в порядок, она не очень хорошо переносит то специфичное ощущение связи с другим телом. Но если сейчас встать и уйти - Лоуренс наверняка поймёт это как-то не так и обидится, а Кашмире не хотелось бы завершить свой подарок на такой ноте.

-Пойдём в душ? - предлагает девушка кажущийся сейчас логичным вариант, допивая свой глинтвейн. Наготой они друг друга точно не смутят, зато оба окажутся вроде как при деле, что избавит от необходимости неуклюжих разговоров.

+1

74

Невозможно не заметить, что после близости Кашмира схлопывается, как устрица в своей раковине. И нужно быть полным дураком, чтобы не понимать почему. Возможно сейчас с ней покупатель и обращался нежно и ласково. Ну, во всяком случае очень старался. Но это вовсе не отменяет того, что он - покупатель и что далеко не вся эта братия ведет себя так, как подобает настоящим джентльменам.
Лоуренс мог бы продолжить секс до тех пор, пока Кашмира бы не задрожала от самого настоящего не подыгранного оргазма. Но не факт, что от этого ей стало бы лучше. Навязанное наслаждение все равно остается навязанным.
Ей хочется побыстрее отвязаться от покупателя, но Лоуренс не хочет оставлять её сейчас одну, чтобы она не замкнулась еще больше. Он, конечно в любой момент снова может ляпнуть что-нибудь, что вызовет гнев и неприязнь победительницы, но треп ни о чем - это его конек. Если не говорить ни о чем серьезном, вряд ли это случится.

-Пить будет в самый раз, - Девушка протягивает капитолийцу бокал с остывшим, но от этого не менее вкусным глинтвейном и отпивает из второго.
- Пить да, а еще я чувствую, что слона бы съел. Кажется, все эти нервы пробудили у меня аппетит. И не только нервы, - Лоруенс, улыбаясь, закусывает губу.
-Пойдём в душ? - предлагает девушка.
- Душ? - переспрашивает художник. Эта идея не кажется ему такой уж хорошей. Но желание девушки он не может не понять, хоть и меньшее, чем ему сейчас хочется - это вообще шевелиться. И потом. на самом деле, он не меньше, чем Кашмира бережет свою комфортную зону. И мыться в душе он предпочитает совершенно один.
Это еще можно также понять, потому, что к себе в комнату он девушку ни разу не позвал, хоть и не запрещал ей входить. Но предпочитал вести все действия и разговоры либо на нейтральной территории, либо на той, что выделена Кашмире.
- Хочешь, чтобы я потер тебе спинку? - Игриво спрашивает Тринсби, обнимая девушку сзади, целует её в плечи, перекидывая на грудь волосы, целует в шею.
- У меня есть идея получше... - звонко, дурачясь, чмокает победительницу в ухо и чуть покусывает за мочку. - Ванна... ммм.. Как тебе? Там хотя бы не нужно стоять и можно расслабиться. У нас был напряженный день...
- Пойду наберу, а ты не засиживайся тут и не выпей весь глинтвейн, его еще подогреть можно... - Лоуренс еще раз целует победительницу в плечо и поднимается, прихватывая свою рубашку и обвязывая её вокруг бедер.
Направляется он, конечно, в комнаты Кашмиры.
Не сдержавшись, заказывает ан панели большой бутерброд со стаканом сока и схомячивает их, набирая воду в ванну. Выбирает пену из множества различных тюбиков и щедро наливает её до образования большого слоя воздушных пузырьков.
Сидя на бортике, Лоуренс водит задумчиво по воде пальцами,
Если не брать во внимание некоторые нюансы, вполне можно представить, что у него настоящие отношения, настоящая девушка, о которой он заботиться... ему вообще нравится заботиться...
Но, во всяком случае в отношениях с Кашмирой есть свой плюс - они честны друг с другом. И художник понимает, что эти его практически односторонние "отношения" закончатся с окончанием действия контракта, а не из-за какого-то глупого недопонимания, скандалов, измен и прочих кризисов пар, которые по сути - просто глупость и блажь!

Отредактировано Lawrence Trinsbi (2015-03-20 21:41:37)

0

75

Лоуренс словно не замечает вновь переменившегося настроения Кашмиры, а если и замечает - не придаёт этому особого значения. Удовлетворившийся мужчина - всё равно что ленивый объевшийся кот, дорвавшийся наконец до жирных сливок. Девушка не может разделить его игривого настроя, но портить художнику настроение тоже не хочет и послушно склоняет голову к плечу, когда поцелуи переходят на шею:

-Почему бы и нет - чуть рассеянно отвечает она одновременно на вопрос о спинке и о ванной. Ей нет особой разницы, стоя или лёжа, просто хочется расслабить тело в тёплой воде. Лоуренс, подхватив свою рубашку, исчезает в её комнате, Кашмира же подбирает халат и вновь кутается в него, затянув пояс, чтобы на какое-то время побыть в скорлупе. Она не чувствует себя голодной, просто смотрит на панораму города, размышляя о чем-то своём... В этих мыслях, как и всегда после близости с покупателями, против воли всплывают стеклянные голубые глаза Сцеволы, заставляя руку сжиматься в кулак и оставлять на коже следы ногтей. Другие образы, более успокаивающие, связаны с братом - если он не занят сейчас на такой же "подработке" - наверное, уже ложится спать. И Кашмира, выйдя из ванной, хотела бы увидеть Блеска, уже плеснувшего ей коньяка, чтобы размыть воспоминания об очередном свидании. Нет, Лоуренс не из тех покупателей, которых будешь вспоминать, как Сцеволу или Поркесса, с содроганием и истерикой, но от замены каких-то букв суть уравнения не меняется. В голове победительницы запускается привычный для таких случаев механизм и требуется какое-то время, чтобы выключить его и напомнить себе, что на сей раз с ней обходятся ласково и ни к чему не принуждают. Сделав ещё несколько хороших глотков глинтвейна, Кашмира направляется в ванную:

-Вот и я. Мы не потеряемся во всей этой пене? - входит она уже с улыбкой, на пороге сбрасывая с плеч халат. Ванная здесь - не узкое эмалированое корыто, а большая треугольная джакузи, удачно вписавшаяся в углу помещения. Даже вдвоём места более чем достаточно. От пены разливается приятный цветочный аромат - Лоуренс сидит на бортике, Кашмира же сразу шагает в ванную, опускается в тёплую воду и прижимается к противоположному бортику спиной, раскинув по нему руки.

-Мммммм кайф... Иди ко мне - блаженно щурясь, зовёт победительница художника. Воды ещё на так много, она доходит девушке примерно до ребёр, и томно выгнувшаяся, с оставшейся пока над поверхностью грудью, Кашмира должна являть собой весьма соблазнительное зрелище.

+1

76

Перепады настроений для творческой личности - обычное дело. Не зависимо от пола. От смеха к истерике и обратно. От апатии к бурной деятельности, от счастья к безудержной тоске. И так раз со на дню.
Никогда, никогда не связывайтесь с действительно творческой личностью если не готовы к таким эмоциональным перепадам и "качелям".

Всего пару минут назад Лоуренс чувствовал себя почти счастливым, а, вот теперь почти готов утопится в ванной.
Кого он обманывает? У него нет ничего! Все его отношения - куплены за деньги! А если бы у него этих денег не было, никто в его сторону даже бы не взглянул! Он совершенно невыносим в отношениях, его никто не смог бы терпеть долго. Да и люди невыносимы, их от тоже не может долго терпеть.
Почему они становятся скучными и не интересными уже через пару дней? Откуда у них вдруг появляются изъяны и недостатки, которых не было раньше?
Вся его жизнь - пустой пшик, разноцветный туман, оборачивающийся пустотой под пальцами, журнал с глянцевой обложкой и белыми страницами внутри. У него нет ничего - совершенно ничего. И никого.
Если у него не будет денег. он останется просто пустой пустышкой.

Любили ли родители друг друга или ненавидели, или и то и другое сразу, но они друг у друга были. Спали направо и налево о всеми, изменяли, но неизменно возвращались друг к другу, как два магнита. Скандалили, а потом занимались бурным сексом.
Сын был отличным приложением к их семье, как сережки к новому платью или запонки к рубашке.
Нет, они, конечно, любили и любят его по-своему. Не бросают готовы за него убить кого угодно, чтобы защитить честь семьи. Регулярно звонят раз в неделю и даже, как в детстве, берут его летом в отпуск. Но душевной близости между ними никогда не было.
Вот  сейчас даже таких противоречивых и сложных отношений у Лоуренса нет. У него вообще нет никаких отношений! Да и вряд ли хоть какие либо из его свидания на пару раз можно назвать даже с натяжкой отношениями.

Художник заметно грустнеет, водя пальцами оп поднимающейся в воде пене. Но когда в ванну заходит Кашмира, старается этого не показывать.
-Вот и я. Мы не потеряемся во всей этой пене? - улыбается Камшира.
- Обещаю отыскать тебя, если ты потеряешься! - Отвечает улыбкой на улыбку Тринсби.
Хотя, по идее, им бы сейчас лучше было бы напиться и поплакаться друг другу. Но секс, говорят, тоже хорошо снимает стресс. А хороший секс снимает стресс еще лучше!
Иначе с чего бы победительнице вновь заигрывать с парнем, который даже еще "остыть" не успел? Или она привыкла к старикашкам, которые могут один раз и все - до следующего дня жать?!
-Мммммм кайф... Иди ко мне, - блаженно щурясь, зовёт победительница.
Лоуренса не нужно звать дважды. Призывный голос победительницы на время стирает все воспоминания о его горьких думах, бушевавших вот только что в сердце и душе - качели качнулись в другую сторону.
Художник сбрасывает набедренную повязку в виде рубашки и скользит по просторной ванной к Кашмире, чтобы поцеловать её. Конечно на этом он не останавливается и губы прокладывают дорожку по груди и... переходят на колено, движутся по внутренней стороне бедер все ниже и ниже к самой кромке воды.
Тринсби замирает, вопросительно глядя на Кашмиру, поглаживая её тело под водой.

+1

77

Услышав её голос, Лоуренс словно встрепенулся и, быстро избавившись от рубашки, обмотанной вокруг бёдер, ныряет в тёплую воду, вскоре оказываясь рядом с победительницей. Оказывается, мальчик работоспособный не только по части своих рисунков, его запала надолго хватает и в ласке, потому что он не тратит времени зря и мигом целует Кашмиру. Девушка снова не может сдержать стона, когда губы Лоуренса доходят до её груди - тело ещё распалено, ощущается это сейчас остро, на грани с лёгкой болью. Но поцелуи уходят на коленку и взгляд у художника такой же шаловливо-вопрошающий, как в момент их поцелуев на брудершафт.

Что ж... Она ведь решила в качестве награды удовлетворить мальчика? И раз запал ещё не иссяк, значит, галочку ставить рановато. Сравнительно трудно даётся только первый секс с покупателем, а дальше он уже не имеет такого значения, так что если Лоуренс намекает ещё на один раз - с неё не убудет. Кашмира опускает руки, соскальзывая с опоры бортика в воду и огибает художника, заставляя его поменяться с ней местами. Теперь Лоуренс прижат спиной к бортику, а победительница скользит поближе к нему:

-Хочешь десерт? - она перебрасывает одну ногу через художника, так, чтобы его ноги оказались между её коленками, и наклоняется к нему с поцелуями. Губы касаются шеи и прокладывают невесомую дорожку по торсу, так низко, как только позволяет вода. Затем победительница упирается руками в бортик по сторонам от головы Лоуренса, чуть приподнимаясь над ним, и скользит бёдрами над его пахом, чувствуя, с какой готовностью отзывается его плоть, но пока только дразня прикосновениями. Один-один, в гостиной он старался доставить ей удовольствие, теперь очередь Кашмиры, победительница не любит быть в должниках. К тому же видеть в его глазах поволоку возбуждения и оттягивать момент - как минимум любопытно. На бортике лежит губка и девушка, не останавливая своих движений бёдрами, берёт её, окуная в воду. Мягкий поролон скользит по груди Лоуренса, рисуя круги. Саму Кашмиру эта игра по крайней мере отвлекает от тех мыслей, что накрыли её в гостиной, а уж коньяк тут она найти всегда успеет.

+1

78

Победительница на то она и победительница, чтобы всегда при любой удобной возможности доказывать собственное превосходство. Стоит Лоуренсу намекнуть на инициативу со своей стороны, как Кашмира в переносном и буквальном смысле оседлывает его, перехватывая "пальму первенства".
Не сказать, что художнику впервые быть в роли призового трофея... но только не с девушками.
Хотя, игривости обстановки это не мешает и, может быть, так девушка просто чувствует себя увереннее. Совсем не с каждым покупателем она может позволить командовать, особенно в плане секса. Пусть, если ей так нравиться. Ничего страшного в этом нет.
-Хочешь десерт? - Спрашивает чарующим голосом искусительница.
- Я думал, что уже получил, но от второй порции не откажусь... - шепчет Лоуренс, нежно поглаживая ладонью Кашмиру за шею и притягивая к себе, чтобы поцеловать.
Ему нравится целоваться. Это намного больше, чем просто движение губ и языка, намного больше чем, как говорят биологи, обмен жидкостями. Это что-то родственное, что-то очень интимное... порой даже более интимное, чем секс. Что-то совершенно личное, как обмен маленькими частичками души.
Сложно себе представить, что кто-то будет добровольно целоваться с человеком, который тебе противен. Скорее тебя вытошнит.
Ну, что же.. это, хотя бы повод сделать вывод, что он Кашмире не противен. И то хорошо!
Девушка берет в руки губку, выливает на неё душистого геля и растирает его по груди художника.
На самом деле заниматься сексом в воде, как бы романтично это не звучало не так уж и приятно, как это описывают в дешевых дамских романах. Но это не значит, что им заниматься совсем нельзя.
Да и секс бывает разным...
Лоуренс поднимается по бортику ванны, вытягивая за собой Кашмиру, словно из пены морской и осторожно поворачивается, усаживая её на бортик ванной. Бортики тут тоже широкие, да и стенка рядом.
На его взгляд, совершенно нечестно, что он второй раз будет получать удовольствие, не доставив его в ответ. Или доставив, но не в полной мере.
Он разводит в стороны её ноги, а сам садиться на колени обратно в ванную. Его лицо оказывается как раз напротив весьма пикантного и интересного зрелища. Он оставляет несколько горячих поцелуев на внутренней стороне бедер, чтобы разогреть девушку и чтобы дать ей возможно прекратить его действия, потому что не понять его намерений уже нельзя. 
Наконец его язык касается бугорка клитора, Сначала осторожно, а потом все более и более активно, скользит по нему по кругу, захватывая половые губы, слизывая и сцеловывая. Никакой брезгливости или чего-то еще неприятного Лоуренс не испытывает. Что естественно, то не безобразно. Да и как у такой прекрасной девушки, у такой богини может быть что-то безобразное?!
Вагинальный оргазм? Точка Ж? Да ладно! Именно в клиторе заключен источник женского наслаждения. Именно здесь сосредоточено самое большое количество нервных окончаний, отвечающих за удовольствие.

0

79

Контроль над ситуацией успокаивает, это относится и к сексу тоже. Кашмира привыкла контролировать все сферы своей жизни, а с покупателями это удаётся не так уж часто, так что она пользуется случаем. Впрочем не так долго. Девушка отвечает на поцелуй Лоуренса, вполне уверенная в том, что он сейчас стребует свою вторую порцию... Но парень неожиданно останавливается и помогает ей выбраться из ванной. Кашмира осторожно выбирается на бортик, в глазах её светится непонимание, однако если у Лоуренса есть какие-то желания - она привычно подчиняется.

В фантазии художнику определённо не откажешь - девушка оказывается на бортике, а он спускается обратно в воду, явно собираясь перейти к оральным ласкам. Что ж, в систему извращений по капитолийским меркам это по-прежнему не укладывается и Кашмира не возражает, когда поцелуи Лоуренса становятся максимально красноречивыми. На такую ласку она по-прежнему откликается более отзывчиво.

Девушка вздыхает, закусив губу, ощущая настойчивые прикосновения языка. Дыхание ускоряется, тепло внизу живота нарастает, заставляя вздрагивать и извиваться. Эта ласка не мимолётная, как тогда, когда Лоуренс касался её груди, а направленная только на её удовольствие и чувствовать это непривычно, но... Приятно? Кашмира стонет, запуская пальцы в волосы парня. В ванной вдруг резко становится невыносимо жарко, остаётся только расслабиться, отпустить собственное тело... "Нет" испуганно вспыхивает в мыслях. Она никогда не получала удовольствие с покупателями, потому что это размыло бы все границы. Несмотря на то, что бывают такие, как Лоуренс, нужно помнить, кто остаётся твоим врагом. Капитолий. И продажи - это способ защищить свою семью, а не развлекаться в богатых столичных домах. Стоит подумать об этом, как Кашмира тут же сжимается в комок и торопливо соскальзывает обратно в воду.

-Нет. Я... Если хочешь, давай, как обычно - предлагает она смущенно, не зная, как объяснить свой отказ и испуг от предательства собственного тела. Впрочем, она и не собирается этого делать... Хорошо, что в отличие от многих покупателей Лоуренс способен спокойно воспринимать её выбор.

+1

80

Больше всего в жизни Лоуренс любит доставлять удовольствие другим. Чтобы это не было - новое платье, комплект драгоценностей, завтрак в постель, авто, только что вышедшее в выпуск на заводе и, главное - секс.
Кто от чего кайфует, а он от этого. Гораздо больше ему нравится отдавать, чем получать. Это позволяет ему чувствовать себя великодушным, это заполняет какую-то ненасытную пустоту внутри него.  Да и что такого можно дать человеку, у которого и без того все есть? Ему даже подарок нормально не подаришь - он сам себе все может купить! Только вот на эмоции Капитолий почему-то предельно скуп, как и все его жители. Здесь каждый словно сам по себе, опасается, таится, боится распахнуть душу, чтобы в неё кто ненароком не плюнул. Ну и как тут выжить художнику с тонкой душевной организацией!?

Художник не видит ничего противоестественного в том, чтобы доставить девушке, которая уже подарила ему столько прекрасных мгновений настоящее наслаждение. Он сам изнывает от нетерпения и желания. Он чувствует, как Камшира все ближе и ближе подходит к грани, как её вздохи становятся все более глубокими, частыми и одновременно прерывистыми. Пальцы победительницы бездумно погружаются в мокрые от пены и воды волосы капитолийца и он готов довольно улыбаться, если бы не был так увлечен процессом. В ход идет не только язык, но и пальцы, ласкающие плоть, которую, наверное, не даром возвышенные натуры поэтично сравнивают с бутоном цветка, так она нежна и податлива.
Если бы ладони Лоуренса не были влажными, они бы уже вспотели от возбуждения и нервного напряжения. Художник и сам изнывает одновременно с Кашмирой. Он отпускает одну руку под воду и начинает ласкать свой член длинными медленными движениями. Ему не нужно много, достаточно просто судорожных движений девушки, её стонов, её сладкого помутнения, когда она достигнет оргазма.
Краем глаза Тринсби замечает, что победительница уже сводит колени, готовая зажать его голову в тисках невыносимого наслаждения. Ону судорожно вдыхает и... вдруг, находясь почти на самом краю обрыва, скользит в ванную, обламывая их обоих.

Лоуренс растерянно хлопает ресницами - что он сделал не атак? В этот раз он даже молчал! Он точно не мог ничего ляпнуть, чтобы обидеть Кашмиру!

-Нет. Я... Если хочешь, давай, как обычно - предлагает она смущенно.
И по всему видно, что это она из вежливости.
- Если не хочешь, давай никак... - Отзывается в том же тоне парень, отплывая к противоположному краю гигантской ванны. Если она действительно не хочет секса, то последнее, что ей сейчас нужно - это чувствовать его возбуждение.
Капитолиец закусывает губу и, положив ладонь себе на лоб, погружается под воду - Лоуренс-Лоуренс, ну почему тебе всегда везет как утопленнику?!
Не нужно быть знатоком характеров, маститым психологом или знатоком человеческих душ, чтобы понимать - стена между победителями и покупателями в голове у Кашмиры очень прочна. Она не всегда непреодолима, как мог убедиться уже неоднократно Тринсби, но, видимо, не в этот раз. И худшее, что он может сделать - это продолжать настаивать на своем.
Хотя, он ничего от неё не требует и никогда не потребует. не будет преследовать или хватать нагло за руки, оставляя синяки. Но и делать вид, что они незнакомы, конечно, тоже не станет...

От недооргазма и погружения под воду, у художника жутко шумит и стучит в ушах и он, отфыркиваясь выныривает, приглаживая волосы ладонью.

+1

81

Сложно сказать, кто виноват в том, что общение у них не очень-то клеится... Вернее, клеится как-то эпизодически. Вот и этот вечер начался вроде бы так красиво, а сейчас Кашмира вспыхнувшей паникой вновь обрывает его на не очень-то позитивной ноте. Но иначе она просто не может, слишком сильны установки, созданные Капитолием, страхами, наставлениями брата. Будь на месте художника другой покупатель, ей бы наверняка досталось и никто бы не стал прислушиваться в состоянии возбуждения к её желаниям... Но Лоуренс вновь относится с пониманием, отплывая к противоположному концу ванной.

Она понимает, как жестоко было оборвать его сейчас, и не прочь доставить удовольствие хотя бы ему, но это будет скорее похоже на издёвку или одолжение, а и то и другое вряд ли устроит художника. Так что девушка только отводит взгляд в сторону, наблюдая, как Лоуренс погружается под воду. Самым благоразумным, чтобы не наращивать чувство неловкости, сейчас было бы увеличить дистанцию. Когда парень выныривает - Кашмира уже выбирается на бортик, подбирая халат. Это была просто вспышка физиологии, она ведь не каменная, но нельзя отключать голову, значит, всё правильно.

-Извини... - едва ли стоит говорить сейчас ещё что-то, игривое настроение пропало без следа. Любые оправдания прозвучали бы глупо... Она привыкла к другому обращению от покупателей? Победителям нельзя расслабляться в Капитолии? Их общение - часть работы? Всё это Лоуренс прекрасно знает сам. У Кашмиры нет желания рассказывать, как её довели до такого состояния, она слишком заигралась сегодня, позволив себе несколько отпустить эмоции.Девушка выходит из ванной, направляясь прямиком к стоящему в её комнате бару.

Коньяк. Она без труда находит бутылку со знакомым вогнутым донышком и два бокала. В один плещет напитка, как полагается, на пару пальцев, в другой - почти до середины, и оставляет себе второй. Это её запатентованный метод, укрепившийся после знакомства со Сцеволой - большая доза коньяка залпом, а потом Блеск укладывает осоловевшее тело Кашмиры спать. Ей бы хотелось завтра с утра опять сбежать к нему, сейчас этот вариант кажется тем более соблазнительным... Но спрашивать - всё равно, что контрольный в голову. Девушка потуже затягивает пояс халата, когда Лоуренс появляется из ванной.

-Будешь? - она подходит к нему, протягивая бокал и по-прежнему глядя куда-то в сторону. Из своего бокала девушка попутно делает хороший глоток, чувствуя, как маслянистая мягкая жидкость приятно обжигает пищевод. Обычно она предпочитала вина, но для засыпания крепкие напитки были беспроигрышным вариантом.

+1

82

Кашмирино "извини" словно падает булыжником в воду. Она выходит из ванной и Лоуренс даже рад, что она не остается, продолжая держать лицо и делать вид, что все в порядке... продолжая играть свою роль.
Это, на самом деле, худшее, что она могла бы сделать.
Потому что возбуждение распаленного художника никуда не девается, даже когда он ныряет с головой. Вода не холодная, она, наоборот, своим теплом лишь подстегивает жар в крови.
Когда за девушкой с громким звуком захлопывается дверь, Лоуренс снова обхватывает свой член и вбивается себе в кулак быстрыми рваными движениями, расплескивая вокруг себя пену. Кончает со стоном, оставляя след от укуса на собственном запястье, лежащем на бортике ванной.

Звон в ушах усиливается и звучит стоккато. Обессилевший художник откидывается назад, прикрывая глаза тыльной стороной ладони.
Худшего завершения вечера представить себе невозможно...
Но, милый Лоуренс, уж тебе ли не знать, что за деньги любовь невозможно купить?! Деньги - это желания джинна с тремя ограничениями - никого не воскресить, никого не влюбить и... никого не сделать счастливым.
Так чего ты ожидаешь и ждешь каждый раз? Любовь, доверие, счастье - три волшебных кита, придуманных древними философами, которые точно смотрели на мир сквозь ореол розового цвета, всего лишь рекламный фейк для тупых домохозяек! Ты - умный мальчик, ты должен понимать, что ничего этого не существует в мире.
Так почему ты каждый раз надеешься?!...

Тринсби выходит из ванной победительницы, завязывая на себе стандартный махровый халат светло-бежевого цвета. Он оставляет после себя полный порядок - вода спущена, средства расставлены по местам...

-Будешь? - Кашмира встречает его с бокалом коньяка.
Кажется, хуже может быть.
"Отлично"!.. Секс с Лоуренсом настолько плох, что после него можно только напиться вдрызг, чтобы забыть об этом позорище?!
- Дурацкая идея... - вздыхает художник, забирая предложенный ему бокал и отставляя его на столик.
- Иди сюда... - Он притягивает к себе девушку и... подхватывает её на руки. До кровати-то пару шагов он вполне способен её донести - все-таки мужское население планеты.
Укладывает её, бережно укрывая одеялом и заправляя уголки. Усаживается поверх покрывала и гладит её по волосам, нежно целуя в лоб:
- Спи... сегодня был долгий день. Никто тебя не потревожит...
- Спокойной ночи... - он выходит из её комнаты, по-детской привычке засунув ноготь большого пальца в рот.

Ничего страшного не произошло. Он не перестанет заботиться о Кашмире. В конце концов, именно для этого он её и купил, и ей придется "терпеть" это.
И, к тому же, у них впереди еще много дней, чтобы притереться друг к другу и стать хотя бы хорошими знакомыми.
Стена между покупателем и победительницей никуда и никогда не денется, но не стоит забывать, что они оба - просто люди, пусть и по разные стороны баррикад.
И сложно видеть в Лоуренсе врага и чудовище, когда он относится к тебе совершенно по-человечески.....

+1

83

Может быть, Лоуренс предложенный коньяк воспринимает несколько не так, как предполагала Кашмира - на секунду в его глазах мелькает что-то непонятное, почти что грустное... Но у победительницы нет времени над этим поразмыслить, потому что в следующий момент парень подхватывает её на руки, словно прочитав её недавние мысли. За те несколько шагов, что художник несёт девушку к кровати, она успевает залпом опустошить налитый в бокал коньяк, тут же отзывающийся лёгким шумом в ушах и приятной негой в теле. Остаётся надеяться, что Лоуренс не собрался брать реванш за облом в ванной...

Но нет. Он всего лишь укладывает Кашмиру в постель и укрывает, подтыкая одеяло, как маленькой. Как делали только родители и Блеск. Неужели не сердится даже сейчас? В глазах девушки - удивление, но без настороженности, потому что заподозрить художника в чем-то дурном сейчас невозможно. Так почему он так заботится о ней, когда Кашмира в той или иной степени второй день мотает ему нервы? Лоуренс не пытается докопаться до причин её поведения, не выказывает своё недовольство, не укладывается к ней в постель... Обращается, как с капризничающим от усталости ребёнком.

-Спокойной ночи - отзывается Кашмира чуть заплетающимся голосом. Коньяк вовсе не означал, что она до такой степени мечтает забыть секс с Лоуренсом, но у каждого свои способы избавиться от стресса. Проспавшись, девушка просто постарается не думать о том, что в какой-то момент её тело отзывалось на его ласки. Потому что стена между ними не исчезнет, да Кашмире этого и не хочется...

-И спасибо тебе - но прежде, чем провалиться в сон, победительница обещает себе по крайней мере стать помягче. Она, пожалуй, не сбежит завтра утром к брату, а предоставит Лоуренсу выбрать досуг или правда попросится по магазинам, раз художнику так нравится о ком-то заботиться... Но определённо обеспечит его вниманием, стараясь, чтобы Лоуренс почувствовал себя... Человеком, а не хозяином дорогой временной игрушки.

+2

84

Квест завершен

0


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Miss impossible


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }