The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » hard times are ahead


hard times are ahead

Сообщений 61 страница 68 из 68

61

- Ты что - полный дебил? Даже если я вернусь, меня уже не будет. Будет какая-то другая Астрид Пейлор, но только уже не я. Завтра со выстрелом пушки... завтра на Арене... я умру. И не важно будет, вернусь я обратно или нет. Меня больше не будет.

Цинна наклоняет голову, рассматривая ее, чуть прищурив карие, чуть золотистые глаза с ресницами-завистью-всего-Панема, и выглядит он сейчас совсем иначе, чем должен чувствовать Цинна Корнелий, стилист трибутов Восьмого Дистрикта, вечно невозмутимый и отстраненный ото всего. Да он и есть другой. По крайней мере, в эти минуты.
- Сколько тебе лет, Астрид Пейлор? Двадцать шесть? Тридцать шесть? - он улыбается, но в улыбке ни тени веселости. - Откуда столько мудрости?

Астрид серьезна и говорит так, будто она кукла чревовещателя, чужая, не отсюда.

- Ты говоришь так, потому что видела Сета? Просто... Я живу не в розовых очках, Астрид, и я вижу, что бывает с людьми после Арены, и гораздо большее число победителей возвращались после Арены именно теми, кем они были до. Просто то, что им пришлось пережить на Арене, как приходилось поступать, чтобы выжить... Это была измена себе, но не перемена себя, и им теперь нужно было с этим жить. Арена мало кого меняет, она заставляет изменить себе.

Он не уверен, что она поймет его или уж тем более согласиться. Да и по сути, у них равно ничтожные шансы дать точный прогноз относительно того, что делает с людьми Арена, они оба на ней не были. Единственное тут неоспоримое, что Астрид завтра на ней окажется.

- Возвращайся хотя бы ради того, чтобы доказать или опровергнуть свои слова. Я буду ждать тебя любой, только бы живой.

Цинна легко поддается под захват, потому что ожидал чего-то подобного. Какого-то выпада. В этом была вся Астрид. Стремительная, резкая, решительная. Готова защищать себя всегда и везде, и особенно - в Капитолии, где ни на кого, кроме себя, нельзя было положиться. Она будто уже была на Арене. А впрочем... так оно и было. Для трибутов Игра начиналась сразу, как только их имя разносилось по Дистрикту, и только для зрителей - с началом трансляции и гонга.

- Никогда так больше не делай! И, надеюсь, это было лучшим доказательством того, что я не передумала!

- Я тебя понял, - смеется Цинна, выпрямляясь. Астрид выскальзывает из-под душа, и, когда Цинна, обернувшись полотенцем, выходит следом, она уже брякается в постель.
- Ты сказала, я могу решать, оставаться мне или нет, - поясняет он в ответ на ее взгляд, когда он ложится рядом поверх одеяла, вытягиваясь в рост и закладывая руки под голову. - Спи.
Глупо и не к месту желать спокойной ночи или добрых снов. И себе, и тем более - Астрид. Цинна гасит свет, и только огни Капитолия где-то внизу подсвечивают ночное небо, которое видно в окна. Скоро рассвет.

...Он сталкивается с Сетом рано утром, когда за пару часов до пробуждения Астрид ускальзывает, чтобы съездить за ножницами. По глазам Сета ясно, что он в курсе, где Цинна провел ночь, но только не определить, каковы его догадки. Он даже ничего не спрашивает, он просто сидит в гостиной, глядя в одну точку, со стаканом виски в руке. В точно таком же положении Цинна находит его, возвращаясь. В апартаментах уже светает, но по-прежнему тихо.
Астрид еще спит, когда Цинна возвращается, а когда просыпается...

...Рыжие косы в полном молчании падают на пол. Огненные пряди одна за одной ложатся к ногам, пламенея как россыпи горящих углей. Коснись - и обожжешься. Астрид действительно походит на мальчишку. Цинна проводит ладонью по ставшим коротенькими волосам. Пальцам больше не за что зацепиться.
- Вот и все, - он разворачивает ее к зеркалу, встречаясь взглядом с ее глазами в отражении.

+1

62

Наверное, слова Астрид кажутся Цинне смешными и, видимо, он не воспринимает их всерьез.
- Сколько тебе лет, Астрид Пейлор? Двадцать шесть? Тридцать шесть? - он улыбается, но в улыбке ни тени веселости. - Откуда столько мудрости?
- Издевайся-издевайся... - Фыркает девчонка. Все дело в том, что так ей проще думать. Но да - у неё перед глазами всю жизнь были только два победителя. Один из которых спился, а другой - Сет. Поскольку других примеров у ней не было, какие еще выводы она могла сделать?

- Ты сказала, я могу решать, оставаться мне или нет, - Цинна нагло, - на взгляд Астрид нагло, - завалился на кровать.
Она смерила его недовольным взглядом:
- Охуеть, обнаглели капитолийцы! - и подползла поближе, укладываясь головой на грудь. 
- Тук-тук.. - успела прошептать она одними губами, когда её вдруг завертело и чуть ли не насильно выкинуло в сон. Все-таки впечатлений в этот день на одну её душонку было очень много. Даже чересчур.

Когда Астрид открыла глаза поутру, стилиста в комнате уже не было. Девчонка приподнялась на локте, огляделась, откинулась на простыни и вновь уснула, наслаждаясь моментом. Никто не мог дать гарантии, что это не последний сон в её жизни и потому она хотела сполна им насладиться.
Открывая глаза в следующий раз, она и не чаяла никого видеть.
Вот только Цинна все-таки сидел на краешке кровати и смотрел на неё с каким-то весьма странным выражением на лице.
- Что? У меня что-то с волосами? - Хмыкнула Пейлор и в своей нагловатой манере перешла в наступление. - Они у меня всегда такие, не пялься!
- Точно, волосы! - Астрид подпрыгивает на кровати. - Ты принес ножницы?

Она сидит на стула, выпрямившись так, словно проглотила черенок от швабры. Руки сложены на коленях, смотрит прямо перед собой, только пальцы ног цепляют ворс ковра и живут какой-то своей собственной жизнью.
Она прислушивается к тому, как щелкают ножницы, отрезающие её волосы. Чувствует, как они сыпятся по ушам, по коже, опадая на полотенце, которое они использовали вместо покрывала. 
Астрид выглядит спокойной и даже какой-то воодушевленной. Намного бодрее и свежее, чем во все дни до этого.
Ну еще бы! - В вашем адреналине крови не обнаружено!
Наконец Цинна заканчивает стрижку.
- Вот и все, - он разворачивает ее к зеркалу, встречаясь взглядом с ее глазами в отражении.
- Прикольно! - Астрид гладит ладонью короткий рыжий ежик. - Теперь хрен кто меня за волосы хватит. Слушай, я так жрать хочу. Там уже завтрак подали?
Нет, она сегодня, действительно, более активна, чем обычно - кровь внутри бурлит и едва ли не закипает.

Она даже не отказывается в этот раз завтракать вместе со всеми, хоть и входит в столовую в своем излюбленном виде - босиком и в халате, накинутом поверх нижнего белья.
Стоит её появиться в комнате, как тут же раздается звон битого стекла и визг Эльвиры:
- Что это такое?! Вы что - с ума сошли?! Куда делись её волосы?"
- Заткнись! - Сет прерывает её вопли таким тоном, что, кажется, наставница просто захлебывается очередным словом, но затыкается и молчит, понимая, что она в меньшинстве.
- А мне нравится! Прикольно! - Поддерживает Астрид Майк, улыбаясь. Он тоже взвинчен. И, кажется, даже больше, чем Пейлор. Даже почти нервозен.
Если Астрид, чем ближе решающий выстрел пушки, становится все спокойнее, то мальчишка наоборот. Она с аппетитом уплетает все, что предложено на столе и даже сложно предположить, что все эти дни ей требовалось весьма активное участие невролога и успокоительных препаратов.

После завтрака трибутам приносят форму - легкие ботинки и обтягивающие костюмы черного цвета с ярко-оранжевыми вставками. Кажется, Восьмая права со своими догадками, какая их ждет впереди арена.
Време5ни на прощания нет - Пейлор едва успевает завязать ботинки, когда за ними приходят. Цинна сопровождает её неотступно, хотя, по идее, на его месте должна была быть Эльвира. 
Полет в планолете проходит в молчании. Они даже бояться лишний раз пошевелиться, чтобы не нарушить ту тишину, что властвует между ними.
Астрид сидит и, сведя брови, смотрит перед собой.
Их везут на арену. А в голове почему-то ни одной мысли она пустая, словно оттуда каким-то чудом извлекли мозг. Может быть - все проделки капитолийцев?
Она так и не решила, как именно будет себя вести и поступать, и остается надеяться лишь на планы, составленные ранее.

Планолет опускается, а когда они выходят, Пейлор начинают уводить в один коридор, а Майка в другой. Девчонка делает несколько шагов в свою сторону и вдруг останавливается:
- Подождите!
Её не успевают остановить, когда она подлетает и бросается Сету на шею.
- Спасибо! Большое за все спасибо! - Она отстраняется, ловя его взгляд. - Но только никогда так больше не делай. Не будь таким безучастным. Ты нужен нам! Очень нужен... и тем, кто будет после, тоже.
- А ты - береги там себя. И помни, я поклялась, что не буду тебя убивать. - Обращается она к Майку, щелкая его по носу. - Постарайся там выжить, хотя бы, как Эльвирка.
Наставнице, сопровождающей трибута, а не трибутку, достается лишь взгляд напоследок.
- Идем.. - Астрид возвращается к Цинее и уверенно проходит в "свой" коридор.

+1

63

Астрид решает позавтракать вместе со всеми и, конечно, ее появление в новом образе производит фурор. По крайней мере, на Эльвиру точно, потому что она взвивается на месте и буквально накидывается на девчонку, выговаривая претензии. Ну как же, хотя бы косы делали трибутку похожей на девку, которая худо-бедно могла приглянуться. Неожиданно вступается Сет, а Майк так и вовсе поддерживает имидж Астрид, и не похоже, что он льстит.
Цинна молчит, глядя на Эльвиру и Порцию, которая присоединяется к ним. Обе женщины сверлят его недовольным взглядом. Ну как же, он всегда потакал этой девчонке!

- Смело, - наконец произносит Порция.
- Несомненно.

И это сестренка еще не в курсе, как далеко зашли отношения Цинны и Астрид, иначе ее хватил бы удар. Порция давно мечтала сосватать его кому-нибудь из первых капитолийских невест, и уж точно не оценила бы подобной интрижки, как бы Цинна ее ни объяснил. А как бы он ее объяснил? Наверное, никак, потому что это был порыв, жгучее желание, без основания, без мыслей. Чего в этом дурного, в конце концов? Какие нормы морали в этом дрянном городе нарушены, а?

Завтракают по большей части в молчании. Особо и некому поддерживать разговор, ведь Эльвира надулась и игнорирует всех вокруг. Затем приносят костюмы. Комплекты всегда подобраны по самым точным размерам, как вторая кожа. Эльвира не очень-то рвется светиться рядом с трибуткой, так что рядом с Астрид Цинна. Они не перебрасываются ни словом ни на сборах, ни в планолете по пути на Арену. Просто сейчас, будучи перепоясанными ремнями, у трибутов последние мгновения побыть со своими мыслями, и эти мысли никак не просятся на язык.

Конечно, все они увидят Арену только с гонгом. Трибуты - изнутри, а зрители, среди которых теперь Цинна, снаружи, на экранах. Под Ареной настоящий город и полно людей. Команды трибутов, телевизионщики, персонал Игр. Суматоха как на тонущем корабле, все куда-то снуют, но ровно до тех пор, пока не приходит время разойтись по боксам, откуда трибуты и отправятся на платформах на Арену, под проливной дождь или палящее солнце, смотря что им приготовили.

Из всех Астрид прощается только с Сетом, и на лице парня мелькает удивление, когда девушка порывисто обнимает его, шепча что-то. Майк мнется, но видно, как важно услышать ему от Астрид хоть что-нибудь, и она, будто чувствуя это, прощается с ним. До поры до времени, потому что меньше, чем через полчаса они снова увидятся. Правда, возможно, в последний раз.
Астрид разворачивается и идет по своему маршруту. Трибуты расходятся, чтобы подготовиться к отправке на Арену. Вот и все.

Сердце стучит безумно, отзывается где-то в горле, хотя внешне Цинна как всегда совершенно спокоен.
В боксе, где нет ничего, кроме монитора с трансляцией Цезаря и капсулы лифта, нет ничего. Ни стульев, ни вообще какой бы то ни было мебели.
Цинна закрывает дверь и оборачивается к Астрид. Громкая связь женским голосом объявляет о пятнадцатиминутной готовности, и время обрушивается словно лавина. Вот с этой самой минуты, со звуком этого голоса. И сам Цинна ничего не говорит, он просто шарит по карманам и достает сигареты, подает одну Астрид, вторую берет себе, и дает прикурить. В карих глазах улыбка, которая рассеивается в сизом прогорклом дыме, который расстилается между ними. Табак терпкий и крепкий, здорово чистит мозги, пробирая до костей, и на языке остается приятный, хотя и горьковатый травяной привкус.

- Как тебе? - спрашивает Цинна, затягиваясь.
На что они тратят последние минуты? Наверное на то, что доставляет удовольствие, и уж точно не на мысли о том, что скоро этому наступит конец.

+1

64

Кажется, что Астрид спешит быстрее на Арену. За сопровождающим она идет вприпрыжку, чуть ли не обгоняя его.
Она довольна, потому что все прошло по её плану - она не открылась в Капитолии, о ней по-прежнему никто ничего не знает. А стрижка - это вообще шик! Она выглядит если не страшненькой, с коротким рыжим ежиком, то весьма своеобразной. Вряд ли такой её вид привлечет внимание спонсоров. А это значить, что если она и выживет, то исключительно своими-собственными усилиями.
Кроме того, ей удалось даже каким-то чудом никого шибко не выбесить и никого не подставить. Гигантское достижение, особенно с её-то характером.
Комната, куда её приводят, абсолютно пуста, даже взгляду не за что зацепиться. Только экран со что-то вещающим Цезароем.
Женский голос услужливо напоминает через сколько начнется главное действо года, главная казнь на потеху публике.
В Дистриктах все замерли перед гигантскими видео-трансляторами. Каждые болеют за своих трибутов. В каждом надеяться, что выживет именно их участник. В Восьмом, например, болеют за Майка. За неё лишь родители. Ну ничего - меньше ответственности, легче плечам.
Конечно, тихий послушный мальчишка более симпатичен всем, чем дерзкая оторва от которой одни проблемы да и только.

Минуты обратного отсчета проходят невидимой волной сквозь все тело Астрид. Каждая секунда, как временной прилив. Они утекают - не хватит сомкнутых ладоней, чтобы собрать невидимые песчинки, чтобы оставит себе хоть сколько-то... чтобы оставить себе хоть крохи жизни...

Цинна протягивает Астрид сигареты, помогает прикурить.
- Как тебе? - спрашивает Цинна, затягиваясь.
- Отлично! - смеется Пейлор и дерзкие бесенята пляшут в её зеленых глазах. - Это как последняя сигарета осужденного. Мне будет их очень не хватать на Арене. Главное, обещай мне, что не станешь мне помогать, когда я буду там. Помни о том, что мы говорили - это лишь продление агонии..

Женский голос напоминает, что у них осталось пять минут и Цинна берет Астрид за руку, чтобы.. повязать ей привезенную из дома ленточку на запястье. На волосы её теперь точно не завяжешь.

Пятнадцать минут, а они так ничего друг другу и не сказали... только покурили. Почему? Ну почему они истекает так скоро?

Минута.. сообщает участливо невидимая женщина.
- Капитолиец, да не парься ты так! - Бравада в Астрид неискоренима. - Не я первая, не я последняя, на всех твоих нервов не хватит!
Она заходит в кабину лифта, словно нарочно улыбаясь, не в силах ждать больше своего приговора и с вызовом смотрит на Цинну.
Только когда стеклянные двери начинают сдвигаться, выражение на её лице меняется. Она бросается к створкам, вцепляясь в них пальцуами:
- Цинна!
Голос звучит пронзительно громко, оглушающе. Кажется, она в первый раз назвала стилиста по имени.
- Обещай мне! Обещай, что позаботишься о моих родителях!
Она поручает ему самое важное, что есть в её никчемной жизни. Пожалуй, это самая высшая степень доверия.

Створки схлопываются, мгновение Астрид растерянно смотрит через стекло на стилиста, положив на прозрачную перегородку между ними ладони. Кабина плавно начинает подниматься вверх и девчонка, не выдержав, мечется по замкнутому пространству, барабаня плашмя руками.
- Нет-нет, не надо!!! Я не хочу! Выпустите меня! Хватит! Не надо!! Цина! Цина, помоги мне! Помоги мне!! Цинна!!

Она опускается на колени, чтобы видеть еще хоть мгновение Корнелия. У них остается буквально еще несколько секунд зрительного контакта, но Астрид меняется в лице. Черты её становится жесткими, упрямыми, хищными, совсем как в тот момент, когда на Жатве прозвучало её имя.
Она отворачивается сама и поднимается, чтобы с гордо поднятой головой встретить Арену!

+1

65

Астрид держится боевым петухом, как и привыкла, и ее слова звучат действительно браво. она справляется. Вот только время их подстегивает, и она не может не думать об Арене. Уже не может. Это невозможно. Когда Астрид просит Цинну не помогать ей на Арене, он кивает. Он и не может. Ни быть спонсором, ни делать ставки. Хотя, конечно, никто не отменяет лазейки через третьих лиц, и на этот счет можно постараться, но между командами тоже борьба, и все только и ждут, кого и на чем можно подловить. Поэтому Цинна кивает, обещая. а еще он повязывает Астрид на запястье зеленую ленту, которую передала ее мама. Как талисман. И символ единственной поддержки, какую Цинна может оказать ей здесь и сейчас.

Цинна ничего не отвечает на ее "не парься", только усмехается сквозь выдыхаемый дым. Он понимает, что сейчас, через минуту, Астрид здесь не станет, и он сможет видеть ее только на экране, и, возможно, больше никогда - рядом. И удивительное дело, но нет ни отчаяния, ни страха, ни тем более переживаний, о которых говорит Астрид. Нет ничего. Только пустота. Хорошо это? Или плохо? Никак. Все равно, что мертвый.

Астрид идет к лифту и становится внутрь, лицом к Цинне.
- Береги себя, Астрид, - он не прощается, не хочет прощаться, да и нет в этом никакого смысла. Створки начинают сдвигаться, и от того, что они невидимы, еще более невыносимо. Все кажется ненастоящим, но чертова смерть на Арене реальна как никогда. Вот она как раз видима. И Астрид внезапно кричит его имя, вырывая последние секунды, чтобы попросить о единственном, что для нее важно. Она просит позаботиться о ее родителях, не терять их из виду, и Цинна, прежде, чем двери сомкнутся, изолировав даже их голоса друг от друга, успевает крикнуть:
- Обещаю!

Сквозь стекло касание ладоней не почувствовать, но, кажется, Цинна чувствует их тепло. Он помнит это тепло на своих руках и плечах. Во взгляде Астрид испуг и она вздрагивает, когда платформа начинает подниматься. Только это, наверное, не от страха, а от неожиданности. Арена все равно застает врасплох. Это как длительное пробуждение. Все дергаешься, в надежде, что все происходящее кошмар, но, увы, это кошмарная реальность.
И Астрид кричит ему что-то, и только по ее губам Цинна читает свое имя и по взгляду - все тот же испуг и отчаяние. Треклятое стекло лишает голоса.
- Астрид! Возвращайся! - и тщетно стучит по стеклу, которое скрадывает звуки. Еще бы чувство оно так же скрадывало...

И больше не остается ничего. Только пустая комната, звенящая тишина... и играет гимн Панема. Цинна не идет к остальным, он остается здесь, один. Чтобы не видеть ничьих глаз, не знать ничьих комментариев. Жаль только никак не выключить звук, потому что он ничего не хочет слышать.

- Семьдесят четвертые голодные Игры объявляются открытыми! Желаем вам счастливых Голодных Игр, и пусть удача будет на вашей стороне!

На экране мелькают лица трибутов. Цезарь говорит что-то о смелой прическе Астрид, а Цинна видит только ее решительное лицо. Боги, Астрид, возвращайся...

+1

66

Постскриптум

Астрид Пейлор стала победительницей Голодных Игр.
Астрид Пейлор умерла на Голодных играх...

*   *   *

Ни одной слезинки, как всегда. Только чистой воды упрямство. Секунда слабости прошли. Астрид выпрямляться раньше, чем попала в объективы видеокамер. Утерла ладонью сухие глаза и гордо вскинула стриженную голову.
Завораживающей своей красотой пейзаж ослеплял блеском золота. Для Восьмой, выросшей за бетонными стенами, это было слишком.
Пейзаж постепенно поднимался над площадкой, чтобы предстать перед зрителями в полной красе.
В лицо Астрид дохнуло свежим, но пока еще теплым ветерком, принесшим запах прелой листвы, хвои и чего-то такого невероятного от чего хотелось жить, но никак не умирать. Осенний лес - это вам не побитые временем бетонные серые строения. Это было действительно красиво. Так, что у Пейлор даже перехватило дух. Да уж, смерть здесь будет выглядеть цинично-прекрасной.
Остальные трибуты, которые так же стояли на некотором возвышении были видны все, как на ладони.
Их выстроили кругом по периметру красивой лужайки с цветущими ромашками. Ромашки осенью? Хотя, кто знает, когда они должны цвести. Особенно по воле Капитолия. 
Девчонке не дали насладиться зрелищем.
= Десять! - Резко произнес знакомый слегка металлизированный женский голос. Только сейчас он казался пронзительно-противным. - Девять, восемь, семь, шесть...
Астрид потопталась на своей площадке, чуть нагнувшись корпусом вперед. Она прекрасно знала чем грозит фальстарт - твое тело разнесет взрывом и это реальный шанс закончить все прямо здесь и сейчас, но после "ноль", она не стала бежать к Рогу Изобилия, чтобы умереть там быстро и вполне законно.
Пейлор рванула в торону ото всех навстречу деревьям, пытаясь успокоить себя, что ничего страшного и необычного в них нет - всего лишь деревья. Она не оборачивалась, но слышала топот ног за собой, пока он вдруг внезапно не стих, оборвавшись стоном.
Астрид влетела в лес, царапая лицо мелкими ветками, внимательным взглядом высматривая, куда поставить ногу в следующий раз, чтобы не споткнуться и не свернуть себе шею. Через минут пять она обернулась, с облегчением понимая, что никого за ней нет. Но это был еще не повод расслабляться.
Взгляд метнулся о земли вверх, наткнулся на вполне подходящее...
Этот прыжок-полувзлет долго еще потом крутили по экранам. В какой-то момент девчонка оттолкнулась двумя ногами, выхлестнув руки вверх,словно готовая взлететь, словно над неё не властны законы тяготения... вцепилась в ветку, моментально потянулась и забралась как можно выше. Прижимаясь к стволу всем телом, Астрид следила за тем, что творилось под ней. Лес был полон шорохов, скрипов и звуков, и она боялась обмануться.
Но она не обманулась нет.. Не прошло и пары минут, как под ней пробежал... Майк.
Тупица! Неужто действительно решил, что они друзья и должны держаться вместе? Ну уж нет. Здесь каждый за себя. Она обещала его не убивать, но она не обещала его спасать...

Пейлор не стала убираться далеко от Рога Изобилия и от профи, которые аккупировали клады и даже не потрудились перетащить их в другое место. Эти профи оказались каким-то совсем самоуверенными и ленивыми. Очень быстро сколотились в группу. К ним присоеденилась пара дуболомов из четвертого - парень и как раз та самая девчонка, по которой весьма сложно было определить половую принадлежность. 
Астрид выждала время, сидя на ветке и "приводя в порядок" свой костюм. Она отыскала на стволе смолу, мазала ею свой костюм и лепила на черные участки тонкие кусочки листьев, придавая ему защитную окраску. Ярко-оранжевые места затиралась лиственным соком, который коричневел на глазах, чтобы не так сильно "сияли". Через пару часов девчонка сползла с дерева и пошла на разведку. По дороге она вымазала себе лицо и голову до такой степени, что теперь, подобно хищной кошке, сливалась с окружающей обстановкой.
Для начала она убедилась в том, что профи по прежнему на месте и, похоже, так радуются своему положению, что сегодня вроде бы, никуда двинуться с места не собирались... Они и так радовались быстрой победе над дураками, которые посмели сунуться к сокровищам. Тела уже убрали, но пятна крови бурой краской впитались в траву и землю.
Возле Рога Изобилия была еда, вода, силки, спички, сети, оружие, теплая одежда, котелки для готовки и много других нужных вещей. Последнее, что интересовало Пейлор из всего - оружие. Она худо-бедно надеялась на ножи, которыми вроде бы прилично овладела, но она вполне могла обойтись и без них. В чем и убедилась через короткое время.

Один из стайки профи решил пойти отлить и Астрид замерла, когда увидела, что он направляется прямо к ней. Застыла, пытаясь справиться с собственным ужасом. Это её и спасло. Первый прошел в нескольких шагах, даже не заметив трибуку и скрылся за кустиками.
Восьмая чуть не фыркнула, поражаясь беспечности профи - совсем как миротворцы. Те тоже всегда уверены в собственной неуязвимости. Но это им не всегда помогает. Вот и в этот раз...
Астрид присмотрела подходящий камень, подобрала его с земли, подкинула пару раз в руке, привыкая к весу и форме. Ничего... сойдет.. либо пан, либо пропал.
Камень прилетел в основание черепа незадачливому профи даже еще до того, как он успел натянуть себе штаны на задницу. так и повалился вперед лицом, не застегнувшись. Была, конечно, вероятность, что он просто притворился, но ждать долго тоже было нельзя - его в любой момент могли хватиться. Пейлор подкралась и осторожно пнула тело ногой - ничего, приложила пальцы к шее - мертв.
.. первый!

От жертвы она ушла с добычей - короткий нож, фляжка, спички, какие-то галеты в карманах куртки, небольшой моток веревки и, собственно сама куртка. Которая, правда, была на несколько размеров ей велика, так что моталась почти до колен, но девчонка всю свою жизнь проходила в такой одежде, потому она её нисколько не стесняла, зато ночью согревала просто отлично, особенно если подтянуть ноги до подбородка. Она даже ремень с тела сняла и шнурки с ботинок - все пригодится...
- Прощай Дилан Уэйд... - прошептала она едва слышно, закрывая ладонью глаза Первого. Она не хотела их запоминать, но запомнила..
До конца вечера Астрид обследовала близлежащую территорию, изо всех стараясь ни на кого не наткнуться, что, впрочем было не сложно. Остальные испугались и разбежались кто куда. Но Пейлор твердо следовала поговорке "держи друзей своих близко, а врагов еще ближе". Правда, не настолько близко, чтобы они сумели придушить тебя ночью во сне...
Но на расстоянии нескольких шагов вполне.
Астрид приметила ручеек и набрала воды во фляжку, сгребла себе в необъятные карманы грибы, желуди, какие-то орехи, листья мяты и даже коренья, отрытые с помощью но жа и отмытые в ручье. Среди пунктов её выживания числятся главные - быть хотя бы не сильно голодной, не страдать от жажды и высыпаться столько, сколько успеется. В желудке всегда должно что-то быть, чтобы он не урчал в самый неподходящий момент. И уж лучше несварение, чем совсем пустой желудок...

Спасли профи, также, как и миротворцы. Даже их выставленные дозорные задремали... Пейлор кралась тенью, сторонясь каждого шороха. Но вполне успешно добыла себе немного пропитания и оставила шнурки с ботинок Уэйда торчащими в кармане одного из их соратников. Из-за чего на утро среди них вышла небольшая потасовка, где на двух профи стало меньше.
Астрид наблюдала за ними с края поляны, стоя на ветке дерева и не могла сдержать усмешки.

Как-то все это время ей удавалось держаться в тени, даже когда профи вышли на охоту за другими трибутами. Восьмая видела, как профи загоняли их, как зверей, вылавливали и убивали. Видела, но ничего не могла сделать, лишь кусала губы в кровь и перечисляла имена шепотом, когда новью на небе светились их фотографии.

Самое худшее, что увидела Астрид - это Майка, который пробирался, оглядываясь к становищу профессионалов. Пейлор, которая привычно восседала в своей логове на ветках, заметила его макушку внизу.
Она сплела там что-то вроде сетки из крепкой лозы, воспользовавшись полученными на тренировках знаниями, потому что спать на ветках - это весьма сомнительное удовольствие, которое может оценить лишь тот, кто сам пробовал это сделать. Так и норовишь, уснуть и свалиться с ветки вниз на землю, никак не расслабиться! Снизу убежище почти не было видно, потому что она не стала обкладывать его чем-то более надежным, надеясь лишь на прочность лозы. Та пока не подводила...

Девчонка лишь покачала головой, рассматривая пойманную недавно неопознанную птицу и пытаясь сообразить, не ядовита ли она вдруг и как бы её незаметно пожарить...
Правда, через пару минут Восьмая выругалась сквозь зубы и, оставив добычу в логове, спустилась вниз проследить за бывшим напарником. У неё похолодела в жилах кровь, когда она увидела, что следом за шмыгнувшим за куст Майком туда же заходит мясник-Гэлл. Так прозвала Астрид Четвертого, который имел весьма дурную привычку вспарывать животы жертвам и оставлять их так умирать.
Она зажмурилась и быстро-быстро зашептала молитву, надеясь, что пронесет... Мясник вышел и странно-довольный ушел, а Майк так и не появлялся. Плюнув на осторожность, Пейлор рванула в кусты и застыла, увидев привязанного к дереву друга с кишками, вывернутыми наружу.
Услышав её, парень поднял голову - он был еще жив и прошептал одними губами:
- Астрид...
Он молил только об одном. О быстрой смерти. Ни о каком спасении речи быть и не могло.
- Прости меня, Майк, - глотая слезы, произнесла девчонка, подходя ближе. Она зажала ему окровавленный рот и нос руками и держала до тех пор, пока он не затих.
Второй...
А она обещала его не убивать.

Удивительно, но когда профи перебили всех, кроме Астрид, которую так и нес могли отыскать и себя, они не стали драться, а продолжили кайфовать, словно на пикнике. Видимо это очень сильно не понравилось устроителям, потому что прилетевший на следующий день прицельный тайфун разметал все их припасы.
А потом начался ливень с таким шквальным ветром, что Пейлор пришлось сползи на землю и искать прибежища в овражке, иначе её могло повалить вместе с деревом. Ветер закончился, а дождь не стихал еще пару дней. Обвязавшись всеми ремнями и чем вообще только можно, Астрид надолго застряла на скользкой ветке, боясь спускаться в бурлящую воду, которая почти полностью покрыла арену. Она вымокла до нитки сто тысяч раз, замерзла и подъела все свои запасы в карманах куртки.
По ежевечерним новостям, она поняла, что после смерча, ливня и потопа она осталась вдвоем с Гэллом-мясником. Хуже всего было то, что на простыла, а вода, как оказалось, кишела пираньями.

Устроители сделали все, чтобы столкнуть лбами последних выживших, выделив им лишь небольшой клочок безопасной земли. Пейлор понимала, что она держится из последних сил и её может спасти лишь хитрость.
Она почти добралась до берега, когда внезапно оступилась и рухнула в воду. Злобные рыбы атаковали почти сразу же. Кожу с правой руки и кое-где на ногах была подъедена пираньями. И все-таки ей удалось выбраться.
В таком виде ей даже легче было притвориться мертвой или на полном издыхании. Она не стала уходить далеко от берега, улегшись возле воды и приготовившись - тяжелый камень возле одной руки и нож под другой.
Самое сложное было не выдать себя, пока мясник проверял, жива ли она. Рев и крик слились воедино. Живой клубок покатился по земле, грозя стать кормом пираньям.
Астрид из последних сил с ожесточением забивала камнем клинок ножа сопернику в глаз, когда услышала звук выстрела, оповещающий о новой смерти. Она почти обрадовалась, но посмотрела вниз на свой живот, внутренности которого можно было руками собирать обратно. Она рухнула лицом на Гэлла, но второго выстрела не последовало - у Игр должен быть победитель.

Капитолий не дал ей умереть.

Врачи, поднявшие тело на борт планолета, зафиксировали клиническую смерть. Сердце удалось запустить, но на счет функционирования мозга у них оставались вполне обоснованные опасения, вплоть до того, что Астрид до конца дней останется овощем. Операция за жизнь победительницы длилась больше суток. Потом кома и долгая реабилитация. По сути, девчонка была живым трупом, жизнь в котором поддерживалась лишь аппаратами.
И все-таки Пейлор открыла глаза. Но она была как новорожденный младенец и ужасно слаба.
Вместо тура победителей, Капитолий крутил ролики в духе "Астрид учится есть сама", "Астрид делает свой первый шаг", "Астрид произносит первое слово после арены".
Репортажи оборвались после того, как девчонке что-то показалось опасным и она напала на врача. Но даже жестокие капитолийцы не стали применять к ней мер - она едва ли понимала, что делает. Они просто сослали победительницу в родной Дистркит и передали с рук на руки родителям.

В Восьмом её не узнавали и, кажется, стали бояться еще больше. Эту красивую молчаливую и совершенно незнакомую и чужую девушку, похожую на призрака, с такими глубокими глазами, словно на тебя смотрит сама смерть, боялись больше, чем брыжущую матом оторову.
Потихоньку Астрид научилась снова ходить, говорить и даже вышивать, но очень быстро ото всего уставала и утомлялась....
Во время Революции она была снайпером, бьющим без промаха, но ни с кем не сходилась... люди так и продолжали её сторониться.

Мир пришел в Восьмой..
Пейлор стояла возле своего дома в деревне победителей и обрезала алые розы, растущие у забора, когда, бросив взгляд на площадь, застыла изваянием, не в силах поверить увиденному.
Этого человека никак не должно было быть здесь, но он был и шел прямо к ней.
Когда он остановился по ту сторону забора, Астрид произнесла своим уже обычным безжизненно-ровным тоном:
- Добрый день... Цинна Корнелий...
По её ладони, инстинктивно сжавшей шипастую ветку цветка, текла кровь, но она не замечала этого... она... боялась...

Отредактировано Astrid Paylor (2015-05-03 22:43:50)

+1

67

http://31.media.tumblr.com/tumblr_m6co4nNnlz1rp62eq.gif
http://38.media.tumblr.com/tumblr_mc0x11NGk41qanpzp.gif


Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
чудо
запросто.
И тогда я вымахну -
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное -
в море брошусь,
густое,
зловещее,
и спасу тебя!..
Это будет сердцем велено мне,
сердцем
велено...
Но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!
Ты сама
готова спасти других
от уныния тяжкого,
ты сама не боишься
ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
Не заблудишься,
не утонешь,
зла
не накопишь
Не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь.
Станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь...
Мне с тобою -
такой уверенной -
трудно
очень.
Хоть нарочно,
хоть на мгновенье -
я прошу,
робея,-
помоги мне
в себя поверить,
стань
слабее.

Р. Рождественский

+1

68

Игры. Команды трибутов всегда следят за ними, и это что-то возле ритуала - собраться вместе и наблюдать, обсуждая, оценивая, обмусоливая. Пока театрализованная бойня продолжается, команды буквально поселяются в выделенных их Дистриктам апартаментах, и по мере развития сюжета этажи пустеют.
Эльвира всякий раз заламывает руки и причитает о том, что "Это конец!" или "Им ни за что не выиграть!", а Сет молчит. Все молчат, кроме Эльвиры. Цинна всегда в стороне и ловит себя на мысли, что это самоистязание. Он не хочет смотреть Игры, потому что больше всего на свете боится увидеть нелепую смерть Астрид, но и иначе он не может. Ему кажется, что иначе он перестанет поддерживать ее. И он не может не видеть ее, уставшую, измотанную, побитую.

А когда гонг возвещает окончание, внутри все обрывается. Эльвира визжит и скачет на месте, Сет закрывает глаза, а Цинна... Он выходит прочь, уходит подальше, и только потом понимает, что стоит посреди спальни Астрид. Она умирает. Ее должны спасти. Ее не могут не спасти!
Они больше не видятся. Вокруг Астрид будто возводят стены, превращая ее в мученицу. Боги, да она и есть мученица, но только Капитолий и это извращает, превращает в шоу. Она не может участвовать в туре победителей, но ее так опекают, что все равно ей не скрыться от камер. Она всеобщая любимица, и о ней снимают ролики, о ней говорит Президент. Столица берет ее на поруки. И забирает себе. Все, что остается Цинне, наблюдать. Как многие прочие.

А потом разгорелась Революция, и все смешалось. Цинна оставался в Капитолии, поддержав повстанцев, и становиться в столице пятой колонной повстанцев было все равно что сунуть руку в гадюшник. Жалило больно. И почти смертельно. Почти смертельно. Это ощущение порой будит по ночам, рисуя в мозгу картинку полного крови рта, и Цинна долго курит, чтобы перебить это воспоминание о металлическом солоноватом привкусе на языке.

Он не знает, зачем он едет к Астрид. Чего ждет от встречи. Он просто садится в поезд и едет в Восьмой. Найти Астрид Пейлор не составляет труда, ему указывают на деревню Победителей, и Цинна идет туда. Он замечает ее сразу, а почва под ногами будто обращается в зыбучий песок. Каждый новый шаг тянет его под землю.
Он так давно ее не видел. Ролики не в счет.

Астрид белая, как полотно, осунувшаяся, худая. И красивая. Опасно красивая. Она срезает алые розы, и корзина уже полна цветами с пышными яркими бутонами, но, увидев его, замирает, цепляясь рукою за колючую ветку куста. Ее голос дрожит, и, ей богу, кажется, что она сейчас упадет.
- Здравствуй, Астрид, - Цинна становится совсем близко, и так трудно противостоять желанию взять в ладони ее лицо. Почему в ее глазах испуг?
- Боги, как же я скучал по тебе.
Он берет ее ладонь, ту, которой она сжимала шипы. Когда-то она говорила, что ее кровь будет на его руках.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » hard times are ahead


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }