The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » the wrong feels right


the wrong feels right

Сообщений 31 страница 60 из 65

31

Оказалось, что только говорить о том, что их отношения неумолимо и кардинальным образом изменились, было трудно. Вот свыкнуться с ними было проще простого. Они не обсуждали, что с ними происходит, и кто они теперь друг другу, но совершенно точно ощущали все до малейших нюансов. Действительно, между ними было что-то сродни магнетизму, невидимому притяжению вместо прежнего напряжения и почти откровенной неприязни. Прежде Регина бежала из поля Нерона, теперь стремилась в него, едва стоило им встретиться где-то на нейтральной полосе и изображать удивление от встречи, ведь, конечно, они "так давно не виделись!". И зубы скалили как прежде, и подкалывали друг друга, но только все чаще это происходило в унисон. Общий язык. Вот что появилось между ними.

Казалось, отец на это никак не реагировал. Да и Регина с Нероном исправно отрабатывали нормативы по взаимному затачиванию друг о друга языков, получая неизменную реакцию в виде приказа уняться. И они с удовольствием унимались. Впрочем, у Сцеволы-старшего внимание, должно быть, снизилось само по себе, потому что к тому, что сын и жена собачатся, он привык, и научился реагировать только в крайних случаях, а вот то, что Нерон стал возвращаться к делам компании, занимало его куда как сильнее. И пусть Нерон по прежнему плевал на правление, в которое входил, он зато стал постепенно вникать в дела технического отдела и разработок.
Заметив в лофте Нерона книги Регина поинтересовалась, не закончилась ли у него туалетная бумага. О, у нее появилась масса тем для того, чтобы потретировать его на предмет его умственных способностей и того, что вся эта макулатура только для прикрытия. Она и вправду не видела его за чтением ни разу, потому что... ну не читать же он ее ждал каждый божий день! Собственно, любопытством и было вызвано неожиданное явление Регины в офис компании.

Официальный повод - удивить мужа и сделать ему приятное. Гней действительно был удивлен и, как заметил Нерон, действительно приятно. Это читалось в глазах. И это почему-то не понравилось Нерону. Хотя, почему это не понятно, почему? Ему было легче думать, что отец вовсе ничего не испытывает Регине, а тут эта улыбка и... удовольствие?
Отец лично провел Регине экскурсию по самым значимым офисам и под занавес показал кабинет Нерона. Да-да, у него был кабинет, в котором он в тот самый момент, засучив рукава и закусив в зубах сигарету, делал в компании нескольких ребят заумного вида какие-то расчеты в поле разноцветной трехмерной голограммы. Окна были затемнены, так что блики рисунка ложились на лица и руки.

Появление Регины было неожиданным, и Нерон даже не сразу заметил отца, сопровождавшего ее и даже приобнимавшего за талию. Гней сообщил о том, какой сюрприз преподнесла ему Регина, а у Нерона не было ни малейшего сомнения, насчет того, на кого именно этот сюрприз был рассчитан. Он видел ее взгляд и читал его без труда. Этот блеск не спутаешь ни с чем. Любопытство. И желание увидеть его.

Выполнив очередную программу по "встрече", Нерон выставил обоих вон, ничуть не сомневаясь в том, с каким нетерпением Регина будет ждать их следующей встречи уже наедине. Впрочем, как и он. И, наверное, он понимал, почему в глазах отца было удовольствие. Его женщина проявила интерес к делу его жизни. Каким бы Сцевола-старший ни был сухарем, но он был тщеславен. Вместе с тем, Регина, конечно, имела подлинный интерес к его сыну, к Нерону, а тщеславие было свойственно и младшему. Что поделать, родственники.
Как бы то ни было, но эта сучка получила свой курс физики, о котором запросила, едва вошла в лофт. Боги, она сводила его с ума.

*

Это был не вторник, а значит у них было всего несколько часов на встречу. Ровно столько, сколько там в этот день занимали какие-то там курсы Регины. Она приехала без опозданий, и Нерон дожидался ее у лифта, прямо на выходе схватив и перекинув через плечо, чтобы отнести в спальню. Накануне они не виделись несколько дней, и это показалось чертовски долгим сроком. Был вечер, Нерон смотался домой из офиса, Регина к нему - из дома. Все как обычно. Обычная их встреча. И все бы ничего, если бы где-то в Капитолии не состоялась другая, уже неожиданная встреча.

Гней Домиций Сцевола с радостью встретил Эмилию. С сыном на их счет поговорить было нельзя, но вроде бы все складывалось удачно, и он решил какое-то время не поднимать эту тему. А тут Эмилия плыла ему навстречу и было бы грехом упустить такую возможность.
На удивление, девушка была менее разговорчива, чем обычно, и, кажется, все ждала повода, чтобы поскорее закончить разговор. Видимо, ей не хотелось поднимать тему Нерона, потому что все остальные расспросы были только данью вежливости, и интересовал Гнея только сын. Конечно, он был внимателен к ответам Эмилии, но напрочь забыл обо всем, когда на свой вопрос о том, как часто они видятся с Нероном, потому что "определенно его сын изменился, и женское внимание идет ему на пользу", получил:
- Никогда. Зачем ему встречи со мной, если у него такая замечтельная мачеха?

Занимаясь любовью, ни Нерон, ни Регина представить не могли, что над их головой сгущаются штормовые тучи. Эмилия не объяснила своих слов, но слезы сказали все, что нужно, а у Гнея Сцеволы было чутье на то, чтобы понять, что реплика была брошена не просто так.
Ему ничего не стоило узнать, какие курсы посещала Регина. Вернее, НЕ посещала.
В офисе сообщили, что Нерон уже уехал домой.
Гней Сцевола был не из тех людей, что грызутся догадками, он предпочитает проверить все на деле.

Конечно, охрана внизу, равно как и в лофте, пропустила его беспрекословно. Охрана молчала, зная о гостье Сцеволы-младшего, и промолчала о появлении Сцеволы-старшего. Впрочем, если бы и предупредила, то что бы изменилось? Неужели пришлось бы в панике прятать Регину?
Все случается так, как должно.
Поэтому Гней Сцевола оказался в спальне своего сына именно тогда, когда тот находился в объятиях его жены. Впрочем, в этом переплетении горячих, движущихся в едином ритме тел, трудно было определить, кто же в чьих объятиях заключался.

Что должен чувствовать мужчина в положении Гнея Сцеволы? Ярость? Гнев? Опустошение? Ничего из этого. По крайней мере, сейчас. Он отчего-то мог думать только об алом лаке на ногтях Регины, пока ее руки скользили по спине его сына. Накануне утром она сидела за завтраком и критически рассматривала работу своей маникюрши. Шлюха. И вот теперь появилась ярость. И гнев.

И никакого опустошения.

+1

32

Я видела как Нерон оживал. Впрочем, Гней это называл взрослением, ссылаясь на то, что Эмилия хорошо влияет на сына и потомок наконец задумался о работе, о деле, а скоро может и о семье.  С характерной остротой: «Совет им да любовь, где-нибудь на задворках Двенадцатого, подальше от меня», я пропускала его комментарии  и воспевания будущих внуков мимо ушей, понимая,  что никаких детей от Нерона у Эмилии не будет. Но Сцеволе-старшему, конечно, об этом лучше не знать.
Проблема была в том, что последнее время муж стал слишком радостным. Его так радовал прогресс во взрослении сына, что невольно и я урывала эту толику счастья. Именно от этого, часы с Нероном стали еще больше необходимы. Он как будто стирал своими прикосновениями к коже все прикосновения его отца и даже несмотря на то, каким извращенским иногда был наш секс, я все равно чувствовала себя чище, чем после ночи с Гнеем.
Поэтому чем дальше все заходило, тем больше мы с Нероном старались встретиться, тем больше я теряла голову, пытаясь выдумать способы пересечься. И чем больше я теряла голову, тем больше понимала, что ничем хорошим это не закончится. Время не то, что поджимало, просто уже невыносимо было быть в этом браке, безумно скучно было без Нерона. Тоска читалась и в его действиях, потому что все чаще он встречал меня у лифта без слов, сразу загребая в свои руки и утаскивая в спальню. И дело было не в желании или возбуждении, которые несомненно всегда зарождались между нами, окажись мы в опасной близости, но в этой невозможной близости, когда становились одним целым, единым.
Я начала понимать, что продолжаться так дальше просто не может. Мне катастрофически надоел этот бардак в моей жизни, тем более, что надоело делить себя на двоих Сцевол. Это оказывается утомительным в мои года. Мужчинам, в свою очередь одни приятности доставались, а мне, порой, больная спина и абсолютно мертвецкий сон. Тут и без тренировок загнать себя до смерти можно. Как только мои курочки-подружки умудряются себя на троих делить?
И конечно, как бы я не проявляла фальшивый интерес к работе своего мужа, более всего мне было интересно, что же представляет собой Нерон на работе. И то, что я увидела, превзошло все мои ожидания. Закатанные рукава, то, как он опирался на стол, вглядываясь в непонятные мне знаки и схемы, сосредоточенный взгляд, которого я никогда не видела, это все только еще больше привязало меня к нему. Полумрак играл нам на руку и только то, как оба замерли, едва встретившись глазами, могло выдать нас. Впрочем, Гнею было не до этого, он и сам с удовольствием наблюдал как его сын работает на благо компании и будущей семьи с Эмилией. И конечно вечно об этом намекал Нерону.
Все намеки вылетали из моей головы, едва я ловила искру в голубых глазах. Не будет никакой семьи с Эмилией. Буду только я и он это знает. И муж тоже должен скоро об этом узнать. Только страх и невозможность подобрать слова меня отталкивали от решительных действий. Я постоянно думала о том, что пора разорвать порочный круг, по которому я хожу, но никак не могла начать действовать.
В один из дней, когда я поехала к Нерону на пару часов, я стояла в лифте и думала о том, что хочу сказать ему. А я хочу сказать, что пора уже заканчивать этот бред и рассказать все его отцу, потому что если не расскажем сейчас, потом уже будет поздно. И я хотела сделать это сама. Не знаю почему, но мне казалось, если Нерон будет рядом, то что-нибудь обязательно сорвется и оба съедут с катушек, зная их отношения. Думаю, Гней будет в ужасе, когда поймет, что 1) Нерон не встречается с Эмилией; 2) Нерон вообще ни с кем не встречается из благополучных семей; 3) я изменяю мужу; 4) я изменяю мужу с его сыном. Я могла предположить, что Нерон не согласиться с такой позицией, зная своего отца лучше, чем я, но тем не менее, я не собиралась прятаться под хвост Сцеволы, рассказывая о каких-то чувствах и изображать из себя жертву. Понимание – не самое лучшее качество Сцевол.
Едва двери лифта открываются, я вижу Нерона и уже открываю рот, чтобы объявить ему о своем решении. Но меня бесцеремонно забрасывают на плечо и уносят в комнату. Раздражение пополам со смятением выливаются в смех. Ну что за мужчина? Ну ладно, с объявлением хороших новостей можно и подождать, раз кому-то так не терпится.
- А ведь всего два дня прошло, Сцевола! Тебе надо провериться у врача на предмет гиперактивности. Это подозрительно! Ты что-то венерическое подцепил?
Но разве меня кто-то слушает? Потому что как только меня опрокидывают на кровать, то уже все остальное становится неважным. Потому что отдаемся бешеному ритму, выученному наизусть, но ни капли от этого не тускнеющему. Всего пара часов, для кого-то вечность, для нас – секунды. Пара часов в день, около 27 часов в неделю и с каждым разом время летит все быстрее. Поэтому не могу больше ждать, скажу прямо сегодня. Или завтра. Я подумаю еще над этим.
Только времени на раздумья оказывается не так уж и много, потому что слышу не характерный для нас звук резкого удара о стену чего-то тяжелого. Это либо кровать разваливается, чему я бы не удивилась, либо у нас очень большие проблемы. Я не знаю, каким чудом мне удается сфокусировать до безумия затуманенный взгляд, потому что движения Нерона доводили до сумасшествия, до такого состояния, когда уже ничего не видишь, кроме родных голубых глаз. Но сквозь стоны я поворачиваю голову в сторону двери и картина ужасает меня настолько, что я резко подрываюсь, забывая напрочь, что Нерон не только на мне, но и во мне.
- Черт! Нерон. Нерон! – голос срывается на истерику и хотя я обращаюсь к Сцеволе- младшему, взгляда на могу оторвать именно от старшего, чьи глаза потемнели от злости. – Твой отец…
И я вижу как перекашивается лицо Гнея от моей фразы, от происходящего. И не удивительно. Даже представить трудно сейчас размеры его злости. Но и того, что я вижу мне достаточно, чтобы внутри похолодело. Я никогда еще не ловила на себе такой взгляд. Поэтому инстинктивно я прикрываюсь простыней, хотя и понимаю умом, что увиденного уже не прикрыть.
- Отец? И всего лишь твой муж. – цедит он сквозь зубы, глядя на меня холодным взглядом. Это семейное, я поняла.
Судорожно пытаюсь подобрать слова, но что тут скажешь? «Это не то, что ты подумал?». Глупость какая! Тут и слепой бы все понял. Но все же я не оставляю попыток наладить ситуацию. Гней ведь меня не любит, ему плевать на меня, чувств-то нет. Но все был ничего, если бы это не был его собственный сын и если бы престиж и репутация семьи Сцевола не летели к чертям.
- Гней, прошу тебя, не поднимай шум. Я хотела тебе все сегодня рассказать…
- Рассказать что? Что ты чертова шлюха, дешевая подзаборная мразь, которую я приютил в своем доме, купившись на фальшивый блеск? Спишь с моим сыном, пока я обеспечиваю тебя деньгами?
Я тихо хренею от такого потока грязи, внезапно на меня свалившегося. Нет, я не питала иллюзий, что он поймет-простит, но и не ожидала таких оскорблений. Он казался мне скорее тем, кто проглотит сейчас, но бомбанет потом. Но все это было из ряда вон. Но и я не фарворовая. Я не собиралась от него такое терпеть.
- Держи себя в руках, Сцевола! – шиплю я, подавая вперед и сжимая кулаки.
Но у старшего конкретно сносит крышу от моих слов. Черт, я хоть кого-то могу тут напугать своими угрозами? Кажется, что только не этих двоих, оба всегда не обращали на меня внимания, стоило мне поднять шум. Гней срывается с места, крича на ходу и я понимаю, что вот он - истинный ужас. Я никогда не видела мужа таким рассерженным. И это меня не на шутку пугает.
- Ты хоть понимаешь, как ты меня опозорила, дрянь? Ты даже представить не можешь, что я с тобой сделаю!
Муж уже замахивается рукой, чтобы меня ударить. Я тут же пытаюсь спрятаться и отворачиваюсь, ожидая, когда будет больно. Но нового ничего не ощущаю. Разворачивая голову обратно, я вижу, что Нерон перехватил руку отца, которая теперь дрожала в воздухе, пытаясь противостоять сыну и дойти до цели. Я вижу взгляд Нерона, холодный и опасный, почти как у Гнея. Разница только в том, что муж распалился не на шутку, а в Сцеволе наоборот была скрытая угроза, направленная не на лишние движения, а на одно конкретное. Словно змея, затаившая в кустах. Черт, они оба меня пугают.
Гней отдергивает руку, внезапно успокаиваясь и глядя на нас сощуренным взглядом. Я чувствую напряжение повисшее в воздухе, чувствую злость Нерона и чтобы хоть как-то опустить градус и успокоить саму себя, я касаюсь руки Сецволы, напоминая и возвращая его в реальность. Не поддавайся, ничего он мне не сделает, потому что ты – рядом.
- Одевайтесь. – шипит Гней.
Я начинаю искать свое платье, но нахожу его только тогда, когда муж любезно кидает его мне на кровать с таким пренебрежением на лице, что хоть детишек им пугай. Я беру платье и отворачиваюсь, потому что Гней этого делать не намерен.
- Какая прелесть, что ты еще умудряешься изображать из себя невинность. Но свое блядство ты ничем не прикроешь. Я об этом позабочусь. – сколько угрозы звучит из этих уст и каждой я верю.
Только вот чем больше стараешься меня задеть, тем больше во мне просыпается упертость. Я разворачиваюсь к мужу и сбрасываю с себя покрывало, выворачивая платье и одевая его.
- А и правда, чего скрывать? Только смотри внимательнее. Вдруг чего в темноте упустил, с твоим-то зрением. Нерон ведь меня наизусть знает.
Не стоит пытаться меня задеть, потому что я тоже прекрасно умею это делать. И если он думает, что мне стыдно, то ошибается, и его попытки опустить меня до статуса шлюхи не увенчаются успехом, потому что никогда себя таковой не считала. Нерон только однажды поставил меня с ними в один ряд, но потом и сам пожалел об этом. И все же моя гордая осанка и прямой взгляд быстро слетают, когда муж делает резкое движение, складывая руки на груди, но изображая, будто хотел на меня кинуться. Я отхожу от него на шаг, понимая, что это была уловка. Я все же боюсь его.
Он выходит из комнаты, а я смотрю на Нерона.
- Я полагаю, находить подходящие моменты, это у вас семейное? – я говорю с насмешкой, но пытаюсь скрыть тревогу в голосе. Да, черт, что он может мне сделать? Ударить? Опозорить перед Капитолием? Лишить Нерона? И любой из этих вариантов страшен. Особенно последний.

+1

33

Регина восхитительна. Такая отзывчивая, такая нежная... Нерон сосредоточен на ней, на ее прекрасном теле, на полном желания взгляде, когда она распахивает затуманенные глаза, в которых можно потеряться. Он любит каждую ее черту, каждую родинку, и знает их наперечет. Ритм и жар, с которым они отдаются друг другу, захватывают их. Нельзя терять ни мгновения, пока они вместе, ведь если им кажется, что время свернулось в точку, где только они вдвоем, но стрелки часов неумолимо бегут.
Когда Регина уходит, наступает пустота, и Нерону кажется, что он только что очнулся ото сна. Как же не хотелось просыпаться!

Ее крик режет слух. В голосе Регины столько страха, столько испуга, что Нерон не сразу понимает смысл произнесенного на одном выдохе и оттого такое тихое "Твой отец..." Он оборачивается, следя за ее взглядом.
- Блядь.
Отец, словно статуя, застыл в распахнутых дверях, каменный и неподвижный. Обманчиво. Нерону ли не знать.
Регина в оцепенении, и ее попытка объясниться выглядит никчемной. Действительно, что она может сказать? Ситуация не нуждается в пояснениях. Одно дело, если бы отец застукал их в тот момент, когда они уже на пути к лифту, там еще можно придумать объяснение типа "личных разборок", потому что Нерон в очередной раз выкинул какую-то гадость, которую Регина не смогла спустить и в силу своего склочного характера пришла выцарапать ему глаза немедленно, но сейчас-то глупо даже думать, что что-то можно объяснить.
Нерон встречается взглядом с отцом, но всего на мгновение, потому что Регина своим робким "Гней, прошу тебя, не поднимай шум. Я хотела тебе все сегодня рассказать…" не способствует тому, чтобы тот действительно постарался умерить пыл. Наоборот.

Регина пытается прикрыться, хотя больше ее действия похожи на попытку защититься. Нерон же быстро поднимается с постели, натягивая на голое тело джинсы, брошенные у кровати. Отца несет, и его ругательства выплескиваются как помои из ушата. Шлюха и мразь. Вот кто для него Регина. Нерон сжимает зубы. Он не смеет оскорблять ее, как бы взвинчен ни был. Трудно представить, сдержался ли бы Нерон в его ситуации, но сейчас все дело в Регине. Его Регине, которая дрожит, как осиновый лист, защищаясь так, как она умеет. Огрызаясь и прячась за словами.

Нерон никогда бы не подумал, что его отец способен ударить женщину, но, видимо, это потому, что прежде ему не доводилось застукивать своих жен в постели с сыном. Нерон перехватывает его руку вовремя, уже в замахе, и прозрачные голубые глаза будто выцветают, становясь пронзительно-стальными. Снова эти взгляды встречаются. Потемневший злой и холодный светлый.
- Не смей даже пальцем ее тронуть, - цедит Нерон, сжимая его руку и не позволяя даже пошевелить ею. Отец выше и внушительнее, но сын проворнее и сильнее. А еще он защищает свое.
Что Гней увидел в его глазах? Разве угадаешь? Да Нерон и не хочет знать, даже не думает об этом. Только отец  все же опускает руку, высвобождаясь из железной хватки сына. Регина для него все та же шлюха и мразь, но вот Нерон совершенно точно не выглядит растерянным и уж точно соблазненным. В самом деле, разве он вообще когда-нибудь думал, что в отношениях с женщинами его сын может быть ведомым? Забавно, но до этого самого момента Регина была эпицентром происходящего, Нерона для него будто не существовало. Ну что же, она была права, у сына по сравнению с ней была фора в благосклонности Сцеволы-старшего.

Гней велит Регине одеваться, но она так взволнована, что не может отыскать платье, а рубашка Нерона, которая попадается ей, вряд ли подойдет сейчас. Платье лежит у порога, и Гней швыряет ей его. Он угрожает, что о ней узнают все, и Нерон словно пропускает это мимо ушей. Угрозы отца еще наверняка не исчерпали себя, и, безусловно, не стоит их недооценивать. Отец слов на ветер не бросал. Однако сейчас внутри Нерона такая сумятица, что единственное, чего он опасается, это проиграть отцу в этой ситуации и подставить Регину под удар еще больше, чем есть на самом деле. Он боится навредить ей тем, что выплеснет наружу все, что копится в нем сейчас. И внезапно на помощь приходит она сама. Да, возможно, ее реплика еще обернется против них, но сейчас она к месту. Она принадлежит ему, пусть Гней – ее законный муж. Вот вся правда, которую стоит знать.

Отец стремительно выходит, и побелевшая от страха и внутреннего оцепенения Регина пытается шутить. Боги, это только начало. Они оба это понимают.
- Мы справимся, - Нерон целует ее, весьма пылко для того, кто только что был застукан на предательстве. Не известно, чем все закончится, но насчет одного он уверен точно. Он не отдаст Регину, чего бы ему это ни стоило. Она принадлежит ему, она сделала его снова живым, и потерять ее – самое страшное.

Гней спускается в гостиную, и они догоняют его уже внизу. Очевидно, в спальне он чувствовал себя некомфортно не только в силу увиденного, но и потому, что на этом поле он безоговорочно проиграл.
- Сука, какая же ты сука… - в глазах Домиция ненависть. Он взбешен, и этого чувства в нем еще немного, несмотря на кажущееся спокойствие. Его взгляд устремлен на Регину, пока он говорит.
- Заткнись, - отрезает Нерон.
- А то что?! – вот он взрыв. Глаза Гнея багровеют в одну секунду, и голос подобен раскату грома.
- Я вышибу тебя отсюда к херам! – это цепная реакция, следом за отцом срывается Нерон, и последующим выплеском энергии можно обеспечивать работу нескольких атомных станций.
- Ты забываешься, сучонок! Я твой отец! А эта прошмандовка – моя жена, и если ты, как ты сам изволил выразиться, вышибешь меня отсюда, то только с ней!
- Хер! Ты покатишься отсюда по лестнице, я тебе обещаю. Остынешь  - тогда поговорим!
- Да неужели? А, кажется, она хотела мне что-то объяснить! – Гней указывает на стоящую позади Нерона Регину. – Что ты хотела сказать? Что трахаешься с моим сыном у меня за спиной, блядь?! Или я еще чего-то не знаю?!
Нерон не сводит с него взгляда, и удивительно, что он не бросается на отца. Впрочем, наверное, пусть бы лучше бросился.
- Давай посмотрим на ситуацию по-другому, - внезапно спокойно произносит он. Я трахаю твою жену. Знаешь, почему? Потому что я ее хочу. Потому что у меня на нее встает всякий раз, когда я ее вижу.

Гней белеет от ярости. Кажется, ситуация кардинально изменилась, и теперь уже отец жаждет взгреть сына за то, что тот несет. Но Сцевола-старший выдержан, несмотря на то, что Регине довелось выслушать. А еще он жесток.
Его руки в жесте «сдаюсь» поднимаются вверх. Если бы только он действительно отступил! Хотя, разве кто-то этого ждал?
- И как? Доволен местью? – выплевывает он сквозь зубы. – Милая, ты же в курсе, что не значишь для него ничего, кроме как орудия мести мне? – забавно, Гней обращается к Регине, но взгляд его прикован к сыну, к его реакции. – Не притворяйся глупенькой.
Нерон холодеет. Да, Регина однажды просила его не превращать их отношения в средство отмщения отцу. Он и не превращал, потому что с самого начала все это было не меньше, чем сила притяжения, и отцу, по сути, место в их истории было только потому, что он был мужем Регины. Вот и все. Однако из уст отца те же самые слова Реигны звучат иначе. Потому что он бьет не по ней, а по нему, по Нерону.

+1

34

Нерон старается вселить в меня по больше храбрости, только я же вижу его взвинченное состояние. Меня не пугают высказанные угрозы мужа, меня пугают те, которые он утаит. Зная, как бессовестно Гней спускает Нерону с рук его проколы, я понимаю, что мой пасынок как раз огребет не так много. Да и Нерону палец в рот не клади. Тем более что его фраза, что мы справимся говорит не просто о том, что он рассчитывает на прощение отца, до которого ему конечно насрать, но и еще о том, что Нерон готов не дать отцу навредить мне. Интересно, Нерон вообще понимает, что если его отец захочет, то меня уже завтра не будет в Капитолии? Я думаю понимание и даже очень хорошо. Но тогда откуда эта шальная уверенность, что мы справимся? Или он себя уверяет?
Спускаясь вниз, я уже слышу как нервно меряет комнату мой муж в гостиной. Едва он видит меня и тут же пускает в ход свой разгневанный язык. Ладно, я уже в спальне этого наслушалась, теперь еще и здесь должна. Я может и боюсь Гнея, но не настолько, чтобы пропустить мимо ушей его оскорбления. Нерон, впрочем тоже не молчит, угрожая и заставляя отца успокоиться. А я смотрю на всю эту картину и сама завожусь. Чувства вины во мне не было, как и стыда, но чем больше эти двое распаляются, тем больше и я сержусь на обоих. Почему? Да потому что во всей этой перепалке я проскальзываю просто как причина, которой им давно не хватало, чтобы вот так пособачиться.
Проблема отцов и детей… Запереть бы этих двух в одной комнате и оставить на пару деньков. Ведь по убивают друг друга. Хотя я конечно знаю, что Нерон выживет, может поэтому я так хочу их запереть, а сама схожу в те спа, до которых не дохожу уже почти год. Отпуск, мне определенно нужен отпуск.
Реплика Гнея про измену в очередной раз направлена против меня, в то время как Нерон остается за кадром. Ну то есть все логично, это я насиловала Нерона, а не он меня. Ага, ведь с младшим Сцеволой всегда именно так. Он у нас жертва насилия как будто, вечного, пожизненного, всеми теми шлюхами, что у него были. Черт, ну почему такая несправедливость жизни выпала именно мне. вот впервые встречаешь человека, который заставляет тебя рвать на себе волосы от злости, для которого подбираешь наряды, для которого ищешь каблуки по нижу, в которого влюбляешься и тот не может оказаться милым парнем с переулка. Обязательно, какой-нибудь больной наркоман, с отцом которого я сплю и чьей женой являюсь.
- О, ты еще не представляешь, сколько ты не знаешь. Берегла твое сердце, ты последнее время стал сдавать позиции. – огрызаюсь я.
За свою следующую реплику Нерон получает удар в почку, ощутимый.
- Эй, я вообще-то здесь. Мог бы и помягче!
Ну что за грубость от обоих? Один называет шлюхой, второй утверждает что трахает меня, а я все это слушать должна. Просто прекрасная семейная обстановка. Нет, я знала, что нормальной семьи у меня никогда не будет, но эти двое просто переходят все границы.
И я могла бы еще долго выставлять себе глупой курицей, безрезультатно пытаясь разрядить обстановку между этими двумя своим тупизмом и фальшиво несерьезным отношением к ситуации, пока муж не достает из закромов очень опасную тему. Я моментально переключаю все свое внимание с Нерона на мужа, хотя тот на меня не смотрит. А вот это уже против правил, задевать Нерона прошлым.
Тема прошлого и мести между мной и Нероном возникала только дважды. Но я никогда не спрашивала что произошло, меня не волновало что там у них случилось, меня волновали совместные часы с Нероном, которые мы должны были проводить, наслаждаясь теплом друг друга, но никак не ковырянием во внутренностях. И ничего не изменилось с тех. Я по-прежнему не хочу быть посвященной в эту тему.
- Для меня это не тайна, милый. В конце концов, ты не претендуешь на звание Отец Года. – мой голос моментально меняется, как и взгляд. Я выхожу чуть вперед из за спины Нерона, отказываясь и дальше быть под прикрытием. – Я не знаю, что там у вас произошло, но мне на это абсолютно наплевать. Да, я изменила тебе. Да, с твоим сыном. И знаешь что, милый? Мне вообще не стыдно. Ты так усердно заебывал мне мозг разговорами о Нероне, что я решила его проверить. И мне понравилось. Потому что он заебывает отнюдь не языком. – я притворно щурусь, задумываясь и цокаю. – Ну по крайней мере не мозг.
Рука Гнея уже в который раз дергается. Знаю, вижу, как ему хочется стереть с моего лица злую ухмылку. Но ему не нужно было заводить тему прошлого. И не следует ее продолжать. Но Сецевола старший не имел бы сейчас такой репутации, если бы не был таким жестоким.
- Я пытался спасти тебя от опрометчивого решения. И вот она благодарность! – кричит муж в запале на своего сына и искренне не понимая, за что ему такое наказание. - Моя вина. Не думал, что эта шлюха будет по характеру как та девчонка. Я забыл, как ее звали. Кажется, Ирис. Она тоже огрызалась первое время нашей беседы. – говорит Гней, переводя взгляд то с Нерона на меня, то обратно. – Знаешь, дорогая, он был влюблен в нее.
- Знаешь, дорогой, мне похуй. – огрызаюсь я, хотя внутри неприятно холодит и нет, мне далеко не похуй. Я бросаю взгляд на Нерона. Он зол и… растерян? Сколько сейчас эмоций сосредоточено в его взгляде и куда он вообще смотрит? На отца или далеко в прошлое?
- И мне пришлось позаботиться, чтобы мой сын не совершил глупость. Я оказал ему эту услугу и она долго не сопротивлялась. Видать, не так крепка была ее любовь к нему, как она это выставляла на первый взгляд. А он купился, наивный сопляк, был тогда молод и ничего не понимал в жизни. – он не отрывает взгляда от Нерона, пока я каменею от его слов. – Мне просто нужно было выдать ее замуж, подстроить брак, чтобы обезопасить тебя, сын. Я сделал это ради тебя. А ты как дурак расклеился и повесил на себя ее смерть. Она не была достойна Сцеволы, не  была достойна быть нашей семьей. А те, кто не достоин – выбрасываются.
Последние слова автоматически обращаются на меня вместе с потемневшими от азарта и злобы глазами. А я стою как идиотка, прикованная к полу и перевариваю. Значит, вот как все было. Вот за что Нерон ему мстит. Нет, я по-прежнему не считаю себя орудием мести, но грызет, что изначально все было именно так. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Важно, то что я начала понимать, какие могут меня ждать перспективы, какие могут ждать перспективы Нерона. Нас обоих, но по отдельности. Думаю было бы легче справиться, будь мы вместе, но Гней после такого позора точно разорвет между нами связь. Он действительно внушал ужас, глядя на меня этими блестящими глазами.
- Думаю, мы все понимаем, что для своей жены, я сделаю особое исключение. – медленно произносит он в повисшей тишине. – Не усложняй ситуацию, сын. Таких шлюх как она – пол Капитолия. Я оценил злую шутку, мы квиты. А раз так, то давай мы попробуем найти тебе потенциальную жену вместе. Я готов выслушать твои варианты, раз тебе не понравилась Эмилия. Хотя жалко терять такую возможность.

+1

35

Регина огрызается на отца, а Нерон еще и получает от нее ощутимый тычок в бок. Уже позднее, проживая заново всю эту ситуацию во всех мелочах, потому что вот так сразу отпустить случившееся трудно, Нерон будет рад ее выпаду, потому что она была рядом, и, несмотря на весь свой страх и испуг, умудрялась оставаться собой. А пока он просто не замечает. Слишком он занят, слишком заведен, чтобы думать о том, что городит. Конечно, Нерон не стремится оскорбить Регину, он хочет задеть отца, и о да, это у него получается. Возможно, любви у Сцеволы-старшего к супруге нет, но его любопытство уязвлено так сильно, что он вытаскивает единственную выигрышную карту.

Ирис.

Регина отвечает, что ей плевать на прошлое, что это не ее дело, и вовсе не стоит утруждать себя, чтобы рассказывать что-либо. Действительно, она была в курсе, что между отцом и сыном пробежала кошка, но, надо отдать ей должное, не было ни одной попытки с ее стороны узнать у Нерона, в чем дело, вывести на откровенный разговор. И он был ей благодарен, потому что Регина не пыталась взвалить на себя непосильную задачу их примирения.

Нерон никогда не простит отца. Отец никогда не попросит его прощения. Вот и вся история, которая вечно будет стоять между ними, и уж точно Регина как яблоко раздора ничуть не затмит прошлое, а наоборот воскресит в новых красках. Уже воскрешает.
Он помнит ее имя, конечно помнит, хотя пытается выставить все иначе, показать, что она для него не имела значения. Вправду не имела. Это была его заноза. Ирис была непосредственна, остра на язык и ничуть не считалась со статусом отца Нерона. Нет, она не была нарочито вызывающа или специально пыталась накрутить Сцеволу-старшего. Просто она была собой, с ветром в голове, всегда счастливая и живущая только по наитию. В общем, в ней было все то, что было близко Нерону и совершенно претило его отцу.

В одном Гней ошибался. Нерон повесил ее смерть не на себя, но и на него тоже. Потому что это была его гребаная идея, которая сломала ее жизнь, а что до Нерона, то он повелся на эту историю, поверил, что она могла так внезапно растоптать все то, что между ними было. Ее крик до сих пор стоял в ушах. Они бы справились, не соверши они своих ошибок. А ошибка была в том, что она посчитала, что спасает его, не сказав ни слова, а он в том, что принял эту историю и не попытался ничего выяснить. Нужно было оставаться вместе. Во что бы то ни стало. Смог бы Гней претворить в жизнь свои угрозы? Они этого не узнают.
Он обещал Ирис изжить ее родных. Она никогда особо не ладила с ними, но семья была ее ахиллесовой пятой. Вот так все просто. Сцевола умел быть внушительным, и Ирис, всегда впечатлительная и эмоциональная, безумно влюбленная и от того еще более глупенькая, повелась.

- Видишь, не такой уж мой сынок бесчувственный говнюк, каким хочет казаться. До сих пор переживает давнюю историю. Но пойми, Нерон, все, что я делал, было ради тебя, ради нашей семьи! – он делает шаг навстречу к сыну, и черт подери, но в его глазах действительно полная осознанность его действий, он действительно ни в чем не раскаивается!
Нерон уклоняется. Молча, ни говоря ни слова. Он напряжен, как тетива лука, и это заметно по тому, как сжаты в кулаки его руки, как натянуты жилы на шее. Он весь подбирается, будто только что выдержал удар, и теперь нужно схватить воздуха, чтобы снова соображать.
Гней забрасывает еще одну удочку. От Ирис он возвращается к Регине. Застывшей Регине, и на его словах ее судьба предрешена.

Если упоминание Ирис это удар под дых после того, как ребра только недавно зажили, то упоминание Регины отрезвляет как никогда.
- Почему я нисколько не удивлен, что ты знаешь, что надо делать, а? – голос Нерона мгновенно срывается на крик, будто все связки разом натягиваются, как струны. Он отступает назад, едва отец пытается сделать еще шаг к нему. Руки сцеплены на голове, словно она разлетится едва их опустить.
- Я не хочу иметь ничего общего с той жизнью, которую ты мне придумал! Все, о чем я когда-либо заботился, благодаря тебе, исчезло! Кого я любил, умерла! Я никогда не был так одинок, как в окружении твоей любви и заботы! Слышишь меня?!
Нерон поднимает голову. 
- Ничего! Вот что у меня осталось после того, как ты не дал мне совершить глупость! Признайся уже, что твоя забота – это забота о себе! О себе! Не Ирис была меня не достойна, она была не достойна тебя, твоей фамилии! Твоего гребаного самомнения! А ты кусок дерьма! Вот кто ты! – Нерон не подбирает слов, потому что все, что наболело, что долгие годы копилось, наконец вырывается потоком. – Оценил шутку, а? Да у тебя всегда было херовое чувство юмора, старый урод!

И теперь уже черед Гнея отступать, потому что Нерон не может остановиться.

- Ну, ты снова сделаешь то, что уже проворачивал? Снова испробуешь старую стратегию? – он словно оголенный нерв или провод, только тронь и заискрится. – Что ты придумаешь для Регины, чтобы отобрать ее у меня? Чтобы снова лишить меня единственного человека в этом сраном городе, которого я люблю?! – Нерон не переводит дыхания, не понижает голоса. – Знаешь, единственное, за что я тебе благодарен, это за то, что ты сунул меня в клинику. Это было единственное твое решение ради моего блага! Потому что иначе я бы никогда не был так счастлив, как сейчас! С женщиной, которую ты привел в дом, но которая стала моей! Моей, слышишь? – и конечно речь идет не о том, что Регина принадлежит ему, и Нерон так обозначает свои права. «Моя» - та самая, без которой он теперь не может представить не просто свою жизнь, но самого себя. Женщину, которая сейчас в этой комнате, полной ненависти и старых обид. 

- Так что ты придумал?! Потому что ни жены, ни сына у тебя не останется! Ты сдохнешь один!

Нет больше Ирис, и отец напрасно вспомнил о ней, если хотел унять Нерона. Наоборот прошлое внезапно совершенно иначе представило настоящее, в котором все повторялось на новый лад. В этот раз Нерон не отступится. Не тогда, когда Регина рядом с ним, за его спиной.

+1

36

Ситуация настолько взрывоопасная, что инстинкт самосохранения велит бежать из этого места, как можно быстрее. Бежать и не оборачиваться, потому что эти двое разрушают все вокруг себя. Пока Гней пытается сделать из сына достойного Сцеволу, преследующего ничего кроме престижа, сам Нерон закапывает свою жизнь все глубже и глубже в землю. Отец роет сыну могилу и как будто не видит этого даже спустя столько лет. Любовь ли это? или это любовь к себе и своему роду? Потому что насколько Гней вырастил сына сильным, настолько он теперь ломает его.
И Нерон срывается. Срывается так, как я никогда не видела, обнажаясь перед отцом, кажется, до костей, силясь сорвать с себя кожу, мясо и показать, что внутри за всем этим набором для живого тела по сути нет ничего. Пустота. Абсолютная, долгая, в которую Нерон падал все это время после смерти этой самой Ирис, которую я никогда не встречала.
И странно я не знаю, почему, но каждое слово которое произносит Нерон очень больно ранит, хотя знаю, что меня это никак не касается, не должно задевать, что все направлено на отца. Но все же задевает и больно. Я никогда не видела его таким. Для меня существоваао только два Нерона: тот который зол и тот который был нежен и колюч, словно еж, скрывая боль за подколками и юмором. И оба были моими с самого первого дня. Внимание обоих я смогла сфокусировать на себе, хотя вообще ни разу не хотела этого делать. И он тоже привлек мое внимание и так получилось, что без этого нам обоим оказалось трудно жить.
- Что ты придумаешь для Регины, чтобы отобрать ее у меня? Чтобы снова лишить меня единственного человека в этом сраном городе, которого я люблю?! Знаешь, единственное, за что я тебе благодарен, это за то, что ты сунул меня в клинику. Это было единственное твое решение ради моего блага! Потому что иначе я бы никогда не был так счастлив, как сейчас! С женщиной, которую ты привел в дом, но которая стала моей! Моей, слышишь?
Меня колотит. Я смотрю на него, не обращая никакого внимания на Гнея, который ошарашен не меньше меня. Наверно, за все годы их жизни это их первый откровенный разговор. Но по большому счету разве можно такое назвать разговором? Потому что каждый муж хочет, чтобы сын признал его правоту, перестал идти по своему собственному пути и наконец «образумился». А все, чего хочет Нерон – это жить. Жить своим крохотным физическим умом, совершать свои ошибки, нарываться на мои пинки и подзатыльники, просыпаться рядом любимым человеком и целовать ее в плечо, чтобы разбудить. Просыпаться со мной.
Я цепляюсь в голову, убирая волосы с глаз, подобно Нерону и выдыхаю. В легких катастрофически не хватает воздуха, и сама комната кажется вакуумом. Нерон любит меня, как и я его. Черт возьми, наши отношения точно не могли стать такими. Не должны были! Но стали, такими чертовски больными, но огромными отношениями, когда не можешь дышать без человека, когда чувствуешь его отчаяние как свое собственное, что горло перехватывает. Но дело даже не только в том, что он любит меня и я безоговорочно ему верю, а в том, что Нерон наконец понял, что не хочет больше так жить. Пропуская наставления отца мимо ушей, лениво противясь его планам на будущее, вспоминать прошлое и мстить ему, коверкая свою жизнь и спуская ее в унитаз. Он был именно таким, когда я его встретила. Но сейчас Сцевола и правда хочет жить по-другому. Не из-за смерти Ирис, не из-за угроз отца, не из-за себя или меня. Из-за нас, обоих, как единое целое. Потому что и сам знает, если всего день друг без друга тяжело выдержать, то о целой жизни и речи не идет.
Я подхожу к Нерону, удерживая его от наступления на отца и хватаю лицо Нерона в ладони, стараясь сфокусировать его взгляд на себе.
- Эй, эй, Нерон. Успокойся. Ты не один, слышишь? Не один! И не будешь больше один. Я здесь. Посмотри на меня. Нерон, пожалуйста, милый, посмотри на меня. – голос срывается, но я только сильнее собираю себя в кучу. – Останься со мной, не падай, пожалуйста, не опять. Не смей падать, ты не один! – я целую его то в губы, то в лоб и щеки, глаза, шею. Я просто не готова его отпустить, я не хочу, не могу, не теперь. – Ничего твой отец нам не сделает. А даже если попытается, то кто сказал, что мы его послушаем?
- Ты видимо плохо понимаешь, с кем связалась…
Слабая, очень слабая попытка восстановить свой статус хозяина положения в этой комнате. Так вот пытается привлечь к себе внимание Гней Сцевола, очередными угрозами, которые меня уже вообще не касаются.
- Это ты видимо плохо понимаешь, что если не остановишься, то все, ради чего ты так старался, все попытки устроить жизнь своего сына, все пойдет прахом. И ты и правда останешься один. Наедине со своим гребаным статусом и дерьмовой фамилией. – выплевываю я глядя на Гнея, но быстро переводя взгляд снова на Нерона. – Я шучу, тебе эта фамилия очень даже идет.
- Я все делал для тебя, ты не можешь меня в этом упрекать. Я всегда исходил из интересов семьи. А мы – семья. Ты и я, Нерон. И никого больше, кроме нас двоих.
- И если ты через пару секунд не уйдешь отсюда, то останется только Нерон и все станет гораздо проще. – Он уперт, до безобразия уперт и это тоже течет в жилах Сцевол. Эта ненормальная упертость. Как хорошо, что я такая же больная на голову, как и они.
Но за всем напускным, что произносил Гней определенно было понимание, что сын на этот раз не бросит слов на ветер. Отец слишком хорошо знал своего отпрыска. И такого взгляда Гней Домиций не видел уже давно. Нерон всерьез намерен бороться за эту шлюху, с которой он спал и которая считалась женой его отца. В голове главы Сецвола вертелись две мысли: возможно, если дать Нерону то, что он хочет, то постепенно запал по утихнет и они разбегуться. Сучка сама допустит ошибку, сын поймет какая она дура и тогда Гней сможет избавиться от нее, отомстив и за свою гордость. Вторая мысль была менее приятна, но полностью подходила под слова Нерона, который так просто не швыряется признаниями. Он действительно любил Регину и пойдет до конца, чтобы ее не потерять, а если потеряет, то разрушит себя до основания.
Я не обращала внимание на задумчивое лицо мужа, потому что с этого момента он был никем, он не пугал, не наводил страх. Все, что было в голове и перед глазами это Нерон, которого я не хотела терять, ради которого собралась в кучу, вместо того, чтобы поддаться панике, потому что больше не для кого, потому что больше не хочу видеть его таким... слабым. Он – мой мужчина, я – его женщина и мы – целое, которое разрушается по отдельности и собирается благодаря силе притяжения. Притяжение. Все дело именно в нем.
Я обнимаю Нерона.
- Ты станешь сиротой, но я тебя не отдам. – нашептываю ему на ухо. – Потому что очень сильно тебя люблю.
Да, все дело в чертовом притяжении. И еще в том, как сильно я люблю Нерона Сцеволу.

+1

37

Отец все повторяет заезженную пластинку о том, что все, о чем он думал, это благо семьи, его потомков. Нерона. И если бы Нерон слышал его, то заметил бы, что уверенности в голосе поубавилось, и все, что он говорит, скорее стремление удержаться на плаву, доплыть до берега, чтобы определиться с дальнейшими своими действиями. Откровенность сына обезоруживает и без труда пробивает броню. Он никогда не видел Нерона таким отчаянным и… таким искренним. Это все равно что Арлекин срывает с лица давно приросшую маску, и наконец остается таким. Какой он есть на самом деле.
А что чувствует Нерон? Опустошение. Приятное, несмотря на то, что его трясет от злости, опустошение. Он слышит только собственный голос и хрип в горле, будто внутри провезли наждачной бумагой. Весь его мир концентрируется сейчас на отце, которого он винит во всех своих бедах.

Регина вырастает перед ним неожиданно, и… спасает его. Вытаскивает из бурлящего стремительно потока, который несет его, невесть куда. И он слышит ее. Каждое слово. Сначала кажется, будто каждое из них доносится издалека, как волны бегут к берегу и затем разбиваются о скалы с шумом и пеной. Не один. Он знает, что он не один, потому что эти прикосновения ее ладоней такие привычные, такие естественные, правильные. И Регина вступается за него. На лице Нерона рождается слабое подобие улыбки в ответ на ее шутку.
- Тебе тоже. Не придется менять, - отзывается он. Вот он тот момент, когда кроме друг друга для них никто не существует. Прежде это нужно было прятать за взглядами на других, неважных и чужих, теперь не нужно скрываться.

А отец снова говорит о семье. О семье, от которой только что ничего не осталось, даже если что-то было. И Регина буквально озвучивает мысли Нерона.
Отец не трогается с места. Гней Сцевола смотрит на них с каменным выражением лица. Что он может сделать? Услать Регину так далеко, что никто никогда не услышит? И ведь никто в Капитолии не удивится. Но что будет с сыном? Потому что, что бы тот ему ни наговорил, Нерон его больное место. Его единственный сын. От женщины, которой давно нет в живых, которой эта сука, которая сейчас обнимает его сына, и в подметки не годится. Нерон не пожалеет себя. Кого-кого, а себя он не жалел никогда, и его уязвимое место сейчас рядом с ним.

Скандал будет огромным. Если они решат выждать время и оформить развод, то все равно Нерон и Регина не станут скрываться, и все вылезет наружу с такими фейерверками, что мало не покажется. Если дать газетам трубить об этом уже назавтра, то скандал будет болезненным настолько, что сможет уничтожить Регину. Быть может, и делать ради этого ничего специально не придется. Женщина – яблоко раздора между отцом и сыном. Что может быть краше этой новости? 
Стратег. Гней Сцевола всегда все планировал, всегда все решал сам. И сейчас он совершает последнюю попытку облагоразумить сына.

- Ты понимаешь, на что ты идешь? А она?

Нерон переводит взгляд с Регины на отца, и на губах расцветает ухмылка.
- Капитолий любит грязные истории, мы станем любимчиками публики, - он обнимает Регину за талию, становясь перед отцом вместе с нею. Она дрожит. Только, пожалуй, теперь не от страха, а от утомления. Вся эта история вымотала их обоих, но, быть может, за штормом наступит короткая передышка, прежде чем они встретятся лицом к лицу с последствиями. – Завтра ты объявишь о разводе. А можешь и не объявлять. Все и так все узнают. Но только Регина останется здесь.
Альтернативы насчет инициатора развода нет. Отец удавится, но не отдаст это право Регине, да и хитро составленный контракт похож в ее отношении на кабалу. Зато она охотно этот самый развод даст. Волк – подкормит свое самолюбие, овца оставит хотя бы клок шерсти.

Гней обдумывает его слова.
- Она может забрать свои шмотки. Я даю час. А потом я велю выкинуть все, чтобы духу ее в моем доме не было.

Пусть не берет ничего. Ни того, что подарено, ни того, с чем она пришла. Во всей этой истории не всплывает один очень важный момент. За счет чего они с нею будут существовать. Отец мог бы пригрозить, что лишит сына всего. Пригрозить да, но почвы под угрозами нет. Нерон член правления, и чтобы его оттуда выпереть, нужно согласие остальных, а они такового не дадут. Для них имеют значение деньги, а не семейные дрязги двух Сцевол, а для денег важно, чтобы у Гнея был противовес. Лучшего противовеса, кроме как сына, найти было трудно. Стоп, пожалуй таки дрязги имели значение.
Нерон щурится и смотрит на Регину:
- Тебе что-нибудь нужно?

Гней идет к выходу.
- Я не сделаю ничего, чтобы вам стало легче. Посмотрим, долго ли продлится ваше счастье. Ты всегда умел идти на сопротивление. Так я тебе даю, чего ты хочешь. Как быстро вы наиграетесь друг другом? - и напоминает. - У вас час.

- Давай проверим! - Нерон не оборачивается на слова отца, но вызова он не принимает. Брошеная фраза скорее точка в разговоре. Зачем делать ставки? Ведь они справились. С этим вечером так точно.
Они не слышат, как мягко закрываются двери лифта, и как тот уезжает. Тишина становится звенящей.
- Я тебя люблю.

+1

38

В какой-то момент мне кажется, что этот вечер не закончится никогда. Нерон выглядит таким растерянным, что мне с трудом удается словить его ответный взгляд. И когда Сцевола отзывается, я облегченно выдыхаю, улыбаясь и целую его.
- Это предложение?
Вот уж и правда, менять не придется и запомнить не трудно. И пусть фамилия не изменится, зато разница в жизни будет огромной и начнется она с того, что я люблю мужчину, стоящего напротив меня, держащего меня за талию и огрызающегося на своего отца. Я обессилено опускаю голову на плечо Нерона, целуя и понимая, что Гней сдался. Так или иначе, с каким-то своими дурацкими замашками по поводу моих вещей и всего лишь часа, по поводу Капитолия, который поднимет тему нашего развода и мою измену на уши уже завтра. И правда, а понимаю ли я, на что иду? Я ведь тоже всегда волновалась о своей репутации, о своем внешнем виде об отношении ко мне других людей. Только вот, несмотря на угрозу раскрытия, все равно прибегала к Нерону при любой удобной возможности, не заботясь, что папарацци могут словить меня возле его дома.
В конце концов, сейчас я не хочу об этом думать, потому что меня утомил этот скандал, меня утомило скрываться и бояться чужого гнева. Нерон прав, я остаюсь здесь, с ним, а Гней отправляется домой сам. Без жены, без сына, один. Вопрос не в том, на сколько нас с Нероном хватит, а на сколько хватит старшего Сцеволу игнорировать сына и упускать возможность хоть как-то наладить отношения. Если бы он только не пытался прикрыться своим очередным планом столь широкий жест, как позволить нам жить вместе, если бы только он перестал уже бегать вокруг Нерона как курица-наседка и оставил его в покое, с тем человеком, с которым Нерон хочет быть, тогда перемирие хрупкое, но было бы возможно. А так, старик бросает кость, на которую никто не бросается.
- Да иди ты ради всех богов. – посылаю его вежливо, прощаясь с мужем. Мне ничего от него не нужно и уезжать я никуда не собираюсь. Даже на час. Тем более, что единственную вещь, то бабулино кольцо, я так и не забрала у Нерона, оставив словно в залог, что в любом случае вернусь. – А впрочем…
Я оставляю Нерона ненадолго, догоняя мужа на полдороги к лифту.
- Возьми назад. Фамилия – это единственное, что останется между нами общего. – вручаю ему обручальное кольцо, которое последний год грузом висело на мне. Встречаю равнодушно холодный взгляд будущего бывшего мужа. Но не могу сдержать себя от пакости. – Скоро мы станем родственниками.
Первая разворачиваюсь и возвращаюсь к Нерону, обвивая его шею руками и ухмыляясь. По крайней мере ничего нового меня не ждет в плане знакомства с семье и прочего. Гней станет мне отцом, какая прелесть, хотя и попахивает извратом.
Нерон устал, я вижу это по его глазам и слабой улыбке. Едва его отец покидает лофт, как Сцевола будто опускает плечи, давая себе возможность передышки. И его слова, до этого звучащие в запала и адресованные скорее его отцу, теперь целиком и полностью направлены на меня. Я провожу рукой по волосам Нерона, не в силах сдержать счастливой улыбки. Все теперь будет совсем по-другому. Ну, почти все.
- Конечно, ты меня любишь. Иначе как объяснить твой стояк? – закусываю губу и смеюсь. – Это точно венерическое. – касаюсь губами его щеки и обнимаю, испытывая столько нежности внутри, что удержать невозможно.
Прижимаясь к бывшему пасынку, я полностью отдаюсь ему в руки, свою жизнь, свою репутацию, свое доверие и веру в него, с ошибками прошлого, с отношениями с его отцом. Вот вся как есть отдаюсь ему.
- На чем нас так грубо прервали? – я притворно задумываюсь, отклоняя голову назад. – У нас ведь теперь много времени, да? Можно не торопиться.
И мы возвращаемся в спальню и не знаю, то ли наше признание так повлияло нас, то ли раскрытие правды, моя свобода, наша потенциальная жизнь вместе, а может все это в целом собралось в кучу и встряхнуло нас, но наш секс еще никогда не был таким удивительным. Таким плавным, неторопливым и свободным. В движениях была и страсть и тоска. Страсть по новым ощущениям и тоска, такая, которая выворачивает руки, потому что наконец-то получили свое, тоска по той жизни, которая будет. И засыпая вместе, я думала о том, что наконец-то не нужно никуда ехать, не нужно врать, не нужно оставлять дом, ради какого-то другого места. Не нужно оставлять Нерона, ради Гнея.
Тем же утром я просыпаюсь от кошмара, вздрагивая, но тут же приходя в себя. Сон был мутный, но ощущения не самые приятные. Меня словно зажали в тиски и не желали отпускать, последнее время у Нерона появилась такая привычка. Я шарю рукой в полутьме, пытаясь найти часы.
- Который час?..
Я пытаюсь подняться с постели, но едва спина отрывается от простыни, как меня грубо возвращают назад.
- Ау! Ты с ума сошел? Мне идти надо. – сонно отнекиваюсь я, пытаясь сбросить его руки. Я совсем не понимаю, что происходит.
- Ты что-то попутала? – такой же недовольный голос доносится из-под подушки. – Ты никуда не пойдешь. Ты теперь только моя.
Я не сразу понимаю, о чем он говорит, и только спустя мгновение до меня доходит вечерний скандал, наше решение и мой окончательный переезд без вещей к Нерону. Я расслабляюсь, закрывая глаза и понимая, что эта привычка жить на двоих крепко въелась в мозг, раз я даже после столько громкого шума, все еще автоматически просыпаюсь по ночам к тому времени, когда должна быть дома у Гнея. Но теперь мой дом здесь.
- Дура. Совсем оборзела. – снова недовольный шепот, но уже чувствующийся где-то возле уха. Сцевола соизволил вытащить голову из-под подушки и уткнуться носом мне в шею.
- Заткнись. – огрызаюсь я беззлобно и улыбаясь, снова позволяю себе уснуть.
А через неделю я сижу перед своим мужем и смотрю, как он подписывает документы. Все формальности должны быть соблюдены, согласно брачному договору. Нерон не присутствует, он обещал приехать с работы и повести меня в ресторан. Черт и как же приятно было, что теперь не Нерон встречает меня каждый день у порога, а я его. И ничего между нами не остыло, мы все так же хотели друг друга, любили друг друга и наслаждались приятным бонусом в лице 24-часового проедания друг другу мозгов. Грызня-то ведь тоже не прекратилась, только теперь она могла начаться тогда, когда мы этого хотели, а не когда папочка стоял над головой.
Я снова стала Региной Люцией, свободной моделью. Я кстати вернулась на работу. О, это было великолепное чувство, вновь стать самодостаточной. Благодаря скандалу и разводу, моя популярность сыграла мне на руку, пусть и негативная. Пусть я слышала себе в спину кучу подколок, которые меня порой задевали так, что дома приходилось отрываться на овощах, готовя себе салат вместо прислуги. Я ничуть не жалела о своем уходе от Гнея и понимала, что скандала не избежать, но эти едкие комментарии приводили порой в бешенство, что хотелось головы людям по отрубать. Поэтому отрывалась на огурцах.
- Увидимся на свадьбе будущий папочка. – усмехаюсь я, выходя из кабинета и оставляя Гнея скрипеть зубами.
- Сначала поженитесь.
Да плевать. Я смотрю на часы и понимаю, что у меня вагон времени до вечернего ужина. Поэтому я заскакиваю в один неплохой бар и решаю устроить себе мини праздник в честь развода, заказывая шампанское. Как чертовски приятно почувствовать себя Люцией. Собой, никому не обязанной, свободной и чертовски сексуальной. Последнее чувствовалось только последний год, благодаря Нерону. А сейчас, конечно молодые люди не стремились заводить со мной какие-либо беседы, зная какая я шлюха, изменила мужу с его сыном. И я вижу эти презрительные взгляды дамочек с соседних столов. И заказываю себе еще шампанского.
Домой я вваливаюсь на 3 часа позже необходимого, не представляя, что меня ждет. Сумка за плечом, каблуки торчат из сумки, я босиком, в узкой юбке в которой и ступить трудно. И мой пьяный хохот доносится с порога и этот по истине магический звук тут же вызывает Нерона. Взгляд настолько мутный, что не могу разобрать его эмоций. Он зол? Или весел? Я даже понятия не имею, сколько времени, меня так укатало, что вообще не ориентируюсь в ситуации.
- Я свободна! Я разведенка! – смеюсь я, опуская сумку на пол и опираясь на стену, иду к Нерону. – Смотри что мне подарили на это великий праздник. – я выуживаю из сумки щенка добермана и заливаюсь снова смехом в умилении, когда псинка начинает облизывать мне руки. – Если бы я знала, что разведенкам дарят подари, я бы развелась раньше.
Голова кружится и меня немного укачивает. Сколько же я выпила?..

+1

39

В тот вечер Регина остается у Нерона, так и не поехав за вещами, и, надо сказать, Гней Сцевола не шутил, когда обещал выкинуть ее вещи. Их действительно вышвырнули уже к полуночи. Хозяйке не осталось ничего. Впрочем, ни о чем таком Регина и не думала, потому что, едва будущий бывший муж оставил ее с Нероном, они оба вернулись в постель. Впервые с момента, когда он выплеснул на отца все, что он думал, о чем нарывало внутри, Нерон не чувствовал себя выхолощенным. Они были неторопливы и внимательны друг к другу как никогда, их ласки успокаивали их, и бури, бушевавшие в голове, стихали.

Обычно Нерон спит словно убитый, но в этот раз он сквозь сон ощущает, как внезапно оживилась Регина, отыскивая в темноте будильник и спрашивая, который час. Он перехватывает ее рукой, даже не поднимая головы из подушек, и укладывает обратно, получая за это порцию недовольства в свой адрес. Признаться, и у него возникла секундная заминка, но все же соображал Нерон куда лучше.
- Ты что-то попутала? – его недовольный голос доносится из-под подушки. – Ты никуда не пойдешь. Ты теперь только моя. Дура. совсем оборзела, - Нерон таки выползает на свет божий, утыкаясь сонной моськой в ее шею и целуя. Ее любовное "Заткнись!" он слышит, снова проваливаясь в глубокий сон, как, впрочем, и Регина, устроившаяся в его объятиях.

Им не впервой просыпать вместе, но сегодня не нужно никуда торопиться, не нужно думать о том, как Регине прикрыть ее график визита к Нерону расписанием в каком-нибудь клубе. Они долго-долго не вылазят из постели, и делать это не хочется просто невыносимо, потому что здесь, в этой комнате, совсем иная атмосфера, чем та, что ждет их, едва они встанут и нос к носу столкнуться с действительностью.
Гней Сцевола мог бы попытаться выправить ситуацию, сказав, например, что конфликт интересов в их семье решился полюбовно, что развод обоюдное согласие, и он не хочет мешать счастью сына... Да в конце концов, он мог бы сказать, что в жизни случается разное! И Капитолий бы тут же это съел. Ну, конечно, сплетен так и так не избежать, но упреждающий удар важен. Впрочем, надо отдать должное, в комментарии к новости о своем разводе, Гней Сцевола и ничего особенно ужасного не сказал. Все его слова были: "Ввиду увлечения моей супруги и моего сына друг другом, я не представляю возможным сохранять брак". Нейтрально, сухо... Но сколько поводов для того, чтобы фантазировать!

Пресса растащила эту новость мгновенно, и Нерон и Регина стали самой обсуждаемой парой... Не сезона даже, а последних нескольких сезонов. Еще бы! Не последняя модель Капитолия, так удачно вышедшая замуж, оставляет мужа ради его сынка с репутацией наркомана и хулигана! Терпеть приходилось всякое. Настырных журналистов, обсуждения за глаза в ток-шоу и на первых полосах, насмешливые взгляды и ехидные замечания. Нерону на все это было насрать, а вот Регине приходилось тяжелее. Каждый день нужно было надевать на себя броню, чтобы не доставали. И, пожалуй, терпеть стоило, потому что в этом сраном городе даже самое ненавистное внимание восполняется с лихвой. Регина вернулась к работе. Более того, она была востребована. У нее снова стали появляться контракты, и возвращение в привычную атмосферу оживляло ее.

В отличие от отца, Нерон не только не препятствовал ее возвращению в модельный бизнес, но и поддерживал. Когда Регина сообщила ему о первом предложении буквально на следующий день, он выразил бурный восторг, сообщив, что:
- Наконец освежу подборку журналов!
За что тут же получил сполна.

И между тем он видел, как непросто приходилось Регине плыть против течения. Еще некоторое время назад она была статусной супругой, а теперь - изменившей женой, которая попалась. А в том, что "попалась" ни у кого сомнения не было. Впрочем, и Нерону доставалось. Его пресса вообще очень любила. В жирных таких кавычках на последнем слове.

Бумаги к разводу были готовы в течение недели, и, когда был назначен день для встречи и подписания, они условились, что Нерон это знаменательное событие пропустит, иначе как бы не пришлось оформлять кого-то в травматологию. Он не виделся с отцом ни разу за это время, даже в офисе. Хотя, там как раз было проще всего не встретиться. Сотня этажей это очень и очень много. К счастью.
Вечером Регина изъявила желание отправиться в ресторан на ужин и отметить свой развод первым совместным выходом в свет, и каково было удивление Нерона, когда он появился в лофте и не нашел ее на месте. Он уже собирался звонить ей, чтобы узнать, все ли в порядке, потому что за все это время от нее не было ни одного сообщения, как вдруг в парадной раздался знакомый смех, и уже через минуту он созерцал Регину во всей ее пьяной красе.

Она сообщает о том, что она а) свободна, б) разведена, в) стала счастливой обладательницей добермана. Допустим, как связаны первые два факта, понятно, а вот третий выпадает из логической цепочки.
Стоит ли говорить, что Нерон никогда не видел ее такой? Зол ли он? Разочарован ли? Ошарашен? Ни первое, ни второе, ни третье. Регина, опираясь о стенку, идет к нему, и буквально падает в его объятия. Мелиту не нужно звать несколько раз, она забирает щенка, а Нерон - его хозяйку. Он подхватывает ее на руки и несет в спальню, где бережно укладывает на постель и принимается раздевать. Блузка и юбка отправляются в кресло, следом - чулки.
- Где же ты так набралась, пьянчужка? - спрашивает Нерон, устраиваясь в ее ногах и принимаясь разминать ее стопы. - Предвижу завтрашние заголовки... "Они и месяца не прожили, а она уже спилась!" Мне никогда не стать президентом, - смеется он. Потому что он не может злиться. Нерон слишком хорошо знает, каково ей пришлось и приходится. Да, Регина не из робкого десятка, и умеет за себя постоять, но она не железная, и он замечал, каким пустым и уставшим бывает ее взгляд, когда вечером, расчесывая волосы перед зеркалом, она думает о чем-то своем, и уголки ее губ опущены.

- Напиться в этот вечер должен был я, после ужина, ты спутала мне все планы на свидание!

+1

40

Я уже давно так не напивалась. Наверно с самого девичника, на котором были только самые «любимые» мои подруги, с которыми кутили всю ночь и у которых в заднице зудело, такая сильная зависть была ко мне. Я была на вершине, о боги, как мне это нравилось. Эти завистливые взгляды, эти сжатые губы и жалкие попытки задеть меня. Это продолжалось очень долго, пока я была в браке с Гнеем. Когда начались наши отношения с Нероном, то постепенно всеобщая зависть как-то перестала меня волновать, потому что весь мир сосредоточился только на этом мужчине и попытках скрыть свою измену, как можно дольше.
Внезапно мир раскрылся в новых красках, о которых я подозревала, но никогда не думала, что встречусь с ними, едва прогремела новость о том, что мы с Гнеем разводимся и я уже в продолжительных и бурных отношениях с его сыном. Да, трудно было не прочитать по сухой фразе бывшего мужа, что моя интрижка началась во время нашего брака и уж конечно Сцевола выступал хозяином положения, давая всем понять, что это я сильно облажалась. Но по первой это не кажется таким страшным, осуждение окружающих. Это не кажется страшным, когда Нерон крепко держит за плечи, оставляя легкий поцелуй на шее и отвлекая от мыслей, каждый раз, как видит, что я немного уплываю в свою шумную гавань, где звучат сотни голосов и насмешек о том, как я проштрафилась.
И вот сегодня хотелось напиться. Сильно, до одури, когда увидела, как на меня смотрят. Скользкие взгляды, от который наверно никогда не отмыться, ухмылки , надменные и грязные. Да, теперь у них есть все, а у меня – ничего, так они считали. Капитолий всегда с пеной у рта рвался оправдать униженных и наказать виновных. Гней был богат и я все равно умудрилась ему изменить с его сыном. Какая странная-странная эта Регина. Что это с ней? Не смогла удержать интрижку под контролем?
Шампанское было только началом, потому что потом в ход пошла текила, но уже на работе. Старые коллеги, фотографы, местами неплохие люди, потому что творческие. Исключительно мужская компания. Волноваться за приставания не стоило, эти люди видели меня обнаженной, а еще были нетрадиционной ориентации. Нет лучше подружки, чем геи. Боги знают, как мы накатили, во время фотосета одной из моделей с животными. Котята, щенки, шиншиллы и прочая тварь.
Нерон не кричит и не ругается. Молча подхватывает на руки мое мертвецки пьяное тело, которое стало ватным и уносит в спальню. Что за мужчина? Ну хоть бы наорал для приличия, я все-таки ужин наш продинамила. А он молчит и даже легкая улыбка трогает его губы. Или мне кажется сквозь затуманенный взгляд? Меня укладывают на постель, раздевают. Я даже не сопротивляюсь, потому что не осталось ни гордости, ни желания восстановить свое положение стервы-подружки. Я чертовски пьяна и даже глаза закрыть страшно, потому что тут же начинаю будто плыть в огромном море и волны качают так, что возникает морская болезнь. Поэтому фокусирую взгляд на Нероне, который сидит у меня в ногах.
- Отлично. Пусть твой отец подавиться этим заголовком. – шиплю я при мысли, что по большому счету все из-за Гнея, потому что сволочь, не способная принять поражение. Легкие стон вырывается из губ и я покачиваю головой. – Ты – бог массажа.
Мне трудно контролировать речь. Я в стельку. Наутро у меня будет болеть голова и меня будет тошнить от любого вида еды. Текила мне давно противопоказана, с тех самых пор, как я однажды слишком увлеклась ее распитием с одного симпатичного стриптизера на уже другом девичнике.
- А я вот удивляюсь, как ты мог променять Эмилию на меня, учитывая, что она ниже, чем ты.
Я смеюсь своей собственной шутке истерическим хохотом, приравнивая рукой рост Эмилии к высоте прикроватной тумбочки.
- Ты видел моего песика? – подрываюсь с подушки и тут же падаю обратно. Вот это я очень зря. – Мне его подарили на работе. Не знаю, что с ним делать, я не особо с животными. Тут и с людьми-то не ладишь…
Я закрываю глаза руками, чтобы хоть немного привести голову в порядок. Снова поднимаюсь и на этот раз заваливаю Нерона на постель. Утыкаюсь ему в шею, зависая в этом моменте. Так тихо, так хорошо тишина немного давит на голову и в ушах еще остаточный шум смеха и криков. Голос немного сел, от того, как я вопила, каждый раз объявляя тост за свой развод и свободу. Как моно быть свободной, когда все, чего хочется, это привязать себя к человеку и никогда от него не отходить. Эта неделя была восхитительной, при том, что мои бывшие подружки донимали при встречах, которых я старалась избегать. Чем дальше все зайдет, тем быстрее уляжется, но вот этот критический момент в неопределенный срок, который мне нужно вытерпеть. Да и Нерону тоже, его поливают грязью не хуже меня, но он так спокоен. Ему всегда было плевать на отношение окружающих.
- Они так смотрят… - шепчу я ему в шею. Моменты моей искренности можно пересчитать по пальцам одной руки и парочку из них Нерон умудрился запороть своим сволочизмом. Но от этого я не переставала ему открываться, подставляясь под удар словно специально.
Проблема в том, что стерпеть осуждающий взгляд Гнея было легко, и его крики, что я шлюха тоже я принимала спокойно. Но когда на тебя так смотрят сотни и шепчут за твоей спиной, это так давило, что приходилось сквозь сцепленные зубы прибивать к позвоночнику доску и стоять ровно.
- Ты же понимаешь, что псинка полностью ляжет на тебя. Я даже понятия не имею, кто это, мальчик или девочка. Пусть это будет мне поблажкой, что я испортила нам свидание.
Я чувствовала некоторый стыд, понимая, что Нерон весь вечер меня прождал, чтобы в итоге встретить в таком состоянии. Что ж, не секрет, что у пьяных чувство вины всегда особо острое.
- И я бы с удовольствием еще попыталась исправить свою ошибку, - шепчу я, целуя его  шею, однако быстро бледнея и срываясь в ванную.
Нет, так пить нельзя.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-03-12 00:11:33)

+1

41

Регина пьяно смеется, и в ее голосе звучит хрипотца. Она весьма неплохо смотрится в кровати, раскинувшись морской звездой и то закрывая глаза, то всматриваясь в потолок, будто что-то силилась там рассмотреть. Нерон продолжает свой массаж, и даже удостаивается самой высокой похвалы.

Мысли Регины скачут от одной к другой, от чего-то действительно серьезного к несущественному. Наверное, только так она может говорить о том, что ее по-настоящему беспокоит. Среди всех этих слов про щенка и про невыдающийся рост Нерона, всплывает Эмилия, столь ею ненавистная, и "другие". Все те, кто косо смотрят на нее и даже не скрывают это, а наоборот подчеркивают. Капитолийское общество никогда не пытается приукрасить свое истинное отношение к тем, кто попадает к нему зуб, и даже деланные улыбки - не маска, а дополнительная приправа к яду.

Она пытается сесть, но головокружение укладывает ее обратно, как подкошенную. Правда, своих попыток Регина не оставляет, и успокаивается только тогда, когда ей удается привлечь Нерона к себе, уложить рядом и уткнуться носом ему в шею.
- Я сейчас опьянею от испарений, - смеется Нерон, обнимая ее и целуя в лоб. - Кто сказал, что я комплексую из-за роста, а? Нет, конечно, круто, быть выше телки, но мне даже нравятся высокие и на каблуках. Особенно, когда они только на каблуках, - смеется он.

Регина говорит безумно медленно, едва ворочая языком, но, надо сказать, достаточно связно для ее-то состояния. Ох и поводов у Нерона будет наутро, чтобы потрепать ее!
Между тем выясняется, как Регина обзавелась несчастной животиной. Даже удивительно, как только она ее по дороге не потеряла.

- Они так смотрят…

Нерон не сразу понимает, о чем она, и, когда понимает, тут же приходит осознание, насколько ей больно на самом деле, и он даже не догадывается, насколько. Всего три слова, но в них столько горечи и усталости, что они буквально передаются и ему. И, конечно, Нерон мог бы разрядить ситуацию чем-то вроде реплики типа "У тебя уже белочка? Мы одни!", но вместо этого гладит ее по голове, перебирая мягкие волосы.
- Ну нужно же этим уебкам что-то делать, если они не могут думать, - улыбается он, снова целуя ее.

Регина тут же меняет тему. Ей было необходимо сказать это, чтобы стало чуть легче, и Нерон не может испоганить этот момент, потому что она обнажается перед ним, перед тем, кто всегда бьет по всем болевым точкам, но с кем она действительно может чувствовать себя сейчас в безопасности.

- Кобель, - отзывается Нерон. - Слушай, у тебя какая-то тяга на молодых кобельков! - фыркает он. - Сучечка.
А она пытается извиниться за сегодняшний вечер, хотя, признаться, Нерон не так уж и расстроен тем, что остался с нею сегодня наедине, пусть Регина и набралась так, что теперь бежит в туалет и падает лицом в унитаз, чтобы вывернуть наизнанку содержимое желудка.

Нерон велит Мелите приготовить стакан горячего мясного бульона, а так же кувшин апельсинового сока и аспирин.
Регина все обнимается со стульчаком, и, когда рвать ее больше нечему, Нерон поднимает ее на руки и несет обратно.
- Слушай, я перепутал сказку. Я думал, ты из лягушки-зануды-моей-мачехи превратилась в принцессу, а выходит наоборот! - смеется он, снимая с нее лифчик и надевая одну из ее сорочек.
- Пьяное тело, сделай пару глотков, - он принимает из рук Мелиты стакан и заставляет Регину попить. Вряд ли ее вывернет, но хотя бы желудок будет крутить поменьше. Испытано на себе годами.
- Хорошая девочка.

Он возится с нею словно с маленькой, то переодевая, то укладывая спать. Регина вырубается мгновенно, да еще и начинает похрапывать!
Они с нею стоят друг друга, потому что Нерон, верно, ненормальный, если заявившаяся домой пьяная женщина, которая сдернула среди ночи с него все одеяло целиком на себя, да еще и похрапывающая, вызывает у него улыбку. Он чертовски ее любит. Потому что она - его.

Выход в свет переносится. На следующий день осуществить его не удается хотя бы потому, что Регина вообще не вылазит из постели, зарывшись в подушки и одеяла и только зыркая туда-сюда, потому что похмелье адское.
- Что, алкоголичка, тяжело? - Нерон возвращается поздно и застает ее в постели. Он садится на край, отыскивая в ворохе ее ногу и целуя, потому что Регина предпочитает скрываться. Утром она спала, когда он уходил, так что все прелести измывательств еще впереди.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-03-12 20:16:21)

+1

42

Мне нельзя столько пить. В конце концов не ради вот таких пьяных вечеров я разводилась. Хотя Нерон и не сказал ни одного плохого слова, не упрекнул, не поднял скандал, я же адекватно, даже в таком состоянии понимаю, что не будет терпеть, если я сорвусь. Он в глубокой завязке уже два с лишним года. Одни боги знаю, как ему удалось не вернуться к прошлому образу жизни, едва ступил за порог папочкиного дома. Поэтому Нерону пить нельзя, как бы сильно не хотелось.
В честь этого я наклюкалась за двоих. А еще потому что Нерону плевать на слухи, а мне нет, и тоже в том плане залила горе за двоих. И еще… довели. Достали. Алкоголь не избавляет от проблем, но делает их несущественными. Поэтому когда после 5-ой рюмки начинает косеть взгляд и отражение в стойке бара становится мутным, то автоматически и чужие взгляды становятся ерундой. Поддалась слабости, расклеилась, всего-то через неделю после большого скандала. Но ведь дальше будет хуже, легче не станет. Я навсегда в капитолийском обществе буду слышать шлюхой, изменившей мужу с сыном и неважно как сильно мы с Нероном любим друг друга и как мы счастливы. А мы счастливы. Да, суки, счастливы и вам просто завидно! Но только легче мне не становится от этой мысли. Я должна собраться, взять себя в кучу. А сегодня я побуду немного пьяной.
Впрочем, как только спазмы прекращаются и едва прохладная вода касается лица, как я тут же перестаю чувствовать себя пьяной. Скорее, уставшей. Нерон видит это как никто и наверно уже давно понял, что я так мертвецки укатана не столько из-за долгожданного развода, сколько из-за того, что довели. И все, что он мог сделать, он сделал. Поддержал, убедив меня, что не нужно думать о тех, кто думать не умеет. И он бы прав, эти шавки могли только слегка прикусить кожу, а пробьются они дальше или нет, зависит уже от меня.
- Тебе досталась лицензионная версия. – бурчу я ему в плечо, пока меня несут к кровати.
Я словно безвольная кукла, позволяю себя раздеть, одеть, уложить, напоить. Ни дать ни взять, маленькое дите в руках заботливого отца. Как же они все-таки не похожи: Нерон и Гней. Я невольно их сравниваю и понимаю, то они до безобразия разные. Конечно, Гней не питал ко мне нежных чувств, в отличие от Нерона, но все же мужская забота – она должна быть в каждом, наверно. Может быть, я чего-то не знаю о бывшем муже. А по большому счету я много о нем не знаю. Каким он был с матерью Нерона? Мне так интересно. И я хочу спросить, но выдаю лишь слабое:
- Меня по крайней мере к молодым кобелям. А тебя вот к перезрелым пенсионеркам тянет.
Подушка кажется чем-то мягким и невесомым, в отличие от моего головы, которая весит тонну. Глаза закрываются сами собой и я успеваю выхватить ухмылку Нерона.
- Но я все равно тебя люблю.
Следующий день обещает быть коротким и полностью посвященным сну. Я просыпаюсь только к позднему обеду, чтобы закинуть в желудок тосты с маслом, приготовленные Мелитой и апельсиновый сок. Успеваю поиграть со щенком, который вчера внезапно был мне подарен и с которым я совершенно не знаю, что делать. Я знала, что доберманов нужно воспитывать, натаскивать. Этим займется Нерон, он в этом плане должен быть подкован. Или нет. Я без понятия. По логике вещей Нерон должен был в отличие от отца иметь жесткую руку в плане воспитания. Не знаю, будут ли у нас дети, но пусть потренируется на псине. Хотя щенок очень даже милый. В руки просится, но в игре у него срывает башню и он начинает кусаться. Зубки молочные, острые, поэтому скоро все руки покрыты красными царапинами. Фантастика.
Так же я обращаю немного внимания на свежую прессу. Журналисты разошлись на предмет моей пьянки. Есть даже фото с места преступления. Боги, каких только вариантов они не предполагали. Я заливаю горе развода, я заливаю счастье развода, я заливаю свой позор, меня оставили нищенкой и заливаю свою бедность, я поняла вой прокол, что ушла к младшему Сцеволе и теперь опять же заливаю горе. Были даже намеки, что Нерон споил меня, вспомнив свое прошлое и меня затянув, так что типа скоро мы будет пить вдвоем и светить пьяные лица в журналах. Особо борзые утверждали, что стоило Гнею объявить о разводе как Нерон получив свое и отомстив папочке (никто не знал за что, но отношения в семье ни для кого не были секретом), тут же начал мною швыряться, пытаясь выгнать и вообще потерял ко мне интерес. Ни в одной статье я не была жертвой, ни в одной - Нерон не был в меня влюблен и везде – Гней Сцевола – бедный рогатый богач. Грязь, какая же грязь! Я с отвращением выбрасываю газету и заваливаюсь спать, едва не разрывая подушку напополам.
Вечером приходит Нерон, садясь на постель и привлекая мое внимание. Хотя может показаться, что я сплю, это совсем не так. Я до безумия зла, но просто этого не показываю.
- Что ты так орешь? – осипшим голосом спрашиваю я, выныривая из-под одеяла и глядя на Нерона. На его мордахе ухмылочка. Ну конечно, он вкушает этот момент с аппетитом и от этого ощущения что-то внутри меня успокаивается. – Я все помню. – резко вскидываю обвинительно руку и глядя на него притворно сурово. – Ты назвал меня пенсионеркой. – затем я щурусь. Я вообще плохо помню наш разговор. Но пенсионерку точно помню, а такое мог сказать только он и адресуя мне. Наверно.
Бесстыжий мужчина взирает на меня голубыми смеющимися глазами, а меня пронзает такой стыд, что он видел меня в этом мертвецки пьяном состоянии, слабую, безвольную. Мы вместе всего неделю, а он уже так много видел компромата. И конечно, меня это немного раздражает.
- Хватит ржать, Сцевола. Как будто у тебя никогда не было похмелья. – огрызаюсь на него. – Сам надирался каждый божий день. Откуда только здоровье взял? Весь в папочку. – провожу рукой по волосам и выдыхаю. – А впрочем, не весь. Есть пара выдающихся частей тела. – кидаю на мужчину лукавый взгляд. Ему конечно понятно о чем я говорю. – Мелкий мозг, крохотное сердце.
Сладко потягиваясь я беру Нерона за руку. Ладонь прохладная и я прикладываю ее ко лбу и щеке.
- О дааааа. Боги, даааа.

0

43

- Пьянчуга, - смеется Нерон. Вообще-то он говорит обычным тоном, просто у кого-то в голове труба, и каждый звук отдается тысячекратно. - Я протестую! Пенсионеркой себя назвала ты, - он быстро целует ее в нос, - а насчет меня мы сошлись на том, что я молодой кобель!

- Конечно, у меня бывало похмелье. По несколько суток, так что... - Нерон широко улыбается, - я рад, что ты стала ближе ко мне, но, прошу, смирись. Тебе не достигнуть вершин моего мастерства.
Звучит как шутка, а горечи в словах бездна. Он в завязке уже давно, и за все время промочил горло несколько раз и то было кислое виноградное вино, которое совершенно не лезло в горло. Кисло, сухо. Но Регину вчера прорвало, а он топил себя методично, со знанием дела. Конечно, на месте Нерона стоило бы опасаться за Регину, за ее состояние, но Нерон верил ей и знал, что вчерашнее - необходимый шаг для снятия накопившегося стресса.

Она берет его ладонь и прикладывает ко лбу и щеке. Нерон не чувствует у нее жара, но вот Регина по ходу получает кайф.
Пока одна его рука служит облегчением похмелью, другой он подтягивает к себе сегодняшнюю прессу. О, его благоверная во всех ракурсах. Кто бы сомневался! Он быстро пробегается взглядом по заголовкам.
- Если бы мы получали по монете со статьи, мы бы уже заполнили ими ванну дважды, - замечает он и отшвыривает их на столик. - Знаешь, прошу тебя больше не пить, - вдруг произносит Нерон. Его палец скользит по ее бедру вверх, - не подумай, что я из-за прессы... - его голубые глаза кристально чисты и серьезны... секунд эдак тридцать, - просто ты храпишь.

Стоит увернуться от оплеухи, но за шуткой правда беспокойство за нее.

На руках Регины следы от... мелких зубов?
- Смотрю, ты познакомилась со своим сыночком? - смеется он. - Принесла в подоле!
Прекрасный-прекрасный вечер измывательств над Региной и ее неудачным опытом однодневного запоя заканчивается стянутыми с нее трусиками. Нерон не церемонится.
...- Думал сделать это еще вчера, но ты же уснула в одно мгновение, пенсионерка, - он вытягивается на простынях, закладывая руки под голову. - Ты нагрела меня на ужине, - внезапно Сцевола свешивается с кровати, роется в карманах брошенного на полу пиджака, извлекая на свет футляр, достает из него кольцо и, отыскав руку Регины, молча надевает его на безымянный палец. Красное золото с розовыми бриллиантами. - Думаю, после того, как я поимел тебя с похмелья, я тем более обязан на тебе жениться. Выходи за меня?

Шах и мат романтизму.
Нерон смотрит на Регину, положив ладони под щеку и ожидая ответа. Сама невинность.

О, это кольцо наделает немало шума уже через несколько дней, когда они все же выйдут в свет.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-03-12 21:45:15)

+1

44

Ну допустим, то что он кобель, я и не сомневалась. Молодой, не молодой, но вечный. Мне казалось, что это одна из тех черт, которую Сцевола никогда не потеряет. Ничто не изменит тот факт, как он ходил по девкам в своем время, ничто не изменит факта, что он – самец, черт бы его побрал. Была в нем эта мужская черта, к которой тянулись, несмотря на то, что Нерон был опасен как огонь. Плохие мальчики нравятся хорошим девочкам. Я, впрочем полюбила его не за это. Да и трудно вообще было сказать за что. Порой я смотрела на его сосредоточенную на книге морду и размышляла о тщетности бытия. В том смысле, что если я и планировала выйти замуж, то обязательно, это должен был быть кто-то в роде Октавия или да, Гнея. Но так безбашенно влюбиться в Нерона – это уже шутки природы. И все же ведь любила, так, как никогда и никого, потому что роднее человека не найти, потому что только он возбуждает желание жить и крыситься на него всякий раз, как он подкалывает меня.

Нерону в кайф меня мучить. Вижу это по бесстыжим глазам и хитрой ухмылке всякий раз, когда морщу лицо от резкого звука его голоса. Голова побаливает, но то, как Нерон реагирует на мои выпады, обзывая пьянчужкой и вываливая байки о своем прошлом, отвлекает меня от последствий похмелья. В этом была его удивительная способность отвлечь меня от неудобств окружающего мира, с ним просто это все было неважно. Забавно, но порой, когда мы валялись в постели о чем-то болтая, в бытность моего брака, мне и в голову не приходило, что я несвободна. Это потом, о звонком будильника память возвращалась и я ловила себя на мысли, что не хочу ехать к Гнею.
Нерон поднимает с пола прессу, которую я туда зашвырнула именно для того, чтобы эти грязные заголовки не мозолили глаза. Конечно, Нерону тоже это все не нравится, но нам ничего не остается, как мириться с происходящим. Вчера я дала слабину, а сегодня размышляю о том, как сам Нерон это все отпускает. Как ему удается не замечать всего потока брани, обрушивающегося на нас, словно лавина. Но наверно, дело просто было в том, что Нерон всегда умел концентрироваться на словах, которые исходят из уст важных ему людей, а таких не много было в его жизни.
- Готова поспорить ты так сколотил половину своего капитала. – я щурусь, глядя на мужчину и покачиваю головой, предлагая ему отпустить произошедшее.
Нерон просит меня больше не пить, тут же маскируя тревогу очередной пакостью. Летящая в него подушка тоже прикрытие, но на этот раз стыда. Раньше я была сильнее. Но одной как-то легче переносить эти побои от папарацци. А зная, что помимо меня достается еще и Нерону… я конечно, понимаю, что ему плевать и что от него критика, как горох от стенки, но это не меняет того факта, что я терпеть не могу, когда на него льют грязь. Наверно об этом говорят все философы и романисты, когда говорят, что рядом с любимыми мы становимся уязвимы.
- Я же не жалуюсь, когда от тебя несет сигаретами. – кривлюсь ему в ответ, полностью заведенная этой репликой и не замечая, как его рука скользит по бедру. – Хам. Ты это всем своим девушкам говорил? Не удивительно, что в итоге тебе досталась я.
Меня освобождают от белья, хотя оно мне не мешало и я как бы об этом не просила. Но его действия заводят постоянно ноющий моторчик внизу живота. Нерон невыносим, как и я. Наверно, поэтому никогда не перестанем собачиться. Да и у нас какое-то странное до безумия чувство друг к другу, когда и пары часов не можешь прожить без прикосновений, голоса, взгляда. Странно, что мы вообще еще одеты.
Кто-то соскучился, но, тем не менее, Нерон позволил себе сначала надо мной поиздеваться, а потом уже снять с меня белье.
- Рисковый ты человек, Сцевола. Тебе нужно было начать с этого сразу, чтобы потом не опасаться, что за храп тебя лишат сладкого.
Тема псинки проходит между делом. Я пожимаю плечами, глядя на царапины. Пожалуй, Нерон прав, в нашей семье пополнение и раз я не разбила голову этому существу за ранения, значит, как минимум, мы с ним поладим.
- Прости, я пыталась извиниться, но у меня появились неотложные дела. – огрызаюсь в ответ, но тут же замолкаю, едва Нерон одевает мне на палец кольцо. Молча, без всяких преклоненных колен и обещаний сделать меня счастливой. Романтика так и прет, но впрочем, он и не скрывает этого, пряча столь важный момент за очередными пошлостями.
Я всерьез задумываюсь над его словами. Он не мог! Это было бы ужасно! Мозг не подкидывает мне ни отрицаний, ни подтверждений, я понятия не имею, врет ли Сцевола или не врет. Но все же мелькает в голове мысль, что не мог он такого сделать, потому что какой смысл в сексе со мной, если я лежу бревном? Нет-нет, я знаю, что нравится Нерону и это знание идет врознь с его словами. Гаденыш. Я ему еще припомню.
Но по большому счету, шутка меркнет в сравнении с теми долгожданными словами, которые он произносит следом. Он хотел сделать предложение еще вчера, а я так неудачно все просрала со своей пьянкой. Еще вчера. Стоило мне развестись, Нерон уже собирался сделать меня вновь Сцеволой. Теперь мне еще больше стыдно. Я упустила такой шанс романтического ужина, первого свидания, на котором мы бьем все рекорды по романтике и обручаемся. У всех на глазах? А вот теперь я радуюсь, что никто этого не видел.

Выбираюсь из своей конуры и усаживаюсь на Нерона, наклоняясь к нему и целуя. От болезни не остается следа, я готова совершить прыжок веры.
- Ладно. – шепчу ему в губы и вновь целую.
Руки быстро скользят по его рубашке, расстегивая пуговицы и спускаясь к брюкам. Не церемонюсь, поэтому едва расстегиваю молнию брюк, как запускаю туда руку.
- Раз мне теперь нельзя пить, мне нужен новый способ снять стресс. – спускаюсь поцелуями по шее к груди и животу, не отнимая руку от Нерона. – Есть идеи? – мой язык скользит вдоль вены,  вслед за рукой в медленном темпе. Не долго мучая будущего мужа, захватываю его возбуждение губами. И как только понимаю, что будущий муж готов кончить, возвращаюсь к его шее. – Давай уточим, тебя возбуждают пенсионерки или бессознательные пьянчужки? Мне нужно знать, как удовлетворять мужа.
Мы не устанем друг от друга. И даже если бы Нерон не сделал мне предложение, я бы все равно оставалась с ним, даже без штампа в паспорте. Потому что чувствую, что вот этот человек – мое, и не отпущу.
А через пару дней, когда я совсем отхожу от забойного празднования, мы наконец выходим с Нероном в свет, демонстрируя кольцо, нашу помолвку и совершенно хищные улыбки на лице.  Мне просто нужно собрать себя в кучу, я выросла в этом мире и он меня не сломает, потому что я не одна, не теперь.

- Регина, Нерон, как мы рады наконец вас видеть вдвоем. – сверкает белозубой усмешкой Гликерия, глядя на нас с Нероном. – Вот уж вы мастера играть с другими в прятки. Удивили так удивили.
Она встречает нас ос своим мужем практически с порога. Белокурая, с зелеными глазами как у меня и смуглой кожей. Ее муж старше ее в два раза.
- Какая жалость, что мы не старались сделать ни того, ни другого. – парирую в ответ.
- А вот это мы как раз заметили.  - сучка, конечно намекает на все сразу, что нас застукали, что мы работали на публику. - Мы с Виктором даже хотели поспорить, что вы еще годик продержите в тайне свои отношения. – смеется она. – Чтобы это не слишком сильно отразилось на родственных отношениях.
Взгляды этой парочки тут же устремляются на Нерона.
- Как ты, Нерон? – спрашивает Виктор, с которым у Гнея были когда-то общие дела. – Тяжело наверно, теперь вести дела с собственным отцом, у которого ты отбил столь очаровательную искусительницу?
- Нет, нет, милый, это скорее Регина отбила Нерона у его отца. – тут же подхватывает Гликерия.
Эти двое были, что называется «одна сатана». Она в свои 22 года уже успела сделать столько подтяжек, что ни одна 80-летняя не могла похвастаться такой пластикой. Дочь богатого врача, не глупа и остра на язык. В свою очередь Виктор, не упускает ни одной юбки. Гликерии это конечно не нравилось, но Виктор был из ряда «сила есть, ума не надо». Пару раз Гликерии неплохо досталось за скандал по поводу измен. Пару месяцев провела у пластического хирурга в клинике и больше не возмущалась. А Виктор продолжа кутить. Эти двое сошлись, удивительно, но на основе взаимной симпатии. Им нравилось обсуждать и осуждать. Они могли сказать что угодно и кому угодно в лицо, будучи абсолютно уверенными, что на них это не распространится.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-03-13 02:02:14)

+1

45

Шутка насчет капитала заходит, и Нерон смеется.
- Ты меня недооцениваешь! Так как я сколотил три четверти!
В золотые годы его загулов редкая желтая колонка редкого утреннего выпуска редкой газеты обходилась без упоминания имени Сцеволы-младшего пусть хотя бы краем. Регина даже могла бы это подтвердить сама. Пьяный загул, оргия, драка, дебош... Что-нибудь да приключалось. Отец рвал потом глотку в кровь, с пеной у рта понося сына, которому было начхать, и это читалось в мутных голубых глазах, которые смотрели мимо и куда-то в параллельный мир. Кажется, это было очень и очень давно.

Регина возмущается насчет запаха сигарет и того, что он хамло, но как-то невыразительно звучит ее возмущение. Ей нравится, все ей нравится... Нерон жмурится от удовольствия и разве что не мурлычет как кот. Регина не пыталась его переделать, она любила его таким, какой он есть.
- Я просто редкостный говнюк, а ты любишь говнюков, вот почему ты мне досталась, - резюмирует он. - Или я - тебе, - Нерон изображает крайнюю задумчивость, пока Регина старается не выказывать никаких эмоций по поводу того, что осталась без белья. Однако от Нерона не скрыть, как против воли порозовели ее щеки и глаза заблестели. Кто-то возбужден?

Регина огрызается на "пенсионерку", но забывает обо всем, едва кольцо оказывается на ее безымянном пальце. Нерон угадал с размером и, кажется, с выбором, потому что глаза Регины вспыхивают еще ярче.
Их помолвка явно не для многостраничного обзора в каком-нибудь модном свадебном журнале. Жених лежит на постели скинув только ботинки, невеста - с похмелья, в сорочке, едва ли что-то прикрывающей... Не звучит волнительное "Ты выйдешь за меня?", а в ответ "Да!" с придыханием и сверканием слез на ресницах. Вместо этого Регина седлает Нерона, соглашаясь "Ладно!" и награждает его своим лучшим минетом. О да, язычок у Регины хоть куда.

Между ними романтика, наверное, в принципе не возможна. Не приживется в условиях арктической жары по части взаимных подъебов и подколок. Ни в какой вселенной, даже альтернативной реальности - тоже. Прото они такие, какие есть, и это самое классное.
Нерон никогда не думал о том, чтобы соединить свою жизнь с кем-то. Даже драконя Регину Эмилией и тем, что она срывает ему сватовство, тогда в ресторане Нерон не придавал своим словам ни толики серьезности. Просто уже тогда ему была нужна только Регина, пусть даже с отцовским обручальным кольцом на пальце. И он был готов делить ее с ним, только бы не лишаться совсем. Все, что произошло с поимкой их с поличным, наверное, оказалось к лучшему, потому что не известно, сколько бы тянулись еще их отношения за кулисами. Да, Регина крикнула отцу, что собиралась поговорить с ним, но кто знает, решилась бы пойти на этот последний шаг или нет. Зато теперь, несмотря на то, что ее до безумия доводили все эти толки и сплетни, им не нужно было скрываться, следить за часами и тосковать друг по другу до ноющих зубов.

В самом деле, откладывать выход в свет нет никакого смысла, кое-кто оправился от похмелья, так что... Это была одна из тех вечеринок, что организуется правительством Капитолия для таких толстосумов типа Сцевол для типа "благотворительности", а на самом деле это большая показушность и лишний повод покусать друг друга.
За себя Нерон не опасался никогда, чужие языки лизали его как искусственное пламя, не оставляя ни следа. Откуда у него такая непрошибаемость? Наверное, оттуда, что годы загулов напрочь выхолостили любые переживания, да и мало кто знал, куда на самом деле бить. Глядя на укуренного и лишенного всякого осмысленного взгляда наркомана, нельзя было представить, в чем же его уязвимое место. Никого не боится, никого не любит, на всех плюет. По трезвости не изменилось ничего.

Сегодня, впрочем, все было иначе. Рядом была Регина, и он знал, как на самом деле нелегко дается ей этот скандал, и ее уязвимость делала таковым и его. Одно только хорошо - все-таки его девочка умела за себя постоять, и он ей в этом поможет.

Когда на них выплывают Гликерия и Виктор, у обоих разве что не отрастают хвосты и они не начинают ими бить об пол в предвкушении чего-то радостного. Совсем как у их щенка, когда он ждет брошенной кости, чтобы с каким-то неожиданным для него звериным рыком наброситься на нее. И всю исслюнявить.

- Регина, Нерон, как мы рады наконец вас видеть вдвоем. – сверкает белозубой усмешкой Гликерия, глядя на нас с Нероном. – Вот уж вы мастера играть с другими в прятки. Удивили так удивили.
Нерон обнимает Регину за талию, широко улыбаясь во все свои 33 зуба в ответ. Регина что-то отвечает, и, надо сказать, весьма умно.
- Мы с Виктором даже хотели поспорить, что вы еще годик продержите в тайне свои отношения. – смеется она. – Чтобы это не слишком сильно отразилось на родственных отношениях.
- Ваших с Виктором отношениях? - Нерон удивленно вскидывает брови, уточняя. - Черт, Гликерия, думаю, ваши отношения уже ничем не испортить, если даже у тебя это не получилось.
Конечно, он понимает, о чьих именно "родственных отношениях" идет речь, но стародавняя традиция не свидетельствовать против себя еще никому не мешала. Да и стоит напомнить, что они с Региной далеко не самая скандальная из присутствующих пар. Самая свежая - да.

- Как ты, Нерон? – спрашивает Виктор, с которым у Гнея были когда-то общие дела. – Тяжело наверно, теперь вести дела с собственным отцом, у которого ты отбил столь очаровательную искусительницу?
- Нет, нет, милый, это скорее Регина отбила Нерона у его отца. – тут же подхватывает Гликерия.

- Подбери челюсть, Виктор, искусительница моя, - Нерон смеется, ничуть не растерявшись от последний реплики. Натянутая по периметру сучка прохаживается насчет их отношений с отцом. - Научись уже довольствоваться тем, что тебе досталось. В пору своей разгульной молодости я бы даже позавидовал, что у тебя такая опытная супруга... по части всевозможных искушений. Но, увы, клиника превратила меня в аскета, - Нерон внезапно чуть пригибается, глядя в потолок, - черт, думал, сейчас меня разразит гром за вранье.
Вот так шутками-прибаутками Нерон между делом опустил Гликерию, так что она слегка меняется в лице - больше просто не позволяет натяжка щек, а Виктор крепче сжимает стакан с виски. Об изменах его жены Капитолий знал из тех же газет, что писали о Нероне. Порой она находилась в колонке прямо под ним. Находилась ли она под ним не в колонке, история умалчивает.

Виктор - бывший партнер отца по делам "около-компании", но что-то между ними пошло не так, и остался Виктор без барыша, так что, наверное, тем более ему зазорно, что сынок, трахнув жену Гнея, удержался наплаву.
- Тяжело ли? - Нерон задумывается и пожимает плечами. - Не знаю. Могли бы сравнить, но, постой, ты с ним больше не ведешь никаких дел...
Сейчас как же, расскажет он. Впрочем, и вопрос задавался не для ответа, а ради самого себя.

+1

46

Безусловно, я могла бы хоть обвешаться этими обручальными кольцами до смерти, но это все равно не изменило бы моего положения в обществе. Они все еще смотрят на нас, кося взгляды и я уже подумываю, что скоро у половины Капитолия будет косоглазие. Но и я и Нерон в свою очередь держимся вполне спокойно, как бы сильно нас сейчас не изводила стоящая перед нами парочка зарвавшихся супругов. Им бы следовало держать язык за зубами, учитывая, что всем хорошо известна репутация Нерона, который может макнуть в унитаз как буквально, так и фигурально.
Он как раз занимается последним, попеременно прохаживаясь то по Гликерии, то по Виктору, несомненно задевая по самому больному. Бедная Гликерия так оскорбилась, что у нее нервно начала подергиваться пухленькая верхняя губа, словно у нашей псинки, когда у нее отбираешь игрушку. А Виктор вот, наоборот подсобрался, концентрируя всю силу в руках, сжимая стакан с выпивкой и явно желая этот стакан разбить о голову Нерона.  Да, да, Виктор, как не странно, но я тебя понимаю. У меня когда-то тоже было такое желание. Кто знает, может, если бы долбанула по голове своему пасынку сразу и не пришлось бы нам так долго затягивать с разводом. Надо было схватить, пока мозги еще живы.
Я с удовольствием смотрю как Нерон распускает язык, вместо меня. Мой мальчик всегда знает, как обласкать светскую тусовку и при этом умудряется остаться с целыми зубами. Ловкий черт. Раньше я так злилась на эту его манеру живучести. Как странно все изменилось.
- А Гней был так же сентиментален, как Нерон, Регина? Я вот не знаю, но ты то точно должна знать, все таки с обоими была так близка.
О боги, да, все знают как сильно я была близка с обоими, куда же без этого намека, моя дорогая. А еще все знают, как ты была близка с Клавдием, который сейчас стоит за твоей спиной и совершенно не обращает внимание на тебя. И еще с кучей отбросов ты была близка так же, как я была близка только с Нероном и Гнеем.
- Отнюдь. Мой бывший муж не страдает воспоминаниями о былом.
- С ним наверно было безумно интересно, пока не было Нерона. Не хочешь вернуть то время брака?
- А ты не хочешь вернуть время до брака с Виктором? Я слышала пластика лица – процедура дорогостоящая.
Милая женская перепалка, пока мужчины разговаривают о бизнесе. Выхватываю у официанта бокал с шампанским с подноса и делаю глоток, немного успокаиваясь.
- Ох милая, видела твой недавний праздник. Отметила ты громко. – ухмыляется она, поднимая и смакуя новую тему, чтобы меня подстебать.
- Прости, что отняла у тебя место на первой странице. Но видимо твои целюлитные ноги, торчащие из машины уже никого не интересуют.
А тем временем Нерон отстреливает реплику про неудавшиеся дела Виктора с Гнеем. Я была мало посвящена в дела компании бывшего мужа. А бизнес Нерона интересовал меня в весьма ограниченном плане.  Мне с некоторых полюбилась настольная физика. Поэтому я даже не пыталась понять, чем занимается Сцевола, а он в свою очередь, не пытался мне объяснить. А если пытался, то ничем хорошим это не заканчивалось. Хотя как раз наоборот, именно хорошим.
Я вижу как темнеют глаза Виктора и как он сжимает зубы. Он из тех, кто не умеет проигрывать и каждый свой фэил вспоминает со злостью. Печально. Что теперь дела с ним ведет только узкий круг компаний сотрудничающий с его отцом, который гораздо умнее сына.
- Ты посоветуй, друг, может для того, чтобы снова заиметь с ним дела, надо заиметь как следует твою сучку? А то она наверно заскучала только с одним партнером.
Его реплика не нравится никому, даже Гликерии, которая так трепетно относилась к его изменам, но ничего не могла с этим поделать. А тут прямое предложение в лоб, которое у меня даже слегка почву из-под ног выбивает. Но больше всех меня волнует Нерон, который бывает очень опрометчив в своих действиях. Вспомнить хотя бы ту ночь, с которой все началось. Ведь не было еще тогда между нами ничего, кроме злости, и все же он защитил меня от своих дружков. А сейчас, он может тысячу раз понимать, что Виктор сказал это, чтобы спровоцировать моего женишка, но все же повести себя резко. Виктору удобно, он выигрывает в физическом плане, ему проще свести перепалку в драку, чем в умственные игры.
Моя рука скользит под пиджак Нерона и сжимает его рубашку. Не смей реагировать. Неожиданно подключается Гликерия.
- Простите моего мужа. – говорит она с неловкой кривой улыбкой. Ну хоть на что-то сучка горазда. Понимает что эта драка не нужна ни ему ни ей, пострадает репутация. – Он бывает не сдержан, когда речь заходит  о женщинах легкой доступности.
Я не выдерживаю и цокаю языком, поспешно запивая этот жест шампанским и не сводя глаз с подруги. Она прекрасно знает, как меня это выводит. И ей в кайф, видимо, Нерон ее так задел, что она даже готова немного потерпеть драку мужа.
- Тогда это объясняет, почему он так быстро женился на тебе. Совсем, бедняга не выдержал, ослепнув от доступности. – скалюсь я в ответ на ее заявление. Как же они оба достали. – Мы пожалуй пойдем. Нам еще нужно отпраздновать помолвку. – широкая улыбка и холодный тон.
- Не стесняйся, Регина. – вдруг из кармана пиджака Виктор вытаскивает визитную карточку с его именем и номером телефона. – Мы же оба понимаем, что это ненадолго.
Я в таком шоке, что даже сказать ничего не могу и все намерения увести Нерона внезапно куда-то деваются. Такой наглости я еще ни разу не встречала. А главное, что и Гликерия настолько опозорена, что я слышу, как вертятся ее шестеренки в пустом мозгу.

+1

47

Взаимные пикировки удаются, особенно - Нерону, потому что все, им произносится, бьет прицельно и точно, так что эффект не заставляет долго ждать, и вот уже Виктор, едва ли не кроша стакан в руке, цедит сквозь зубы ответную речь. Тупой ублюдок не знает, как зацепить Нерона напрямую, поэтому проходится, конечно же, по Регине.

Нерон не просто так заслужил себе репутацию скандалиста и дебошира, и загорается он мгновенно. Это видно по вспыхнувшим глазам. Он не позволит так говорить о Регине. Он никогда никому не спускает обиды, а уж если обида касается ее, то тем более. Однако сама Регина его и тормозит, подавая сигнал. Ее рука скользит под пиджак, и, обнимая Нерона, она тянет его за рубашку. Остановись. Спусти на тормозах. Пауза затягивается, и молчание нарушает эта пискля Гликерия, прожевавшая наконец выпад в свой адрес. Однако эта сука все-таки тупая, и она не сколько пытается урезонить мужа, сколько подливает масла в огонь. Легкая доступность, значит?

Регина все также тянет Нерона и пытается оставить разгоняющийся поезд сама. Она парирует выпад Гликерии и пытается ретироваться. Честно, Нерон бы поддался, проглотил оскорбление и ушел. Хотя бы потому, чтобы не добавлять дров в костер, в котором они уже горят и сильнее всего обжигается Регина. Кинься он в драку, и назавтра об этом трещали бы все, только умножив пересуды. Но тут Виктор подает свою сраную визитку.

Нерон прослеживает взглядом его полный глумления жест. И не трогается с места. Регина рядом, и он ощущает, как она цепенеет от этой выходки, напрочь теряясь. И, как ни странно, это отчасти облегчает ситуацию. Нет, Нерон не рвется в бой. Он помнит, что начни он действовать, события нарастут как снежный ком, и тот разобьется о Регину. Она будет переживать. Такое простое чувство переживание, но речь идет о Регине, и видеть ее слезы, когда не увидит больше никто, он не сможет. Да даже и не слезы, но и услышать что-то сродни однажды произнесенному "Они так смотрят...", в котором было столько горечи.
- С чего ты взял, что ты можешь развлечь мою, как ты выразился, сучку, если ты свою у яиц удержать не можешь, и она трахается на каждом углу, - произносит он. И какой контраст между учтивой улыбкой на лице и тоном. Это как удар наотмашь. Он не желает больше мериться с Виктором членами, потому что Регина уже сполна нахлебалась от него дерьма, но и спускать такое не намерен. Кинуться в драку первому - нет. Нерон не рвется в бой. Он на него нарывается.

Нерон отходит от Регины всего на шаг, но успевает за это время а) добавить к вышесказанному еще и:
- Ты кончаешь так же быстро, как фонтанируешь непроходимой тупостью?
в связи с чем случается б) Виктор кидается в его сторону, но прыткий Нерон уклоняется от замаха, и тот пролетает в гущу гостей. Конечно, все внимание сосредоточено теперь только на их четверке. Виктор удивленно смотрит на хозяйку вечера, почтенную жену одного сенатора, но быстро возвращается в боевой настрой.

Не известно, чем бы все закончилось, если бы внезапно между Нероном и Виктором не вырос высокий красавец с кристальной улыбкой. Нет, он не кинулся удерживать Виктора, он заключил Нерона в крепкие объятия, что при разнице в росте почте в две головы выглядело комично.
- Боже мой, мой друг! - Германик вопит на весь зал. - Не успел одеться прилично, как тебя все равно бьют! Ты забыл позвать меня! - но между тем угроза в адрес Виктора вполне ощущаемая. Лучше ему убраться вовсвояси. Может, Нерона тут не особо ценят, но вот бокал вина, который жена сенатора опрокинула себе на платье, Виктору не простят. Собственно, он и ретируется. При сопровождении охраны. Чинно-благородно, но все же.

- Целую ручки, мисс Сцевола! - Германик шут и позер, но при его-то красоте можно все. - Господи, какая ты красотка!
Вот так. Вообще-то у Нерона есть друзья. Целых несколько, потому что следом за Германиком как грибы после дождя вырастают еще трое, двое из которых при молодых женах. Да, не все они трезвенники, кое-кто балуется до сих пор, но по факту они никуда не делись. Регине они могут не нравиться, но по крайней мере в этом городе есть те, кто может сколько угодно зубоскалить в адрес Нерона, не вызывая при этом жгучего желания их убивать.

+1

48

Это был тот момент, когда уже кажется, что пронесло, но нифига не пронесло. Виктор и вправду бестолковый, раз сует мне эту карточку прямо под носом у Нерона, которого и так трясет от еле сдерживаемого порыва вдарить этому придурку. Я в свою очередь тоже чувствовала себя не лучим образом, потому что ошалев от такой наглости, я просто онемела. Он протягивает мне визитку, как какой-то последней бляди, ставя меня в одну шеренгу с прошлыми своими шлюхами. Нерон-Виктор. Виктор-Нерон. Еще год назад вы бы поладили, мальчики, цепляя меня. Сейчас Виктор допускает очень большую ошибку.
Я пытаюсь увести Сцеволу, но он замирает и внутри меня сердце падает и укатывается куда-то в холодный угол зала.
- Нерон, не надо. – шепчу я, цепляясь в него еще больше.
Но в ответ Нерон огрызается и уже совсем не так завуалировано как до этого. Хотя Виктор сам пересек все границы допустимого. И теперь я только с ужасом представляю, какие последствия его ждут. У Нерона легкая рука, в смысле, ему завести драку, как дунуть, то есть плюнуть. И Сцеволу трудно остановить, даже мне. Черт бы его побрал, я даже была бы не против, если бы откуда ни возьмись, появился его папочка и надавал сыну по голове за то что устраивает сцены в приличном обществе.
Нерон отходит от меня немного в сторону и я понимаю, что это края, он действительно решил нарваться. Идиот считает, что если не он заведет потасовку, то ему сойдет с рук. Да на такие комментарии разве что глухой не отзовется.
- Остановись. – одними губами молю я будущего мужа, но у него срывает крышу и вслед за этим оргазмирует и Виктор, срываясь на Нерона и попадая в толпу почтенных людей, куда затесалась и хозяйка вечера.
Встревоженные вскрики и охи от дам, презрительные смешки мужчин, но никто не лезет разнимать эту парочку. Всем так нравится, так интересно наблюдать, как собачатся двое взрослых мужчин. Всем так забавно наблюдать, как Нерон отстаивает честь своей будущей жены, которая облажалась по полной. Или он просто решил удариться в прошлые воспоминания бурной молодости? И все равно это безумно интересно.
-Я тебе так завидую, Реджи. Нерон такой мужчина, наверняка пошел в отца. – снова эти намеки, и Гликерии видимо совсем по барабану, что ее муж позорится. У нее тоже сорвало крышу, что бьются за меня, не за нее.
- И правда. – оборачиваюсь я презрительно хмыкая и уже не сдерживая гнева. – А ты с половиной Капитолия по переебалась, но все равно лучшее досталось мне.
Звон разбитого стекла не слышится в общем гуле, а Гликерия, гордо наступая на осколки своего разбитого бокала, который она «случайно» уронила, удаляется прочь. Мне-то на нее по барабану, по большому счету, меня интересует не набили ли еще Нерону физию. Но когда я оборачиваюсь, меня пронзает вселенский ужас, потому что вижу как моего жениха схватили в тиски и поднимают над полом словно игрушку. Спустя секунды до меня доходит, что это его друзья. Даже у Нерона должны быть друзья. Хотя почему даже? Но с другой стороны, насколько же они страшные люди, если зная характер Нерона умудряются с ним дружить.
Германик очень странный, но до безумия обаятельный мужчина. Он рассыпается в недвусмысленных комплиментах с таким азартом, что я не то что краснею я не знаю, куда деться от такой навязчивости. Он мне не нравится. Слишком громкий, слишком экспрессивный. Но ему стоит отдать должное, он уберег Сцеволу от дальнейшей потасовки.
- Вам стоит подхватывать на руки моего жениха почаще. Может тогда он вспомнит, что такое инстинкт самосохранения. – саркастично замечаю я, бросая взгляд на Нерона и все еще на него злясь.
- Нерон-то? Вот на это я бы на вашем месте не рассчитывал, милейшая. У Нерона длинные руки, но короткое терпение.
Оставшаяся часть вечера проходит более менее тихо, пока я стараюсь успокоиться. Отчасти мне это удается. Дома я не устраиваю ему ни истерик, ни скандалов, просто, когда мы оказываемся в постели я щелкаю его по носу, но тут же обнимаю.
- Если тебе попереламают ноги, пока ты стараешься вернуть мою утраченную навеки репутацию, я тебя брошу. – шиплю я  куда-то ему в шею, как у меня это уже это было принято, когда я откровенничаю. – Если тебя покалечат… Это сделает мне больнее, чем их жалкие попытки задеть словами. Постарайся сдерживаться. А я постараюсь больше не реагировать так сильно.
Следующие месяцы были посвящены приготовлениям к свадьбе. Я порхала из магазина в магазин, из салона, в салон, подбирая салфетки, цвет дерева стульев, на которых будут сидеть гости и на которых будем сидеть мы с Нероном. Цветы, скатерти, приглашения, шатры, меню. Я занималась этим денно и нощно, в основном не привлекая Нерона. Ему хватало хотя бы того, что я засыпала завалившись каталогами расцветок  и узоров посуды, образцов почерка для наших имен в приглашениях. Предсвадебная лихорадка будоражила так же, как и утомляла. И за всеми этими несусветно тяжелыми журналами и папками, на кровати меня можно было не отыскать.
Кроме того за два месяца до свадьбы был введен закон о воздержании. Я решила, что нам необходимо обозначить день свадьбы не только обменом колец, но и вроде как первой брачной ночью пусть и впервые за два месяца. Впрочем, мой запрос на рассмотрение решения был отклонен в ту же секунду, как я заикнулась. С Нероном было в этом плане трудно спорить. Даже мне, даже спустя столько времени. Однако за месяц до назначенного дня, я все-таки забраковала наши любовные игры и тут уж была непреклонна. Да, через две недели, пришлось сбежать в гостевую спальню, чтобы самой не нарушить свое же слово. Но зато это работало, потому что даже легкие прикосновения и взгляды обжигали огнем. А ведь терпением не отличаемся оба.
До всего этого единственное, чем я мучила Нерона в плане магазинов, это свадебное платье. Исходя из приметы, что не к добру видеть жениху невесту в свадебном платье до брака, я придумала свой вариант развития событий. Потаскав как следует Нерона по салонам свадебных платьев, я показала ему сотню самых лучших вариантов, после чего мы остановились на определенном. Но на церемонии я появилась в том, которого Нерон ни разу не видел. А все дело было в том, что я решила, что Сцеволе надо принять участие хотя бы в чем-то, кроме подписывания счетов. Я предложила ему самый простой вариант.
- У меня есть сто самых лучших. Твоя задача посмотреть все и выбрать одно. Больше ни с чем другим я тебя не трогаю.
Выгодная сделка, не так ли? При условии, что он полностью сосредоточится на деле. И в итоге так смешно было видеть его лицо, когда он понял, что я давным-давно выбрала платье, и напрасно водила его по магазинам и ослепляла белыми нарядами. Впрочем, он не так уж и прогадал, потому что в некоторых салонах приятным бонусом шло белье к платьям, которые будущий муж мог лицезреть исключительно в примерочной кабинке.
Празднество было устроено в центральном парке Капитолия. Долгая фотосессия до самого торжества – моя прихоть. Нерон фыркнул, прокомментировал, но согласился. Клятвы мы делать не стали, для нас обоих это было уже слишком. На свой страх и риск я отправила Гнею приглашение, но ни на церемонию, ни на банкет он так и не явился. Его можно было понять, ведь когда-то мы с ним так же праздновали нашу свадьбу. И ни он, ни я не предполагали, что все может закончиться моей с Нероном свадьбой. Что думал Нерон по этому поводу, мне было не известно и я даже не спрашивала. Если я однажды и заметила его взгляд, направленный в пустоту, что означало задумчивость, то тут же попыталась вывести его из этого состояния, громко целуя в ухо и оглушая тем самым мужа.
И моя идея с воздержанием прокатывает, потому что мы чуть не опаздываем на поезд до Четвертого, в котором должны были провести медовый месяц. Но и там скучать нам не приходится. Мы наслаждаемся всеми благами нового свежего брака, как будто и не было между нами насыщенных отношений до этого.
Жизнь течет своим руслом и какие бы ставки не делал Капитолий на долгосрочность нашего брака, мы продолжали не обращать на это внимание. Я отпустила все склоки и игнорировала подколки, которые кидали мне в спину и постепенно их стало совсем мало. Тем более, что долго Капитолий не мог мусолить одну и ту же тему. А с того самого вечера, мы с Нероном ничем не подкрепляли пикантную заинтересованность общества к себе.
Щенок постепенно рос и стал приличных размеров. Нерон натаскивал его как и подобает строгому хозяину и псина души не чаяла в Сцевола, так же, как и боялась его. Мне доставались лишь излишки внимания, когда муж убегал на работу и оставлял псину дома.
Я даже не помню, с чего начался наш разговор и как мы пришли к такому решению, но однажды мы захотели ребенка. Ну как захотели… Понятное дело, что не сидели в комнате и внезапно оба поняли, что хотим малыша. Тема сквозила и раньше, в легких шутках или намеках. И в какой-то момент мы позволили этой теме перерасти в идею, а идее в конкретные действия. Не то чтобы мы рассчитывали, планировали, просто решили, что как пойдет, так и будет. Во всяком случае оба хотели ребенка, а раз хочешь, значит пора заводить.
Я почти проморгала симптомы. На самом деле работы было так много, что усталость была в порядке вещей. Тошнота беспокоила редко, что можно было списать на пищеварение. Но когда я начала поправляться, о боги, только не это! я побежала к врачу.
Тем же вечером я ждала Нерона с работы, будучи шокированной и взволнованной. Внезапно стало страшно. Ведь одно дело хотеть ребенка и совсем другое быть беременной, носить его под сердцем и понимать, что ты уже не одна и несешь ответственность за двоих. Чудовищное ощущение давления легло на плечи и свесило ноги, озорно покачивая ими, словно непоседливое дитя. Смотри, ты хотела ребенка, теперь он есть, и что ты будешь делать дальше, а? И я понятия не имела что делать дальше. Моя мать была ужасна, отец – еще хуже. Отец Нерона был мне слишком хорошо знаком, а учитывая что с ним никаких контактов мы не держали после того скандала, то можно было догадаться, что помощи мы не дождемся. Помощи или внимания. Мать Нерона была мертва и о ней я ничего не знала. Каким отцом будет Нерон и какой матерью буду я? Шлюхой, которая изменила мужу с его сыном? А Нерон – сыном, который увел жену у отца? Вот уж мы здоровские родители. И все же, я не могу сдержать взволнованной улыбки, когда Нерон заходит в спальню и я подаю ему снимок с узи.
- Я беременна. Что будем делать?
Что мы будем делать?

+1

49

Выход в свет все же удается, как ни крути. Виктор со своей шавкой удаляются, стараясь сохранить лицо оскорбленным, но про них быстро забывают, как, впрочем, и об инциденте. И даже если бы Регина захотела ретироваться следом, Нерон бы ей не позволил по одной простой причине: им нельзя было сдавать назад. Не теперь, когда они вместе, а на ее руке кольцо. Но вечер идет своим чередом, и больше не находится никаких желающих пройтись на их счет, да и неожиданно выплывший с компанией Германик создает замечательную буферную зону, через которою даже если бы кто-то из рисковых остряков и хотел бы прорваться, не смог бы этого сделать. Среди своих Нерон несколько иной. Нет, он так же метет языком, как помелом, шпыняя всех подряд, но его шутки лишены злости. Даже супруги, сопровождающие его приятелей, с улыбкой сносят его выпады и платят тем же, но, впрочем, ни одна из них не пытается отправить шпильку в адрес Регины. Девчонки моложе ее, и для них она скорее запретный образец для подражания, чем объект нападок. Как ни крути, Регина была знаменитостью, и даже ее пьяные фото были... короче, в Капитолии они были символом ее славы. А славу тут ценили, сколько бы они ни стоила. А стоила она многого. Нападок, злых шуток. Таков парадокс.

А дома, уже ложась в постель, Регина привычно утыкается носом в его шею, выговаривая все, что ее беспокоило. Кажется, это ее особый прием, чтобы быть откровенной.
- Меня не покалечат, - улыбается Нерон, и. чувствуя, как Регина напрягается, тут же спешит заверить: - Это право есть только у тебя, но ты им не воспользуешься, потому что калека тебе не нужен. Я понял.
Одна беда. Нерон как магнит для драк. Или даже не так. Источник их. Либо он кому-то бьет морду, либо у кого-то жгучее желание набить ее ему. Последнее - вообще перманентно.

Этот вечер забывается быстро, а после него случается много других, но справляться куда легче, и кожа с каждым разом все толще на обоих. Да и приготовления к свадьбе здорово отвлекают. Особенно Регину, которая буквально завалила лофт каталогами и без устали моталась из одного магазина в другой, чтобы подобрать то салфетки, то зубочистки, то бумагу для приглашений, то еще что-нибудь. Помимо прочего у нее был расписан каждый день: встречи с распорядителем свадьбы, дизайнерами... Нерон даже представить не мог, сколько людей организовывает торжество. К счастью. Зато его не таскали на дегустации вин, тортов, закусок и всех 4958439584508 миллионв блюд к праздничному столу. Нерон даже расслабился и подписывал счета, не глядя. А потом возмездие его настигло.

Вот уж чего не ожидал Нерон, так это то, что Регина привлечет его к выбору платья. Ведь это занятие исключительно невесты? Типа приметы и все такое? Но, видимо, она не верила в таковые. Нерон пробовал отпинаться от столь великой чести, которая на деле попахивала пыткой, и обещал оплатить самого лучшего стилиста, который сошьет такое платье, какое Регина пожелает, но она уперлась рогом, и ни в какую.

Это были долгие-долгие дни. Длинные-длинные платья. Белые-белые. Пышные-пышные. Узкие-узкие. Одинаковые. Зато Регина получала удовольствие, а Нерон снимал такие сливки, какие только были возможны. Например, оценка белья в примерочной. Ну а когда, наконец, выбор был сделан, ощущение было таким, будто он только что пробежал марафон в обе стороны. И каково же  удивление Нерона, когда в день свадьбы Регина пришла к алтарю совершенно не в том платье, на котором они остановились! Хотя, конечно, заметил это он уже позже, потому что в ту минуту, пока она шла к нему, все его мысли были только о том, как она красива.

Отец не приехал, хотя Нерон видел приглашение для него, но не знал, решилась ли Регина его отправить. И тем не менее он был счастлив, потому что Регина наконец становилась его законной женой, прощаясь со своим статусом разведенной женщины, изменившей мужу. Они переставали быть любовниками и на полных правах входили в когорту знаменитых капитолийских пар. Пусть теперь все эти кумушки, злословившие на ее счет, выкусят сполна. Регина вернулась в новом статусе. Но, конечно, не о столь грандиозных последствиях размышлял Нерон, надевая кольцо на ее палец и давая свою руку для кольца для себя.

День их свадьбы выдался солнечным, и парк был полон гостей. О да, двуличное капитолийское общество, не определившееся на их счет до конца, теперь, осознав, что союз таки выдержал, не мог поделать ничего, кроме как, сохраняя лицо, фальшиво улыбаться в ответ на совершенно искренние улыбки молодоженов, потому что те улыбались друг другу, а не кому-то. Они танцевали, смеялись и сполна наслаждались этим днем. Регина затеяла фотосессию, и альбом обещал выйти весьма увесистым.
Вечером они покинули ужин первыми, как и водится. Через пару часов их ждал поезд в Четвертый дистрикт, где Нерон на месяц снял дом на берегу моря. Перед этим они собирались заехать домой переодеться. Вещи уже были отвезены на вокзал, и служанка вместе с псом, который в считаное время вымахал размером с жеребца, следила на месте за тем, чтобы все было готово к отправке.

В лофте было пусто, и, наверное, это самое лучшее, что можно было пожелать после пребывания целый день на глазах у стольких людей.
Возвращаются ли они другими людьми, нежели те, что выходили отсюда? Изменилось ли что-то внутри? Нерон пропускает Регину вперед, и первое, что она делает, это снимает туфли и, подобрав подол платья, идет в гардеробную. Нерон следует за ней, снимая галстук и растегивая рубашку.
- Красивое платье, - замечает он, опираясь о дверной косяк и наблюдая, как Регина легким движением руки ослабляет корсет, и платье с шелестом падает к ее ногам. - Сучка. Протаскала меня по всем салонам, а сама уже пошила себе то, что хотела.
Она остается в белье, и даже видя только ее спину, Нерон готов поклясться, что она улыбается!
- Да еще и посадила меня на воздержание, - он подходит к ней, не давая взять с вешалки платье, которое было подобрано для поездки, и оно так и остается висеть на месте.

Их прерывает звонок водителя, который сообщает, что пора выезжать, если только они не передумали ехать. Регина подрывается, надевая белье. Благо, чулки Нерон ей оставил. Место свадебного платья занимает его собрат, столь же белоснежный, но с коротким подолом, и этот вариант больше похож на коктейльный. Изящный фасон, тонкое кружево. Регина наскоро поправляет прическу, перехватывая распавшиеся локоны белой лентой, правит макияж. Нерон более небрежен. На нем синие брюки, темная рубашка с растегнутым воротом. Он расслблен и доволен. Их брак теперь... как это называется... консумирован? Ведь они уже исполнили свой супружеский долг! По крайней мере, пилотную серию, потому что все самое интересное дождется вагона поезда.

Им принадлежит целый вагон, так что до самого прибытия в Четвертый ранним утром, к их услугам все удобства. В Дистрикте они пробудут целый месяц безвылазно. Купаясь, загорая, занимаясь только друг другом, поэтому возвращение в Капитолий будет казаться возвращением из какой-то параллельной вселенной. Даже дог, ошалевший от свободы на пляжах, растеряется, оказавшись на людном вокзале столицы.
Возвращение домой, возвращение в свет. Они теперь муж и жена, и это внезапно стало так привычно. А еще среди шуток они стали поднимать один важный вопрос. Вопрос о ребенке. Это не звучало как обсуждение, взвешивание всех "за" и "против", просто родилось само собой. И то, как Регина стала говорить об этом, не могло скрыть от Нерона, что она всерьез хочет ребенка и думает об этом не как о "если", а как о "когда". И они решают положиться на судьбу. Если получится, и Регина забеременеет в ближайшее время, значит, так тому и быть, если нет - значит, пока не время. О да, занятное решение, но а какое еще эти двое могли принять? Они перестали предохраняться, и спустя какое-то время даже думать забыли о том, что нужно следить за тем, что происходит с Региной. Наверное, правду говорят, что если хочешь разрешить ситуацию, отпусти ее. Потому что в один из вечеров Нерон возвращается домой, и буквально с порога становится отцом.

Регина протягивает ему снимок, но от шума в ушах после ее слов, Нерон смутно понимает, что ему нужно увидеть. Вот это пятнышко?

Он поднимает на нее глаза. Регина совершенно определенно возбуждена, глаза горят, и она едва удерживается на месте от волнения. И ни следа испуга. Волнение - да, но не испуг. А что чувствует он? Пожалуй, то же самое. А еще стены куда-то исчезают, пол и потолок, и все, что остается, это Регина напротив него. Его Регина, которую он увел от отца, в которую влюбился против планов и воли.
Нерон молча ставит снимок у фото на прикроватном столике. Свадебный снимок в стеклянной рамке. Регина поставила его сразу по возвращении. Это не картинная съемка, а случайный и очень удачный кадр, где Нерон стоит согнувшись пополам и умирая от хохота, а Регина держится за живот и смеется. Сейчас уже и не вспомнить, что заставило их так веселиться, но настроение, пойманное в секунду, живо до сих пор.

- Очевидно, выбирать имена, - Нерон поворачивается к Регине, и, боги, нет сил больше держать в себе это чувство радости! Радость - вот, что он чувствует. Он срывается с места, подхватывая Регину на руки и кружа. Ребенок! У них будет ребенок! То, что он безумно хочет малыша, пришло к нему в Четвертом, когда, греясь на пляже, он наблюдал, как на берегу возятся в песке дети. Подумать только, ведь и у них с Региной могут быть такие же. И он даже готов в этому.
- Когда он родится? - Нерон ставит Регину на ноги, быстро наклоняясь и прикладываясь ухом к ее животу. Ребенок! У них будет ребенок!

Отредактировано Nero Scaevola (2015-03-14 12:00:11)

+1

50

Это настолько невероятное и наполняющее чувство эйфории, что я не могу снять эту улыбку с лица и унять дрожь в теле. Нерон отзывается практически мгновенно после того, как приходит в себя от испытанного шоке. Я могу его понять. Когда мы задумались, почему бы не завести ребенка, то никто из нас обоих так до конца и не понимал, как это будет. Не было далеко идущих планов, не было разговоров, едва ли мы вообще когда-то разговариваем с Нероном о проблемах пока не сталкиваемся с ними нос к носу. Ребенок – не проблема, нет, ни за что, но это ответственный шаг. И все же пока мы есть друг у друга, потому что вокруг больше никого не осталось, я могу верить, что все у нас будет нормально.
Я смеюсь, когда он подхватывает меня на руки и кружит по комнате. Ни дать ни взять, счастливые молодожены, но никак не прожженные жизнью наркоман и шлюха.
- Сцевола, если только ты и выбор имени сбросишь на мои плечи, то моя шутка с платьем покажется тебе детским лепетом.
Нерон смешной и ведет себя как дитя, а впрочем, в отдельных вопросах он всегда был ребенком. А теперь он стал отцом и мне  не терпится видеть, как он будет меняться под влиянием этого важного понимания. Потому что как я буду больше осознавать ответственность, так и Нерон поймет, что теперь мир не ограничивается только нами.
- Не скоро. – говорю я, встряхивая волосы мужа, пока он силится что-то услышать в моем животе. Чудак. – Есть крохотная надежда, что с моим животом вырастит и твой отцовский мозг к рождению малыша.
У нас впереди столько всего интересного и нового, пугающего и забавного. Я с грустью кидаю взгляд на свой шкаф с вещами. Со многими теперь придется попрощаться и это печалит, что даже сердце немного сжимается от тоски. Я буду большой и толстой, с каблуками тоже распрощаюсь. А я только вошла в кураж сочетания семейной жизни и работы. Все начало налаживаться и шепот за спиной уже не причинял неудобства.
Мы с Нероном во всю наслаждались браком и друг другом. И удивительно как сильная неприязнь до тошноты и ломоты в теле, которая была между нами столько лет назад при первом знакомстве, вдруг сменилась такой острой зависимостью друг в друге. Мы могли не увидеть друг друга по утрам, когда то он, то я убегали на работу. Если раньше вставала я, то непременно измазывала его мордаху кремом, чтоб проснувшись он понял, что я пожелала ему доброго утра. Понятия не имею каким взглядом он смотрел на себя в зеркало, видя абсолютно зеленую застывшую маску, которая снималась только после нескольких споласкиваний, ведь по консистенции она была как глина.
Общем, мы развлекались как могли. Теперь наши развлечения могут включить в себя смену подгузников, ночные прогулки в детскую, кормление малыша. Впереди было столько всего.
- А мне интересно, кто это будет. – шепчу я, закусывая губу и глядя в небесные счастливые глаза мужа. – Ты кого хочешь? Потому что если будет девочка, то тебе придется сменить планы на покупку вертолетов и машинок и пересмотреть свои интересы, переключившись на платья и куклы.
Я смеюсь, представляя Нерона, сидящим за детским столиком с игрушечной чашкой в руке, в компании кукол и нашей девочки. А если будет мальчик.
- А если будет мальчик, то у меня будет два ребенка.
Несомненно мальчишка пойдет в Сцеволу. Эту породу ничем не искоренишь, остается только надеяться, что он возьмет мои мозги. Потому что Сцеволы своей горячностью могут спалить случайно весь город. И к слову о Сцеволах…
Мы так больше с Гнеем и не виделись. Вечеринки на которых мы бывали не в счет, там было не больше чем взгляд мельком, но ни приветствий, ни поздравлений мы с Нероном конечно не дождались. А Нерон и вовсе не ждал от отца каких-то подачек. Я в свою очередь, не слишком была довольна размолвкой, ведь до меня они хоть как-то общались. Меня тяготило, что Гней так и не ответил ничего толкового на откровенные слова мужа. Понял ли старший что-нибудь о своей жизни или нет? В конце концов, его план вручить Нерону то, что он хочет, надеясь, что мы быстро разбежимся – не сработал. Мы не собирались и только пошли дальше.
- У меня есть к тебе просьба. Ты знаешь, я бы просто так не попросила, если бы не считала это важным. – я заботливо поправляю воротник рубашки мужа, скрадывая волнение от просьбы. – Твой отец должен узнать о внуке не из газет.
Я не заставляю Нерона говорить Гнею на прямую, что я беременна. Но все же и не хочу, чтобы его отец узнал о столь радостном событии в семье из желтой прессы. Хотя мы и хреновая семья, но суть это не меняет. Гней – отец Нерона и у него будет внук. Он должен знать.
Время летит быстрее, чем растет мой живот. Хотя я замечаю его рост каждый божий день, плача по плоскому животу и страдая по потерянной фигуре. Руки тоже стали больше, как и ноги и лицо округлилось и приходилось ходить в безразмерной одежке дома и шить на заказ наряды у лучших мастеров. Шел седьмой месяц беременности. Я во всю занималась детской, иногда показывая Нерону достигнутый результат и придумывая какие-нибудь интересные вещи. Борясь со жгучим желанием лечь и не вставать, я все-таки выползала на прогулку то с мужем, то без него, то проходилась по магазинам детской одежды и игрушек.
Все чаще муж стал уделять внимание не столько мне, сколько моему животу, постоянно беседуя с ребенком. Но мне нравилось. Мы решили не раскрывать пол ребенка, подумав, что кто бы это ни был, но малыш все равно будет любим. А интрига только подогревает желание скорее родить. Уж я-то точно хочу родить по скорее, потому что хочу вернуть свое тело и работу, и хочу любить смотреться в зеркало. Нет, мне нравится видеть свой живот, но ограничить зеркала я же не могу сфокусировав их ТОЛЬКО на животе. Но больше всего мне хочется уже подержать это чудо в руках.
Выбравшись однажды в центральный парк со Сцеволой я мерно покачивалась из стороны в сторону, сложив руки в карманы и осматривая территорию словно свои владения. На самом деле, скорее озиралась, чтобы ненароком не попасть на какую-нибудь свою любимую подружку. Восьмой месяц, нервничать нельзя, тем более что со дня на день ждем ложных схваток, к которым меня готовили лучшие врачи Капитолия. И Нерон так смотрел на это, что мне казалось, скорее у него начнутся схватки, чем у меня.
Странно было видеть мужа таким рассеянным. Каждый раз, как я хваталась за живот, прислушиваясь к себе не спутала ли я пинки малыша с началом родов, он тут же напрягался весь, будто готовясь сорваться в бой в любую секунду. У меня была мысль подшутить над ним, притворившись, что время пришло, но я быстро себя отдернула, зная, что он искренне переживает и возможно, для него это стресс в квадрате, ведь наши с малышом жизни сейчас взаимосвязаны как никогда. Такова сущность мам. А папам приходится ходить рядом и догадываться, что происходит с мамами. Бедные папы.
- Какой была твоя мать? Я никогда не слышала о ней ни от твоего отца, ни от тебя?
Нерон шел рядом, но подхватывал за руку только в крайние случаи, если меня заносило резко в сторону из-за головокружения или если я уже уставала идти. Тогда я скорее опиралась на него, дотаскивая тяжелое тело до машины, чтобы поехать домой и завалиться на кровать.

+1

51

Когда Регина сказала, что не хочет, чтобы его отец узнал об их ребенке из газет, Нерон ничего ответил, да и не похоже было, что она ждала ответа или обещания лично рассказать ему немедленно. Но он обещал подумать. Нерону и самому не хотелось бы, чтобы так вышло. Да, у них с отцом сильно не клеилось, но это не означало, что стоило так плевать на него и вычеркивать.

Они по-прежнему не разговаривали с того самого вечера, потому что, видимо, высказано было на год вперед. Встречи в Капитолии на очередных вечерах и вовсе не в счет. После того, как первый подобный раут не привет к мало мальски стоящему скандалу, пресса поняла, что ждать нечего. Гней Сцевола не замечал сына и вопросов о нем, Нерон же платил взаимностью. Однако с момента новости о беременности Регины время шло, и нужно было что-то решать. Нерон посчитал, что отец должен узнать обо все раньше, чем признает пресса, но совершенно не представлял, как это сделать. Он предпочитал не обсуждать это с Региной, и был ей безумно благодарен, что она не лезла с повторными пожеланиями, понимая, что он услышал ее, но решение за ним.

Как ни странно, все произошло само собой. Нерон был у себя в офисе, когда Регина прислала очередное сообщение о том, какой он гад и снова переместил крем для лица в баночку с кремом для рук. О да, Нерон не жалел времени мне ночи, пока жена спала, чтобы провернуть такое. Но, спрашивается, как она просекла замену?! На взгляд и нюх Нерона обе жижи выглядели и пахли абсолютно одинаково! Да, вот так они и развлекались. Нерон подменял крема, Регина вымазывала его физию ядерной маской... Или подмешивала красящий тоник в шампунь... Они не скучали. Вот и в тот день была шалость. Слушая голос своей ненаглядной, Нерон не знал, что этот гнев уже отомщен, потому как шампунь для дога уже в тюбике его шампуня, но совершенно точно осознавал, как же он обожает этот визг. А скоро к нему  добавится еще один детский. Нерон поднялся и отправился в офис отца.

Кабинет находился на самом верху, и отец был на месте. Он встретил его молча, глядя поверх бумаг. Нерон не поздоровался и даже не прошел от порога ни на шаг.
- Я стану отцом.
И вышел. Отец не догнал его, Нерон не задерживался. Регине Нерон сказал лишь, что отец все знает. Ему больше не хотелось это обсуждать. Отчего-то было больно. Нет, чувства вины не было, была пустота, которая, правда заполнилась, едва Регина оказалась в его объятиях.

Больше эта тема не поднималась, но все случилось так, как хотела Регина. Когда газеты запестрели новостью о ее положении, отец все знал.

Время неслось стремглав. Регина круглела и хорошела, а Нерон сходил с ума от волнения за нее и малыша. Ребятенок был активен, особенно под утро, и Нерон успокаивал его, поглаживая живот, целуя, усыпляя их обоих с Региной. Ему нравилось, как она в это время перебирает его волосы и как улыбается, закрывая глаза. Он не видел ее лицо, но знал наверняка, что это так.

Папарацци ловили их на прогулках. Собственно, это все, что им оставалось, так как интервью ни Нерон, ни Регина не давали. Молодые родители просто гуляли, и им вместе было плевать на всех. Вместе.
Регина теперь ходит забавно, вразвалку, словно мама утка. Нерон обычно идет рядом, готовый предложить свою руку. Ее вопрос застает врасплох.
Мама. Мамочка.
Нерон жмурится на солнце, задумываясь. Действительно, Регина вряд ли даже видела ее фото, в доме отца их не было, в его так тем более. Просто у отца был другой брак, а что до Нерона... Он просто не вспоминал о ней. Так вышло. Слишком много времени и других...дел.

- Она умерла, когда мне было пятнадцать. Быстрая и безнадежная болезнь. Наверное, поэтому, я редко о ней вспоминаю, потому что последние воспоминания безрадостные. Но она была редкой красавицей. Отец души в ней не чаял, но мало кто об этом знал. Она серьезно была для него высшим законом, представляешь? - Нерон смеется. Наверное, не самый лучший вариант начинать рассказ с грустного, но он решил рассказать историю задом наперед. Сегодня хороший день для воспоминаний. - У нее были прозрачные голубые глаза в половину лица и русые волосы, невысокий рост... Что тебе еще хочется знать?
Нерон и вправду не знает, что рассказывать. Потому что никто никогда его не спрашивал.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-03-14 21:54:57)

+1

52

Тема родителей – вообще сложная тема. Не знаю, как у других, но у меня с Нероном точно. Наверно, мне в каком-то плане было легче, оба моих предка мертвы, а Нерон вынужден мириться с холодностью отца, который всегда выбирал за него: жизненный путь, любимую женщину. И ничем хорошим это не заканчивалось. Порой я с ужасом вспоминаю тот день, когда Гней нас застукал. И самым страшным моментом спустя годы мне кажется не тот, когда бывший муж попытался меня ударить и выливал столько грязи в мою сторону, что уши сворачивались. Нет, самой страшной и долгой мне показалась речь Нерона, когда голос срывался на крик, когда удерживал себя в руках, чтобы не кинуться в омут, но все говорил, говорил, говорил. Рык раненного животного в пустой местности и никого рядом, кроме охотника с ружьем.
Порой я задаюсь вопросом, что было бы с Нероном, если бы Гней не женился на мне. Продолжал бы он закидываться белым порошком или отец все-таки все равно отправил бы его в клинику? А что потом? Очередной год пассивного мятежа и наркоманы дружки вечером вторника. И не было бы никого, кто вызвал бы огонь этих утырков на себя, никого, кто нарвал бы на драку. Только Сцевола-младший, один в пустом лофте с мешочком прозрачных кристалликов. Теперь мне и подумать страшно  том, каким бы стал муж, вновь подсев на дурь и прожигая жизнь в мутном угаре. Потому что так привыкла видеть его безмятежное нахальное лицо, губы растянутые в усмешке для всех и улыбке только для меня. Со стороны могло показаться, что Сцевола совсем не изменился и остался таким же гадом, как и прежде. Но была одна существенная разница: теперь этот гад мой и со мной, он был таким же невыносимым, но любимым и главное, он это знал.
Нерон начинает с ее смерти и пожалуй это логично, последнее воспоминание. Смерть всегда западает в душу и становится ярчайшей звездой, среди прочих огоньков. Я тоже помнила свою мать только как висящее тело под потолком, с бледным лицом и синими губами. И никакие фотографии не могли исправить положение. Отчасти поэтому я их не храню. А еще потому что она сломала меня, сделала той, кем я стала. Зависящей от всеобщего мнения моделькой, помешанной на деньгах и статусе. Осталась ли я такой и Нерон принимает меня или я просто изменилась, как только наши ночи стали чем-то больше чем просто перепихон за папочкиной спиной?
- Сильная женщина. – я усмехаюсь, но на самом деле в сердце зарождается уважение. Женщина, которая была центром жизни Нерона и Гнея. Она точно должна была быть сильной, иначе Гней бы так не заботился о единственном, что она оставила после себя, иначе Нерон не был бы таким сильным, не стал бы тем, кто может ломать себя долго, преданно отдаваясь делу. – Он любил ее?
Я присаживаюсь на скамейку и думаю о том, что я хочу знать о матери Нерона. Но понимаю, что и того, что у меня есть – достаточно. Нерон и Гней – вот показатели влияния этой женщины, их отношения друг с другом, взаимные ошибки и невысказанные слова. Я помню, каким пришел Нерон и какое было у него лицо, после того как сообщил, что отец знает о внуке. Помню, каким уставшим и пустым был его взгляд. Ответом ему был легкий поцелуй и объятие. Потому что больше ничего не нужно было, потому что не знала, как заполнить эту пустоту в его глазах. Меня не учили оказывать моральную поддержку и, едва ли я вообще когда-то могла таковой блеснуть. И одни богам только ведомо, как я собралась в кучу в тот день скандала. Просто ради него, ради человека, которого я люблю.
Я присаживаюсь на скамейку не без помощи мужа и наблюдаю за нашим сумасшедшим доберманом, который гоняет голубей по парку. Псина вымахала будь здоров и была в расцвете сил. Мне казалось, что характером пес вырос в папочку, в смысле в Нерона. Этот мужчина тоже производил иногда впечатление человека, желающего разогнать голубей. Только вместо птиц должны быть люди.
- Каким был твой отец с ней? Я никогда не замечала в нем заботы. Но ты же ее должен был откуда-то взять. Случайно подглядеть.  – я шутливо целую мужа в щеку. – Просто ты говоришь о тех временах так, будто вы были семьей. – и этот вопрос автоматически подводит меня к тому, за что я действительно постоянно беспокоюсь. – Думаешь, мы будем так же хороши? Мы оба знаем, что мачеха из меня вышла никудышная. Я даже поразвлекаться с твоими друзьями тебе не позволила.
Шутка скрывает главное, как всегда. Но только Нерон мог уловить мое истинное настроение. Я наблюдаю, как какая-то девочка лет 5 радостно пищит от того, как наш доберман облизывает ее лицо. И так хочется увидеть это счастье на лице и своего ребенка.

+1

53

Регина называет его мать сильной женщиной, и Нерон понимает, что это не какая-то попытка сделать приятное или не сказано просто потому, что нужно что-то сказать. В ее голосе звучит одобрение и легкое удивление. Ну да, Регина непонаслышке знакома с его отцом, так что может представить, чего стоило его матери уживаться с ним. Впрочем, тогда он был все-таки немного другим, да и все было другое. Столько еще не произошло.
Регина столько раз шутила насчет его сердца и о том, где именно в холодильнике оно хранится, а вот сейчас оно и вправду шевельнулось. Нет, конечно, с Региной оно билось всегда чаще и сильнее, чем обычно, но сейчас речь идет о прошлом, которое касается его и внезапно получает отклик. Черт, это от беременной жены у него внезапно проснулась такая чувствительность?

Ее следующий вопрос снова ставит Нерона в тупик. Как можно сказать, любит ли кто-то кого-то, если ты и за себя-то часто определиться с ответом не можешь? Так чего такого он мог припомнить за отцом, что бы говорило, что да, он ее любил? То ли, как он ждал ее, пока она приводила себя в порядок к званому ужину у бабули, его матери? На такие вечера собирались все самые родовитые семейства, и уж точно снохе хозяйки не подобало уступать кому-то в чем-либо. Отец вечно был готов минимум за полчаса до матери, садился в кресле в гостиной и неподвижно ждал, а когда мама спускалась встречал ее у лестницы с поцелуем. Боги, отчего вспоминается именно это? Ведь ничего особо романтичного в этом не было! Просто они были... какими-то счастливыми? Вот в такие  рядовые моменты. Еще пару лет назад Нерон бы ни за что не придал значения такому воспоминанию, но, теперь, кажется, начинал по-иному видеть блеск в глазах отца, когда он видел маму, спускающуюся по ступенькам. А потом он поднимал ее по ним же, когда она уже не могла сделать это сама.

И все-таки однозначно ответить на вопрос Регины он не может, ответ можно только почувствовать и решить для себя.
- Это был брак по расчету. Отец был совсем на немного старше ее, но выглядела мама всегда будто девочка, - Нерон улыбается. - Мои приятели, встречая ее впервые, могли принять ее за мою подружку. Ростом я пошел в нее, не в отца. Они здорово смотрели вместе, были знакомы с самого детства, но сговорили их поздно. Мой отец был тем еще гулякой, знаешь? - Нерон смеется, но не без горечи. - Наверное, поэтому он так рьяно взялся воспитывать меня. Бабуля расказывала, что женила его только затем, чтобы он образумился. Мама тогда расторгла помолвку с каким-то своим женихом, и была свободна, вот и вышло... А уж полюбили ли они друг друга? - Нерон пожимает плечами. - Наверное. Я не могу припомнить ни разу, когда бы они поргулись, или он повысил на нее голос. Он всегда ей сдавался. "Гней, мы сделаем так..." Она им не помыкала, нет, она держала его в узде.

Они сидят на скамейке, наблюдая за прогуливающимися в парке. Доберман гоняет птиц, носяст туда-сюда как сайгак. О да, Нерон оторвался на воспитании этого дурака, когда они были в Четвертом, да и теперь частенько выбирался с ним на многочасовые пробежки. Бойцовскую собаку он из него не растил, но скотина вымахала сильная, жилистая и ретивая. И добрая. Детей гад обожал. Вот и  сейчас, пока Регина говорит, псина облизывает какую-то девчушку, но тут на крик поднимается мамашка с воплями, что доберман сейчас отгрызет ее дочуре голову. Нерон даже ухом не ведет на нее и угрозы о суде, короткий свист - и пес уже несется к хозяину, бухаясь у ног. Наверное, если бы на месте отца был сам Нерон, он бы себя воспитал.

Слова Регины и ее поцелуй обжигают неожиданностью. Неужели он заботлив? Он, Нерон Сцевола? Но, наверное, в том и особенность заботливости, что ее за тобой всегда замечают те, кому она достается, а не ты сам.
Нерон кладет руку на спинку скамейки, приобнимая Регину и целуя ее в ответ.
- Он был с нею... заботливым, - Нерон поправляет ее волосы, касаясь губами виска. - Ни с кем больше не был. Ты же в курсе, что ты третья жена? Клянусь, со второй он развелся не по той же причине, что с тобой! - он усмехается. - Кстати, миссис, - Нерон называет весьма известное имя в Капитолии, и Регина, пожалуй, даже знакома с нею лично, - ныне здравствует, замужем, растит внуков, правда, не своих. Скажем так, отношения не сложились у всех троих. Это было года за три или четыре до тебя, наверное. - Нетрудно произвести легкие вычисления, чтобы прикинуть, что Нерон в тот момент находился в самом цвету своей разгульной жизни. - У нас получится. Думаю, ты просто не мачеха по призванию, - улыбается Нерон, кладя руку на ее живот, поверх ее рук. - Поэтому, лет через тридцать-сорок, когдая умрум старым и больным, а ты будешь все такой же молодой, выбирай себе мужа с дочерьми, а не сыновьями. Хотя... вдруг ты решишь увести их мужей...

Нерон смеется, но внезапно становится серьезным. Он ведь так и не ответил ей.

- Знаешь, я все же не могу ответить, любил отец маму или нет, сделай выводы сама. Я расскажу тебе кое-что, а ты реши для себя сама. Когда мама умерла, он сам переодевал ее для прощания и погребения.

Он хорошо помнит тот день. Была ранняя весна, солнечная, но прохладная. Ветер продувал насквозь, когда они стояли в поле. Отец отказался от кремации, и мамино платье было таким воздушным, и она казалась всего лишь уснувшей.

Внезапно будто озарение нисходит на Нерона.
- Она танцевала. Серьезно, она с детства занималась танцами. Честное слово, она даже меня учила. Правда, ее грации мне не передалось, но... - Нерон поднимается. На нем джинсы и футболка, выглядит он весьма по-уличному. Как та шпана, что занимается уличными танцами на городских окраинах, и чьи движения он с неожиданной легкостью повторяет. Пятнцадцать лет перерыва будто ровным счетом никак не сказались. Впрочем, координацию-то он все же продолжал тренировать, правда, в драках.

Нерон снова садится рядом с Региной, смеясь. Неожиданно, но разговор о маме всколыхнул столько воспоминаний. И горьких, и, что важнее, теплых. Из другой жизни.
- Полагаю, мы не станем портить момент разговором о твоих родителях? - осторожно улыбается Нерон. Насчет родителей Регины он в курсе еще с той поры, как она стала официально его мачехой. Не поленился узнать врага в лицо. - Ты уже мама-наседка, у тебя получается.
О да, Регина с таким воодушевлением готовилась к появлению малыша, что Нерон мог часами проводить с нею за выбором пеленок просто потому, что ему нравилось слушать ее трескотню.

+1

54

Я никогда еще не видела Нерона таким. Обычно, если он погружался в воспоминания, то его взгляд пустел и он мог долго молчать, взирая в одну точку. Не было сомнений, что он вспоминает не самое счастливое время своей жизни. Иногда мне казалось, что такового вообще не было в его прошлом, ведь воспоминания об Ирис стерлись поступком его отца, сам Гней был жив и зачем его вспоминать, если вот он, живой и здоровый мозолит глаза своим холодным видом. Воспоминания зачастую гнетут нас об ушедших, но я ни разу не слышала и слова о матери Нерона. И мне не хотелось верить, что с той стороны семьи все было так же плохо, как у меня.
Но Нерон раскрывается и рассказывает очень много важных вещей. По большому счету мелочи, но от того что произнесены они впервые, они кажутся мне очень значительными. Брак по расчету – это не ново. Истинные капитолийцы едва ли воспринимают какой-то другой вид брака. В любом союзе, партнерстве, сделке должна быть выгода. Деньги, репутация, популярность, секс, зависть, спасение своей собственной шкуры. Причин так много, кроме тех, которые описаны в романах, что так не популярны в нашем городе. И правда, мне трудно представить Гнея разгульным и шумным парнем, хотя Нерона я знаю вдоль и поперек, но тем не менее я всегда сетовала на их различие. А теперь из того что рассказывает муж, оказывается они не такие уж и разные. Понимает ли это Нерон? впрочем, даже если и не понимает, то не мне ему об этом говорить. Их отношения с Гнеем – только их отношения. Всунуть свой нос я могу только в крайнем случае, когда это касается ребенка, но в остальном, Нерон волен поступать, как он хочет и какое бы решение не принял, я его приму. Не мне их мирить, не с моими родителями.
Июльское солнце греет своим теплом, поэтому мы сели в тень, чтобы не слепнуть. Голос Нерона спокойный, он будто рассказывает не воспоминания, а сказку, под которую я не хочу засыпать. Наверно в этом и есть состояние любви, когда хочешь знать о человеке все не потому что должен, не потому что так принято, не потому что хочешь использовать это в своих целях, а потому что просто хочется. Чем дальше заходят воспоминания мужа, тем больше и он раскрывается с новой стороны. Это будто разворачиваешь конфету, которая завернула в старую обертку, но ты чувствуешь, что вкус должен быть совсем другим. Нерон останется гадом и возможно я увижу своего гадкого мужа уже через 5 минут, но вот сейчас я полностью растворяюсь в моменте его откровенности, смеясь над его словами про вторую жену.
- Просто я сорвала джек-пот. – похлопываю его по щеке, и тут же получаю новую порцию приятных гадостей. – У тебя нет сына на стороне? Лет через двадцать мне нужна будет твоя молодая копия. А тебя я брошу, милый мой.
Легкий удар в бок становится ему доказательством, что шутка одобрена и принята к сведению, а затесавшийся между делом комплимент услышан.
Нерон быстро переходит с одной темы на другую, возвращаясь к моему вопросу. И я его понимаю. На такой вопрос тяжело ответить, когда и сам-то с трудом понимаешь, что такое любовь и в чем она выражается. У каждого она своя. Это сейчас мы сидим на скамейке и мило воркуем, неплохо попадая под некоторые критерии любящей пары. А взглянуть на нас дома, за чесанием языков и взаимными подколами, так и не скажешь, что любим друг друга. И не исключаю, что кому-то наш брак до сих пор кажется злой шуткой, вызовом не столько обществу, сколько Гнею, ведь все трое настолько упертые, что сунуть руку в огонь готовы, лишь бы не уступить. А Гней уперт за нас двоих и наверно мы неплохо его компенсируем, поэтому еще держимся.
Я опускаю руку мужу на колено и слегка сжимаю, когда он говорит о смерти матери. Это действительно много говорит о его отце. И хотя я по-прежнему не могу сказать, любил ли Гней свою жену или нет, но совершенно точно он ею дорожил. Недоверие другим, кто мог одеть ее перед церемонией, признание ее решений, такая щемящая забота о ней, даже после ее смерти, все это раскрывает бывшего мужа совсем с другой стороны. Сколько же в нем пустоты осталось после потери любимого человека и ведь все попытки заполнить эту пустоту хоть кем-то не увенчались успехом. А последний раз попытка оказалась настолько фатальной, что он потерял сына. И да, можно было бы сказать, что Сцевола-старший виноват сам, когда решал за Нерона и Ирис, когда решал за меня, за наши с Нероном отношения, но все же родительская забота очень странная вещь. И возможно многое было продиктовано давней потерей, которую можно восполнить только тем, что осталось от жены. А может, Гней просто искал хотя бы подобие той женщины для Нерона, какой была его мать, забыв о том, что насколько Нерон – сын Гнея, настолько же он и сын своей матери. И с ним не сработает так же, как с отцом когда-то.
То ли от неловкости момента, то ли от тяжких дум, то ли просто от счастливых воспоминаний, Нерон подрывается со скамейки и начинает выделывать замысловатые па передо мной. Я не выдерживаю, заливаясь хохотом, прикрывая рот рукой, но не в силах сдержать истерики, настолько комичным я посчитала этот момент. И сколько в нем боли.
- Моя ты радость, прошу тебя, никогда не танцуй мне стриптиз. – смеюсь я, хватая его за лицо и в целуя в улыбающиеся губы. – Скажи, что больше ни у кого нет такого компромата.
Его слова о моих родителях меня немного приземляют и я не удерживаю улыбку на лице. И правда, зачем портить такие счастливые воспоминания о прекрасной  сильной женщине, которую любили двое самых прекрасных мужчин Капитолия историей о моей несносной семье, которая ничего толкового в своей жизни не сделала. Любовники из них были никакие, отец часто уезжал в командировки, часто не ночевал дома. Муж и жена… Хех, они едва ли разговаривали о чем-то существенном. Родители… Оба ушли из моей жизни не только толком не воспитав, но оставив шрамы на сердце такие глубокие, что до сих пор кровоточат.
Я глажу Нерона по щеке, качая отрицательно головой. Я не готова об этом говорить и вряд ли когда-нибудь смогу быть готова. Слишком живы воспоминания, слишком много ненависти сжигало меня из года в год, как только дума о матери или отце.
Слабо улыбаюсь комплименту о заботе о малыше и отворачиваюсь в сторону парка. Детишки бегают по траве, убегая друг от друга и от нянечек, которые сетуют на босые ножки, из-за которых малышня может простудиться. Мамочки гуляют с колясками, беременные под руку с мужьями или любовниками. Влюбленные парочки, скрывающиеся от родителей, но позирующие папарацци. Жизни вокруг так много, жизнь есть даже во мне, а я до сих пор переживаю из-за тех, кого больше не увижу.
Знаешь ли ты, мамочка, как сильно ты меня сломала? И наверно никто уже так не сможет, потому что сломанное не сломать. Благодаря ли тебе я такая, какая есть? Благодаря ли тебе я сейчас там, где хочу быть и с тем, кого люблю? Но почему тогда нету никакого чувства благодарности?
- Мы могли бы сходить на ее могилу. – говорю я тихо, поворачиваясь к мужу. – Если ты хочешь. После родов. – снова обращаю взгляд на оживление под большим дубом, кажется детишкам не в терпеж на него забраться. – Если бы моя мать или отец лежали в могиле, я бы, наверно, часто приходила к ним, чтобы сказать как сильно их ненавижу. – я закусываю губу, думая о том, какой могла бы быть моя жизнь, родись я в семье без суицидницы. – Знаешь, я не верю, что есть какие-то духи, которые за нами следят. Но важно не то, что они могут услышать, а то, что мы хотим им сказать, что не успели. Покойники всегда находятся там, где мы их оставили, где видели их в последний раз. – и моя покойница навсегда останется висеть под потолком, словно призрак. – И мне бы хотелось, чтобы наш ребенок знал хотя бы о лучшей части нашей странной семьи.
Но умом понимаю, что это не столько для ребенка, сколько для самого Нерона. Он не один и никогда не был. Просто Гней не научился без жены общаться с сыном, а сам Нерон может понять Гнея еще очень не скоро, пока сам не станет отцом со стажем. У меня нет никого, кроме мужа, но у него есть отец. У него есть шанс все восстановить. У них обоих. И как бы мне хотелось, чтобы это случилось раньше, чем Нерон развеет прах отца.
- Хочу, чтобы ты присутствовал на родах. – я вновь внезапно нарушаю тишину просьбой совершенно не к месту. А хотя кто знает… - Я помню, что я не хотела, это так мерзко. Но вот сейчас подумала, что ты как-то уже попривык ко мне беременной и нужно тебя встряхнуть. Расслабился, Сцевола. – я цепляюсь пальцами за его щеку и нагло издеваюсь над мужем. – Любишь кататься, как говорится… Тебе не отмазаться от этого феерического зрелища. Подзабыл наверно как звучит мой ультразвук?

+1

55

Нерон делает ооочень задумчивое лицо, даже слишком, что уже говорит о том, что в следующую секунду он начнет врать напропалую, не видя никаких краев.
- Даже несколько сыновей, я думаю, тебе будет, из чего выбрать... - и на всякий случай отстраняется, чтобы щелчок по носу был не таким болезненным. Шутки шутками, но, насколько было известно Нерону, детей на стороне у него не было. Во всяком случае, никто не заявлял, а если бы у кого-то было, о чем заявить, то давно бы уже это сделали. Да и несмотря на свой разгульный образ жизни, Нерон помнил о резинке. Регина не в счет - она предохранялась своими пилюлями. До поры до времени, пока они по обоюдному согласию их не отменили. Результат решения теперь периодически давал о себе знать пинками.

- Танцам крупно повезло, что они меня лишились, - Нерон тоже смеется вместе с Региной, но главное ему удалось - он позабавил ее, и теперь ее смех звенел в кронах деревьев над головой. Между тем Регина действительно не готова говорить о семье, и они закрывают эту тему. Не нужно омрачать момент. Теперь единственные родители, которые должны ее заботить, это они сами, вот и все. И Нерон не сомневался, что из Регины получится отличная мать. Не то чтобы он был специалистом в таких прогнозах, просто он чувствовал это в каждом мгновении. В ее задумчивой улыбке, когда она касалась живота, разговаривая с малышом, или выбирала игрушки. В том, как забавно по утрам поднималась с кровати, рассказывая малышу, каким большим он стал и как она его ждет.

- Я подумаю над твоим предложением, - соглашается Нерон. Он очень давно не был уматери. Много лет. Интересно, а отец? Чувствуется легкий укол стыда. Он забыл о ней. Единственный сын. Дело было не в том, что посещения давались с трудом, вызывая плохие воспоминания, а в том, что он действительно в какой-то момент просто забыл о ней. Тем более, что условия для этого были самые "благоприятные". С наркотиками вообще многое забывается. И тут же в голову приходит другая мысль. Если бы не отец, то, вероятно, и Нерон лежал бы где-то рядом с матерью. А вместо этого - у него солнце над головой, он помнит, какое сегодня число и день недели, рядом с ним - Регина и их ребенок. Выходит, отец подарил ему жизнь дважды?

Просьба Регины выводит его из задумчивости, он смотрит на нее некоторое время, переваривая услышанное. Помнится, они с доктором обсуждали срок, и дата была известна. Регина должна была рожать сама, и ее условием было отсутствие Нерона в родовой, потому что она упорно не желала, чтобы Нерон видел ее "такой". Даже возражение, что он уже видел ее пьяной в хлам, не возымело эффекта, кроме того, что она пнула его под столом. А еще будущая мать! Какое поведение!

Однако ей было страшно. Иначе что еще могло заставить ее пересмотреть собственное решение? Нерон берет ее руку и целует:
- Хорошо. Я заткну уши ватой. Не хочу потом всю жизнь нервно моргать.
Нерону тоже страшно. Черт, он даже не представляет, как он это переживет. Нет ничего более невыносимого, чем видеть, как мучается твоя любимая женщина, а ты не можешь ей помочь. От одной вероятности можно сойти с ума, а что же будет, когда этот день настанет. Двоякое ощущение - желать поскорее увидеть малыша и одновременно бояться того, что будет этому предшествовать.

Регина была готова к поездке в родильный дом за несколько дней. На последней консультации док отметил, что, возможно, срок немного подвинулся, и не известно, в какую сторону. Регина напрочь отказалась оставаться в клинике, чтобы дождаться схваток, поэтому те застали ее под утро в их постели. Нерон вскочил, словно ошпаренный, разбуженный ее быстрым и испуганным голосом. Он на бегу запрыгивал в джинсы, футболку и обувь, вызывая водителя, помогая Регине спуститься вниз. Она была напугана, но держалась молодцом, поддерживая свой огромный живот и немного дрожа. Он накинул на ее плечи плащ, пока они спускались в лифте, и Регина цеплялась за его плечи, упорно глядя в пол, будто опасаясь потерять почву под ногами. Ее лоб покрылся испариной, и движения стали дергаными.

Водитель помог усадить ее на заднее кресло, и Нерон сел рядом, веля гнать во весь опор.
- Милая, смотри на меня, - шепчет он, стараясь улыбнуться, скрыть собственный страх и волнение насколько это возможно, потому что Регине достаточно своих. – Это тот момент, когда ты можешь ругать меня за все без опасений, что я надеру тебе зад.
Он обнимает ее одной рукой, привлекая к себе и позволяя ей уткнуться лицом ему в шею, как она всегда любит это делать, чтобы успокоиться или сказать о чем-то важном. Другая его рука ложится ей на колени, и, честное слово, он просто боится коснуться ее живота, будто тем самым причинит ей дополнительную боль.
- Люблю тебя.
Регина такая хрупкая сейчас в его объятиях, кажется такой маленькой. Господи, она же справится с этим? Справится?
Кажется, Нерон впервые понимает смысл выражения "поджилки трясутся". Обычно об этом у него спрашивали перед как-нибудь дебошем, чтобы разозлить. А тут само собой. Что еще Регина может с ним сделать, а?

+1

56

Как бы насмешливо Нерон не давал обещание, что он будет рядом, но я все равно ему безумно благодарна, что он не вспомнил мне моих отказов и не начал допытываться из вредности, почему это я изменила решение. Взяла и изменила, потому что я беременная, боги, я вообще могу вести себя как захочу. У меня гормоны, мне простят!
Наверно, поэтому, когда Нерон заявляет мне, что могу поносить его как хочу, не боясь, что буду поставлена в угол, я пытаюсь громко и оскорблено фыркнуть ему в шею, но входит только протяжное мычание от боли.
- Я бы предложил вам лечь в больницу, миссис Сцевола, так как срок родов не совсем определен, поэтому чтобы не рисковать и максимально быстро оказать вам помощь, я настаиваю, чтобы вы воспользовались одной из наших лучших палат.
- Спасибо, доктор, но я воспользуюсь своей спальней и предлагаю вам больше не настаивать.
Я чувствовала себя хорошо и пара дней меня не пугали. Кроме того страшнее было бы оказаться в гордом одиночестве, если бы схватки начались ночью, когда Нерона не было бы в больнице. Поэтому мне было проще доехать до больницы из дома, но с мужем, чем ждать его приезда. Да, чертовски страшно было остаться одной, потому что я и представить не могла, что такое роды, какие это мучения и как оно все пойдет. И нахальная физиономия Сцеволы мне была дороже, чем все профессиональные и успокаивающие взгляды врачей и акушеров. Потому что родная.
Но утром, едва я поняла что шоу началось, я быстро поняла, что надо было оставаться в больнице и ставить в палату вторую кровать для Нерона. Ей-богу, такая адская боль и ощущения будто вниз тянут. Минуты уходят на сборы, но у мне кажется, что прошла вечность. Нерон держит меня, провожая к лифту и не отпуская ни на секунду. Он постоянно рядом и как бы я хотелось, чтобы это уменьшило боль, но ни на чем не могу сосредоточиться.  Малыш, все ли там с тобой в порядке, потому что я не понимаю, как можно появляться на свет, когда так больно? Меня предупреждали, что все так и будет, но жуткий страх перед неизведанным ковырял мозг чайной ложечкой. А вдруг все не так как должно быть? Как можно на словах рассказать про роды, про спазмы? Да никак. А полагаться на свои собственные эмоции я не могла, потому что самой страшно.
Нерон пытается меня отвлечь. Если бы он знал, как я благодарна богам за эту его попытку держать себя в руках, спрятать страх, который горит в его глазах и заставляет губы изгибаться в подобии улыбки.
- Ты угрожаешь матери своего ребенка? – шиплю я возмущенно сквозь дрожь, стуча зубами. – Я занесу это в список причин, - я стараюсь унять дрожь, глубоко дыша и прижимаясь к мужу, - развода, когда уйду к твоему молодому сыну. Этот пункт будет между маленьким мозгом и непомерной самоуверенностью. – рука крепко цепляется в футболку Нерона, а вторая лежит под животом, будто удерживая малыша там до приезда в больницу. Но ребенок ждать не хочет. – Боги, какой же ты наивный, если  думаешь… мммм… если думаешь, что я тебя когда-то боялась. А вот я устрою тебе разнос, если отпустишь меня хоть на секунду.
И все-таки схема Нерона срабатывает. Я начинаю отвлекаться на болтовню, рассказывая мужу, что даже в былые времена, когда между нами еще ничего не было, я все равно не боялась его. И как он мог об этом подумать, если даже в тот вечер, когда пришли его друзья, он был единственным чьей помощи я попросила. И кстати как там поживает этот полуслепой придурок?
Возле больницы меня уже ждет каталка, на которую меня укладывают и везут в родильную. Приготовления очень быстрые, ведь к моему приезду все уже было готова, Нерон позвонил еще из дома. Врачи мелькают перед глазами, акушеры сменяют один другого, а я только ищу лицо мужа в этой толпе и отыскиваю, когда он наконец появляется в палате, одетый по больничному и с болтающейся маской на лицо на шее.  А я уже во всю рожаю и внимание врачей приковано к моим самым интимным местам. Черт, если бы только я не была такой трусихой, Нерона бы здесь не было.
- Миссис Сцевола, ребенок идет правильно, роды не должны вызвать осложнений. Следуйте моим указаниям и тужьтесь, когда я скажу.
Я только мычу в ответ.
- Миссис Сцевола, вы услышали, что я сказал?
- Да поняла я, господи, я беременная, а не глухая. Начинай уже!
Я цепляюсь в руку Сцеволы мертвой хваткой не желая отпускать единственное что еще дает мне уверенность, что я в реальности, а не в аду. Я попеременно выполняю указы врача, то тужась, то отдыхая. Хотя о каком отдыхе тут вообще может идти речь? Время идет, превращаясь в вечность и я даже не знаю, когда это все закончится.
- Боги, я ненавижу тебя, Сцевола! Ты бы знал, как сильно я тебя ненавижу! – кричу я почти плача и щурясь от боли. – В следующий раз ты будешь рожать сам!
Как женщины это выдерживают? Я даже и представить не могла, что рожать – это так больно. В смысле, все же рожают и живут дальше, радуются и снова рожают. А я извиваюсь в кресле и не могу унять эту ноющую, раздирающую низ живота боль.
- Миссис Сцевола, вам нужно тужиться сильнее. Сосредоточьтесь.
Снова этот идиот. Его бы на мое место.
- Если я сосредоточусь, док, то первое что вы увидите, это звезды перед глазами, потому что пну вас прямо в физиономию, впечатав эти дорогие очки в ваши глаза.
Это выматывает, это раздражает. Почему это длится так долго?
- Я не могу, Нерон. Я больше не могу. Я устала. – меня шатает от злости к нытью, но я и правда уже так устала, что никаких сил нет. – Я хочу домой. Когда все это закончится?
Врачи будто и не обращают внимание на мое нытье, совещаясь между собой и приходя к выводу, что ребенок размерами немного больше, чем предполагалось. Поэтому и рожать так трудно.
Я даже не знаю, сколько проходит времени, когда я наконец слышу крик моего малыша. Я вся мокрая, мне жарко, но меня трясет и сил никаких, так же как и мыслей, а держу Нерона за руку уже просто на автомате. Туманный взгляд устремляется в направлении детского плача.
- Это девочка. – приподнято сообщает акушерка и протягивает мне сверток с ворочающимся малышом.
И как только беру девочку в руки, то меня сразу отпускает. Боги, вся боль, все нервы, крики, это все стоило того, чтобы сейчас держать дочурку на руках. Я смотрю на мужа и улыбаюсь, чувствуя как слабость постепенно накрывает тело.
- Она такая красавица, Нерон. Только посмотри на нее. – боги, и этот сверток – наша дочь. Такая маленькая, такая подвижная, крохотная и любимая. – Я люблю тебя. – шепчу Нерону, стирая все крики, которые обрушивались на него до этого.
А потом комната темнеет и я чувствую как у меня забирают мою малышку. И так не хочется ее отдавать, но тело будто растекается в кресле, а голова тяжелеет. Где-то отдаленно слышу пиликанье аппаратов и шумные голоса врачей.
- Давление падает. Где-то кровотечение. Уведите отца.
Нет, пожалуйста, не надо уводить отца. Я же пережила это все только благодаря тому, что он был рядом.

+1

57

Команда в курсе, что Нерон будет присутствовать на родах, и, надо сказать, эти парни должны быть ему благодарны, потому что львиную долю внимания Регины он вызывает на себя. Все эти врачи ему на одно лицо, хотя и лиц он не видит - одни глаза, все остальное - под масками, как, впрочем, и у него. Пока Регину везли по коридору, на него успели накинуть какой-то халат, заставили переобуться в какие-то мягкие тапочки, надеть шапку. Впрочем, ему было все равно, он готов был обрядиться хоть шутом, лишь бы ему разрешили остаться с Региной.

Ей было очень и очень больно. Схватки были не ложными, даже предупредительными они не были, это были реальные схватки, потому что их ребенок желал во что бы то ни стало появиться на этот свет. В родовой слепящая белизна, яркий свет и как-то так гулко, что крики Регины усиливаются во сто крат. Господи, это специально так сделано? Бедным женщинам и так страшно, а тут еще они слушают сами себя!
Она мертвой хваткой держится за его руку, не отпуская ни на секунду, и делает так, как велит один из докторов: то тужится, что есть мочи, надувая щеки, то падает на спину, переводя дыхание и заходясь от плача. Слезы бегут по ее щекам градом, она вспотела, словно в лихорадке, и волосы, выбившиеся из-под шапочки, налипли завитками на лоб. Отчего-то Нерону безумно хочется поправить их.

Попутно Регина успевает отчитывать не только дока, но и Нерона, проклиная его, на чем свет стоит. Медсестры переглядываются, но не сказать, что они сильно удивлены. Можно было поспорить, что они и не такое слыхали от рожениц, но уж точно они не слыхали от отцов ничего подобного. Вот где их глаза увеличились.
- Ты когда-нибудь перестанешь на меня орать? Рожаешь - орешь, когда я делал этого ребенка - тоже орала! - на мгновение Регина даже замолкает от такой неслыханной выходки, но спустя пару секунд снова заходится криком. Но, может, Нерону хоть на эти пару секунд удалось отвлечь ее? Он не видит, что происходит. Колени Регины подняты высоко, и ноги скрыты под простыней. Ведь все идет так, как надо? Док вроде не порет горячку. Он вообще сохраняет самообладание, даже когда ему обещают засветить промеж глаз.

- Узкий таз, а ребенок здоровенький, - поясняет сестра, и в голосе ее чувствуется улыбка. - Такое бывает.

- Вот видишь, даже люди признают, что у тебя узкая задница, - Нерон хватается за любую возможность развлечь Регину. Пусть потом ему за это и влетит по первое число. Но это еще когда будет!

Запала Регины хватает ненадолго, и в какой-то момент ее ругательства вовсе иссякают, и она ревет от боли. Неужели еще не все? Неужели все еще впереди? Нерон целует ее руку, сцепленную на его запястье так, что пальцы побелели.
- Малыш, ты справишься. Ты столько времени терпишь меня, что с нашим ребенком точно справишься, - улыбается он. - Ты сильная.
А самому хочется броситься доку в ноги и умолять сделать хоть что-нибудь, чтобы она так не мучилась, не плакала, не просила о помощи. Но он не может, потому что она не должна видеть его страха, его беспокойства. Только волнение. Пусть будет только волнение. Ведь это хорошо? Боги, о чем он вообще думает?

- Я люблю тебя, очень сильно люблю тебя, - он бегло целует ее, а молодая медсестра влажной салфеткой вытирает испарину с ее лица, шеи и груди. - С ума схожу.
Нерон продолжает говорить, нести всякую чепуху, а Регина уже не может. Она только прилежно тужится, когда док командует ей, кусая губы и тяжело дыша. Даже крика больше не слышно, он становится немым. И Нерон перестает слышать вообще что-либо, будто внезапно он лишился слуха. Сколько это продолжается? Неужели это все так долго?

...И вдруг тишину замеревшего сердца и остановившейся крови разрывает заливистый детский плач. Он эхом разносится по родовой, и док поднимает на руках что-то крохотное, шевелящееся и вопящее. Медсестра подносит пеленку, и малыш оказывается в ней, а затем - на руках Регины. Господи, Нерон никогда не забудет этот выдох, с которым Регина приняла их дочку. Сколько в нем было счастья и опустошения одновременно. Справилась. Она справилась.
Нерон заглядывает в сверток, чувствуя, как ноги становятся ватными. Их дочка.
- Я люблю вас, - отзывается он, едва найдя силы, чтобы оторвать взгляд от маленького личика с зажмуренными глазками. А потом что-то идет не так. Регина начинает терять сознание, а самого Нерона препровождают из родовой следом за сестрой, уносящей девочку. Он растерян, он даже не может ничего сказать, как двери закрываются, и только и остается, что крикнуть в створ:
- Док, я тебя убью, если ты не поможешь! - кулак врезается в дерево. Только никто не реагирует.

Нерон упирается лбом, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. Что значит "кровотечение"?!

Он медленно оборачивается в коридор. Сестра с девочкой скрылась сразу в правом крыле, потому что необходимы какие-то там процедуры определить состояние здоровья новорожденной, и Нерон проходит дальше, выходя из тамбура. Здесь ему ловить нечего.

Он стаскивает на ходу шапку и повязку, затем халат, и не сразу замечает мужчину, стоящего перед ним в двадцати шагах. Отец смотрит на него сквозь очки и не трогается с места.
Нерон фыркает от смеха. Откуда он здесь? Как узнал? Впрочем, так ли это важно? С чем он ни пришел, у Нерона нет сил собачиться. Не сейчас, Вместо этого он просто опускается на корточки, хватаясь за голову, а через мгновение чувствует руки поверх своих.
- Встань, а то тебя скрючит. Тут роддом, ортопедов нет, - вяло огрызается он, и отец встает, но поднимает его следом. Вряд ли, конечно, прислушавшись к его словам. Нерон не хочет слушать его упреков или с чем он там пришел.
- Как они? - спрашивает отец, заглядывая в его глаза.
- Девочка - хорошо, а Регина... они сказали, кровотечение, - и Нерон сдается. Слезы градом бегут по щекам, когда отец стискивает его в объятиях, и Нерон цепляется за него. - Я не могу ее потерять, слышишь?

- Ты ее не потеряешь. Даже если Регину оставить в лесу среди стаи волков, она найдет способ, как к тебе вернуться, так что с докторами она как-нибудь справится.

Однажды Нерон в запале кричал ему, что никогда прежде не чувствовал себе более одиноким, чем когда он старался окружить его своей "заботой". И сейчас отец с лихвой восполняет его потребность не оставаться одному! Только не сейчас.
Они не просят прощения друг у друга, вряд ли это случится когда-либо, просто сейчас все это и не имеет значения.

Доктор выходит и без промедления сообщает, что все прошло успешно, и сейчас Регина будет размещена в палате на отдых. Она спит, но Нерон может пройти к ней. С ребенком тоже все в порядке, и, если Нерон пожелает, то может взглянуть и на дочку тоже.
- Док, спасибо, чувак! - Нерон жмет мужчине руку и хлопает по плечу. Конечно, ему не терпится увидеть сперва Регину, но что-то такое читается в глазах отца... И они идут взглянуть на девочку.

Сестра пропускает только Нерона, но Гней может видеть сына с девочкой на руках через стекло. Даже отсюда он видит, как дрожат руки Нерона, когда он берет ребенка, и как внимательно слушает наставления о правильном положении головки и спинки. Единственное, чего он не может видеть и слышать, это как бьется сердце его сына, когда он чувствует на руках крохотный вес этого сокровища. Но он видит и слышит свои воспоминания о том, когда впервые взял на руки Нерона.
Он не дожидается Нерона, и, кивнув, уходит. Нерон же слишком увлечен сейчас, чтобы обудмать, что же такое произошло...

Регина дремлет, и время близится к полудню. Жалюзи опущены, но солнце все равно проскальзывает в палату. Нерон сидит подле нее, глядя на ее красивое спокойное лицо. Его милая. Жена.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-03-15 21:38:41)

+1

58

И все-таки роды – это нечто непередаваемое. Паника трубит во всю глотку, мозгом понимаешь, что пошли естественные процессы, но вот тело отказывается реагировать адекватно, как и нервная система. Последний раз я была так взволнованна, когда Гней застукал меня с Нероном. Тогда вопрос нашей дальнейшей жизни тоже казался на грани жизни и смерти. Тогда стояла цель удержаться вместе, вдвоем. А теперь стояла цель вдвоем удержать то единственное, что имеет для нас огромное значение, то, что наше и больше ничье, то, что мы сотворили и за что в ответе. Наш ребеночек, наша девочка. Девочка. Я боялась, что будет девочка, памятуя, как себя вела со мной мать.
Моя любимая мамочка с самых моих пеленок прогнозировала, что я стану значительной и прекрасной фигурой Капитолия. Мамочка сама все для этого делала. Одевала в самые красивые наряды, покупала лучшие игрушки, отлучала от сладостей и большого количества еды, ограничивая с детства. Меня баловали материальным, но в о же время, когда дело касалось эмоций и поддержки, я испытывала такое голодание, которое могла бы заедать едой, если бы не мамуля. И в итоге я компенсировала все подарками. У меня было все и даже больше. Куклы выбрасывались спустя пару дней игры, платья носились не больше 2-3 раз, выходные платья - не больше одного. Потому что настоящая светская львица никогда не покажется в одном и том же платье в свете дважды. Моветон, милочка.
Если бы был мальчик, я бы чувствовала себя не менее счастливой, но более расслабленной, потому что у Нерона не будет тормозов в воспитании сына. Отдастся с головой и только вылавливай потом мужа, чтобы и мне внимание уделял. А тут – девочка. И понимаю, что все будет совсем по-другому. Внезапно, понимаю, как Нерон будет ее баловать, как я буду строга, как в семье любимчиком будет папа, а не мама. Папы любят своих девочек, мамы, зная, как опасно спускать мужьям баловство дочерей, стараются компенсировать отцовскую любовь материнской строгостью. Не перегну ли я палку? И главное, даже спросить не у кого. Не с кого брать пример.
Когда я просыпаюсь, в палате светло. Приглушенный солнечный свет рассеян, но все же бьет по глазам, похлеще доступности Гликерии. Голова немного тяжелая и болит, но к счастью в палате тишина и покой. Я поворачиваю голову в сторону и вижу Нерона, внимательно следящего за моим состоянием. В  его глазах немой вопрос и даже кажется, он с недоверием на меня смотрит, ожидая подвоха. Но я только улыбаюсь в ответ и провожу вяло рукой по его щеке.
- Ждешь люлей за тощий зад и крики? – смеюсь я и тут же захожусь сухим кашлем. Прошу дать мне воды.
И все-таки я безумно ему благодарна и поэтому тяну его за руку, чтобы он меня поцеловал. Черт, мне казалось, его не было рядом целую вечность  и даже боль во всем теле уже не так меня беспокоит, как эти красные, уставшие глаза. Он не спал нормально с самого начала фейерверка. И усталости в нем не меньше чем во мне, даже после продолжительного сна. Но мы это пережили, вместе. Он был рядом и ни на секунду меня не отпускал, отвлекая своими пошлыми шуточками и нахальством. Боги, как я люблю этого несносного мужчину!
- Ты видел ее? Держал на руках? Видел, какая она красавица? – спрашиваю я, взволнованно дрожащим и осипшим голосом, пока усаживаюсь в кровати, чтобы удобнее было разговаривать. Как же ноет все внизу. Можно мне теперь закинуться обезболивающим и больше никогда не узнать, что такое боль?
Нерон взахлеб рассказывает мне, какая наша дочь красивая.
- Она еще и умная. Чувствую, что мозги – мои. Не физические. – смеюсь я, показывая мужу язык.
А между делом Нерон говорит о том, что Гней приходил в больницу. Вот тут я даже немного пугаюсь. Спустя столько времени объявить о себе в день родов. В нем что-то взыграло? И откуда он узнал, что я рожаю, ведь Нерон совершенно точно ничего ему не говорил. Хотя, для Сцеволы-старшего – не проблема узнать то, что ему нужно. Но все же пришел…
- Ты в порядке? – спрашиваю я, внимательно глядя на мужа и пытаясь понять, что крутится у него в голове при воспоминании о приходе отца. Но ничего опасного так и не замечаю. Гни стрессов, ни волнения, ни презрения. Значит, отчасти все прошло хорошо? Хотелось бы верить.
А спустя час нам приносят нашу малышку. Она лежит спокойно ровно до того момента, как ее передают мне в руки. Девочка проголодалась и ее пора кормить. Медсестра нас оставляет, и мы остаемся втроем, в нашей маленькой семье и я не могу оторвать глаз от малютки, пока спускаю с плеча больничный халат и подаю ей грудь. Странное, очень странное ощущение, как будто я снова беременна и она внутри меня, под моей защитой и нет ничего целее этого ощущения. Хотя, все же есть. Чувство, что Нерон рядом, положив голову ему на плечо и иногда поднимать на него взгляд, чтобы увидеть какими глазами он смотрит на свою дочь. И в одном только взгляде столько нежности, а голубые глаза стали таким яркими, как наверно только в день моей беременности и нашей свадьбы. Хотя нет, все же ярче. Потому что и сама понимаю, ни что в жизни не сравнится с моментом рождения своего ребенка.
- Она такая маленькая. – шепчу я. – Тебе теперь придется защищать нас обеих, папочка. Но и любви к тебе будет вдвое больше. Я знаю, извращенец, ты всегда мечтал о гареме.
Как только я заканчиваю кормить малышку, то отдаю ее Нерону. Муж берет дитя дрожащими руками, но все же вижу как нежно, но крепко он держит ее на руках. Самый ценный его груз, который он когда-либо держал в руках. Я наблюдаю с улыбкой, как муж ходит по палате, укачивая малышку и даже напевая ей какую-то колыбельную. И сама будто поддаюсь сну. Но как хорошо, что все это не сон, а реальность. Иначе я бы никогда не захотела проснуться.
- Ты не передумал по поводу имени? Все-таки звучит, как-то странно. – смеюсь я, припоминая этот странный парадокс имен.
А меньше чем через неделю нас выписывают. Мы наконец-то можем вернуться домой, к родным стенам и уложить малышку в ее по праву комнату с самыми лучшими игрушками и самой мягкой колыбелью. Ночные подъемы к кровати малышки становятся ежедневной традицией. Обычно Нерон подрывается первым, едва радионяня возвещает о плаче ребеночка.
- Куда ты несешься, несчастный? – шиплю ему в спину, зевая и еле продирая глаза. – Как бы ты не хотел от меня избавиться, но кормить ее все равно мне.
Впрочем, мое бурчание быстро тухнет, когда я захожу в детскую и вижу, как Нерон нянчится с ребенком, пытаясь успокоить малышку и убаюкивая ее в своих руках. И эти моменты – самые ценные в моей жизни. Нерон спит меньше нас всех, но сквозь сон все равно бежит к дочери, чтобы побыть с ней лишнюю минуту, чтобы сказать, что папа рядом, он всегда придет на помощь, всегда успокоит и наваляет любому, кто обидит его девочку. И в такие моменты, я могу подойти к Сцеволе, обнять его со спины и уткнуться губами ему в шею.
- Отец Года. – и это не будет звучать как сарказм или ирония. Это чистейшая правда, потому что лучшего отца, я еще встречала в своей жизни. – И как же мне повезло, что это именно ты.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-03-15 23:58:39)

+1

59

Регина очнулась спустя несколько часов, и то, что первым делом она припомнила Нерону тощий зад, говорило о том, что в нею все более, чем в порядке. Она просит воды, и пьет жадно, словно спринтер на финише. У нее уставший вид, и говорит она медленно, будто сонно. Однако все меняется, едва к ним приносят их девочку. О да, Нерон вдвойне ждал пробуждения Регины не только чтобы увериться, с нею все хорошо, но и зная, что сестра придет с их дочкой, чтобы покормить.

Док обещал, что с его женой все в норме, что кровотечение было небольшим, и осложнение возникло от того, что у Регины узкий таз. Пожалуй, не стоит ей это припоминать сейчас. Обошлось. Теперь малышка на ее руках, и действительно, все тревоги этого утра позади. Регина с нетерпением ждет, когда сверток окажется на ее руках, и ее глаза блестят от восторга. У нее было столько вопросов о малышке, и Нерон пытался утолить ее любопытство как только мог, но сейчас, глядя на маленькое родное личико, понимал, что едва ли описал даже сотую долю красоты их девочки. Она такая крохотная, такая малявка, что он наверняка сможет купать ее, держа на одних только ладонях. Боги, неужели это их ребенок? Неужели это они даже жизнь этому чуду?

- Ну, определенно у нее твои мозги. Большую часть времени, что я знаю ее, она вопит, - шепчет Нерон, припоминая слова Регины о мозгах.
Конечно, он рассказал ей о том, что приходил отец, и был безумно благодарен, что Регина не задала лишних вопросов, кроме простого и такого нужного "Ты в порядке?". Нерон ответил, что да, и этого тоже было достаточно. А сейчас, глядя, как Регина укачивает дочку на руках, рассматривая ее ручки и пальчики, он понимает, что он действительно как никогда в порядке, потому что он на своем месте, и еще он рад, что отец был с ним именно тогда, когда ему меньше всего следовало оставаться одному. Ждать, пока Регину не отпускали врачи, было невыносимо, и отец был рядом. Рассказ о его визите укладывается в несколько фраз и короткий ответ "Да" в ответ на вопрос, а между тем внутри целая гамма чувств. Разобраться в них сложно. Здесь радость и от осознания, что он отец, и того, что отец был с ним. Одно без другого невообразимо.

Регина кормит девочку, и Нерон молча наблюдает, как девочка берет грудь и начинает аппетитно сосать молоко. Они обе такие маленькие, такие "его", что Регина права в каждом слове. И, конечно, любви ему будет теперь больше, да и у него самого - тоже.
- Теперь у меня есть маленькая копия тебя, - улыбается Нерон. - И смотри-ка, ей нравится твоя грудь. Моя дочь!

Господи, Регина хоть понимает, как она красива в этот момент? Когда склоняется над малышом на ее руках, у ее груди, боясь шевельнуться, чтобы не встревожить девочку? И сколько света в ее глазах, восторга!
Регина осторожно передает сверток Нерону, и он неловко принимает его, но вроде бы он все делает правильно? Малышке ведь удобно?
Регина спрашивает насчет имени. О да. Отдельная история. В этой чертовой бюрократической стране никто не мог оставаться без имени дольше трех секунд, как будто это лишало его каких-то прав! Так или иначе, но сразу после осмотра малышки медсестра запросила данные об имени новорожденной, а так как пол ребенка был им не известен, они и не задумывались об имени. Отчасти боялись сглазить, отчасти верили, что, едва они увидят своего ребенка, имя родится само. Однако ситуция разрешилась несколько иначе, и с легкой руки Нерона девочку записали Люцией Сцеволой. Родовое имя ее матери стало ее именем.
- Ничуть. Посмотри на нее, она же - ты. Мы можем назвать ее Региной, но тогда мир вас двоих не перенесет, и я тоже, - Нерон показывает Регине язык, тихо смеясь. И больше она не возражает.

Возвращение домой было таким долгожданным! Все было готово к приезду Регины и новой маленькой хозяйки. Когда-то Регина задавалась вопросом, какими они будут родителями, получится ли у них, но по-настоящему можно было узнать ответ только сейчас, когда Люция просыпалась среди ночи и просила есть или сменить пеленки. На этот счет она была весьма беспокойна, и не считалась со временем суток. Нерон подрывался всякий раз, едва слышал первый писк, а следом шла Регина, потирая глаза и замечая, что малышка голодна, и в этом деле от него не будет проку. Однако Нерон все равно поднимался и укачивал девочку, пока не появлялась Регина и не кормила ее.
Пока она сидела в кресле у окна, Нерон дремал рядом. На попытки Нерона уговорить ее дать ему попробовать молока, Регина называла его балбесом и дураком. а может он и не шутил? Во всяком случае, дочке вкус весьма нравился, и она счастливо замолкала, едва ей давали грудь.

- Без вариантов, - отзывается Нерон с улыбкой, когда Регина обнимает его, становясь позади. - Регина? - вдруг спрашивает он, и она хмыкает в ответ. - Спасибо тебе за дочку.
Они не зажигают свет, только слабый свет лампы освещает детскую. Нерон встречает губы жены и целует ее, передавая девочку.
- Люблю тебя.

Ему нравится просыпаться среди ночи, хотя по утрам он обычно разбит. Ему нравится идти среди ночи в детскую, хотя по пути он спотыкается со сна обо все, что можно. Он просто счастлив держать на руках свою дочь, потому что ее жизнь - в его объятиях, и он готов всем пожертвовать ради нее, если потребуется.

Их мир на двоих с Региной стал миром на троих, но на удивление стал от этого еще целее. Удивительно чувство.

А потом появляется отец. Без предупреждения. Он просто появляется в холле, не решаясь пройти дальше, и глядя на Регину, которая прогуливается с дочкой на руках и видит его из гостинной.

+1

60

Дни летят быстро и это ощущается с ростом дочери. Каждый день мне кажется, что вот я сейчас проснусь, а она уже большая и идет в школу. Но я захожу в детскую, чтобы взять мою девочку на руки, покормить и укачать, и понимаю, что у нас впереди еще столько времени, пока она вырастет. Говорят, родители и не замечают, как их ребенок растет и становится самостоятельным человеком. Говорят для родителей, сколько бы ни было их ребенку, он все равно останется маленьким. Моя девочка, моя Люция.
Это было странное решение Нерона назвать девчонку по моей фамилии. Но с другой стороны, мне было так лестно, что каждый раз называя малышку по имени, я испытывала такую гордость как никогда. Она – моя девочка, Нерон говорил, что она вся в меня. да, пусть орет так же заливисто, но и смеется звонко, так что едва слышишь и мир вокруг насыщается такими красками, которых раньше не видел. Я и сама начинала смеяться в ответ, если только моя малышка начинала хохотать на руках у папочки, который подбрасывал карапуза над головой играя и кривляясь, словно ребенок.
- Не переусердствуй. А то так и застынешь с таким лицом. – смеюсь я, глядя на мужа.
Нерон еще никогда не выглядел таким счастливым. Я боялась, что он немного расстроится, что родился не мальчик. Мужчины страдают манией величия, им лишь бы продолжить свой род. Хотя в Нероне этого было чертовски мало. Уж едва ли он очень сильно переживал по поводу рода Сцевола, если назвал дочку в честь моей фамилии. Да и кто сказал, что мы ограничимся дочерью? Я была почти уверена, что через несколько лет захочу сына. Мне ли не знать, каково расти единственным ребенком в семье, да еще девочкой. Я не спорю, наши дети будут эгоистами, оба, острых на язык и опасных в своем симбиозе. Придется эвакуировать весь Капитолий, если вся наша семейка соберется в одном помещении. Но есть существенная разница между тем когда ты растешь один в семье и заботишься только о себе, и когда кроме тебя, есть еще кто-то. Тогда ты учишься заботиться, нет, не о других, а о членах семьи. Это было очень важно. И я хотела воспитать это в своих детях.
Одним богам известно, как такие эгоцентрики как мы с Нероном умудрились научиться заботе руг о друге. Мы и осознали это слишком поздно, для нас забота была чем-то подразумевающимся. Прикрывались ли мы иногда заботой о себе или еще какими-то причинами, но так или иначе, но мы были нужны друг другу и вытащили друг друга из болота.
Гуляя с малышкой по лофту, я напеваю ей какую-то песенку, глядя в ее зеленые глаза и держа ее маленькую ручку, которая сжимает мой палец. Укачивать девочку было одно удовольствие, она умудрялась поднять шум за несколько секунд, но так же быстро и успокоиться, едва ей оказывали внимание. Малышка быстро учится и понимает, что весь мир е родителей сосредоточен только на ней. Умная чертовка, вся в меня.
- Где наш папочка, маленькая? Где наш ненаглядный папуля застрял? – спрашиваю я игриво у малышки, зная, что она ничего не понимает и улыбается мне наобум. Боги, как же я ее люблю! – Мы же наваляем нашему папочке за то, что он опаздывает, да? Да, моя маленькая? – я подбрасываю Люцию слегка на руках и возвращаю к себе на руки. Ребенок заливается смехом, протягивая ко мне ручки. – Конечно, наваляем. Нас ведь нельзя заставлять ждать.
Шаги в коридоре заставляют меня направиться в ту сторону  поднять взгляд на входящего. Сколько всего я уже хочу сказать Нерон, но слова застревают в горле, потому что вместо мужа, стоит его отец.
Ступор случается у нас обоих, только если я смотрю на Гнея, то он моментально бросает взгляд на дочь. Памятуя о наших прошлых отношениях при расставании, я инстинктивно прижимаю девочку к себе и от него не укрывается этот жест. Лицо Гнея меняется и он поднимает взгляд на меня, более холодный. Да, определенно, на Люцию он смотрел другим взглядом, отеческим, нежным.
- Я надеялся застать Нерона. – говорит он, как будто сдерживаясь.
- Он еще не вернулся с работы. Мы и сами его ждем. – отвечаю я тихо, но спокойно. Мы с дочерью его ждем. Его. Не тебя.
Возникает пауза, в которой он видимо должен развернуться и уйти, либо я должна его пригласить.
- Что ж, можешь не говорить ему, что я приходил. – разворачивается он на каблуках в сторону лифта.
- Я и не собиралась. Я вам не посыльный.
Он нажимает кнопку лифта и двери уже открываются.
- Почему ты без подарка? – спрашиваю я, когда он уже в дверях.
- Для тебя что ли? – он разворачивается, холодно глядя на меня.
- Когда приходишь к внучке, у тебя всегда должен быть подарок. – он кажется немного шокирован моим ответом, а я внутри себя мирюсь с тем, что он тоже родственник, он тоже семья, хоть и сам этого не понимает. – В следующий раз принесешь три.
- Почему три?
- За визит в больницу. Проходи на кухню. Нерон будет с минуты на минуту.
Я иду на кухню, мне уже пора кормить малышку и слышу шаги позади себя. Значит, Гней все-таки принял мое положение хозяйки в этом доме. И правильно сделал. Потому что понимает, что я держу в руках кого-то очень ценного для него. Кого он никогда может не увидеть, если допустит ошибку.
Мы сидим на кухне молча. Мелита заварила чай Сцеволе, а я кормлю девочку. Нерона все нет и я изредка, но поглядываю на часы. Где же он мог застрять? Гней внимательно наблюдает за мной, но не произносит ни слова. Для нас такое привычно, будучи супругами, мы могли молчать весь ужин, пока не окажемся в постели.
Малютка начинает плакать, едва я заканчиваю кормление. Плач слышен по всему дому и я стараюсь ее укачать, пока в дело не вмешивается Гней.
- Ей нужно отрыгнуть. – говорит он спокойно, но вижу как глаза нервно горят.
- Она обычно не отрыгивает. – пожимаю я плечами, пока качаю малышку на руках.
- Можно? – Сцевола поднимается со стула и робко протягивает руки.
Несмотря на плач ребенка я все ж настороженно на него смотрю, но в конце концов передаю ему малышку. Мужчина берет полотенце и кладет его на плечо и облокачивает девочку на свою грудь, слегка похлопывая ее по спине. Это работает, девочка тут же срыгивает и успокаивается. Я забираю полотенце у Гнея, но не малышку. Она на удивление быстро устроилась на руках у деда.
- Как ее зовут? – спрашивает он, а я только улыбаюсь в ответ, глядя на дочь.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » the wrong feels right


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }