The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Без тебя проживу дольше, но скучнее


Без тебя проживу дольше, но скучнее

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

http://savepic.su/5039941m.gifhttp://savepic.su/5009221m.gif

1. Название: Без тебя проживу дольше, но скучнее
2. Фэндом: ГИ, альтернативное развитие событий к квесту Light Up the World
3: Участники: Regina Lucia-Scaevola, Nero Scaevola
4. Место и время: Капитолий, супруги 3 года в браке
5. Краткое описание квеста: иногда парам не суждено быть вместе. Такой паре, как Регина и Нерон просто вообще лучше не быть вместе для безопасности их собственной и окружающих. Вот они и разошлись. Но не спешите выдыхать, смертные. Головы полетят.
6. Очередность постов: Nero Scaevola, Regina Lucia-Scaevola

When I'm gone
You will find someone new
And he won't lie or torture you
And you won't cry for what you've lost at all (c)

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-13 19:37:41)

0

2

точка невозврата в Light Up the World

Регина примчалась, очертя голову, к нему в офис, чтобы убедиться, что он не пускает пузыри, захлебнувшись собственной рвотой, сорвавшись на наркоту. Мило. Но хоть бы гонор свой засунула куда подальше.

Нерон с удовольствием наблюдает за тем, как Регина кочевряжится и пытается показать, что, конечно, она слушала, и ничего неясного для нее нет. Впрочем, а зачем ей понимать? Однако, тем не менее, отчего-то становится смешно. Нет, не над тем, как забавно кривляется Регина, а над тем, как она снова схватывает налету и отсылает мяч обратно на его поле. И даже наигранность ее фраз и тона голоса играют ей на руку. А стоило-то разок надавить на любимую мозоль под названием "возраст". И плевать на то, что регинины тридцать четыре года его устраивали, и свидетельством тому было хотя бы то, что он никогда не думал о том, сколько ей лет. Все дело было в ее реакции. Перестань Регина покрываться гневной сыпью на эти шутки, и запал Нерона бы пропал, но нет. У него всегда были козыри при любой раздаче.

- Это наш район.  Эти точки – мелкие электростанции, снабжающие нас равномерной и постоянной энергией. Они обеспечивают меня феном, а тебя твоими порно-каналами. Если свет вырубится, то включится аварийное питание, но если вдруг весь район вздумает посушить волосы, то этой аварийки может не хватить. И именно для этого вы и хотите придумать…хотите придумать… эм… какую-то хрень.

Он хлопает в ладоши, выражая крайнюю степень одобрения столь невиданным интеллектуальным прогрессом, в особенности - по части замечания насчет физики для чайников.
- Даже не знаю, говорить тебе или нет, чтобы ты не кончила тут на месте от моей крутости, но у меня есть некоторые познания в физике. Это в химии - любительские, а в физике вполне себе... сносные, - доверительно сообщает Нерон. Черт, да из него вышел бы неплохой эксперт, не пусти он себя на дым. Но зачем это знать Регине? Он присаживается на стол, наблюдая за нею, а между тем Регина делает финт ушами, проходится по кабинету и устраивается в его кресле. Ну, по крайней мере, она сдала по части темы физики, и переключается на сферы более для нее знакомые.

Нерон слушает, и чем дальше, тем выше ползут его брови. Удивление? Уязвленное самолюбие? Ага, сейчас. Артистка Регина замечательная, но только не для него. Кто другой бы поверил, но не он.
- Черт, я уволю своего препода по мастерству. Что ты делаешь по четвергам с двенадцати до часу? - с охотой интересуется он. Регина ступила на очень и очень тонкий лед. О да, ей ли не знать, как Нерон ненавидит любые упоминания о Германике, и она разыгрывает эту карту. Ну что же. Один - один. У него такая карта - тема шлюх.

- Ты выгоняешь свою жену из собственного кабинета? А знаешь, ты прав. Я давно уже хотела поговорить с тобой на эту тему. Наш секс последнее время немного подувял. Я думаю, ты тоже это заметил. Нет прежней пылкости и страсти. Может, нам и правда стоит сменить на некоторое время половых партнеров? Распространенная тема у пар, чьи сексуальные отношения терпят кризис. У тебя много знакомых, может подкинешь кого. Знаешь, дай мне все таки номер Августа. Или Германика. Или их обоих. Это будто бы я буду с тобой и с другим. Другими. А я могу дать тебе номер преуспевающей модели.  Услуга за услугу.

Кризис, значит? Ну-ну.

- А давай, - Нерон уже начал брать уроки, - в смысле, разнообразим. Номеров не надо, не утруждайся, у меня все необходимые есть! - отмахивается он. - Тут не беспокойся. А что до Германика и Августа... Прости, не храню. Но они есть во всех справочниках, так что труда не составит.

Между тем Регина поднимается и... да неужели отходит на безопасное расстояние? По крайней мере, похоже на занятие оборонительной позиции.
- А зачем тебе Германик? Позови Октавия! - предлагает внезапно Нерон. - Держу пари, только шепнешь по ветру и он прискачет тебя удовлетворять! Тряхнешь стариной.

Он щурится, глядя на нее. Регина бросила спичку в пороховой погреб, и это сейчас аукнется. Взрывной волной.

- Только помни о контрацепции, детка! - ржет Нерон.
Он не думает о том, что говорит. Единственное, что он знает, это беспроигрышность данного козыря, а все, чего Нерону сейчас хочется, ужалить Регину побольнее. Да так, как это бы сделал разве что осиный рой. Да, он не поднимает на нее руку, но осталось кое-что еще не менее болезненное, и это может быть использовано против Регины.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-02-13 20:36:14)

+1

3

В кабинете повисает звенящая тишина после его слов. И даже не могу сказать после каких конкретно: про Октавия или контрацепцию. Просто пауза, которую он не нарушает, потому что все сказал, а я не нахожу в себе сил сказать что-то в ответ. Так и замираю с открытым ртом, мертвой хваткой цепляясь в спинку стула.
Я не узнаю Нерона, вижу его в первый раз. Потому что я была точно уверена, он никогда не посмеет себе поставить мне в вину аборт, никогда даже словом не обмолвится. Я была уверена в нем, как сейчас уверена в том, что он перешел грань. Грань, которая разрослась до размера Вселенной, которая позволяла мне терпеть его издевки. И он все-таки ее перешел. Сцевола не изменил себе, по-прежнему цепляя людей за самое больное. Даже меня.
Ненавижу.
Я силюсь что-то сказать, на губы то и дело ползет насмешка, но тут же пропадает. Просто говорить в ответ не хочется. Цепляться за прошлые ошибки, припоминая друг другу и задевая таким образом, что слезы выступают на глаза. Ну и сколько мы так будем? Год? Два? А запала у меня уже нет, потому что достало, потому что я не понимаю, почему все еще терплю его, но совершенно четко знаю, что он к этому привык и уверен, что так будет и дальше. Ну-ну, Сцевола.
- Может твоя любимая Ирис бросилась из окна вовсе не из-за наркоты? – спрашиваю я, отпуская наконец стул и засовывая руки в карманы джинс. – Ты это хотел от меня услышать?
Я обхожу стол, чтобы забрать куртку.
- Может, ты и ей ляпнул что-нибудь перед сном, но просто не помнишь? Хотя какая разница? Все равно в ее смерти виновен именно ты. Обмозгуй на досуге. – рука сжимает куртку так сильно, что становится немного больно, когда металлическая пуговица врезается в ладонь. – У тебя теперь будет полно времени.
Я выбегаю из его офиса и иду в сторону лифта, у которого все еще стоит Арес. Я силюсь сдержать рвущуюся наружу панику, потому что если на последние слова я еще удержала равнодушное и немного уязвленное выражение лица, то сейчас эмоции прут. Мне внезапно становится понятно, что Нерон никогда не научится держать язык за зубами, что я напрасно жду какого-то чуда. Что в пьяном угаре, что без него – Сцевола все тот же. И это я попросила его не меняться. Жалею ли? Отнюдь. Я просто слишком хорошо знаю, что ни одна дамочка Капитолия его не стерпит, да и он переборчив. Так что он останется один. Как я и обещала, пусть я и не увижу его предсмертных мук, но все же…
Зачем я осталась? Ну зачем? Черт.
Забавно, я до сих пор не считаю ошибкой  свадьбу на понт. 2 мучительных года брака, клиника – все это как раз объяснимо и понятно. Проверяли друг друга на стойкость характера, последний год нам даже нравилось зубоскалить, ударяя по не очень больному, подкалывать, играть в какие-то фальшивые игры. И в самом деле, какая разница, что было сказано раньше, если вся перепалка заканчивается офигенным сексом? И ничего больше не нужно в этом мире, только его дыхание на моей шее и руки, обхватывающие талию. Но, как бы не хотелось, а на одном сексе не выедешь, особенно с таким ворохом ошибок за спиной и скотским характером у обоих. Мне всегда казалось, что наши отношения просто игра. Можно ли считать, что я выиграла, если Нерон все-таки вылечился? Можно было бы, если бы я не осталась с ним и дальше. Потому что это как раз не имело никакого смысла. Ушла бы, наслаждаясь победой, что он по гроб жизни мне обязан и все было бы прекрасно.
Чертовски надоело быть законной шлюхой.
Я почти бегу по длинному коридору, уже достигая лифта. Хочу покинуть это место как можно быстрее. Ненавижу. Все здесь ненавижу.

+1

4

Нерон не кинулся за Региной. Не бросился просить прощения. Любой другой нормальный мужчина поступил бы именно так, но не Нерон с его мозгами навыворот. Если бы он догнал сейчас Регину, то, наверное, убил бы на месте. Ох уж это противоречие внутри. Он позволил себе запрещенный прием, обратив его в хлесткую и жестокую насмешку, и Регина отплатила ему если не соразмерно, то не менее эффектно. Ирис.
Регина дала понять, что его реплика ее убила, но она прикрылась Ирис в ответ, и Нерон был взбешен. Ему можно, ей нельзя. Да, именно так. Эгоистично, по-скотски, но именно так думает сейчас Нерон, и считает, что прав. Раздражение и гнев не лучшие советчики. По сути, и его реплика про предохранение была насоветована ими. Нерона всегда сносило с катушек при упоминании Германика, как бы ни думалось, что это прошло и больше не трогает. Трогает. Еще как. Вот только почему?

Он возвращается за работу, но тщетно. Попытавшись собрать мысли над бумагами, Нерон в конце концов со злости сбрасывает все со стола, хватает куртку и уходит. Все потом. Сейчас ему надо проветриться.
Водитель подбрасывает его к дому, но Нерон не поднимается в лофт, он отправляется на парковку, где среди прочих стоят его суперкары. Когда-то он собирал эти тачки, теперь из коллекции остались только лучшие из лучших. Нерон выбирает первую попавшуюся. 500 км/ч, разгон до 350 км/ч за секунду. То, что нужно.

Нерон не в курсе, что в то самое время, когда черти уносят его за город, Регина уже оставила лофт. Отчего-то ему и в голову не приходило, что это возможно. Он искренне подразумевал, что это всего лишь очередная, пусть и более громкая ссора, что им нужно только выпустить пар, хорошенько трахнуться, и все будет снова окей. Ведь терпела же Регина его столько времени, так чем же сегодняшняя выходка могла ее обидеть безвозвратно? Слова же, не больше. Не чувствует же она к этому Октавию что-либо, в самом-то деле?! Иначе с какого хера так до сих пор убивается по аборту? Ведь убивается же, раз задело?

*

Ее кольцо и его рождественский ей подарок лежат на прикроватном столике с ее стороны кровати. Нерон смотрит на них некоторое время, но так и не прикасается. Будто они еще хранят тепло ее тела, ее пальцев, ее шеи. Только теперь он понимает, что это конец. Ее терпение лопнуло, и порвал эту струну он сам. Что же, когда-то это должно было случиться.
Может, напиться? Выкурить косяк? Нет, слишком просто. Да и мысли в черепе совсем иные, и гремят, как шарики в погремушке. Регина ушла. Ее в его жизни больше нет.

Ехать и просить прощения? Найти ее не составит труда. Первый порыв был именно такой. Поехать, устроить разнос, после которого все наверняка встанет на круги своя. Ведь просто же!
А может быть, именно так - к лучшему? Нерон плещет в лицо ледяной водой и смотрит на себя в зеркале. Не проснулся. Не сон. Наверное, нужно ее отпустить наконец. Ведь когда-то он думал об этом.

*

Новость о размолвке в доме Сцевол прогремела на ура. И хотя ни Регина, ни Нерон никак не комментировали эту новость, СМИ это мало волновало. Да и к тому же вскоре Регина показалась на публике с Октавием, и прессу взорвала новость о его уходе из семьи. Нерон с безразличным видом читал последние желтые страницы, проглатывая на завтрак и прополаскивая рот кофе. Таблоиды строили догадки, не вернется ли он к своим "лучшим" годам, но Сцевола оставался трезв. Трезв, язвителен и зол.
Не чувствует же он к Регине что-либо, в самом-то деле?! Иначе с какого хера так до сих пор не дает покоя ее уход?

И Нерон не был бы Нероном, если бы не сделал ответный шаг. О его начавшемся романе с молодой красавицей, дочерью капитолийского банкира Юлией Цезарис очень скоро заговорили все. Одна из самых завидных невест Панема, сущий ангел, глава благотворительного фонда отца, о ней даже самые языкастые сплетники говорили с уважением. Что она нашла в Нероне? Загадка. Но зато совершенно доподлинно известно, что в Нероне нашел ее батюшка. Если прежде наследник Сцевол был скотом и вообще не рассматривался как кандидат, какими бы деньгам ни ворочал, то теперь превратился не просто в завидного холостяка, но и имел ореол героя, избавившегося от пагубной зависимости. Это придавало еще больше в глазах капитолийских родителей, ищущих, куда пристроить дочур. Среди прочих Юлия выделялась красотой и прекрасной репутацией. Ей было двадцать четыре, она была красива... и глупа. Потому что иначе бы ни за что не связалась с Нероном Сцеволой, действительно влюбившись в него. Для нее он был героем романа, страдающим демоном, который смог очиститься. И она верила, что его не-возвращение к тому, чем он был, зависит от нее. Что еще нужно девушке?

+1

5

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Как только я приезжаю домой, Валера тут же кидается ко мне, но до псины мне нет дела. Я просто иду в спальню, которая уже давно считается нашей, в которой мы провели столько ночей вместе. Страшно вспомнить сколько слез повидала эта комната, сколько криков ужаса и стонов наслаждения, сколько холодных касаний моих ночных кошмаров и одновременно теплых прикосновений Нерона к моим плечам, каждый раз как он обнимал меня во сне. Все было так хорошо и я ведь правда была счастлива. Была.
Выуживаю из шкафа чемодан, в который отправляются мои вещи, во второй – вещи Валеры и пока собираю монатки, чтобы покинуть этот дом, начинаю плакать. Истерика все таки дает о себе знать и я срываюсь, не способная больше удерживать всхлипывания. Так и стою над дурацким чемоданом, прикрывая глаза рукой и понимая, что я чертовски не хочу уходить. Но осознание, что эти отношения и сам Сцевола меня погубят слишком сильно давят на мозг. В ванне умываюсь и пробегаю глазами по оголенной шее. Его подарок всегда на мне, я отказалась от других украшений, все ради того чтобы подольше удержать в памяти то волшебное Рождество, когда я подарила ему такие карты в руки про мой аборт. Руки автоматически тянутся к застежке подвески, вслед за ней на прикроватный столик опускается и обручальное кольцо. Это финал.
Я съезжаю на свою старую квартиру, но и там не задерживаюсь надолго, потому что буквально через пару дней встречаю в ресторане Октавия. Он тут же подходит ко мне, садится. Мы ведем долгую беседу, ведь я сразу говорю ему, что ушла от Сцеволы.  Октавий не теряет зря времени. Мы переезжаем в свеже купленную квартиру буквально через пару дней. Решение уйти из семьи ему дается легко, а мне плевать. Привычка спать с кем-то ночью слишком въелась в тело, хотя и прикосновения Октавия и в половину не были такими теплыми как прикосновения Нерона. Но все же иногда мне казалось, что я в постели с Нероном, когда Октав по утрам будил меня поглаживаниями по бедрам.
- Сколько не гладь, больше мой зад не станет. – смеюсь я однажды утром и открываю глаза, ожидая увидеть Сцеволу. Но вот вижу совсем не его и улыбка моментально тухнет.
Спустя пару месяцев, когда мы собираемся на званый ужин на день рождения одного из коллег Октавия, даже он замечает, что глаза у меня как-то потухли.
Работа идет медленно, я практически не участвую в съемках, настроившись на контракты за пределами Капитолия. И один долгосрочный я таки нахожу, в Первом необходим человек, который будет подбирать моделей под коллекции драгоценностей и для меня это самое то. Контакт многолетний, настолько многолетний, что я уже не планирую вернуться в Капитолий. Октавий, придурок, рассчитывает, что мы уедем вместе. Ошибается. Хватит с меня пустоголовых идиотов. Хочется отдыха и покоя, хотя и не помню в какой момент я стало такой пофигистичной, мне просто все равно. Все равно что Октав чуть ли не облизывает меня на глазах у других, все равно что он строит планы на будущее. Ничего это не будет, как и не было ребенка про которого он постоянно спрашивает. Ничего не было и не будет.
А вот у Нерона все будет. Он не долго ходил в холостяках, найдя себе милашку-улыбашку, блондинку, которая смотрит на него большими детскими глазами и любит до безумия. И позволяет себя обнимать и сама к нему лезет на фотографиях.
Забавно. Недавно Октав совершенно точно описал мои собственные ощущения.
- Без тебя было тускло.
Все остальное что он сказал – это ванильная херня. А вот эта фраза запала в голову. Тускло, невероятно тускло. Мир как будто стал серым и неинтересным. Без Нерона. И с каждым днем все проще было осознавать, что Нерон был той самой долбанной лампочкой, которая освещала мой маленький темный мирок.
Тускло.
Даже при ярких огнях светильников и люстр на этом празднике жизни. Октавий обнимает меня за талию со спины и целует меня в шею, пока моя подружка восхищается мной.
- Милочка, ты как то похудела, подурнела. Как плохо на тебя развод влияет.
- Какая радость что муки развода переношу я, а не ты. – ее колкости пролетают мимо меня. Просто нет запала. Просто все равно.
- Зато твой муж цветет и пахнет.
- Тогда что же ты тут делаешь еще? Могла бы уже давно раздвинуть перед ним ноги. – и никаких двойных смыслов. Надоело.
- Все может быть. Ведь сегодня он будет здесь.
Сучка уходит, оставляя меня в прострации.
- Регина все хорошо? Валера куда-то убежала. – говорит мне Октавий и я закатываю глаза. Он без ума от Валеры. Бесит.
- Плевать. – равнодушно отвечаю я, закуривая. Курю я теперь много, все равно планирую уйти на покой. – Найдется или найдут. Она живучая.
Но моему кавалеру уже пофиг. Он обнимает меня, его руки скользят по бедру, а губы ласкают шею. Ему не стыдно, он хвастается, а мне все равно, пусть делает что хочет.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-13 23:08:31)

+1

6

лук

http://www3.pictures.zimbio.com/gi/Aaron+Paul+Lauren+Parsekian+13th+Annual+Warner+BJPbax3rDnel.jpg

Юлия заботливо повязывает ему галстук, пока Нерон на ощупь крепит запонки к манжетам рубашки. Его костюм был подобран с тщательностью и вниманием. Среди прочих Юлия выбрала классический черный цвет, подобрав такую же рубашку. Сама она была в красном атласном платье, украшенном драгоценными камнями, и вместе с Нероном они смотрелись весьма гармонично. Еще пара штрихов - и можно отправляться сверкать зубами до треска в уголках губ.

Они не жили вместе, и Юлия оставалась у него считанное количество раз. Нерон предпочитал ее территорию, сам не понимая, почему. Хотя... Отчего же не понимая? Ему не хотелось видеть другой хозяйки, кроме Регины, и это было странно для него. Ну какая разница, что Юлия спит в его постели, где спала Регина, принимает его ванну? Разве это не нормально? Однако Нерон не предлагал Юлии перебраться к нему, его вполне все устраивало. Он оставался у нее, а наутро ехал к себе.

Собственно, Юлия могла бы и не приезжать к нему, он сам заехал бы за ней, но она решила во что бы то ни стало помочь ему собраться. Он не противился. Отчего бы и нет? Однако сейчас, глядя на их отражение в зеркале, Нерон видел собственные пустые глаза и совершенно не слушал, что говорит ему Юлия. Услужливые приятели уже донесли ему, что на ужине по случаю дня рождения очередного капитолийского толстосума будет Регина собственной персоной. И, конечно, не одна. Может поэтому Юлия не усидела дома? О Регине они никогда не говорили, но в конце концов она живет не в вакууме и прекрасно знала обо всех слухах. Этот ужин не был первым, где они с Нероном появлялись вместе, но первым, когда предстояла встреча с Региной Сцеволой. Брак официально не был расторгнут, и это доставляло... особую пикантность ситуации. Нерон вообще не искал связей с Региной. Она не присылала адвокатов для оформления развода, а ему это и не мешало. И, быть может, его молчание и объяснялось тем, что он не хотел сделать первый шаг к этим самым адвокатам по разводу.

- Прекрасно, - одобрительно кивает Юлия, застегивая пуговицу его пиджака и целуя Нерона.
- Готова? - спрашивает Нерон, наконец глядя на нее, и губы складываются в привычную улыбку.

Они прибывают с приличным опозданием, однако это же Капитолий. Назначь время, и гости начнут прибывать в лучшем случае через час. Так что, когда Нерон и Юлия поднимаются по ступенькам загородного дворца виновника торжества, большая часть приглашенных уже на месте. Впрочем, здесь все обустроено и вправду на манер президентского приема, так что едва Нерон и Юлия ступают в зал, их имена громко объявляют, и именинник уже спешит встретить дорого гостя. Во всех отношениях дорогого. Официант подносит два эксклюзивных бокала с шампанским. Что ж, вечер начинается.

Все сплошь знакомые лица, которые по большей части лучше бы не знать.
- Нерон, приветствую. Твоя спутница очаровательна. Юлия, я в восхищении, - рассыпается в улыбках один из лебезятников, но учтивость его показная. Все это только прелюдия к главному. - Видел Регину, - сообщает он. - Рад, что вы оба счастливы.
Юлия мнется от этого сомнительного проявления чувств, а Нерон равнодушно отмахивается:
- Порадуйся подальше отсюда, воняет тухлятиной.

- О, Нерон, дружище, рад, очень рад, - протягивает руку другой, но Нерон не дает своей в ответ. Одна - в кармане, другая на талии Юлии. Обе слишком заняты. Да и к тому же помыты.
- Юлия, вы прекрасны. Нерон всегда выбирает первых красавиц.
- А вам достается, что есть, - подхватывает Нерон.
Ему поперек горла все эти пидарасы с их любопытными тупыми лицами и единственным вопросом, буквально вопящим в глазах: "Вы уже виделись?" Не виделись. И, надеется, не увидятся. Здесь слишком много народу, и он не собирается задерживаться надолго. Черт, за зачем он вообще поперся сюда, ведь знал, что она будет здесь? Юлия в прекрасных отношениях с женой именинника, и что с того? Могла бы приехать одна, ей не привыкать.

Но все вопросы отпадают, когда, пробегая глазами по присутствующим, в надежде одновременно не увидеть и увидеть Регину, Нерон выхватывает знакомую фигуру. Она стоит в пол-оборота в окружении компании. Восхитительная в черном платье с прозрачными рукавами и легким летящим подолом в пол. Смелый вырез и бесконечно скучающий взгляд. Он задерживает на ней взгляд дольше, чем следует, делает быстрый глоток шампанского. И совершенно не слышит разговора, который завязался у них с Юлией и подошедшей парой.

Фокус такой резкий, что все вокруг кажется размытым. Только ее черная фигура.
- Нерон? - окликает Юлия, и он переключает внимание, отвечая что-то. И она не может не видеть, как внезапно Нерон оживает, но, не видя Регину, списывает на прозвучавшую шутку, которую Нерон схватывает на лету, хотя и не замечает этого.

Какая же она красивая. От одного взгляда кровь бежит быстрее. И это не от гнева. От чего-то другого.

Но ведь так быть не должно?

+1

7

And someday when you wake up happy
You will thank the Lord that I’m gone
So darling be strong

Я, конечно, не слышу как объявляют о прибытии столь важных для меня гостей. Все что занимает мой ум, это как бы не встретиться с этими самыми гостями, как бы не пересечься. С одной стороны зал такой большой, но с другой – мы со Сцеволой всегда умудрялись найти друг друга, где бы ни были. Точнее нас так или иначе сводила злодейка судьба. Судьба ли? Или может это злой рок? В любом случае не хочу его видеть.
- Нерон уже здесь. – докладывает нам Тулий – приятель Октава. – Не переживаешь, Регина, учитывая, какие между вами отношения.
Заебали. Все знают о наших отношениях больше, чем мы сами. И эти пытливые взгляды, откровенные и грязные, ощупывающие меня на предмет волнения, как же я поведу себя при встрече с потенциально бывшим мужем. Волнуюсь ли я, злюсь, а может, боюсь? И читается в чужих глазах: «Ну давай, Реджи, сделай что-нибудь смешное и удивительное, чтобы мы могли посудачить над этим всласть.»
- Это всего лишь развод, Тулий. А не вторая Революция. – закатываю глаза, пока Октавий расходится на предмет того, что с такими важными вещами как развод затягивать нельзя. Повторно закатываю глаза.
- Не боишься встретиться с новой пассией?
Боги! Он серьезно? Я боюсь какую-то новенькую Нерона, при том что не так давно выбрасывала его кошелок на улицу из его спальни? Но все же какой-то трепет эта девчонка у меня вызывает. Но не страх, скорее, опасение. Оттого ли, что боюсь увидеть Нерона влюбленным или просто не хочу принимать, что между нами все окончательно завершено. Плевать. Эти рассуждения не дают мне покоя по ночам, не хватало еще и днем их кормить. Мне просто нужно выпить.
- Если кто и должен бояться, так это его новая подруга. Мне-то что?
И правда, мне-то что? На развод Сцевола не подает, документов я в глаза не видела, хотя оба понимаем, что его адвокаты решат вопрос в максимально сжатые сроки. И тем не менее, ни звонка, ни письма. Думается мне, это раздражало всех, кроме меня и Нерона. Мы оба никогда не считали брак чем-то особенным, так что удивительного, что и сейчас не воспринимаем разрыв как полноценный развод? Очнется мой муж, когда его девчонка начнет капать ему на мозги, но к тому моменту я уже буду в Первом.
- Она хорошенькая. Первая красавица среди молодых невест. – о, шутки про мой возраст? Как оригинально.
- Может и хорошенькая. – пожимаю я плечами, пока Октав обнимает меня крепче. Типа поддерживает. Но в разговор мой никогда не вклинится,  защищать не бросается, знает, что я могу и сама. И Нерон тоже знал, но все же… - Но женат-то он все еще на мне. Пойду поищу Валеру.
- Тебе помочь? – Октав никогда не упускает возможности поиграть с Валерой, при чем сама Валера Тауруса не очень любила.
- Нет, я сама.
Я сама должна дойти до бара, плевать мне на Валеру, псинка всегда меня найдет, а вот стакан с виски ходить не умеет. Так что я двигаюсь, сквозь толпу, аккуратно обходя моих знакомых, быстро отвечая улыбкой на улыбку и двигаясь дальше. Легкий подол платья развевается при быстрой ходьбе, а разрез во всю длину юбки впереди, позволяет выскользнуть то левой, то правой ноге на всеобщее обозрение. Ноги у меня все еще прекрасны, как и мои платья. Азарта только меньше и я не жду уже ни комплиментов, ни зависти. Людей так много и все они на одно лицо, наверно, хороших пластических хирургов в Капитолии не так уж и много.
- О, Реджи, как раз тебя искала. Ты только глянь, какую прелесть Виолетта откопала в Первом. – речь конечно идет об украшении. Здесь это самая популярная тема после грязных сплетен о семье Сцевола. Я сама практически ничего не ношу на шее, даже к этому вырезу с трудом подобрала украшение. Мне все видится подарок Сцеволы, а к нему – любая висюлька будет лишней.
- Не сейчас, милочка. Мне нужно найти Валеру. – отмахиваюсь я, вытаскивая свою руку из ее.
- Но, Реджи, ты только глянь на это, ты влюбишься сразу!
- Я же сказала не сейчас!
Я резко отхожу в сторону и спиной кого-то толкаю. Вслед за этим слышится звон бьющегося стекла. Публика обращает внимание на меня и я поворачиваюсь в сторону шума. Какой-то официант не успел увернуться и из-за меня все бокалы полетели на пол. Я безразлично смотрю на то, как безгласый поднимает осколки и кладет их на поднос. Меня не сильно растревожила эта ситуация, напротив, я начинаю переживать насколько спокойно я на это реагирую. Мне просто плевать на взгляды и перешептывания. Ну подумаешь толкнула, это все прислуга виновата, не я.
Но я и не догадываюсь о настоящей причине перешептываний, пока не обращаю свой взгляд вперед. Я просто хочу дойти до бара, но все что вижу на пути, это Сцевола со своей дамой. И вот мне уже не так все равно, как было минуту назад. Но не из-за любопытных взглядов, ожидающих фейерверка событий, а потому что он слишком близко. Мне кажется я дышу так громко, что никакой звон бокалов не сравниться с этим звуком. Скулы сводит судорога, так сильно я сжимаю зубы, но я не злюсь. А должна бы. Но в голове все что угодно, кроме злобы.
Почему ты не остановил меня?
Почему твой взгляд всегда такой нечитаемый?
Почему ты не убил Октавия в первый день наших с ним отношений?
Почему ты такой тупой, что даже не смог понять, что я…

- Нерон, ты нас не познакомишь?
Взгляд молниеносно переносится со Сцеволы на его подругу. И этот взгляд меняется. Теперь никаких эмоций, только холодная оценка. Такая холодная, что девушка тут же хватается за Нерона, прижимаясь ближе. Дурочка, он и так рядом, и так держит тебя за талию, и так оберегает! Нахрена ты за него цепляешься?! Какое ты вообще право имеешь трогать его?! Он. Только. Мой. Впрочем, едва ли он когда-то был моим, скорее я принадлежала ему и он до последнего был в этом уверен. А сейчас я смотрю на эту девчонку. Молода, красива, но задевает меня вовсе не ее возраст, как могло бы быть раньше. Блондинка с лучистыми глазами и наверняка искренней улыбкой. Она так похожа на Ирис, да, Нерон?
Я выдыхаю, теряя всякий интерес к этой девушке, переводя взгляд снова на Сцеволу. Во всяком случае так кажется на первый взгляд, потому что на самом деле смотрю сквозь него и улыбка расцветает на моих губах.
- Октавий! – я бросаюсь вперед мимо Сцеволы, успеваю уловить, что от него пахнет ее духами. Конфетно-сладкий запах, который предпочитают молоденькие девочки. – Ты нашел Валеру. – продолжаю я припевать осипшим внезапно голосом. – Милый, - поцелуй в награду моему герою, - как же мне с тобой повезло.
Таурус обнимает меня за талию, прижимая к себе и я прячу лицо от всех у него на груди. Противно, как же противно, когда обнимают совсем не те руки.
А тем временем, всех гостей зовут к столу. Наконец-то. Мне не терпится отвязаться от навязчивого ощущения, что чем ближе я к Сцеволе, тем острее ощущаю свое желание быть с ним.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-14 14:02:42)

+1

8

Нерон видит все словно в замедленной съемке. Расстояние между ними с Региной сокращается, однако пока она совершенно не замечает его, как и все вокруг, потому что внезапно взрезается в официанта, и тот не успевает увернуться. Бокалы с брызгами шампанского разлетаются по полу и серебряный поднос долго-долго еще вращается по кругу. Однако музыка не стихает, веселье продолжается, разве что только в их части зала минутная заминка. Гости оставляют выпивку, закуски и светские сплетни и превращаются в зрителей. Встреча Регины с Нероном - вот, что занимает их внимание.

Регина замирает, и, кажется, впервые не находит, что сказать. Как и Нерон. И только Юлия нарушает паузу, предлагая ему познакомить их. Пожалуй, это действительно единственное, что может быть сказано и сделано. Не делать же вид, что не узнали друг друга? Не спасаться же бегством? Предложение Юлии не звучит как-то вызывающе типа "Ну что, познакомь твою бывшую со мной! Пусть выкусит!" Она рассматривает Регину с любопытством, но быстро цепенеет под ее взглядом. Нерон не успевает ничего ответить, как Регина кидается мимо него, и все, о чем он думает, это то, что она не смотрит на него, избегает встретиться глазами. Даже если ее голова повернута к нему, взгляд скользит сквозь, поверх плеча, либо вовсе отсутствует.

Она окликает Октавия, и Нерон разворачивается на каблуках, нос к носу встречаясь со старым знакомым. Октавий цветет и пахнет, на нем костюм с иголочки. Он хорошо сложен и сияет самодовольной улыбкой победителя и хозяина положения. Регина щебечет ему что-то о Валере, но Нерон слишком хорошо изучил ее, чтобы не услышать волнение в ее голосе. Она целует его, и Октавий растягивает удовольствие, наслаждаясь триумфом.

Нерон перехватывает удар, сохраняя лицо беспристрастным, пока внутри поднимается буря. Она принадлежит ему, так какого черта этот слизняк лапает ее?

Октавий вышел ростом, так что Регина прячет лицо на мгновение на его груди. Нерон с нею примерно одного роста, а когда она поднимается на каблуки, то и вовсе проигрывает ей пару дюймов роста. И ему всегда нравилось это равенство. Оно позволяло видеть ее глаза напротив, смотреться в свое в них отражение.
Октавий говорит ей, какие красивые у нее глаза? Наверняка. Он разве что не вылизывает пол перед каждым ее шагом, так что уж наверное и засыпает комплиментами. Интересно, какими? Говорит ли утром, как она красива? До секса или после? Сам Нерон... А он-то говорил? Говорил, как ему нравится цвет ее глаз, и как они темнеют, когда она кончает? От этих мыслей ноет внутри и колет в пальцах. Боги, он истосковался.

- Юлия, познакомься, Регина, - произносит Нерон, не обращая внимания на приглашение к столу. Он возвращает внимание Регины к себе, игнорируя Октавия. Он испоганит ему этот вечер во что бы то ни стало.

Нет никаких душевных метаний. Казавшееся верным и правильным решение оставить Регину и дать ей жить без него, забывается в одночасье. Он не делал попыток вернуть все и терял время. "Хочу". Именно это слово всегда определяло его отношение к Регине. Он хочет, чтобы она оставила этого остолопа. Он хочет ее.

+1

9

Успеть. В наших с Нероном отношениях всегда самым главным было успеть. Успеть задеть за больное, до того как ударит, успеть обработать раны до того, как они воспалятся темно-фиолетовым цветом, успеть обнять, до того как мир рухнет и он вновь захочет обдолбаться, успеть сплести тела в постели, пока до кого-то не дошла вся безысходность и бессмысленность этого союза. Не успели. Не в этот раз и эта бесконечная эстафета завершена громким поражением.
Но даже сейчас мы продолжаем бег. Кажется, мы возобновляем его с новыми силами перед последним рывком – разводом. И я передаю ему гребаную палку и не успеваю отбежать, как он тут же отбрасывает мне ее обратно. Я не цепляюсь в Октавия, когда слышу голос Сцеволы. Цепляются в родных людей, любимых, которые защитят, когда тебе нужна помощь, которые уберегут, даже когда ты этого не просишь. Октав мне – никто, а вот Сцевола настолько уже часть меня, что каждое слово режет.
Он посмел упомянуть мое имя рядом с ее, с именем этой мелкой невинной овечки. Он посмел представить ее, всем своим видом показывая, насколько ему плевать. А я ведь знала, что ему будет все равно как и мне, так почему так больно сейчас? Я жмурюсь, удерживаясь от крика, от пощечины, а рука ведь уже так чешется. Но нет, пощечину тоже дают тому, кто небезразличен, а кто мне теперь Сцевола? Он как Октавий, тоже должен стать никем.
Я разворачиваюсь с милой улыбкой на губах, глядя на Юлию. Только на нее. Это не оскал, не холодная угроза. Нет, все вежливо и приятно и голос будто поддается, верит моему мозгу и льется тихо и спокойно.
- Очень приятно, Юлия. Я много слышала о вас и, в основном, хорошее. А это удивительно в нашем обществе. – легкий смешок, добрый пополам со злой иронией.
В игру вступает Октавий, живо поддерживая мой тон и будучи абсолютно уверенным, что я чувствую себя максимально комфортно.
- Нерон, - сдержанный кивок и протянутая рука в знак приветствия. Спорю, мой кавалер до сих пор помнит прошлогоднюю встречу, но держится. За меня держится, чувствую как подрагивает его рука у меня на талии. Думается мне, если бы мог, спрятался бы мне под юбку. А что до Нерона, едва ли он в этот раз кинется на моего кавалера. У него теперь новая вещь, которую нужно держать при себе.  – Юлия, - он целует ее руку, - очень рад. Я очарован. – тут же возвращается ко мне, крепче обнимая, запуская руку на бедро и как бы между делом кладя вторую руку мне на живот, касаясь кожи. Когда-то вечность назад, на прошлое Рождество, Нерон так же касался моей спины на подобном вечере. И я закусываю губу от осознания, что ситуация практически идентична, только сменила партнера. Да, Сцевола, мы определенно прогрессирующая пара. – Но не обижайтесь, ведь для меня моя Регина – самая красивая дама в зале.
Я кокетливо улыбаюсь, позволяя ему заправить прядь моих волос за ухо и поцеловать меня в шею. Никаких чувств как и никаких неудобств мне это не приносит. Я только опускаю взгляд в пол, пытаясь подавить желание оттолкнуть его. А вот Юлия кажется восхищена таким проявлением любви ко мне. Это да, Нерон не был богат на громкие проявления эмоций, особенно на публике, но фигня в том, что мне это и не нужно было никогда. А вот этой девочке, видимо, очень хочется, потому что она тут же кладет голову ему на плечо.
- Милый, мы же на людях. – произношу я совсем не то, что хотела. Но Таурусу по барабану и я отклоняю шею, немного меняя тон и бросая на него взгляд. – Октав. – ему никогда не надоест хвастаться какой трофей он отхватил, да еще и у кого? У самого Нерона Сцеволы, который был богат на телочек. – У нас впереди вся ночь. – уверяю я его и тошнота подкатывает к горлу. – Простите его, - вновь возвращаюсь к девчонке. – Октавий иногда бывает через чур пылким. Но думаю, вы меня понимаете.
Фраза звучит безобидно, только вот тело сводит судорога от воспоминаний и я складываю руки на животе, поддерживая себя за локти. Просто нужно куда-то деть руки, а раз к Таурусу прикасаться мне не хочется, то самый верный способ успокоиться– удерживать хотя бы себя.
- Ты права, Реджи. Нерон, конечно, понимает, какое чудо ему досталось. – и в голосе Октава звучит насмешка. Он считает, что победил, думает,  я намеренно ушла от Сцеволы к нему. Глупый дурак. Еще и называет меня Реджи. Ненавижу.
- Да, - смеюсь я, - у Нерона всегда был хороший вкус на блондинок. – фраза понятная только нам двоим и я не останавливаюсь, доводя ее до полной ясности, обращаясь к Нерону, но глядя все еще на Юлию.  – Роковой цвет в его жизни. Милый, пойдем за стол. – тут же переключаюсь на Тауруса, потому что больше не мог игнорировать взгляд Сцеволы. – Валера хочет пить. Да и я тоже. Приятного вам вечера. – бросаю я перед уходом, но Октава за собой не веду. Он как верный песик побежит сам.
Я и не предполагала раньше как тяжело забывается хорошее. А с Нероном было слишком хорошо. Наверно поэтому меня так раздражало, что его рука обнимает чужую талию, а должна обнимать меня. И я пытаюсь успокоиться, глубоко вдыхая и выпуская с выдохом остро колющую меня ревность. И вот что странно, я готова из-за этой ревности убить вовсе не милашку-улыбашку, а именно Сцеволу. А почему? Да потому что заставил вспомнить его прикосновения и сравнить их с касаниями Октавия так, что я теперь на Тауруса и смотреть не могу.
И едва мы присаживаемся за наш стол, как я подзываю официанта, чтобы он принес пепельницу и стакан виски. Я моментально закуриваю, устраиваясь за столом и игнорируя любопытные взгляды. Мне и в голову не приходит проверить таблички с именами наших потенциальных соседей по столику.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-14 18:47:58)

+1

10

Регина на удивление учтива с Юлией, но Нерона не проведешь. Слова, произнесенные ею, едва ли не трещат ото льда, заключенного в них. Впрочем, на Юлию они произвели именно тот эффект, что и требовалось, и ничего неприятного для себя она не услышит. Да и в конце концов, она не стеклянная, прекрасно знает, в каких кругах вращается. Так что правила игры соблюдены. Регина играет вежливость, Юлия принимает ее слова с благодарной улыбкой. Как и Нерон принимает рукопожатие Октавия. У него даже не возникло замешательства, когда тот протянул ладонь, разве что улыбочка вышла хищная. Нерон крепко отвечает, но не задерживается с тем, чтобы сдобрить сей псевдодружественный жест перцем.
- Отличные запонки, - отмечает он, сверкая ледяными глазами. О да, Октавий не может не помнить их первую и единственную встречу.

Октавию едва удается удержать лицо, когда он отнимает руку, словно бы сунул ее в змеиный клубок, и быстро переключается на Юлию, даря ей самый приторный из возможных комплиментов. И Нерон не обращает внимание на то, как он целует руку его спутницы, потому что смотрит на Регину, застывшую на месте и явно мечтающую поскорее закончить этот цирк демонстрации их прохладных отношений. Впрочем, зрители, кстати, потеряли интерес. С первой же секунды не случилось скандала, никто не подрался... Беседующие Нерон и Регина, пусть приди они даже с армией поклонниц и поклонников, никому не интересны.

Моя Регина. Так сказал этот слизень? Нерон не спорит, что она - самая красивая дама в зале, но если кому-то она и принадлежит, то ему, Нерону. Всегда принадлежала. Больше всего Нерону хочет дать Октавию под челюсть, чтобы он прикусил свой язык, откусил и выплюнул. Юлию же это должно наоборот расслабить. Регина счастлива в новых отношениях и не опасна для нее. Их дрязги с Нероном - дело десятое, с этим справить можно. И она не видит его глаз, когда кладет голову ему на плечо. Он не обращает на нее никакого внимания с того самого момента, как увидел свою пока еще законную жену.

- Да, я думаю, понимаю, - улыбается Юлия, против воли заливаясь румянцем. Это же нужно было Нерону во всем Капитолии отыскать ту, кто еще умеет краснеть!
- Думаю, ты справляешься с его пылкостью, - отпускает комментарий Нерон. - У тебя была отличная школа.
О да, и учитель он был отменный. И хотя слова его звучат менее язвительно, чем при желании он бы мог их сделать, но и так достаточно, чтобы они резанули по ушам.

Глаза Нерона вспыхивают, когда Октавий обнимает Регину и так собственнически кладет на нее свои руки, когда целует ее в шею, а она в ответ откликается самым наигранным из всех возможныз вариантов голосом, журя его за такое проявление чувств на публике. Нерона она когда-то отчитала за то, что он обнял ее, якобы стараясь выставить ее напоказ. Ее и их отношения. Октавию это сходит с рук. Рук, лежащих в складках ее платья на бедре, на обнаженном животе.
Юлия все так же подле него, и он все так же приобнимает ее за талию. И даже хорошо, что Нерон занят. Ему противно слушать слова Регины о том, что впереди у них с Октавием ночь, и что уж Юлия должна понимать ее, каково иметь пылкого любовника. Но куда сильнее следующий удар. Для Юлии он ничего не значит, он предназначен для него одного. И этим Регина себя выдает. Она не переболела. И этого Нерону достаточно, чтобы убедиться - между ними не просто что-то осталось, а осталось все. И Октавий может кобяниться сколько угодно, а сама Регина - убегать от него.

Нерону плевать на Октавия, плевать на Юлию. Он смотрит только на Регину, лишь на долю секунды отпуская взгляд. Но она настойчиво не обращает на него внимания, пока наконец не решает ретироваться. Нерон провожает ее внимательным взглядом.
- Все в порядке? - осторожно спрашивает тихая, словно мышь, Юлия.
- Забей, - отмахивается Нерон.
Их встречает распорядитель вечера. Статус Нерона Сцевола предполагает специальное внимание к его персоне. Остается надеяться, что его не усадят за стол с именинником. Однако нет. То, что они с Юлией окажутся где-то поблизости от Регины с ее двумя шавками, стало понятно сразу, однако распорядетель останавливается именно у их стола.

Регина курит, промачивая горло глотками виски, и это все, что интеерсует Нерона. Слова извинений распорядителя и предложение пересмотреть рассадку он пропускает мимо ушей. Ему плевать, ошибка ли это, что их посадили за один стол как супругов в браке, или же сделали это намеренно в ожидании интересного вечера. Хотя, скорее, последнее. Ведь Октавия и Юлию сунули к ним, так что... Да какая разница?
- Уймись, парень, - Нерон хлопает распорядителя стиля "под Крейна" по плечу и, сияя улыбкой, усаживает Юлию, подвигая стул, садится сам, так что оказывается между дамами. Регина молчит, не зная, куда деть взгляд, вцепившись в сигарету. Стакан с виски стоит перед нею, и она не успевает опомниться, как сигарета из ее пальцев гасится в благородном напитке. Нерон даже не отпускает никакого комментария. Ему просто не нравится, что она курит.

И как ни в чем ни бывало Сцевола размещает салфетку на коленях. Здесь хозяин положения он. Октавий, кажется, старается сделать вид, что ничего не произошло, и отмечает прерасный выбор представленных блюд. Ну что, приятель, спеши закинуть что-нибудь за щеку и прожевать, мало что тебе вскоре полезет в горло.

0

11

Я выпускаю дым сквозь зубы, затягиваясь глубоко и позволяя никотину расслабляющее повлиять на организм. Это работает на короткое время, и я ловлю легкое головокружение от крепости сигарет. Сейчас как никогда нужно успокоиться. Но все это действует ровно до того момента, пока я не слышу голос Сцеволы у себя над ухом и пока в глазах не мелькает красное платье этой девчонки Юлии, которую я уже не рассчитывала увидеть.
Я замираю, поднимая взгляд на окружающих. Народ снова оживился, ведь одно дело когда мы просто пересекаемся в пятиминутном разговоре, а другое дело, когда сидим за одним столом в непосредственной близости. Черт, мне кажется или именно с той стороны, с которой сидит Сцевола воздух будто раскален и в нем скоро появятся искры от электричества. И этот ток усиливается во сто крат, когда Нерон выхватывает у меня сигарету и отправляет ее в стакан со спиртным. Я закусываю губы до боли, а рука сжимается в кулак. Закрываю глаза.
1.
2.
3.
Выдох.
Подзываю официанта.
- Убери это и принеси еще один стакан с виски.
По-прежнему не удостаиваю Нерона взглядом. Я и так позволила себе много, затронув тему Ирис, еще и ему приспичило языком почесать, припоминая укрощение строптивого. Но это все из привычки, наши покусывания друг друга, напоминалочки о прошлом и ковыряние старых ран, едва заживших.
Интересно, если я сейчас опять закурю, он и эту сигарету потушит? И на сколько его хватит? Я же помню, как он попросил меня не курить на прошлое Рождество, ровно перед тем, как я вывела его на откровенный разговор. Он хотел попросить прощения, спросил почему я остаюсь. Что ж, теперь этот вопрос точно уже не актуален. Не осталась, ушла, потому что не видела больше причин оставаться. А были ли они вообще когда-нибудь? Ну разве что в самом начале брака, после «первой брачной ночи», после его побоев и шлюх. Причин тогда было много. А потом, когда он излечился, какая причина была потом? Помню. Счастье, мой собственное, да. Впервые за все годы нашего брака я задумалась, что хочу остаться именно потому что чувствовала себя счастливой. Но и это Сцевола умудрился убить во мне.
Однако, есть вещи, которые просто так уже не изничтожить, как бы я не пыталась.
За столом повисает пауза, которую нарушаю я.
- Милый, ты не мог бы поменяться со мной местами? Этот стул ужасно неудобный. – беру его за руку, воздействую более настойчиво.
Однако он не поддается на мои уговоры, отклоняя мою просьбу, уверяя меня, что стулья везде одинаковы. Сволочь. Боится Сцеволу как огня, вот и не хочет меняться местами. Мрази, ненавижу. Ссыкло. Оба. Один в свое время боялся что-то изменить в своей жизни, боялся отпустить гребаную мертвую подружку. Второй боится получить кулаком в челюсть. Ненавижу. И терпения во мне почти не осталось. Я сорвусь, очень скоро.
- Вы уже решили, куда поедите на рождественские праздники? – спрашивает Юлия, выбирая блюдо из меню и бросая взгляд на Нерона. – Я хочу убедить Нерона, поехать на горнолыжный курорт его компании. Говорят, там потрясающие склоны. – она искренне предвкушает поездку.
- Спуски слишком быстрые. – моментально отзываюсь я с абсолютно непроницаемым лицом, отпивая из нового стакана с алкоголем.
Игра в двусмысленность – наша любимая. И самая опасная. Я растеряла навык за 2 месяца необщения с Нероном, но видят боги, этот человек вдохновляет меня так же, как спиртное. Я кладу голову на сцепленные пальцы рук, все еще держа стакан с виски и губы буквально растекаются в улыбке.
- Нет, мы с Октавом решили в этом году махнуть куда-то в тепло. Например, в Четвертый. – откидываюсь на стуле и кладу одну руку на колено своему новому-старому парню. – Говорят, влажный воздух полезен для здоровья. Да и ночные купания в море – вещь не в меру удивительная. – Нерон должен оценить, мы с ним во время выходных в Четвертом, только этим кажется в море по ночам и занимались, тупо не доходя до пляжа, что уж говорить про апартаменты. – Мы с ним уже давно там не были. С прошлых наших отношений. Хочу возродить приятные воспоминания.
- Я помню как мы были там, но ты отказалась идти ночью в море. – тут же выдает Октав, портя мне всю малину. – К тому же, я думал мы как раз к Рождеству переберемся в Первый, они ведь дали тебе небольшой срок на переезд.
Я так и не знаю, что удерживает меня от того, чтобы убиться об стол прямо сейчас, но взгляд мой красноречивее слов.
Ты что, совсем тупой?
- Да какая разница где, любимый? Главное, что все ночи будут нашими.
Нет, от него нужно валить и очень срочно, иначе я прибью его собственными руками. Боги, даже на Сцеволу у меня больше терпения чем на Октава. Потому что у Нерона хотя бы немного мозгов, а Таурус ими не блещет вообще.
А рука моя настойчивее гладит его ногу.
- Зайка, ты же сама говорила, что мы на людях. – он почти подскакивает, смущенно вытирая губы салфеткой.
- Аааа, а вчера ночью ты таким скромным не был. – улыбаюсь я, но руку все-таки убираю. Эта игра в любовь немного меня успокаивает, по крайне мере, я снова могу игнорировать Сцеволу.

+1

12

Нерон невозмутим, а Регина заказывает себе еще виски. Кто-то решил налакаться? Что-то новенькое. И будь это кто-то иной, Нерон бы посмеялся, но это - Регина, и ему ее затея, какой бы она там ни была, какие бы цели не были поставлены, ему это не нравится.

Они давно не находились так близко друг к другу. Когда-то расстояние вытянутой руки казалось бесконечным, и они предпочитали его сокращать как можно скорее, теперь же это слишком близкая дистанция. Нерон физически ощущает напряжение Регины, она будто старается отклониться дольше, пока нервы не сдают и она не просит своего хахаля поменяться местами, придумав самый глупый из всех возможных предлогов. Впрочем, другого и нет. Между тем Октавий то ли непроходимо туп, то ли руководствуется какими-то своими соображениями, но уходит в несознанку, замечая, что все стулья одинаковые. Нерон фыркает в салфетку, промокая губы после глотка красного вина.

Бедная-бедная Юлия. Она уже оценила всю бедовость ситуации? Пожалуй, именно ей сложнее всего в этом фарсе, и она не глупая девочка, чтобы не замечать происходящего. Но все-таки и она неплохая актриса, раз старается держать хорошую мину при коллективной плохой игре. И Нерон бы это оценил, если бы ему было до нее дело.

- По-моему ты была довольна спусками, - замечает Нерон, принимая подачу и посылая Регине мяч со скоростью звука, - По крайней мере, тебя с них невозможно было снять. Кто бы мог подумать, что свежий воздух окажет на тебя такое влияние.
Он откровенно провоцирует Регину, и между тем для Октавия и Юлии в его словах по сути нет никакой двусмысленности.

- Четвертый прекрасен. Обожаю их солнце. В июле море просто божественно и загар такой мягкий, - поддерживает тему Четвертого Юлия. - Я провела там все свое детство в летнее время.
А Нерон и Регина провели там незабываемое лето, эдакий запоздалый медовый месяц. Регина одним штрихом воскрешает воспоминания и напрочь их перечеркивает образом Октавия. Блеск, едва вспыхнувший в глазах Нерона, гаснет, и голубые глаза потягиваются недоброй синевой. Что там этот остолоп сказал про Первый и переезд?

- Вы решили оставить Капитолий? - изумляется Юлия. Какая умница. Озвучила вопрос, который в менее деликатной манере рвется у Нерона. Между тем Регина опускает руку под стол, и Сцевола прекрасно знает, куда она ложится, тем более, что этот долбоеб тут же расплывается в жеманной улыбке. Фу, противно. Регина, неужели тебя не выворачивает наизнанку от него? Отчего-то именно именно сейчас мысли о том, как он касается ее, становятся невыносимыми, хотя с первой секунды разговор так или иначе касался именно этих тем.

Нерон сжимает в руках вилку и нож чуть крепче, чем следует. Распорядитель говорит что-то об имяниннике, но за этим столом до начавшейся речи есть дело, кажется, только Юлии и Октавию. По крайней мере, оба делают этот вид. А Сцевола не сводит глаз с Регины.
Ей принесли новый стакан, и она уже пригубила из него. Между тем Нерону кажется, что огненная вода растекается сейчас по его венам. Желание, тяжелое и размеренное, как биение сердца и шум крови в ушах, разгорается внутри, щедро приправленное раздражением и злостью. Потому что этот слизень растекается от ее прикосновений, потому что он сам касается ее. Потому что она говорит о ночах с ним и об их общих воспоминаниях.

- Действительно, Четвертый дистрикт творит чудеса и дарит неиссякаемый запас энергии. Даже оторваться друг от друга трудно, - Нерон внезапно возвращается к оставленной теме. Какие бы там воспоминания не были у Регины с Октавием, но это с Нероном она возвращалась под утро в апартаменты, босиком, в одной его рубашке на голое тело, сводя своим видом с ума охрану и прислугу отеля. - Но что вы забыли в Первом? Бриллиантовый ошейник? - интересуется он, не утояняя, для кого именно ошейник.

+1

13

Это подобно пытке. Уж лучше бы он вспоминал, как избивал меня или откровенно издевался. Но он озвучивает такое, что невозможно не возродить в памяти, не стерлось, даже спустя два гребаных месяца. Спустя два месяца, как я уже не сплю со Сцеволой заменив его другим человеком. И все усилия коту под хвост, потому что этот идиот, начинает, блядь, вспоминать. И не просто что-то, а то, когда было хорошо.
Сжимаю свой стакан крепче, грозясь разбить на осколки. Аккуратнее, Сцевола, ты же знаешь, что я прекрасно управляюсь с осколками. Но реакцией на спуски все равно не удостаиваю. Не дождется. Когда-нибудь ему надоест быть моим раздражителем и он полностью переключится на свою куколку. Вот тогда она помет в полной мере, что значит быть парой Нерона. Только вот почему-то мысль, что его парой может быть кто-то кроме меня очень сильно задевает. Двух месяцев все-таки чертовски мало, чтобы стереть из памяти потрясающий год брака, не говоря уже о первых двух. Хотя ни уже начали немного стираться из памяти, странно даже. Но времени и правда прошло немного.
Нам подают еду и я отвлекаясь от слов про рождественские праздники, спрашиваю что собираются подавать. Однако меня опережает Октавий.
- Регина, мы же договорились, что на ночь ты не ешь.
Я смотрю на него глупым взглядом. Не помню, чтобы у нас был такой разговор, наверно, в этот момент я опять залипла в работе или переезде, лишь бы его не слушать.
- Не преувеличивай, милый. Тем более сегодня праздничный ужин.
Но моя пара только укоризненно качает головой.
- Ты же поправилась.
Из его уст это звучит как приговор, но странно, что мне как-то абсолютно все равно. Забавно. Скажи это Сцевола, я бы ему глаза ложечкой для десерта повыковыривала, но слова Октава вызывают только нервный смешок и я обращаю свой взор на Юлию.
- Октав так печется о моей фигуре. А я в последнее время позволяю себе маленькие слабости. Но приятно иметь такого заботливого мужчину рядом, знаете?
- Да, я вас хорошо понимаю. – тут же отзывается блондинка, беря Нерона за руку и любовно глядя на него. Дрянь.
- Неужели? – искренне удивляюсь я. Забота и Нерон? Что то новое. – Тогда я искренне за вас рада.
Юлия с интересом спрашивает, правда ли мы собираемся покинуть Капитолий. Мы – нет, я – определенно да, потому что здешняя обстановка уже сидит в глотке, а если еще мы будем на каждом празднике сталкиваться со Сцеволой, долго я не смогу терпеть его новых пассий. Да, даже если эта девчонка будет последней, не смогу.
Но ответа на вопрос так и не звучит, потому что едва Октавий пытается открыть рот, как начинаются речи про именинника, рассказ о его детству, пускается видео и фото ряд на большом полотне и приличные Октав и Юлия обращают свой взор туда. Я же конкретно присасываюсь к стакану, практически не делая перерыва между глотками, потому что Нерон так и пилит меня взглядом. И дело уже даже не столько в зрительном контакте и моих попытках от него отвязаться, сколько в том, что я будто кожей чувствую его взгляд. И руки. Странно чувствовать прикосновения которых нет.
Я автоматически хватаюсь за бриллиант, что висит у меня на шее. Всегда так делаю чтобы успокоиться. Но тут же вспоминаю, что его там уже давно нет. И пальцы касаются голой шеи. Черт, мало мне памяти души, так еще и память тела не хочет оставить искореженный мозг. Боги, я бы сейчас даже наркотой под завязку накачалась, лишь бы перестать все это чувствовать.
Мой взгляд блуждает по столу, пока я не натыкаюсь на его руки, которые сжимают столовые приборы так сильно, что костяшки побелели и меня это удивляет.
Он нервничает? Бесится? Но почему? Я – единственная, кто должна тут беситься, от его слов, от его действий или напротив их отсутствия.
Зачем он вспоминает? Зачем возрождает в памяти те сладкие моменты, когда все, что имело значение – это его руки, блуждающие по телу и губы, столь настойчиво говорящие, что я принадлежу ему. С Октавием я никогда такого не ощущала. Секс был очень средним и чтобы хоть как то абстрагироваться, приходилось выпивать. Не часто, только когда мысли о Нероне настолько томили тело, что от одного вида Октава начинало тошнить.
Зачем он вспоминает прошлое, изводя тело и душу, выворачивая мозг наизнанку? Если бы он хотел меня взбесить, он бы уже повалил эту девочку на стол и трахнул у меня на глазах, знает ведь что я буду в бешенстве. А выходит что я обнимаюсь с Таурусом, а тем временем Нерон ни единого слова своей блондиночке не сказал за вечер. Может этот пристальный взгляд, которым он меня пилит с начала вечера, это запоздалая попытка восстановить отношения? Возможно ли?
Я осушаю стакан одним большим глотком. На сегодня с меня хватит спиртного, но все же подзываю официанта чтобы он обновил порцию. А Сцевола тоже не выдерживает паузы и спрашивает про мой отъезд в Первый. Ну вот опять. Почему? Разве ему важно, разве его это все еще волнует? Он бы ни за что не спросил, если бы не волновало, тем более что прежде и Юлия озвучила этот вопрос. Но он, конечно, перемешивает свой вопрос с прошлым и еще и пошлостью.
И я не выдерживаю. Накрываю его руки своими и выхватываю нож и вилку, возвращая их на салфетку, но попутно, словно обжигаясь от касания наших рук.
- Чудесно. Значит нам с Октавием будет чем заняться. – бросаю на него суровый предупреждающий взгляд. Не дури, Нерон, сохраняй лицо и не надо тут грозить вилками.
- Да, мы решили…
- Помолчи. – отдергиваю я Октава, который решил почесать языком о наших будущих планах. – Да, я решила переехать в Первый дистрикт. – и мое «я» не воспринимается Октавом как «я», он слишком идиот чтобы понять, что его я брать с собой не намерена. Он всего лишь перевалочная база. – Уже нашла там работу. В последнее время Капитолий стал каким-то… тусклым. А я хочу новых знакомств, встреч с людьми, с которыми не связаны страшные воспоминания. Которые не отталкивают, когда делаешь шаг им навстречу. – и хотя я снова не смотрю на Нерона, но фраза была полностью обращена к нему. – А таких в Капитолии полно.
- И конечно, мы хотим… - снова Октав лезет не в свое дело.
- Разве похоже что я закончила говорить? – резко оборачиваюсь я к нему, глядя на партнера хищным взглядом, под которым он сжимается, но все еще пытается строить из себя оскорбленного.
- Реджи мне кажется тебе хватит на сегодня спиртного. – его рука тянется к стакану и любимый новый парень вновь привлекает мое внимание.
- Милый, - говорю я сладким голосом, - если ты дотронешься до стакана, я отрежу тебе пальцы. А я не хочу их отрезать, потому что они выделывают по истине феерические вещи в постели. – вру с три короба, но по большому счету просто прячу свою злость. Ему нужно держать язык за зубами и он должен это понять. Тут же переключаюсь обратно на Юлию. – Да, они предлагают долгосрочный контракт, но я подумала, что проще будет переехать насовсем.
Верчу в руках стакан с алкоголем, но не отпиваю, потому что ладони горят огнем после прикосновения с Нерону. И тело жарит уже без виски. И так было всегда.
- А вы, Поппея… ой, - я спохватываюсь, будто совершила огромную глупость в своей жизни. – Юлия, простите мне так неловко. У Нерона было столько женщин, что глаз невольно замыливается. Юлия, так как вы познакомились с Нероном? Он стал великим меценатом? С вами он определенно становится лучше. – кривая усмешка. Надолго ли он стал таким примерным?

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-15 14:04:04)

+1

14

Брови Нерона удивленно приподнимаются, но ухмылку не удается-таки сдержать, когда Октавий совершает предупредительный жест по части контроля питания Регины. "Договорились"? То есть, это не только заскок его женушки, всегда ревностно оберегавшей свои сантиметры, но и этот слизень печется, как бы она не нагуляла жирок? Серьезно?

Шутки Нерона насчет отсутствия у Регины титек и задницы были широкого ассортимента, и она отвечала ему теми же замечаниями, но по части его мозга. Однако как бы то ни было, ему чертовски нравилась ее упругая задница и помещавшиеся в ладонь сиськи. Просто с ума сойти как. И даже когда во время отпуска во все том же Четвертом Регина на свежем воздухе нагуляла аппетит и пару лишних кило, он хотя и заметил, но не придал никакого значения. Нерону было плевать на то, что Регина не влезала в какие-то свои мегакрутые брюки, потому что она нравилась ему, независимо от того, округлилось у нее лицо или нет. Поэтому и речи о том, чтобы следить за тем, ест она перед сном или нет, не шло. Ему смешка "забота" Октавия, и он пропускает реплиуц Регины в адрес Юлии, и соображает только когда та пожимает его запястье, ожидая в ответ его улыбки.

- А ты тоже за его сантиметрами следишь? - спрашивает Нерон. Юлия убирает руку и возвращается к салату.

Внимание к имениннику дает им время даже среди всех и за этим столов в частности оказаться словно наедине. Регина присасывается к виски, и Нерон не делает ничего, чтобы остановить ее, как бы ему не нравилось, что она надирается. И вдруг она выхватывает нож и вилку из его рук, и те со звоном падают на стол. Октавий и Юлия с удивлением уставились на них с выражением "Все в порядке?" А сами не видят? Боги, да нужно быть либо тупыми либо мазохистами, чтобы не понимать происходящего или понимать, но остваться при этом за столом.
Регина побоялась, что он сорвется? Повторит рождественский трюк? Как его проделал, Регина не видела, но трофейную запонку, вырванную из манжета, он ей принес.

А дальше происходит совсем что-то невообразимое. Регина решает поделиться планами насчет Первого дистрикта и обрывает Октавия, всякий раз, едва он пытается вставить слово. И от Нерона не скрывается, как его "мы" она всякий раз переделывает в "я". Октавий в ответ не держит удара, и вяло пытается урезонить Регину хотя бы по части употребления спиртного, на что получает отповедь. Нерон не без удовольствия наблюдает за происходящим, хотя в потемневших глазах горит огонь. Октавий лишний, и Юлия лишняя. И Нерону плевать на то, что ей неуютно, что она перебирает салфетку, не зная, что делать. Регина говорит с ним и только с ним, даже когда вроде бы обращается к Юлии.

И Регина больше не играет в холодную учтивость, она больше не скрывает своего настроения даже худно-бедно. Юлии нечем крыть. Регина вытаскивает на свет божий не только воспоминания о людях, которые сами по себе источники дурных воспоминаний, но и Поппею. Поппея всегда была олицетворением всех нероновых шлюх. И Юлию она ставит в один ряд с ними, хотя прекрасно знает, что не имеет права, что она не заслужила. Но, прости, Юлия, дело не в тебе.

Нерон промокает салфетку губами, не нарушая тишины. Юлия растеряна, но быстро берет себя в руки, цепляясь за остаток возможности увести разговор вновь на нейтральную тему.
- Мы позн... - начинает она, но Нерон обрывает ее наполуслове.
- На вечеринке, - отрезает он. - Ну да не нам с тобой ли не знать.

Определенно над их столом сворачивается воронка торнадо. Октавий было раскрывает рот в который раз, но даже звука не успевает произнести. Нерон зыркает на него, и произнесенное сквозь зубы звучит громче выстрела.
- Заткнись.
В это время Юлия поднимается. Она все еще старается держать лицо, но если это кому-то здесь и важно, то только ей самой.
- Извините, оставлю вас.
Ее движениия порывисты, и руки будто подрагивают. Может быть, она даже что-то говорит Нерону, но он не обращает внимание. Центр его Вселенной сейчас здесь, перед ним, а Юлия где-то далеко на периферии, за всю жизнь не долетишь.

Регина его провоцирует. И ей он не безразличен. Нет, дело не в злости или раздражений, а в том, какое воздействие он на нее оказывает. Ее прикосновение к его рукам - он мог поклясться, что на мгновение она задержала его.
- Ты перебрала, милая, - произносит Нерон, невозмутимо. И да, ее провокация удалась, пусть он и не взрывается. - Идем проветримся? 

Когда-то такое уже было, даже слова его были те же самые, правда пьяна Регина была просто от того, что слегка перебрала на дегустации. Было весело. В одном из приморских городков в Четвертом. "Проветриться" вылилось в секс в одном из тех маленьких уютных двориков домов на набережной.
У них есть отнюдь не страшные воспоминания, и больше всего сейчас Нерон хочет не оттолкнуть, а наоборот. Забрать к себе и не отпускать больше. Сколько бы у него ни было женщин, это Регину он хочет сейчас. Он не даст ей ухать в Первый, чего бы ему это не стоило.

Он не даст ей уйти с этого вечера с этим долбоебом, который непроходимо туп и глуп.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-02-15 15:27:24)

+1

15

Нерон не упускает возможности вставить комментарий после наших «нежностей» с Октавием. Последний мне порядком надоел. От его тупости тошнит, от его взгляда выворачивает, а от жалких попыток быть главой в наших отношения так и вообще смешно. Судя по всему не мне одной, потому что у Сцеволы тоже вырывается смешок. По поводу сантиметров.
- Было бы за чем следить. – выдаю я, скучающе глядя на Тауруса.
Ни мозга, ни члена. И мне так легко поддержать ноту юмора Нерона, будто и не было между нами ссоры. Кстати, из-за чего она была? За всей тоской по нему и скукой вокруг я совершенно забыла причину нашего разрыва, ведь таких причин было сотни, тысячи против единиц, из-за которых я оставалась. Я была обижена за то что вспомнил мне аборт, да, кажется поэтому. Это потом уже, спустя время проведенное с Октавом я начала обижаться, что он меня не вернул. И это было отстойно, ждать что вернет и одновременно знать, что не сделает это. Потому что ему было все равно, потому что удобно было со мной под боком. И когда я ушла, что сделал он? Просто нашел новую. Мягкую, нежную, тихую.
Что, Нерон, наверно круто, когда девушка не упирается, когда не закатывает истерики по любому поводу, когда не пускает яд, каждый раз реагируя на критику или завуалированный комплимент. Здорово быть с тем, кто любит, несмотря на все недостатки, не припоминает их, не возрождает в памяти темные дни пьяного угара, проверяя, как ты с этим до сих пор справляешься. Круто, когда любят просто так? Только чем я хуже?
Наверно, просто проще, когда любит тот, кто не проходил все семь кругов ада, не посещал в клинике, в чьи глаза смотришь и не видишь прежнего себя. Только настоящее, только будущее. Ноуюя жизнь начинаем не мы, а тот кот на нас смотрит. И я тщетно пытаюсь опровергнуть эту аксиому, сбегая в Первый, рассчитывая, что никогда не вернусь и смогу начать все заново. Сама. Как всегда, сама.
- Конечно, где бы мы еще могли познакомиться? У тебя тогда вся жизнь была сплошным праздником. – я поднимаю на него взгляд и на этот раз выдерживаю ответку.
Я не замечаю ни того, как Юлия покидает нас, ни того, что Октав снова пытается что-то ляпнуть. Весь вечер, все попытки отвязаться от Сцеволы, проигнорировать его завершаются тем, что не могу оторвать от него глаз, словно восполняя потерянное время в праздничный вечер и 2 месяца. Но когда он говорит о прогулке, меня торкает и я выдыхаю, отворачивая от него голову. Как хочется сбежать да только некуда. И я с отвращением ставлю стакан с виски на стол так, что капли проливаются на чистую скатерть.
У кого-то пищит мобильник. Октав поднимает телефон и недолго говорит с кем-то пока я пытаюсь отвязаться от навязчивой мысли снова последовать за Сцеволой. Я боюсь, я откровенно боюсь, потому что если уйду, то все начнется заново. Ссоры, ругань, скандалы и завершится моими слезами.
- Регина, мне звонил мой друг. Он очень хороший специалист в плане медицины.
- Не сейчас, Октав. – прошу я, убирая волосы с лица и откидываясь на стуле.
- Он нашел хорошие таблетки для тебя. От беспокойного сна. – я закрываю глаза. Еще один хочет меня закормить таблетками. Фантастика.
Я конечно, снова начала орать по ночам. И Октавий то и дело капал мне этим на мозг предлагая пойти к врачу и начать принимать какие-нибудь антидепрессант или типа того. Я бросаю взгляд на Сцеволу, спокойный до безобразия взгляд и уставший. Октав продолжает рассказывать про таблетки. Почему Нерон никогда не таскал меня по врачам? Ему было все равно? Нет, дело бы не в этом и я точно знала. Нерон терпел мои кошмары с той самой ночи, когда мы начали спать в одной постели, терпел и укрывал, одеялом ли или своим телом, его руки обвивали плечи и мне этого хватало. Октавий же подскакивал всякий раз, когда я начинала кричать, будил меня, а потом начинал причитать, что мне нужен хороший психолог. А лучше психиатр.
Я отодвигаю стул и встаю.
- Пойдем. – я беру Нерона за руку. Я устала от этого ужина, от Октавия, от защиты самой себя без поддержки.
Однако Таурусу мои действия не нравятся. Он поднимается гораздо стремительнее Сцеволы и хватает меня за плечо, прижимая спиной к себе и крепко держа за обе руки.
- Не в этот раз, Нерон. – сурово говорит он, и глаза опасно блестят. Конечно, почему бы им не блестеть, когда у тебя из под носа уводят девушку, но пуще всего он такой смелый потому что снова прикрывается мной.
- Октав, мне больно. – говорю я, пытаясь вырваться.
- Нам троим давно пора поговорить о вашем разводе. – он поднимает мою правую ладонь и указывает на безымянный палец. – Ты ею больше не владеешь. – я что, вещь какая-то? – Как только вы разведетесь, я сделаю ей предложение и сделаю ее своей женой. – он что сделает? Фу, гадость какая! – У Регины не хватило смелости подать на развод первой, она все еще тебя любит, хотя и не понимаю, как такое возможно. Будь мужиком, Сцевола и сделай это сам.
Не сбежать, не вырваться и глаза не спрятать. Октавий полный придурок, но знает, что такое любовь. Но ему невдомек, что мы с Нероном не должны были любить друг друга. И то что он сейчас говорит - абсурд. Должно было бы казаться абсурдом, но абсолютная правда.
- Смирись с тем, что она больше тебе не принадлежит. – продолжает Октавий распаляться, обнимая меня за талию и близко прижимая к себе. А я в оцепенении. От его наглости, от его действий и слов.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-15 17:01:03)

0

16

Регина подхватывает шутку насчет сантиметров, и на мгновение устанавливается старое доброе взаимопонимание, когда, уже пережив клинику и войдя в русло хлещущих через край пылких до безумия отношений, они напару резвились на званых вечерах, затачивая языки о кого-нибудь. Иногда со злой иронией, иногда с откровенными подъебами. Однако длится это ощущение совсем недолго и нарушается звонком телефона Тауруса.

О да, когда-то его жизнь была одним бесконечным праздником. Впрочем, слабо сказано. Вакханалия - вот подходящее слово. Пьяный наркотический угар с утра до утра с перерывами на забытье в мертвецком сне. Протянул ли бы Нерон до сегодняшнего дня, продолжай он в том же духе? Он не знает, но знает точно, что продолжал бы жить точно так же, не вытащи его Регина из этой пропасти, в которую он бесконечно падал. Если бы Нерон умел читать мысли, то возразил бы Регине насчет того, кого легче любить. По крайней мере, ему. Да, легко не видеть в глазах Юлии прошлого себя, но так он и себя как такового не видит! Регина припомнила ему за этот вечер очень многое, и все это был он. Она его знала.

И он знал ее. Поэтому слова Октавия про пилюли для сна ему не нравятся. Регину всегда мучили кошмары, редкая ночь обходилась без ее тревожных пробуждений. Он не спрашивал ее о ее снах, он просто сгребал ее в объятия и продолжал спать, уткнувшись лицом в ее макушку. Они никогда не говорили о необходимость обратиться к врачу. Зачем? Они неплохо справлялись вместе.
Вместе.

Регина не выдерживает проявления заботы Октавием, а тот казалось бы запрограммировался только на эту тему. Хочет показать, какой внимательный? Но только главного не видит. Ей не нужны таблетки. Ей не нужен он.
Регина вскакивает и внезапно берет Нерона за руку, соглашаясь пойти с ним. Лишь бы подальше от твоего "милого", да, Регина? Но Нерон не успевает перехватить ее ладонь своей, как Октавий делает боевую стойку и буквально оттаскивает ее от него. Публика снова начала проявлять к ним интерес, благо можно было пялиться поверх бокалов и трехэтажных блюд. Да плевать.

Нерон остается сидеть, его рука, которую недавно держала Регина - лежать на столе. Он спокоен и невозмутим. Слишком спокоен и невозмутим. Тебе бы, Октавий, следует насторожиться. Однако тот разглагольствует о разводе и своих планах, призывает Нерона быть мужиком и между делом роняет одну очень важную фразу. Регина его любит. Насчет того, какой смысл вкладывает он в последнее слово, Нерон не сомневается. Значит все-таки не переболела.
Они никогда не признавались друг другу в любви. Они просто болезненно прорастали друг в друга с каждым днем, и потому таким вышло расставание. Они всегда присутствовали друг в друге, и теперь, едва оказались рядом, тут же вцепились друг в друга, опутывая старыми обидами и воспоминаниями, без которых просто не могли. Как не могли без друга.

- Теперь послушай меня. Тебе здесь принадлежит только отсутствие у тебя мозга. Наш развод тебя не касается, и если ты считаешь, что сможешь кольцом привязать ее к себе, то хоть цепями ее опутай, не удержишь. А знаешь, почему? Даже если я устрою развод, с тобой она не останется. Потому что ты - не я. Ты ей не нужен, - Нерон смотрит на Октавия через плечо Регины. Регина принадлежит ему. Это его женщина, единственная в этом гребаном мире, кто понимает его и находит странное удовольствие быть с ним. Вместе они были счастливы, что бы не хранило в себе их прошлое. И они оба это знали. Это звучало сегодня между слов. Ощущалось в случайных неслучайных прикосновениях.

- Эта женщина не для тебя, дружок. Для меня. - И говоря это, он смотрит на Регину, которую этот остолоп держит подле себя. - Я хочу тебя сегодня. И всегда.
Только Нерон может заявлять такое в глаза. И только ей. Это не проверка Октавия на прочность. Это запоздалое и кривое извинение. Забыть все. Перестать тратить время с другими, которые, какими бы хорошими ни были, не могут заменить острой потребности в адреналине.
- Как ты думаешь, мы внесли достаточно разнообразия в нашу интимную жизнь? - кажется, с этого разговора началась их размолвка? Она предложила неудачную шутку, Нерон в ответ - жестокую, и вот они здесь.
- Отпусти мою жену. Она сказала, что ей больно.

0

17

События разворачиваются стремительно и прямо на глазах у сотни гостей, которые уставились на нас, похрустывая поп-корном и заказывая добавки. Позор, какой же это позор. Мной прикрывается почти двухметровый шкаф, от какого-то мелкого вертливого наркомана, которого я люблю. Который не удосужился даже со стула подняться, чтобы начать высказывать Октавию, будто насмехаясь над всем этим физическим превосходством Тауруса перед Сцеволой.
У Нерона всегда отсутствовал инстинкт самосохранения. Это у нас, кажется семейное. Только вот мужа эта моя черта не бесила никогда, мы только благодаря ей выжили и остались вместе. А вот меня дико раздражало, когда Нерон бросается в пекло. Он влегкую мог придти домой с побитыми костяшками. Такое было даже после его лечения. Редко, очень редко, но было и только боги знают, что такое его выводило из себя, что он пускался в драку. В посленаркологический период Нерон вообще был очень нервным и я этим часто пользовалась. Допользовалась до того, что тупо нарвалась.
Так много слов, чтобы доказать Октавию, что я никогда не буду принадлежать ему, так много убеждений, как для малого ребенка разжевывает все по частям. А сам до безобразия уверен, что единственным с кем я могу быть – это он, сам Сцевола. Я слушаю и мне противно, он так нагло пользуется тем, что люблю его, изворачиваясь и говоря, что мне не нужен Октавий. Он прав, не нужен. И он даже прав в том, что я нуждаюсь в Нероне как в воздухе, однако постановка вопроса такая, будто я вещь. Не обсуждается альтернативы, что я могу быть одна, только с кем-то из них, и к кому уйду, тот и победитель. Вещь, да еще и шлюха. Прекрасно.
И эта корявая попытка признаться во взаимности, извиниться. Нет, я и не ожидала услышать пылких признаний в любви, я не ждала, что бросится мне в ноги, моля о прощении. И пожалуй, его слова дороги мне, потому что вызывают такую буру эмоций, такое дикое желание броситься к нему, обнять, поцеловать и это еще самое безобидное, что я могу озвучить. Но вот эта его фраза следующая за признанием, перехватывает дыхание. Конечно, он не мог не припомнить мне мою шуточку про смену партнеров, я и сама думала об этом десятки раз за этот вечер, какая злая была ирония в невинной глупости.
Октавий отпускает меня и я делаю пару шагов вперед, чтобы отойти от него подальше. Но ступаю не ближе к Сцеволе, напротив, отхожу на безопасное расстояние от стола.
- Валера! – раздается мой визг в зале и псинка тут же показывается. Подбираю ее на руки.
- Не обманывай себя, Реджи, ты боишься остаться одна. – говорит Октав, с усмешкой глядя на меня. Он абсолютно уверен, что из двух зол я выберу меньшее.
- И это говорит мне человек, который прячется мне под юбку каждый раз, как вилки оказываются в опасной близости? – огрызаюсь я и слышу смешки в зале. Боги, какой позор. – И ты тоже хорош. – тут же оборачиваюсь на Нерона. – Думаешь, стоит тебе щелкнуть пальцами, сказать пару ласковых и я тут же вернусь к тебе? – прижимаю Валеру к себе, потому что мне кажется какой-то сквозняк ходит по залу или меня уже просто знобит. – Да, я может и люблю тебя, придурок, но только именно поэтому и сбежала к нему. Чтобы к тебе не вернуться. Потому что гордости во мне не осталось и ты, сука, этим пользуешься!
Голос переходит в отчаянный крик, так, что тон срывается на фальцет.
Под шумок наших громких разборок к нам побегает распорядитель праздника, который тут распевался деферамбами имениннику, про которого сейчас все забыли. Куда интереснее зрелище, творившееся за нашим столиком. Интересно, это шоу было включено в программу праздника? Тогда почему мне никто не заплатил.
- Друзья, по моему самое время поговорить о семейных ценностях, ведь наш виновник торжества недавно женился. И за пожеланиями я спешу к самой громкой паре нашего Капитолия. Мистер и миссис Сцевола, что бы вы пожелали нашим молодоженам?
я стою и не понимаю, этот чувак либо откровенно издевается, либо пытается спасти положение. Но чтобы он не делал, я в этом участвовать не намерена.
- Меня не приписывайте. Вот эта парочка друг другу подходит идеально. - я указываю на Октавия и Нерона. - А с меня этого фарса достаточно.
Мне не нужно было столько пить, потому что эмоции плещут через край и остановить их может телефонный звонок, который раздается из кармана платья. Я перехватываю Валеру в одну руку и достаю телефон. На экране высвечивается физия моего агента по вопросу работы в Первом.
- Я любил тебя, Регина. – слышу я голос Октавия, словно в тумане. – Я думал, ты особенная, которая не ведется на дешевку с амбициями наркобарона. А ты оказалась обычной блядью. – о, сколько разочарования в этом голосе и Октавию невдомек, что его слова не могут задеть, потому что нет в нем столько разочарованности, сколько я вырастила в себе.
- Я может и блядь, дорогой, но блядь, ни разу с тобой не кончавшая. 
Я разворачиваюсь и иду в сторону отдельного кабинета, который имелся в этом заведении на втором этаже. Телефон разрывается, я поднимаю трубку наскоро отвечая на вопросы о моих делах и настроении. И слышу как разрывается позади меня Таурус.
- Ты останешься одна, Регина. Одна и подохнешь!
Я забегаю в кабинет, буквально выбрасываю Валеру на пол и становясь спиной к двери. Включаю громкую связь и подпездывания агента, который распыляется на предмет моей новой прекрасной работы. Я достаю сигарету и закуриваю, пододвигая пепельницу ближе к себе. Ноги не держат, поэтому я опираюсь на массивный стол.
- Они уже нашли для меня подходящий дом, Валентин? Ты же понимаешь, что я не перееду в какой-нибудь свинарник, построенный абы как.
Хотя мне уже по ходу все равно, но я вредничаю тупо по привычке, згрызая маникюр с ногтей и затягиваясь, задерживая никотин в легких настолько, чтобы он разрушил как можно больше клеток моего организма.
- Лапуля, дом шикарен, такой даже в Капитолии не найти. Нужен только твой ответ.

+1

18

Ну по крайней мере этот слизень убирает от Регины свои лапы, однако не это сейчас важно Нерону. Ему важна Регина, которая, будто в забытьи и с опаской одновременно отходит от них обоих, и зал прознает ее крик. Ну конечно, эта псина где-то здесь, как иначе, и вот уже с тявканьем несется к хозяйке. А вот сама хозяйка... Ждал ли Нерон, что она кинется к нему? Ой вряд ли. Однако в глубине души так малодушно хотелось, чтобы все оказалось просто. Чтобы Регина в один момент отпустила все и ушла с ним.

Она всегда умела преподносить сюрпризы, и сейчас, понимая, что все пялятся на них, несется очертя голову, наплевав на всех. Ее достала эта дележка ее самой, и по сути, ведь правда, и Нерон рассматривал ее как и Октавий, будто вещь. Словно она ничего не решает, и выбор ее предопределен в его, Нерона Сцеволы, пользу. И он получает такой щелчок по носу, что мало не кажется. И ему, и Октавию достается по первое число. Она кричит. Кричит, что, возможно, любит его, но спастись от него может только бегством. К кому угодно, даже к тому же Октавию. Кричит, что у нее нет гордости. Почему нет? Не потому ли, что терпела унижения и оставалась? И что осталась насовсем, до недавнего времени?
Вопрос гордости слишком сложен для Нерона. Для него гораздо важнее, что Регина умела не давать ему спуску, осаживая, когда следует, выливая ушат ледяной воды. И вместе с тем она же и провоцировала его, проверяя на прочность. Правда, в этом случае, доставалось в итоге ей.

Словно черт из табакерки нарисовывается распорядитель с какой-то бредовой речью о пожеланиях молодоженам. Какие к херам молодожены? Регина сбегает, и тут снова распускает свой язык Октавий, который у него помимо прочего не только приторно-тухлый, но и поганый. Настолько поганый, что желание Нерона дать ему под челюсть становится просто невыносимым. Но как всегда Регина умеет за себя постоять. Ее отвлекает какой-то звонок, и ситуация становится совершенно похожей на дурную комедию. Она несется прочь, и Октавий, решив, по-видимому, исчерпать весь запас гадостей, на которые был способен, кидается за ней. Нерон молча допивает оставленный Региной виски, которого чертовски мало, даже горло как следует не промочить, и тут, среди всеобщего гробового молчания, которого он и не заметил, распорядитель протягивает ему микрофон. Серьезно?
- Да ебись ты конем, - огрызается Нерон, впечатывая микрофон парню в грудь. Определить, куда бросилась Регина нетрудно, ведь Октавий, спешивший за ней, голосил почем зря. Как брошенная баба, честное слово.

Ему нужно было бежать за ней раньше. Нет, не парой минут раньше, а парой месяцев. Тогда не было бы всего этого, всей этой дряни, что досталась ей теперь. Нерон знал, как она дорожит своей репутацией, и уж точно произошедшее ее добьет. Эта сука Таурус проглотит свой язык. Пиздобол.

Нерон нагоняет его на ступеньках лестницы, ведущей наверх. Регина права, инстинкта самосохранения у него нет, иначе кто бы в здравом уме посмел, невзирая на разницу в росте, перехватить цепкими пальцами Октавия за глотку и, прижав к перилам, заставить через них перегнуться. У Нерона мертвая хватка и дурной взгляд. И это не виски ударил в голову - там и было то на пару глотков. Просто Октавий должен запомнить эту встречу навсегда. Нерон никогда и никому не угрожал, однако это не значит, что не умеет быть убедительным. Иначе бы его компания давно развалилась.
- Сейчас ты подберешь свой зад и умотаешь отсюда, и впредь будешь смотреть списки всех гостей туда, куда тебя приглашают. Если только ты посмеешь явиться туда, где будет моя жена, после этого визита тебя не найдут, ты меня понял, сука?
Октавий таращится огромными глазами и все же кивает. К тому же лицо его багровеет от недостатка воздуха и испуга. Будь он менее труслив, Нерону с его весовой категорией, пришлось бы туго. Впрочем... Краем глаза он замечает, что его страхует Арес. Что ж, может, конечно, и не его, а как раз Октавия...

Наверху масса комнат, и Нерон ломится в каждую из дверей. Там, где закрыто, стучит, но никто не отзывается. Он останавливается посреди коридора, переводя дыхания, и слышит отголоски разговора и голос Регины. Она на взводе, поэтому говорит громко и рублено.

Дверь в кабинет не заперта, и Нерон распахивает ее, отчего петли едва ли не трещат и не выламываются. Регина стоит у стола, затягиваясь сигаретой, и он видит, как подрагивают ее пальцы. Телефон на громкой связи, и Нерон слышит последние слова. Ему плевать, какие там важные дела решаются. Гораздо важнее то, что есть сейчас и то, что может никогда не случиться.
Он останавливается, глядя на нее.

- Вернись.

Одно единственное слово, в котором все. Просьба о прощении, обещание не ошибаться впредь, признание в ее ему необходимости. Регина принадлежит ему, да, но это половина истории. Он принадлежит ей. В этой жизни если кто то и может попасть под проклятие Октавия сдохнуть в одиночестве, так это Нерон. Потому что кроме Регины ему никто не нужен.

+1

19

Just don't give up I'm workin it out
Please don't give in, I won't let you down
It messed me up, need a second to breathe
Just keep coming around
Hey, whataya want from me

Я не слышу, что происходит за пределами кабинета. Меня это по большому счету не интересует.  Меня занимает только разговор с агентом, который продолжает наваливать мне на уши про Первый, про его условии, про шикарные перспективы, про кучу драгоценностей.
- Регина ты меня слушаешь? – спрашивает он после моего продолжительного молчания.
- Когда они требуют ответ?
- Сегодня, детка. Они не могут ждать дольше, потому что у них еще есть другие кандидатки на рассмотрение. Но ты, безусловно, в приоритете.
Конечно, я в приоритете и меня это совершенно не волнует. Куда труднее сейчас сказать чертовое «да», а ведь так хочется сказать «нет». Потому что как ни крути, Капитолий – мой дом, не хочу его оставлять. А еще не хочу оставлять Миру. А еще безумно хочется вернуться в квартиру Нерона, потому что там было много всего: и плохого и хорошего. Хочется наполнить себя всеми воспоминаниями, ведь сейчас я абсолютно пуста. И с таким ощущением поеду в Первый. И проживу такую же пустую жизнь. И Октавий прав, я подохну одна, так мне предназначалось с самого начала.
- Ты что, передумала? – встревоженный голос из динамика звучит фальшиво.
Я опускаю голову вниз, выдыхая дым в пол.
- Я не знаю.
Дверь распахивается с таким грохотом, что я подпрыгиваю на месте. Хочется зареветь словно маленькому ребенку и прокричать, чтобы все оставили в покое. И Сцеволу так тем более видеть не хочу. Ни его, ни Октавия, которые устроили какую-то дешевую игру за меня. Тоже мне, блядь, два рыцаря, бьющихся за сердце дамы. А меня вообще кто-нибудь спросил чего я хочу?
Вернись.
И вот опять. Он не спрашивает, но и не приказывает. Просит. Отчетливо слышу просьбу, а может и мольбу, но здесь наверно слух играет со мной злую шутку, потому что не может Нерон молить вернуться. Он за всю нашу совместную жизнь, ни разу не сказал спасибо, что осталась, ни слова о том что мне пора бы оставить его и не гробить с ним жизнь. Ни спасибо, ни прости. Никогда не просила от него этих слов. Так что же он такой баран не понимает, что мне хотя бы немного, совсем чуть-чуть увидеть, что не одна я тащу эти отношения на своем горбу. Потому что, да, чертовски сложно понимать человека, знать, что он благодарен, что он ценит, но не слышать этого. И постепенно теряешь веру. Даже я не могу быть настолько железной.
- Повиси минуту. – говорю я Валентину и отправляю его в ждущий режим, но прежде он успевает добавить.
- Лапушка, они ждут ответ в течении часа. Не думай. Бросай все и переезжай…
Я не обращаю на его слова никакого внимания. В конце концов, решение принято, его не изменить. Так что если кому и нужно волноваться по поводу сказанного агентом, так это Нерону. Тушу сигарету в пепельнице.
- Зачем? – спрашиваю я, складывая руки на груди. – Зачем мне возвращаться? Чтобы ты через месяц припомнил мне этот вечер? Припомнил как Октавий меня ебал и предложил наладить старые связи? Или может, для того, чтобы рассказать мне какая милая была Юлия, совсем не похожа на меня? – облокачиваюсь на стол, практически садясь на него, скрещивая ноги. Как же меня все достало, надоело делать всегда шаги к нему, надоело быть отвергнутой. – Мне надоело, Нерон. Ты не учишься на своих ошибках. Вылез из своей помойной ямы и только благодаря мне. И на все готовенькое. И признайся, как приятно было поливать грязью всех вокруг, при этом зная, что не оставят одного. Вышел из своей наркоклиники грязный, пошарпанный. Но ничего, отмыли, откормили. Потом вернулся на работу. Куча бабла, а дома всегда горячий ужин, еще и тупая телка под боком. Всегда примет, никогда не бросит, проглотит любое оскорбление. Расслабился, да? – я практически выплевываю ему слова обвинения. Горечь пополам с обидой. Но так хочется все это забыть. Я так устала, что нет никаких сил, чтобы ругаться с ним. И все же ругаюсь, потому что благодаря ем открывается второе дыхание и третье, и четвертое. Готова спорить с ним до потери пульса, готова рвать глотку, надрываться, кричать. Потому что знаю, все равно все будет забыто, все равно останемся вместе, сплетая пальцы, находя общий ритм. Я знала, что так будет. Теперь не знаю. – Ты так кичился своими мозгами, а где они, блядь, были, когда ты припоминал мне аборт? – я срываюсь со стола, начиная ходить по кабинету, взлохмачивая волосы. – Да, черт, не в нем даже дело. Ты знал, как сильно меня это заденет и все равно сказал. Намеренно.
Да, пожалуй, тема аборта уже меня не настолько беспокоила, как понимание, что Нерон намерено сделал больно, специально усмехнулся этой жестокой шуткой, еще и не принимая свою вину столь долгие месяцы.
- Чем тебя так цепляет этот Германик, которого я в глаза не видела? Или Октавий прав и я действительно такая блядь в твоих глазах, что могу сорваться и переспать с кем-то другим. А значит, в первые годы брака мне дико хотелось хранить тебе верность, да?
Я возвращаюсь к столу и снова закуриваю. Смотрю на телефон, Валентин все еще висит на линии. Ждет моего ответа. Нет, еще рано и я хочу послушать, что такого мне скажет Нерон. Убедит ли остаться и вернуться, хотя решение уже принято без него. Не все в этом мире зависит от Нерона Сцеволы.

+1

20

Несмотря на то, что за собственным языком Нерон не следил, тем не менее он умел слушать. Хотя... хотя, быть может, он как раз умел следить за языком, потому что бил им всегда метко и болезненно. А может, и не в языке дело, а в сволочном характере Нерона, который действительно не меняется? Регина права. Он понимал, что его выпад про контрацепцию с Октавием ее заденет, и глупо отрицать, что не понимал, насколько сильно. И тем не менее сказал. Думал, сойдет с рук? Как всегда сходило? В самом деле, чего обижаться, разве не знает Регина, с кем связалась? И в этом-то вся соль. Он разрешает себе подобные выходки только потому, что привык - она же рядом. Ведь пережила же она время, когда он бил ее, когда гнал из клиники... Так что страшного в словах?

Не в словах. В том, что он использовал против нее то сокровенное, чем она поделилась с ним однажды. Вот и все. Это страшнее ударов и попыток прогнать.
Регина права. Кругом права. Он расслабился, позволяя себе слишком многое, забыв, что у нее есть предел прочности, и не все может быть прощено. Да, взаимные подколы это весело и здорово добавляет остроты, но и у них есть лимит. В том, что Регина ушла, виноват только он. Да, она завела его шуткой про разнообразие в браке, но разве он не понимал, что это была всего лишь провокация, и ничего серьезного в ее словах нет? Понимал. Вот только решил ответить, и его реакция оказалась несоразмерной той подаче, которую послала ему Регина. Она говорила о Германике, до коего по сути не было дела ни одному из них, а он в ответ вынул тему, которая до сих пор ранила ее как застрявший под ребрами нож.

Нерон закрывает за собой дверь, переводя дыхание, собираясь с мыслями. Ощущение, что земля уходит из-под ног, и только бы успеть до линии, где почва твердая, и можно остановиться.
Она опасается возвращаться, потому что боится, что он однажды припомнит ей и все случившееся. И ведь он может. А чего ей еще ждать теперь? Она слишком хорошо его знает.

Нерон тщетно пытается найти слова. Мысли наталкиваются одна другую, словно бильярдные шары, и ни за одну из них не ухватиться, не понять, с которой начать. Поэтому единственное, что можно сделать, начать говорить так, как лежит на сердце.
- Я никогда не припоминал тебе Ирис, - произносит Нерон в ответ на ее слова о Юлии, и поясняет. - Не припоминал, какой милой и не похожей на тебя она была. Так с чего мне говорить тебе о Юлии, до которой мне нет дела? Боюсь, она - та тема, которую скорее ты можешь использовать против меня.
Да что скрывать? Если Нерон может припомнить Октавия, то Регина - Юлию. Тут они на равных.
- Мне нет дела, как тебя ебал Октавий. Я хочу, чтобы ты снова спала со мной в нашей постели. С Октавием ты и раньше трахалась, и меня это мало беспокоит. И что с того, что это было до меня, а теперь - при мне? Не думаю, что этот долбоеб сильно изменился.
Октавий - первое, что Нерон собирается вычеркнуть из своей жизни навсегда. И он очень надеется, что тот внемлет его предупреждению, сделанному на лестнице, потому что он не допустит, чтобы этот ублюдок хотя бы еще раз оказался с Региной в радиусе возможного случайного столкновения.

Регина закуривает и смотрит на светящийся дисплей лежащего на столе телефона. Нерон следит за ее взглядом, продолжая:
- Прости меня. Я сказал то, что не имел права говорить. Я не остановил тебя, когда мне следовало бежать следом, чтобы догнать и просить о прощении. Прости, что за все это время никак не исправил свою ошибку. Когда ты ушла, я решил, что, наверное, разбежаться и вправду будет лучше. Тебе и мне.

Он умывает лицо ладонями, хватается за голову.
- Мне лучше не стало. Оказалось, что ты единственная женщина, которую я хочу видеть рядом с собой. С которой я хочу видеть себя рядом, - два похожих предложения, но с такими разными смыслами и акцентами. Собственническое в них сменяется желанием самому принадлежать кому-нибудь, и этот кто-то - Регина. Юлия действительно милая и не похожая на нее, и это все, что может рассказать о ней Нерон, потому что ему ровным счетом нечего сказать. Это о Регине есть миллион и одна мелочь, которые делают ее такой, что он теряет голову. Ее ванильная любовь к недособаке, фанатичный контроль за сантиметрами, тщательнейший выбор, что надеть... То, как она задумчиво и неторопливо расчесывает волосы перед сном... Как пытается приобщить Нерона ко всем этим своим ядреного цветка маскам для лица, после того, как он однажды пошутил над нею... Как ругается, когда спотыкается на оставленные им на полу вещи... Как же он истосковался по всему этому, что делало его таким живым!

- Я хочу, чтобы ты вернулась домой, потому что без тебя мне там совсем нечего делать.
Нерон действительно привык, что Регина - хозяйка его дома. И пусть снова в его словах присутствует "я хочу", оно несет совсем другой смысл. Признание собственной зависимости от нее, от ее присутствия в его жизни. И все, что сейчас для него важно, чтобы ее желания совпали с его. Ведь что-то же есть! И не просто осталось - а не исчезало вовсе!
- Я могу обещать, что впредь такое не повторится. Это та ошибка, на которой я выучусь.

Он говорит спокойно и тихо, что совсем не в духе всегда стремительного и резкого Нерона, но если с кем-то он и может быть таким, то с Региной. Да, он не потерял способность кусаться, но все-таки она его приручила. Ну а когда приручаешь хищника, будь готов, что нужно непременно следить, не примеряет ли он в ту или иную минуту свою пасть к твоей голове. И снова если кто-то и умеет это делать, то только Регина. Вот и сейчас своей отповедью она будто сует огненный факел в его пасть, заставляя опомниться и задуматься над тем, что он творит.

+1

21

I don’t have a skin like you do
To keep it all in like you do
I don’t have a soul like you
The only one I have
Is the one I stole from you

Разбирая каждое его слово по полочкам, пытаюсь услышать то, что хочу. Он начинает не с того, совсем не с того, перенимая, кажется, мою привычку болтать много, доходя до сути лишь к завершению речи. И только так понимаю, как трудно ему было все это сказать. Для меня считается нормой трещать, словно сорока, для него – парировать сотню косых выстрелов одним точным. Так было всегда. Но не сейчас, когда он пытается подобрать слова, когда не знает куда деть руки, то и дело хватаясь за голову, когда он делает паузу между словами, чтобы собраться с мыслями, подобрать подходящие. И он аккуратен. Да, даже несмотря не начальную тему, с которой он заводит речь, но все же он осторожен в своих словах. И это меня задевает. Я вижу, как он старается и перемены в нем происходят вот сейчас, прямо передо мной. И видят боги, если нам придется каждый раз устраивать такой громкий срач, чтобы растормошить его на перемены, то я даже не смогу сказать, готова ли я к этому.
И все же его слова про то, что я спала с Октавием меня поражают. Конечно, ему плевать, что мы с Октавом были раньше вместе, это же прошлое. Другое дело – что ему безразлично, что Таурус трахал меня буквально пару дней назад. А действительно ли безразлично? То есть от хватался за импровизированное оружие просто так? Все-таки рановато я дала Нерону карты в руки, рассказав, что люблю его. Эта зараза слишком хорошо понимает, что не смогу забыть, как минимум. И тем не менее, это совершенно не значит, что его слова не искренние. И его нервозность это подтверждает. Просто даже не представляю, разговаривал ли он так с кем-то раньше, об отношениях, о будущем. Да и для меня это ново, беседовать в таком серьезном тоне.
Он говорит, что нужно было бежать за мной еще тогда, два месяца назад в его офисе. И только теперь понимаю, что если бы тогда он нагнал меня, остановил, извинился, я бы не простила. Потому что не знала на тот момент, как это, жить без него. И тогда пути назад бы не было, не было бы возможности сейчас все обсудить, выговориться. Отпустил бы, а я бы ушла. Потому что он дважды не просит, а я никогда не напрашиваюсь. Вот и гробили бы свою жизнь дальше со всякими Октавиями и Юлиями. Свою жизнь и чужую, как раньше, как было до нашего брака.
Решил он, что нам будет лучше. Решатель, мать его. Не забыть поставить себе галочку не доверять больше Сцеволе таких вопросов. Ну ладно я понимаю, почему мне было бы лучше без него, хотя не было бы, конечно. Единственная польза от этой разлуки, поняла что люблю его. В первый раз в жизни полюбила и хочу чтобы это был последний. Странные ощущения… Но суть не в этом. Почему это ему должно было быть лучше от расставания? Камень в мой огород? Не думаю, вспоминаю, что мозгов у него на пару сантиметров больше, чем у Октавия.
Он говорит такие важные вещи, а я между тем понимаю, что среди всего этого проскользнула фраза «наша постель». Наша. Давно ли его стало нашим? И даже его «хочу» звучит уже не так эгоистично. Потому что «наша постель», «наши отношения», «хочу, чтобы вернулась домой». Домой. Хочу домой.
Я тушу очередную сигарету, так и не выкуривая ее до конца. Телефон тоже не имеет сейчас никакого значения. Подхожу к Сцеволе близко. Достаточно близко, чтобы вновь почувствовать запах ее духов. Интересно она уже спала в «нашей» постели, на моем месте? Конечно спала. Глупо было думать, что Нерон обложит мою сторону кровати лентами на манер: «Не входить, здесь произошло убийство». Не знаю, действительно ли его не задевает, что я спала с Октавием, но вот меня очень нервирует, что эта Юлия была с ним. Внимание. Не он был с Юлией, а Юлия была с ним. Потому что посягнула на мой статус, на мою территорию, подумав, что может меня заменить. Или стать не просто заменой, а чем-то новым в его жизни. Зря она так думала, очень зря.
- От тебя пахнет ее духами. А я забыла прикосновения твоих рук. Как думаешь, этот урок стоил того? – наконец спрашиваю я, глядя в его глаза. Не улыбаюсь, не играю, спрашиваю, как есть. Стоило ли оно того? Впрочем и злобы в голосе не слышу. Это так странно говорить и не знать, какие эмоции при этом испытываешь. – Стоил он двух месяцев чужих лиц по утрам? – я прикасаюсь к его щеке ладонью, чувствуя, как по телу разливается давно забытое тепло. И в этот момент, готова простить ему все что угодно, поэтому возвращаю руку обратно за спину. – Я не хочу припоминать тебе Ирис. А знаешь почему? Потому что знаю, как тебе будет больно. Потому что не хочу, чтобы ты вспоминал, через что ты прошел из-за нее. Боги, Нерон, как хорошо, что у тебя хватило мозгов не пуститься во все тяжкие после нашего расставания. – да и с чего бы?
И нет, говорю это не для того, чтобы показать какая я благородная. Просто пытаюсь ему показать, как правильно думать о других. И я думаю о нем, постоянно, чтобы ни говорила, какие бы гадости не выплевывала, я все равно хочу удержать его и удержаться вместе с ним. Да, Сцевола, это взаимно, ты – единственный, кого я хочу видеть рядом и с кем хочу быть.
Комнату разрывает звонок моего телефона. Это Валентин. Я подхожу к столу и беру телефон в руку, возвращаясь к Нерону.
- Это мой агент по поводу работы в Первом. Может ты скажешь ему мой ответ? Едва ли у меня получится так же красноречиво. – протягиваю ему аппарат, а в глазах играет легкая улыбка.

+1

22

Нерон стоит и ждет, что она скажет в ответ, как примет его слова, в которых он тонет, потому что не знает, правильные ли они. Однако какие бы они ни были, это все, что есть у него за душой. Регина удивляется его "наше" и "мы", а для него это произносится как само собой разумеющееся, потому что, сам того не заметив, Нерон так прирос к ней, что действительно почти забыл, каково было без нее. Удивительно, но кажется, будто она была у него всегда. Странно, правда?

Регина говорит, что от него пахнет духами Юлии, а, он, если признаться, даже не заметил этого. Кажется, и правда. Только, например, Нерон никогда не обращал внимание, какие у Юлии духи, а до замечания Регины - пользуется ли она вообще какими-либо. Это у Регины был целый ассортимент туалетной воды. На утро, на вечер, на званый ужин, на прогулку, на морозную погоду, на теплую... После нее всегда оставался мягкий шлейф, но куда приятней был аромат, остававшийся к ночи на ее коже. Едва уловимый, ощутимый только при касании губами шеи или плеч.

Два месяца. А ощущение такое, словно прошла вечность. Наверное, день шел за несколько. Напрасно Регина опасается за свое место в их постели. Юлия оставалась у него считанное количество раз, и даже в ванной комнате не поселилось ни одной ее вещи. Не потому, что Нерон как-то оберегал пространство, просто он не рассчитывал на то, что будет что-то серьезное, а Юлия была слишком деликатна, чтобы, что называется, метить территорию. Правда, один раз то ли намеренно, то ли случайно, она оставила на прикроватном столике гребень, но Мелита вернула его, потому что хозяин велел. К счастью, имен Нерон не путал, хотя, действительно, столько раз думалось, что, открой глаза - и увидишь сонное лицо Регины. Когда она еще теплая ото сна, щурится и потягивается, а затем натягивает одеяло до самого носа, чтобы пролежать еще несколько минут, а затем решительно встать и пойти в душ. Или не встать.

Регина касается ладонью его щеки, и Нерон инстинктивно прижимается к ней. Он тоже начал забывать ее прикосновения. Однажды они спасли его. В ту ночь, когда он пришел просить о помощи. Однако Регина отнимает руку. Ирис.
- Не из-за нее, - усмехается он. - Мои ошибки - только мои, - нет, он не пытается обелить Ирис, просто если кто-то и виноват в том, что с ним произошло, так это только он. А вот в том, что он не сорвался в этот раз, заслуга Регины. Все-таки чем-то он учится. И ведь ему в голову ни разу не пришло ни напиться, ни выкурить косяк. Потому что Регина уже показала ему, как может быть хорошо без этого. Что адреналин в крови и чувство эйфории может дарить человек. И когда она лишила его себя, то пустоту внутри захотелось восполнить кем-то другим, а не чем-то. Не сказать, что удалось, потому что... потому что Юлия была так не похожа на Регину.

- Я бы не выкарабкался, и все бы потеряло смысл.
Пожалуй, Нерон всегда легко разрушал то, что было создано им самим, но насчет того, что было создано Региной, был вопрос. А ведь она создала его заново. Собрала по кусочкам.

Думал ли он о том, что расставание рано или поздно закончится? Что не может же все длиться вечно? И да, и нет. Никаких полумер - с одной стороны, а с другой... иногда словно уголь в прогоревшем камине вспыхивала надежда, что произойдет что-то, что вернет все на круги своя.

Их снова прерывает звонок. Агент насчет контракта с Первым. Ах да, длительная поездка. И тут Регина делает то, что разом снимает его тревоги. Она решает дать ему определить ее ответ. Нерон берет трубку, и, не сводя с Регины глаз, отвечает кому-то там на другом конце.
- Миссис Сцевола остается в Капитолии и не едет в Первый. Если Первый желает, то может приехать к ней. Других вариантов нет, - произносит он и, не прощаясь, прерывает вызов. - Думаю, это тебе вообще ни к чему сегодня, - Нерон отключает телефон и отправляет в карман своего пиджака. Он делает у ней шаг навстречу и целует, беря в ладони ее лицо. Это как глоток воздуха после задержки дыхания.

+1

23

Пожалуй, мне никогда не убедить Нерона, что вины Ирис в его загулах не меньше. Но с другой стороны, это лишь только мои взгляды на такое своеобразное завершение своей жизни. Я презирала тех, кто совершал самоубийство, какой бы причина не была. В свою очередь и сама не исключала, что когда-нибудь могу дойти до такого же решения, потому что за всеми моими удачными попытками быть самой красивой и желанной, я все равно чувствую к себе такое презрение как ни к кому другому. И только глядя Нерону в глаза, вижу себя иначе. Вижу себя ни моделью, ни куклой, ни капитолийкой, и даже не просто женщиной, а желанной женщиной.
Помню, как в клинике сказала ему, что Ирис сама вольна была выбирать, принимать ей дурь или нет. Но он не послушал, все рано оставаясь уверенным, что он виноват в ее смерти. И я напомнила ему об этом в день нашей ссоры, как будто мало было ему вины за то, что делал со мной, с другими. С самим собой. Хотя за последнее его наверно никогда не тяготила вина, ведь себя он не жалел, как и других, кстати. Как и меня. Вот до этих самых пор. Пожалел ли? И кого: себя или меня? Потому что хочется верить, что мысли его были не только о том, что хочет вернуть, или потому зарабатывает прощение. А еще и о том, что он хочет жить дальше, счастливо жить, с не просто каким-то человеком, а родным, неотделимым. Сосем как в той же клинике, когда он попросил меня не уходить, не оставлять его. Просил для себя, потому что не хотел умирать, потому что не хотел оставаться один.
- Ничего страшного. Моего запала хватило бы еще на пару таких клиник. – говорю я с легким смешком в голосе.
Хватило бы? Пожалуй, да. Потому что вытаскивать его из ямы трудно, но необходимо. Для меня необходимо, потому что не хочу больше никогда видеть его прежним. Как бы далеко я ни была, в Первом ли или Тринадцатом, но я бы приехала, если бы узнала, что он сорвался. Схватила бы его за шкирку и поволокла бы обратно в комнату с белыми стенами и так же бы приходила каждый день. Потому что гордости во мне не осталось, потому что не хочу, чтобы срывался, не хочу, чтобы рушил свою жизнь. И знаю, что ни Юлия, ни Ирис, ни Поппея, ни одна девушка Капитолия так бы не смогла. Я единственная такая на всю голову ударенная, потому что любви к нему столько, что и не знаешь, как удержать.
Он перехватывает телефон и отвечает на звонок. Миссис Сцевола звучит так гордо, что я не сдерживаю улыбки. Завтра об этом узнает весь Капитолий. У Валентина не в меру длинный язык, как и у любого агента. Знает ли об этом Нерон? Думаю, что слишком хорошо знает, а значит сказано было специально с намерением донести до всего общества, до каждой юбки и каждого мужика, что он снова потерял статус завидного богатого жениха, а я снова приобрела статус несчастной жены горе-бывшего-наркомана.
- Ты снова выставляешь напоказ наши отношения. – шепчу я с легкой укоризной, но сейчас мне безумно нравится, как он это сделал.
И возможно, я сказала бы еще что-нибудь, но его поцелуй прерывает все мои желания. Мысли разлетаются в стороны, словно птицы от выстрела и черт возьми, наверно, только Нерон сейчас понимает, как я скучала по этому ощущению, потому что чувствую, что и он скучал. Руки скользят по его плечам и я стягиваю с него пиджак. Нас сейчас даже ядерная война не остановит, слишком длительный был срок воздержания друг от друга. Черт, а встреться мы раньше, в первую неделю разрыва, было бы все так же? Очень сомневаюсь, потому что как ни крути, а 2 месяца сыграли ключевую роль, ведь каждый в полной мере познал, что значит жить без части себя. Словно тебя разодрали на куски, сложив обратно в хаотичном порядке, а большую часть вообще выбросили. И ты ходишь и ищешь эту часть, а не находя, крепишь чужие. Только они не подходят.
Я отрываюсь от него с трудом, немного отходя, но взгляд мой красноречивее любых действий.
- Ну что, - я наклоняюсь медленно вперед, по кошачьи, и начинаю снимать туфли с ног, отбрасывая их в сторону. – проверим мою маленькую теорию на разнообразие сексуальной жизни чужими партнерами? Потому что я, как минимум, хочу содрать с тебя ее запах.
Закусываю губу и возвращаюсь к Сцеволе, чтобы расстегнуть его рубашку и вцепиться руками в его спину, пока губы так жадно впиваются в его. Руки довольно быстро управляются с ремнем на брюках. И плевать, что внизу сотня посторонних людей и возможно, мои стоны услышит парочка охранников и любой кто забредет на второй этаж.
- Я тут поправилась, как ты слышал. Так что мой зад вроде стал больше. Не оценишь?

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-16 22:58:31)

+1

24

Нерон не желает проверять, хватило бы запала Регины еще на клинику или же нет, потому что хватит с них обоих этих самых клиник. К тому же, в их совместной жизни всегда было, куда этот самый запал перенаправить.

Регина снова замечает, что он показушничает с их отношениями, вот только прежней укоризны нет. Даже наоборот кажется, что ей нравится. Агент Регины разнесет новость по Капитолию в мгновение ока, так что уже завтрашние утренние газеты взорвутся статейками о том, какое представление они сегодня устроили. Ведь наверняка же кто-нибудь успел сделать парочку любительских фото, пока они были внизу. Интересно, перекошенная морда Октавия встретится среди ассортимента? Нужно будет приладить ее к стенду для дротиков, пожалуй.

Регина мгновенно отзывается на поцелуй, и ее реакция куда более пламенная, чем можно ожидать. По крайней мере, его тоска по ней была взаимна. Это нельзя не почувствовать в том, как она стаскивает с него пиджак, расстегивает пуговицы рубашки и справляется с ремнем. Туфли отпинываются прочь, и они становятся одного роста. Точно так же отпинывается Октавий и прочие неурядицы. Когда они вот так запросто могут обратить причину их ссоры в шутку, значит, она теряет свою силу. Зачем им разнообразие, если они есть друг у друга? А по части изобретательности с ними мало кто может поспорить.

Нерона не нужно приглашать дважды, и на стремительные и горячие ласки Регины он отзывается не менее голодным поцелуем. Руки ложатся на ягодицы и сминают, требовательно и собственнически. Все его. И ничье больше.
- Ты преувеличиваешь, - усмехается он ей в губы, напирая, пока Регина не упирается в стол. Он усаживает ее на столешницу, раздвигая подол платья. Что за удобный разрез! - Впрочем, сойдет, - соглашается Нерон и уже готовится получить тычок в плечо.

Желание, которое родилось сразу, едва он увидел ее сегодня, наконец получает возможность реализоваться. Регина всегда заводила его. И в этот вечер, впервые после долгого расставания, сила притяжения казалась сильной, как никогда. Потому что появилось то. с чем можно было сравнивать. И с кем. За все время Нерон едва ли вспомнил, что пришел не один, потому что единственная, кто владела его вниманием, была Регина. Так было всегда, и сегодня - в особенности. Он не видел ее так невыносимо долго. Фото не в счет. Ему необходимо было ее ощущать. Пусть даже ее раздражение и нежелание встречаться взглядами.

Ее дыхание пахнет сигаретами, и в этом что-то есть. Будто дым до сих на ее губах, терпкий и горький. Нерон целует ее жадно, жестко, горячо, покуда его руки освобождают ее плечи от платья, обнажая грудь, и его губы скользят вниз по шее. Знакомый аромат духов... И ему нравится ощущать, как ее ладони скользят по его спине, рукам, и от каждого прикосновения он зажигается все ярче. Теперь в Капитолии больше не будет тускло.
Регина стаскивает с него брюки вместе с боксерами, а он с нее - ее белье. Шелк падает на пол. И кому из них какое дело, что дверь не заперта, что внизу полно гостей? Когда им вообще до кого-то было дело, кроме друг друга?

Нерон крепко держит ее за бедра, и он чертовски возбужден, чтобы медлить еще хоть хоть секунду. Он врывается одним движением, и, черт, какая же она влажная. И что же она с ним творит! Его ритм быстрый и частый, но он насытится ею сполна. Ее жаром, ее стонами. Это его жена. Была и остается.
- Как я скучал... - в его голосе звучит хрипотца, а взгляд кристалльно прозрачен и скользит по ее полуоткрытым губам и вздрагивающим ресницам. Регина так красива, что захватывает дух. Эти распущенные вьющиеся волосы... Он запускает в них руку, сгребая и заставляя тем самым чуть выгнуться. - Какая же ты распутная, миссис Сцевола.
Массивный дубовый стол справляется с напором без труда, и Регина прекрасно на нем смотрится.

Секс играл в их отношениях огромную роль, словно они стремились наверстать упущенное в первые годы их многострадального и безумного брака, но какие бы эпитеты Нерон не подбирал для него, они всегда занимались любовью, пусть из его уст последнее слово никогда не звучало. Регина же обронила его сегодня случайно, в запале... А что касается Нерона, то, наверное, оно уже было у него, просто прежде, чем сорваться с губ, ему нужно было созреть.

+1

25

Мое приглашение было принято в ту же секунду, едва губы произнесли последнее слово. Как же мне этого не хватало, его прикосновений, его дыхания и взгляда, так пристально смотрящего мне в глаза. Этот зрительный контакт создавал не просто иллюзию, а реальность, что кроме нас в целом мире никого больше нет. Наша собственная маленькая Вселенная. Хотя почему же маленькая, если ощущения у меня такие, будто каждый раз, стоит ему прикоснуться ко мне, где-то взрывается и зарождается новая звезда. И таких было тысячи, миллионы, миллиарды. Ни один дистрикт не мог похвастаться таким звездным небо, как наше собственное, которое творим сами.
Его движения требовательные, собственнические, мои – нетерпеливые и умоляющие. Он напирает, словно хищник, который нацелился на не свою добычу, все это время находящуюся в чужих руках. Не правда, его, вся его и принадлежу ему так же, как и он мне. И пожалуй, сейчас это чувство собственности, которое заставляет кожу плавиться под его прикосновениями, именно то самое, которое я обожаю и с которым не готова спорить. Необходимость в тепле его тела такая острая, что удивляюсь, как смогла прожить чертовых 2 месяца без него. Без мужа.
Нерон так легко опровергает слова Октавия, так легко превращает наигранную панику по поводу моего набранного веса в прах, что мне на секунду становится смешно. Даже после его сомнительного комплимента, которым он не может не приправить ситуацию. Странный, очень странный этот Нерон Сцевола, который абсолютно наплевательски относится в факту, что я поправилась. Ведь у него вкус на девок будь здоров. Все были стройные, с большой грудью, надутыми губками и пухлой задницей. Наверняка же, он должен быть своеобразным гурманом, когда дело касается потенциальной партнерши в сексе. Хотя, ему наверно в большинстве своем было плевать кто под ним. До меня.
- Повозникай мне тут. – говорю я между поцелуями, пока стягиваю с него брюки. – Мог и этого не получить.
Наверно, в нормальной речи этот диалог звучал бы как-то так:
- Ты нравишься мне такой, какая ты есть.
- Спасибо.

Но у нас нормальной речи в принципе не бывает. Да и имеют ли сейчас слова какое-то значение? Потому что таю от его прикосновения, дыхание плавит кожу, когда он опускается вниз по шее. И едва его губы касаются живота, возвращаю его к себе, чтобы вновь поцеловать. Я уже и забыла, каково это, не находить себе места и извиваться под чьим-то телом. Не просто под чьим-то, но только под телом Нерона. Потому что такой невыразимый кайф принадлежать только одному и это никогда не надоест. Точно знаю.
Руки опускаются на его ягодицы сжимая и настойчиво подталкивая, потому что нет никаких сил терпеть, а стоны превращаются почти в нытье. И как только он входит, я уже не могу сдерживать крика. Чувствовать его внутри, словно рождаться заново, зная, что жизнь будет полной, яркой и счастливой. И с каждым толчком я будто проживаю эти жизни одну за другой за кратчайшее мгновение. Обхватываю его бедра ногами, приникая к его телу, чувствуя как кожу покрывает мелкий пот, как концентрируется воздух вокруг нас. И черт, но когда он отклоняет мою голову за волосы и я инстинктивно выгибаюсь к нему грудью, я вспыхиваю еще ярче. Хотя в другой момент его слова заставили бы меня стукнуть его по пустой голове, но сейчас это звучит очень и очень возбуждающе и только от этого я уже готова кончить.
- Меньше слов, глубже дело, Сцевола. Ты должен мне два месяца. – хрипло нашептываю, то и дело срываясь на стон. Притягиваю его к себе, покрывая поцелуями его шею и обхватывая руками крепче.
Не думаю, что мы еще долго сможем продержаться, потому что движения становятся более резкими, порывистыми, жесткими. Пальцы скользят по его татуировке пера на спине, а я губами ловлю каждую пущенную в небо птицу. Но в какой-то момент отрываю глаза от его плеч и поднимаю взор.
В дверях стоит милашка-улыбашка Юлия. И на губах ее ни тени улыбки.
- Черт. – только и выдавливаю я, потому сил остановиться нет, да и с чего бы?
Хотя невыразимо противно знать, что она нас застукала. Что кто-то вообще видел это. Но сейчас это настолько не имеет значение, потому что останови я сейчас Сцеволу только ради того, чтобы Юлию перестала смущать эта картина и на меня низвергнется кара небесная. А Юлию так и вовсе пожалеть стоит, не доживет ведь до утра, потому что прибью ее как минимум я.
Смотрю на нее потемневшим от похоти взглядом, не отрывая губ от шеи моего мужа. Что, милочка, неприятно осознавать, какой бы нежной и уютной ты не была, но это меня он в итоге так сильно хочет, что не имеет возможности даже до кровати дотащить? Перемещаюсь губами к мочке его уха, нашептывая просьбы ускорить темп, не останавливаться ни на секунду, чувствуя, что оба уже на грани оргазма. Я бы и хотела ей что-то сказать, утереть нос, но во-первых, кроме громких вскриков, потому что от его движений дыхание перехватывает, я ничего не могу из себя выдавить, а во-вторых, к чему? Картина ярче любых слов.
Кончаю вслед за ним, закрывая глаза и утыкаясь ему в губы. И наконец нахожу тут точку соприкосновения наших тел, когда кажется, целее я еще никогда не была. Я скучала по этой заполненности не просто на уровне тела, но на уровне души. А в голове ни одной мысли не проскальзывает о том, что я без таблеток уже несколько месяцев, потому что предохранялся Октавий, не я.
Когда я перевожу дыхание и нахожу силы открыть глаза, Юлии в дверях уже нет. Должна ли я чувствовать к ней жалость, ведь она наверно, искренне любила Нерона? Но нет,  даже в самом светлом и дальнем уголке души не шевелится чувство сопереживания этой девочке. Потому что даже моя меньшая, но хорошая часть меня знает, Нерон только мой и больше никто не имеет права к нему прикасаться.
- Мы больше не будем так делать. – говорю я, выдыхая и глядя на Сцеволу затуманенным взглядом, держа его за подбородок. – Меняться партнерами. Потому что спуски, кажется стали быстрее. Растерял навык? – нахальная ухмылка ползет на мои губы.
Скажи я такое Октавию, он либо не понял бы, либо очень оскорбился. Зная Сцеволу, предчувствую, что этот засранец скажет мне в ответ какую-нибудь гадость. Ну так и я не без греха.
- Хочу домой. Не хватало еще, чтобы весь зал сбежался поглазеть. - говорить ему, что нас застукала Юлия не собираюсь. До нее мне теперь нет никакого дела.
И все же так трудно выпустить Сцеволу из рук, будто снова разойдемся на несколько месяцев, которые превратятся в годы. Как будто даже малое расстояние будет непреодолимо, стоит нам разомкнуть руки. Но мы одеваемся, я поправляю вырез платья, чтобы он сидел ровно и кажется словно на коже остались следы от прикосновений мужа. И до безобразия хочется, чтобы этого никто, кроме нас не видел. Я едва не забываю Валерию в кабинете, настолько голова раскумаренная от произошедшего.

+1

26

Слова Регины о долге в два месяца в кайф. И то, как она произносит это чуть приглушенным голосом сквозь сбившееся дыхание, подливает масла в огонь, который охватывает Нерона с ног до головы. Он так тосковал по этим руками и поцелуям, по стонам, срывающимся с губ, по коротким вскрикам, когда он оказывается слишком резок или слишком глубоко. Тосковал по каждому дюйму этой восхитительной кожи и ее запаху. Его собственное тело отзывалось на ее прикосновения каждой клеточкой. Ни одна женщина не могла сотворить с ним такое. Их секс с Региной был не механикой, а самой жизнью, необходимый как кислород, потому что в ее объятиях Нерон наконец чувствовал себя целым. Она не просто собрала его заново, она удерживала его таким. Вдохнула жизнь.

Как жаль, что нет возможность растянуть удовольствие подольше, и как же хочется, чтобы они были сейчас дома, а не где-то у кого-то. Впрочем, они вряд ли дождутся завершения вечера, да и его середины, пожалуй, тоже. Именинник знаменит своей любовью к масштабным празднествам. Но все планы на вечер - потом, потому что на данный момент все, что занимает внимание Нерона, это накрывающий его с головой оргазм, настигающий как девятый вал, стирающий все сомнения и мысли. Нерон слышит только стук собственного сердца, гулкий и четкий, и Регину, окунающуюся в эту истому вслед за ним. Он держит ее в объятиях, давая себе и ей перевести дыхание, касаясь губами ее мягких волос и чувствуя ее дыхание. Регина чуть подрагивает в его руках. Ее оргазм всегда продолжительнее его, вот ведь сучка. Впрочем... разве это не его заслуга?

Нерон находит ее губы и целует. Она берет его за подбородок и смотрит насмешливым взглядом. Ох эти потемневшие глаза...
- Все, чем я готов меняться с тобой в постели, это позиции, - отвечает Нерон, поигрывая бровями. И конечно за спуски он сейчас отплатит. Как она смеет жаловаться? - Может, и быстрее, но смотри-ка, ты тем не менее, и я бы даже сказал, НАКОНЕЦ кончила, и еще как! - невозмутимо замечает он, многозначительно сверкая глазами. Кто-то тут два месяца не кончал до этого момента. О чем, кстати, в курсе, некоторые внизу. Регина огрызалась на Октавия вполне себе громко, а уж тут публика такая, что - услышал один - в курсе все. Слухи распространяются как срамная болезнь в гареме.

Они наскоро приводят себя в порядок. Регина подбирает и возвращает себе трусики, поправляет платье. Нерон застегивает брюки и надевает пиджак.
- Едем сейчас. Или все же ты передумала и решила дать пару советов молодоженам, - он очень похоже передает манеру говорения распорядителя вечера.
Нерон тоже хочет домой. И Валера, паскуда, тоже. И где она была все это время? Наблюдала? Ну хоть ума хватило не высовываться. Деликатная, однако.

Они спускаются вниз, и у лестницы дожидается Арес. Конечно, он, как и Регина, в курсе, что Юлия была здесь, вот только ему все равно. Он не сделал ничего, чтобы ее притормозить. Он не знал наверняка, чем там наверху занимаются хозяева, однако, что бы это ни было, Арес был на стороне Регины.
А что было бы, увидь Нерон Юлию следом за Региной? Да ничего. Не оставил бы жену, не попытался объясниться. Разве ситуация и без того не была предельно ясна? Однако как бы то ни было, "черт" Регины не стал для него звоночком. Он был слишком занят ею. Тогда и все это время.
- Едем домой, - бросает Нерон, и спрятать улыбку ему не удается. Да он и не особо пытается, если честно. Арес с самого начала был свидетелем их брака, так что уж перед кем, а перед ним Нерону нет смысла скрывать то, насколько он сейчас счастлив.

Чета Сцевол покидают вечер, ни с кем не попрощавшись. В машине Регина дремлет на его плече, а Нерон курит в отрытое окно. Вечер выдался теплым, и ветер приятно холодит после секса. Нерон обнимает ее, бережно держащую на коленях свою псину, а та с самым подозрительным видом сидит, уставившись на Нерона своими глазами-бусинами. Похоже, это существо единственное за Октавия.

Водитель, увидев, что хозяин возвращается к машине с Региной, поприветствовал ее так, словно ни в чем ни бывало, будто он и не увозил ее пару месяцев назад из дома. И точно так же встречает их Мелита. Словно ничего не было. Да ничего и не изменилось. Это был их дом, и Регина вернулась домой. Хозяйкой.

+1

27

Он, безусловно, не пропускает мимо мой комментарий про спуски. Тема, которая наверно не заглохнет никогда, даже если нам будет по 70. Страшное будет время…
Но тем не менее, я позволяю ему насладиться этим триумфом и весьма заслуженным, ведь и правда кончила еще как, и так хорошо не было уже давно. Поэтому чтобы польстить его самолюбию, и еще просто потому что мне так захотелось, я целую его, крепко прижимаясь к его телу, улыбаясь в губы. Подъеб засчитан. 1:1 и мы снова открыли счет.
- Ты меня не соблазняй. Могу ведь остаться и сидеть нам тут с тобой до рассвета, вместо других приятных дел. – бросаю ему, пока поправляю ворот его рубашки.
С довольной улыбкой на губах замечаю, что ни следа не осталось от духов Юлии. Впрочем, не остановлюсь на достигнутом, у нас еще много времени впереди. О, Нерон завоет. Он еще не понимает просто, что значила моя фраза «должен 2 месяца» в полном ее формате, развернутом, словно лицензионное соглашение на установку антивируса. Сцевола прочувствует сполна и вспомнит, что значит быть моим мужем, а то с этой милашкой и позабыл наверно, как звучит мой голос на ультразвуке и уж точно забыл, что мои вещи и косметика занимают 90% ванной, оставляя ему вешалку для полотенец и уголочек для шампуня.
Арес приветствует меня как ни в чем не бывало. Это первый раз когда мы видимся за 2 месяца. В глазах его я читаю легкое одобрение. Кажется, ему было не так уж и все равно, что я ушла, хотя и пытается сделать обратный вид, ведь это не его совершенно дело. Но как ни крути приятно вернуться в привычный круг людей. А ведь и Арес для меня что-то значит, потому что именно он спас меня тогда ночью, вывез за город и рассказал про Ирис. Иногда мне кажется, что Арес наша фея-крестная. Не знаю уж, чем я вызвала у него такое доверие тогда, ведь в те времена я только и хотела, что сделать Нерону больно и давая эту информацию про Ирис, охранник сильно рисковал. Но в итоге не прогадал, потому что меня торкнуло и когда нужно было бежать от Нерона без оглядки, я приняла его таким какой он есть.  Был ли это план телохранителя? Вот уж странно думать, что он такой злой гений, но все же было в нем что-то подозрительное.
Мы едем домой. Домой – это такое здоровское слово, когда ты знаешь это место, когда с ним связана куча воспоминаний и плохих и хороших и ты все равно хочешь туда вернуться. Я облокачиваюсь на мужа и закрываю глаза. Одна рука лежит на его колене, вторая – гладит Валеру. И как бы Нерон не расходился на счет моей псинки, но все равно кажется, что держу двух самых дорогих существ в моей жизни. Может Нерон и человек, но сучество то еще.
Поднимаемся на лифте домой, я ступаю в свою квартиру и не ощущаю никаких перемен. Все как обычно, Мелита в дверях, которой я вручаю Валеру, ее размытые объяснения, что ужин готов и если мы хотим есть, она может разогреть его. Как часто ей приходилось рассказывать это Юлии? Уж наверняка та девчоночка была более учтива с прислугой Нерона. Ну да ладно, дело наживное. Расслабилась Мелита или нет, но я снова дома и теперь так будет всегда.
Едва забредаю в нашу спальню, как взгляд падает на кровать, потом на полки. Ищу присутствие  чужого тела в комнате, ищу ее вещи, которые могла тут оставить. Но ничего не нахожу. Значит, не влетит сегодня Сцеволе и не стану сжигать эту комнату. За постельное белье разве что побеспокоюсь.
- Надо бы заехать к Октавию, забрать мои вещи. – задумчиво говорю я, пока снимаю туфли и отбрасываю их в сторону. – А знаешь, чего-то не хватает. – пальчик стучит по губам и я критично осматриваю помещение, наконец становясь перед зеркалом. – Ты брюллики уже наверно загнал где-нибудь? – поворачиваюсь к нему, намекая на подвеску и кольцо. Впрочем последнее меня мало интересует, а вот подвеска моя. И подарил мне ее Нерон и если он и правда что-то с ней сделал, я придушу его. – Не могу почувствовать себя до конца твоей женой без твоего подарка.
Я подхожу к Сцеволе, попутно расстегивая у платья пару пуговиц.
- Знаешь чем хорошо это платье? Помимо разреза. – я беру его руку и направляю под подол юбки в сторону талии. Сжимаю его рукой ленту пояса и тяну в сторону. Платье раскрывается на манер халата и через мгновение на мне не остается ничего, кроме белья. Украшение на шее было снято еще в кабинете прошлого заведения и забыто на столе. Вот кому-то подарок будет. – А теперь сыграем в игру. Надень подвеску мне на шею до того, как я усну. – рука скользит по его шее и я медленно разворачиваюсь к мужу спиной, идя в кровать. Сгребаю в руку шелковое покрывало и прикрываю им все самое важное, оставляя на виду плечи и ноги.

+1

28

Они возвращаются так, словно вышли вместе пару часов назад, и для них просто закончился очередной ужин. Мелита все так же сообщает о том, что готова подать всегда готовые закуски, Регина не глядя вручает ей псину. Валера без ума от служанки, так что стресс от воссоединения хозяйки с ненавистным ей мужчиной несколько угасает.

Регина проходится по лофту, словно вернувшийся из дальнего похода король обозревает свои владения на предмет признаков чужого господства. Однако ничего не может быть. Все ровно так, как стало, когда она в спешке уезжала. Ну, разве что в постели Нерон бывал не один, впрочем, чьей-то она тоже не стала.

Регина сбрасывает туфли, не без облегчения ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра, и Нерон любуется, такой расслабленной и такой... довольной. Это Регине не скрыть, и нет ничего лучше, чем наблюдать то, что она счастлива своему возвращению, что ей здесь действительно хорошо.
- Если хочешь, пошлю завтра водителя. Если у тебя там осталось что-то ценное, - Нерон пожимает плечами. Он вообще думает о том, чтобы сжечь все, что побывало в шкафах этого урода. Чтобы и духа его тут не было. Тем более Регина наверняка не будет против в рамках карательной акции облегчить его счет. Однако ее сейчас волнует не это.

Подвеска и кольцо, которые она оставила, уходя, долгое время так и лежали на прикроватном столике. Нерон не прикасался к ним, будто они обладали какой-то магией или силой, и коснись их - что-то нарушится в этом мире. В одно не очень доброе утро, проснувшись в очередной раз один и увидев их, Нерон просто смахнул украшения в ящик столика и забыл. Эти вещи хранили ее тепло и ее дух, но без нее они казались мертвыми и только раздражали взгляд.
Однако возвращение подвески и кольца законной обладательнице откладывается, потому что Регина решает подразнить Нерона лишний раз, демонстрируя ему возможности своего платья. Она в нем безумно хороша, и Нерону оно нравится едва ли не больше всех ее нарядов. Есть в нем что-то такое, что делает ее просто неотразимой.
Легкая, почти воздушная ткань падает к ее ногам, и Регина остается в одном белье. Едва она прикрывается и оборачивается к Нерону, как наталкивается на него, уже расправляющегося с пуговицами рубашки и ловящего ее губы.
- Загнал по сходной цене за приглашение на сегодняшний ужин, - врет он совершенно невозмутимо. - Мне надо подумать... Знаешь, не могу почувствовать тебя моей женой, пока ты не исполнишь супружеский долг. Здесь, - наглеет Нерон, за что и платится, потому что Регина со смехом уворачивается, а он падает на кровать. Ну что же...

Нерон роется в столике и достает цепочку и кольцо. Ох, этот бриллиант стоил ему не столько денег, сколько поисков. Редкий и бесценный. Как та, кому он предназначался.
Подвеска возвращается на шею Регины. Вот теперь картина действительно целая. Нерон кладет руки на ее плечи и смотрит на их отражение в зеркале.
- Ты лучшая из женщин, - произносит он, и в голубых глазах нет ничего, кроме серьезности его слов. Он действительно родился под счастливой звездой, если она досталась ему. - А ведь я эксперт, - подмигивает Нерон, потому что просто не может иначе.

Эксперт, о да. Какое счастье, что в чреде случайных лиц, которые часто и не запоминались, он сумел различить ее.

+1

29

Конечно, и речи не идет о том, что я сама заеду за своими вещами к Октавию. Какого черта я там вообще забыла, можно было бы спросить, но я и правда оставила там не столько свои вещи, сколько Валерины. Некоторые сделаны на заказ, ошейники, поводки, украшения, не говоря о ее подушках. Такое добро жалко оставлять тому, кто наверно сегодня проплачет всю ночь. Кстати, теперь мне до безобразия интересно, что Нерон вытворил с Октавием на этот раз. Почему я вечно  пропускаю такое зрелище?
- Всего лишь хотела вернуть ему его яйца. – и жесткая ухмылка ползет на губы. В конце концов, Октавий забудется, как мутный сон, содержание которого не помнишь с приходом утра. Он был всего лишь неудачной попыткой заменить даже не Нерона, а призрачную иллюзию неодиночества. Таурус никогда бы не стал заменой Сцеволы, и речи не шло, но мог бы стать заменой какому-то левому человеку, спящему со мной по ночам. А ценное? Если я и оставила что-то ценное, то только здесь, в нашей спальне. Но этому ценному палец в рот не клади.
Я никогда не сомневалась в том, что прыткости Нерону не занимать, но серьезно, с той скоростью, с которой он оказывается возле кровати, уже почти снимая рубашку… С таким талантом не удивительно, что у него было дохрена шлюх и больше. И ведь энергия тоже не заканчивается. Он словно та батарейка, накапливающая заряд.
Подбираться к жертве, со спины, коварно, словно хищник в его стиле. Но в этот раз ему так просто не отделаться парой поцелуев, поэтому я с удовольствием наблюдаю за его слегка раздраженным, но чертовски довольным лицом, когда уворачиваюсь от его пылкости. Нет, Сцевола, ты оденешь на меня этот бриллиант, иначе никакого супружеского долга на том же супружеском ложе.
- Ты продешевил, любимый. С таким успехом мог загнать за этот же билет свои мозги.
Не верю ни единому его слову и правильно делаю, потому что уже через пару минут чувствую как руки его закрепляют застежку подвески и я снова чувствую себя той самой миссис Сцевола, что оставалась так долго, несмотря на оскорбления и унижение. Нерон пообещал, что в этот раз выучится, но надолго ли его хватит? Надолго ли хватит меня, потому что и сама порой не контролирую свои слова. Нам обоим нужно меняться, если хотим идти дальше, потому что мало теперь просто терпеть и принимать друг друга такими, какие есть, но еще нужно идти вперед, не разбегаясь при первой же громкой размолвке, а такие еще будут, зная наш характер. Теперь нужно думать о том, что нас удерживает вместе, отнюдь не о том, что нас разделяет. И не знаю, как для Нерона, но эта подвеска удерживает меня возле него, потому что его подарок, в самое чудесное время, когда мы были вместе. Что Сцеволу удерживает возле меня, не знаю, но что-то такое определенно есть.
Я – лучшая из женщин и из его уст эта фраза звучит не насмешкой или дешевым комплиментом, но правдой, в которую он верит. Вижу по его глазам. А главное и он заставляет меня в это верить. Мне не нужно наряжаться в лучшие платья, не нужно обзаводиться ворохом драгоценностей и поклонников. Сейчас я сижу на нашей постели, у нас дома, на лице легкий вечерний макияж, волосы растрепаны, а на мне нет ничего кроме белья и покрывала. Бриллиант так шикарно смотрится на обнаженной шее, но куда круче чувствовать руки любимого мужчины на плечах, видеть его улыбку и чистые голубые глаза, светящиеся радостью, простой и без прикрас.
- Ты не эксперт, милый. – я оборачиваюсь к нему, хватая ладонями его лицо и наваливаясь на мужа. – Ты нахальный, самовлюбленный, эгоистичный Нарцисс. И я люблю тебя. – целую его, прижимаясь всем телом и отпуская все, что произошло за день. Мне плевать, что он не ответит взаимностью. Не стоит у меня вопроса, чтобы он непременно сказал что любит меня, потому что в конце концов, он захотел меня вернуть и вернул. А значит, я ему нужна и мне этого достаточно. – Пойдем в ванну, вспомним, как мы смывали с тела морскую воду в Четвертом.
А ночью не нужно ничего, кроме его рук, обвившихся вокруг моей талии. Он всегда прижимает меня к себе, словно плюшевую игрушку, не отпуская ни на дюйм. Это потом уже, забывшись сном, то ли отпускает сам, то ли я выворачиваюсь из его объятий, чтобы попасть в капкан очередного кошмара. Нет, они не отпускают меня никогда, лишь изредка становясь туманной мглой или непроходимой тьмой, но они всегда есть в моей голове. И я подрываюсь на постели с вскриком ужаса, быстро глотая воздух и восстанавливая дыхание. И так не хочется снова слушать причитания Октавия, который начнет долбить мозг про то что мне нужен врач. Но никаких причитаний и не будет. Сцевола просто , сквозь сон, даже нашептывая какую-то брань, захватит меня рукой, затащит обратно под одеяло и прижмет к себе. Засыпая, мне покажется, что он делает это уже на автомате, а значит, худо-бедно, но мы становимся семьей. И это самая прекрасная мысль, которая когда-либо посещала меня перед сном.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-02-17 23:12:01)

+1

30

Счастье нельзя описать, нельзя рассказать, какое оно. Оно просто есть. В воде, сбегающей по их телам, когда они стоят под душем, лениво целуясь, скользя ладонями по плечам, смывая друг с друга воспоминания о времени, проведенном друг без друга. В поцелуях жены, обвивающей руками его шею и прижимающейся к нему. В этом тепле, разливающемся в животе. И все потому, что Регина рядом. Она всегда умела прощать его и его выходки, несмотря на то, что знала, какой он и насколько трудно его исправить. Она сказала, что у нее нет гордости, но не о ней должна идти речь. У Регины есть кое-что, что важнее гордости. Она умеет терпеть и принимать его таким, какой он есть, не уставая при этом говорить и показывать, что он делает не так. Нерону это необходимо. Его внутренние тормоза отключены, и нужно, чтобы рядом был кто-то, кто сможет держать его в узде. Регина умеет. Она не дает ему слабины, всякий раз давая щелчок по носу. Нельзя. Ты переходишь границу. Я не позволю. Одному богу было известно, чего ей это стоило. Сможет ли он когда-нибудь вернуть ей этот долг?

Она говорит, что любит его, и Нерон принимает это признание так, будто это само собой разумеющееся. Но это внешнее, а внутри сердце сжимается, потому что очень и очень долго никто не говорил ему этого вот так искренне. И еще Регина не ждет ничего в ответ, никаких слов, понимая, как непросто ему свыкнуться с этими словами. Но ведь она понимает, насколько важна для него? Потому что никакими словами он не сможет ей об этом рассказать, как не может описать своего счастья.

Нерон нахальный, самовлюбленный и эгоистичный, но еще он зависим от нее. Без нее ничто это гроша ломаного не стоит, потому что без нее он теряется. И даже засыпает он только с нею в объятиях, и среди ночи, чувствуя, как она подпрыгивает от очередного кошмара, возвращает ее к себе, потому что только так она успокаивается и, наверное, тоже становится немножко целой. Его сонное бормотанье словно успокаивает ее, что бы он ни говорил. Это тот случай, когда не важно, что именно он произносит, потому что главное - он говорит это ей, чтобы вынуть из переживания привидевшегося ужаса.

- Чуть зубы мне не выбила... - бормочет Нерон, не открывая глаз, утыкаясь носом в ее шею и продолжая спать. Регина успокаивается, и он чувствует, как она расслабляется, и ее дыхание выравнивается. Теперь она проспит до утра. Кошмар миновал.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Без тебя проживу дольше, но скучнее


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }