The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » fall back into the same patterns


fall back into the same patterns

Сообщений 151 страница 180 из 225

151

Нерон озвучивает мою мысль, но все так же спокоен рядом с Евой. Он не грубит, не скалится, не огрызается, он очень спокоен, как будто не хочет раздувать скандал. А я бы убила эту суку только за то, что она лезет своим носом туда, куда не надо и знает о нас слишком много. Хотя вот Нерон не понимает намека Евы на мою гениальность. А впрочем, не удивительно, учитывая, что муж не в курсе о чем шла наша речь на сете. Но наверно, это и к лучшему. Мне почему-то не хочется знать, как бы он отреагировал. Я вообще хочу увести Нерона от этой дряни, которая смотрит на него так, будто голову ему готова оторвать.
Но вместо этого уводят меня. Валентин чуть ли не пританцовывает, когда говорит о каких-то важных людях, с которыми я должна познакомиться. И ей-богу иногда я готова убить его за то, как хорошо он исполняет свою работу. Просто я хочу побыть с Нероном. Без Евы, без Валентина.
- Я бы предпочла другой жар. – шепчу я Нерону в ухо и целую его перед уходом.
Кидая взгляд на Еву, но не киваю в знак прощания. Но никто из нас обеих не сомневается, что это прощание. У меня нет желания больше с ней видеться, как у нее – со мной.
Я знакомлюсь с владельцами одного из престижных модных журналов, которые предлагают мне устроить съемки и интервью. Эксклюзив. Как ни крути, а та статья была написана без моих слов, но на основе происходящих фактов. А тут личное интервью, с журналистом, которого я могу выбрать сама. Мы долго беседуем и меня затягивает этот разговор, прежде чем я вижу Нерона, который направляется в толпе, будто сбегая от чего-то. Я оставляю своих новых знакомых и иду к нему.
И мне не нравится то, как в его голосе сквозит искреннее желание сбежать с этой тусовки. Сцевола обычно спокойно относится к таким мероприятиям и в какой-то мере даже ловит кайф от бесед с какими-нибудь важными персонами, с которыми у него повязан бизнес. Но сейчас Нерон как будто не здесь, а ушел в глубокую прострацию. Что произошло между ним и Евой? Мне безумно хочется знать, до боли в челюсти, но я не спрашиваю. И у Валентина еще дохрена на меня планов, но я улыбаюсь и беру мужа за руку.
- Нет, это все. Поедем домой.
Мы уезжаем раньше всех и я даже не прощаюсь с Валентином, потому что подходить к нему опасно, он опять меня куда-нибудь утащит. Пока мы едем в машине, я наконец позволяю себе немного отдохнуть, устраивая свою голову на плече Нерона и держа его за руку. Я оказывается дико устала после показа.
И заходя домой первым делом я утаскиваю Нерона за собой в ванну, потому что нам обоим это не помешает, чтобы расслабиться и отдохнуть в тишине, по которой я невыразимо скучаю, после столь шумного праздника. Музыка все еще стучит у меня в ушах. Я сижу позади мужа и делаю ему массаж, изредка оставляя поцелуи на его шее и плечах. И мы болтаем о прошедшем показе, Нерон рассказывает мне, что все-таки узнал меня и я смеюсь, потому что только он так хорошо меня знает. Я рассказываю ему о том, с кем меня познакомил Валентин и об интервью.
- Скажу, что ты пленил меня своим юмором и галантностью. – смеюсь я, легко кусая его плечо и обнимая. Если бы я могла, я бы вообще не выползала из ванной, тем более не отпустила Нерона. – Малыш, что-нибудь случилось?
Это тот максимум, который я могу себе позволить в вопросе. Меня не покидает ощущение, что после разговора с Евой муж немного изменился, но я не вижу в этом какую-то отсылку ко мне или свою вину, или повод для ревности. Просто меня пугает перемена в настроении Нерона. И я просто хочу показать ему, что я рядом.
До примерки белья, конечно, не доходит, но нам это и не нужно было. Мы даже после ванной ничего кроме полотенец на себя и не примеряли. Поужинали прямо в постели и этот ужин плавно перетек в занятия физкультурой. События вечера были забыты, Ева была вновь отброшена куда-то в угол и я больше не хотела ее вспоминать. Я все еще помню, что должна идти вперед.
Приближалась моя первая примерка платья. Я очень долго бегала по магазинам свадебных платьев, чтобы найти что-то подходящее. Но в конце концов, я решила, что хочу что-то особенное, а не то, что любая пигалица может купить на денежки своего папика. И я решила обратиться к специалисту, чтобы платье мне пошили. Я долго искала золотые руки Панема.  И просматривая свой портфолио, обнаружила несколько фотографий, где демонстрировала работы одного начинающего дизайнера, который только приобретал популярность в Капитолии.
Мы познакомились с ним на съемках, и я была в восторге от его нарядов. Они были удивительно индивидуальными, в них было что-то особенное. В каждом из нарядов. Полагаю, все благодаря индивидуальности самого мастера. И что удивительно, но даже несмотря на то, что мы с этим мальчиком были из разных миров, но мы поладили. Ну как поладили, я была в восторге от его рук, в смысле от мастерства и таланта, а у мальчика был талант от бога. А уж что он там обо мне надумал, я и думать не думала, в конце концов, это и не важно. У мальчика были золотые руки и уже за это я его уважала.
А его небольшая, но уютная мастерская, как храм. И уютом и тишиной даже немного напоминала домик в Пятом. В общем, я вообще была в восторге и в предвкушении того, что придумал для меня Цинна. Я примерно описала ему то, что хочу, очень абстрактно и непонятно и мы уже несколько раз встречались с парнем, чтобы обсудить его наброски платьев. Мне нравились все из предложенных, но все же чего-то не хватало. В конце концов мы сошлись на одном из вариантов, но рисунок в тетради во многом отличался от живого платья. И мне хотелось увидеть хотя бы ткань.
Нерон мой восторг от мальчика не разделил, сказав, что все эти петухи на одну задницу. Я фыркнула, заткнув его подушкой.
- Я посмотрю на тебя, когда все о чем ты будешь думать, взглянув на платье этого «петуха», это как бы его скорее с меня снять. У него божественные руки!
И даже несмотря на то, как двусмысленно это звучит, я все равно подразумеваю только шитье. А Нерон все только продолжает издеваться и чтобы заткнуть его хотя бы на секунду мне приходится накрыть нас обоих с головой одеялом и занять его собой. Ну что не сделаешь ради хорошего мастера, который страдает над твоим свадебным платьем?
Мы условились встретиться в мастерской Цинны и в помещение я захожу, громко ругаясь, но автоматически понижая голос, как будто на меня действует магия места, но все же не переставая ругаться с телефонной трубкой.
- Я заказала это помещение еще 2 недели назад. Да мне плевать, что у вас там будет какое-то мероприятие! Будь там хоть сам Сноу!  Если вы не хотите на всю свою жалкую жизнь остаться без света и жарить стейки на зажигалке, вы освободите для меня этот день, иначе будете иметь дело с очень злой женой электрического магната.
Я бросаю трубку и выдыхаю. Цинна встречает меня с сочувствующей улыбкой и я обнимаю его.
- Такое ощущение, как будто весь Капитолий готов сорвать репетицию свадьбы. Именно моей! Не говоря уже о том, что максимальное вмешательство моего благоверного – это его рабочее кресло. – я недовольно цокаю языком, оставляя сумку в кресле и затихая, наслаждаясь тишиной. Когда я приезжала, никого, кроме нас с Цинной не было, это был вроде как приватный конфиденциальный заказ. – Ну да ладно. – я беру моего мастера под руку и улыбаюсь. – Как у тебя дела, мой дорогой? Как продвигается мой маленький каприз?

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-05-27 12:41:19)

+1

152

Регина охотно соглашается поехать домой, и мы буквально сбегаем. Уж не знаю, был ли у Регины на этот счет разговор с Валентином или нет, мне плевать. Может быть, я поступаю неправильно, не убеждая ее, что ей нужно остаться, ведь я же сам говорил, что нужно загребать жар, и сейчас самое для этого время. Но я не хочу больше встречаться с Евой, не хочу, чтобы Регина встречалась с нею, а то, что Ева не покинет вечер, я уверен.
Мы едем домой, и Регина выглядит довольной, хотя в то же время я понимаю, что я себя выдаю. Мое настроение и правда изменилось, и я, черти бы меня побрали, не могу спрятать это до конца. Однако я очень благодарен, что моя обычно любопытная жена не задает никаких вопросов по пути, да и дома тоже. Она держится до самой ванны и задает вопрос, не случилось ли чего, только когда я окончательно расслабляюсь в ее руках. Не знаю, это какой то хитрый ход или что, но в ее голосе не звучит нетерпение, а что до меня, то я отпустил это недоразумение с Евой, и поэтому отзываюсь только, что устал от внимания своих воздыхательниц. За что получаю, конечно, по уху.

Я рад, что мы уехали с вечеринки, и из ванны, едва промокнувшись полотенцами, перебирается в постель. До свадьбы еще столько времени, и я не хочу упускать ни ночи до очередной брачной ночи. Кажется, и Регина тоже, потому что она даже не вспоминает про демонстрацию комплекта, и просто скидывает полотенце, переходя в мои объятия.

Подготовка к свадьбе набирает обороты совершенно незаметно для меня. Регина нашла блестящую команду организаторов, и в нашем лофте по вечерам бывает кто-нибудь из них, обсуждая с моей настоящей и будущей женой все от бумаги для приглашений до меню. Честно, я тоже бывал на этих обсуждениях, но сошлись мы там, что толку от меня никакого, потому что мне будет достаточно, если мы разошлем послания на листке для заметок, а на праздничный стол поставим одни стейки и приправим бутылкой красного вина. Вот и все. Поэтому Регина быстро взяла бразды правления в свои руки, и, сколько бы она не выговаривала мне, что все на ней, я видел, с каким воодушевлением она всем этим занимается. Все эти салфеточки, вилки, ножи, подносы ей нравились, и она просто светилась. Но еще больше она светилась, говоря о своем платье. Боги, я целую неделю перешагивал через кипы журналов со нарядами невесты, чтобы пройти по гостиной. Регина искала платье мечты. И не нашла. Зато нашла дизайнера мечты, который шил ей какой-то шедевр, и она говорила то об одном, то о другом даже в постели, целуя меня и отвлекая от работы.
- Что ты со своим петушком так раскудахталась? - смеюсь. - Руки, значит, божественные? Ну-ну!
Регина накрывает нас одеялом и затыкает мне рот языком.
- У меня не божественные руки, иди к своему петушку. Пусть он тебя одевает, я могу только раздевать.
Регина фыркает и порывается вынырнуть из-под одеяла, но кто же ее отпустит?

Кстати о нарядах... Я знаю, где я закажу костюм, но мне нужна компания. Шафер.

+1

153

Определенно, это была первая модель этого сезона. Регина Люция, тайно ставшая Региной Сцеволой, неожиданно пожелала шить у меня свадебное платье для торжественной церемонии в Капитолий, и это было неожиданно. Нет, повторное торжество не вызывало удивления, ведь столица любит громкие браки, а такой брак уж тем более не мог остаться там, где был заключен, в Пятом. И, конечно, я не мог отказать такой невесте. Она видела мои работы, мои эскизы, и она хотела со мной работать, а что до меня, это это был выигрышный лотерейный билет. Пробиться в Капитолии сложно, и глупо делать вид, что я не придаю значения статусу клиентки.

Конечно, о былой славе Регины я был наслышан, и мы даже пару раз работали на показах, еще до ее зависимости, но, если честно, все богатые невесты были для меня одинаковы, и всем им нужны были эксклюзивные наряды, в которых они могли бы попасть на первые страницы не только светской хроники, но и модных журналов. А их богатые мужья выписывали мне чеки. Это была моя работа. Увы, делать платья на заказ - это работа, истинного творчества в этом мало, потому что я всегда выполняю чье-то пожелание. С Региной вышло иначе. Она пришла ко мне, не имея ничего определенного в голове, и, по сути, эскиз мы создали вместе. Вместе выбирали ткань, кружево и жемчуг. И я загорелся. Мне правда было интересно создавать ее платье, потому что модель была хороша. Она была искренне счастлива и, глядя на эскиз, смеялась, что вырез на спине ее муж оценит прежде всего и будет сетовать, что такого нет на груди. Я вырос в Капитолии, но это меня удивило. Регина думала о том, понравится ли ее платье мужу, а не о том, как она заткнет этим платьем всех остальных красавиц Капитолия.

Сегодня Регина приезжает на примерку. Впервые. Платье почти готово, и остались лишь те детали, которые я мог завершить на самой невесте.
Я потратил уйму ночей на то, чтобы завершить работу в срок. Кружева для подола были подобраны из самых лучших образцов ручной работы самых искусных мастериц Восьмого дистрикта, но верх я украсил сам. Рисунок кружев здесь такой же, как и на подоле, но гораздо мельче, с инкрустацией мелких бриллиантов, которые рассыпаны по нитям словно пыль. Сам подол не пышный, ниспадающий, создающий нежный силуэт, и я безумно доволен работой, потому что платье не выглядит тяжелым, оно женственно и изящно, под стать хозяйке. Сегодня мы его примерим, а через несколько дней будут готовы туфли. Конечно, примерять нужно все и сразу, но Регине не терпится увидеть результат, да и мне тоже.

Она влетает, ругаясь по телефону, и я жду, пока она закончит распекать, судя по всему, владельца ресторана, снятого для репетиции церемонии. О да, за несколько месяцев нашего тесного общения я был посвящен во все перипетии подготовки. Только удивительно, я ни разу не видел самого жениха. Или мужа.

- Ну, возможно, его лучшая помощь - не мешать, - смеюсь я, встречая ее. Регина стряхивает с себя свое недовольство и мгновенно переключается на то, зачем она здесь. - Надеюсь результат наших с тобой трудов окупит твои переживания и затраченные силы.

Она берет меня под руку, и глаза горят нетерпением.
- Раздевайся, а я принесу платье.
О нет, я не покажу его на манекене, и в примерочной нет зеркала, оно только в зале, так что придется немного пройтись, чтобы увидеть себя. И оценить.
Я помогаю Регине надеть платье, подаю дежурные туфли и веду к зеркалу. Я не вижу ее лица, специально не смотрю на ее отражение, а поднимаю ее распущенные волосы и закалываю шпильками наверх.
- Ну, что скажете, миссис Сцевола?
Отхожу, любуясь.

+1

154

Цинна интригует меня своим «раздевайся», а это значит, что платье на манекене он мне не покажет. Будет полноценная примерка и я вся загораюсь от мысли, что смогу сейчас примерить свое платье и увидеть, до чего же все-таки дошла наша задумка. Я безумная боялась, что всего будет слишком много и именно в этом я полностью полагалась на этого талантливого чудотворца. Его задача была в том, чтобы платье смотрелось изысканно, дорого, но не вычурно и пафосно. С моими замашками это чертовски трудно провернуть, ведь цена этому платью была баснословная. И стоило оно, чуть ли как не половина всей свадьбы. Ей-богу, свадьба в Пятом была не просто разгоночной эконом версией, но и в принципе ее как будто не было по меркам Капитолия.
Я чувствую шелк ткани, такой нежный, кружева такие мягкие и само платье, как будто не имеет веса, хотя подол все же ощутим, но не настолько, насколько я рассчитывала. Вырез на спине такой смелый, что любой другой жених, у которого имелись бы хоть какие-то моральные устои, непременно прикрывал бы меня весь вечер пиджаком или своим телом. А после всего этого еще и лекцию бы прочитал, что я аморально отношусь к бракосочетанию, потому что белое платье, это в первую очередь – символ невинности невесты.
Пхах.
Я даже шутить на эту тему не буду, Нерон будет слишком долго смеяться, потому что «невинность» и «я» - в принципе не сочетаемые понятия. И если на спине смелый вырез, то на груди все прилично и целомудренно, тут не придраться, главное, спиной поворачиваться к кому-то как можно меньше.
Пхах.
Босиком и подбирая подол я аккуратно иду к зеркалу и наконец вижу себя. Я замираю, пока Цинна подкалывает мои волосы шпильками и мне до безумия нравится, как я выгляжу. Мне кажется, еще ни один наряд в моей жизни мне так сильно не нравился как это платье. Оно просто великолепно, оно настолько мое, что я даже слов подобрать не могу.
- О мой бог… Это просто великолепно.
И мне так хочется коснуться ткани, но я как будто боюсь, что он единственного движения, платье рассыплется на кусочки, но нет, такого не случится, не у моего мастера на все руки. И кажется до меня начинает доходить эта фраза про символ невинности. Потому что я ощущаю себя совсем по-другому, как будто я совсем другой человек. Это не так как было в Пятом, когда мы обменивались с Нероном кольцами. Здесь все как будто по-настоящему.
Я долго стою у зеркала, рассматривая себя и не в силах сдержать улыбку.
- Ты – волшебник. – шепчу я, поворачиваясь к Цинне и аккуратно его обнимая, все еще боясь за платье, потому что это самая большая моя ценность. – Такое мог создать только ты.
Еще более аккуратно Цинна помогает мне снять платье и честное слово, я никуда не хочу уходить и не хочу его снимать, потому что без него чувствую себя как будто голой. Странное ощущение. Но мы с Цинной условились, что платье до самой свадьбы будет у него на сохранении. Я боюсь его тащить домой, еще не дай бог Нерон увидит, я его убью.
- Окажи мне честь, Цинна. – я достаю из сумки конверт с приглашением на репетицию свадьбы и саму свадьбу и с улыбкой протягиваю моему спасителю. – Ты как никто должен там быть.
Мы с Цинной прощаемся до следующей примерки и я еду домой вся на эмоциях и в счастье. И в этот вечер я готовлю Нерону ужин сама, хотя последнее время из-за работы едой занималась Мелита. А потом когда Нерон приходит домой и садится за стол, я просто наблюдаю за тем, как он есть, а мыслями я далеко в своем роскошном свадебном платье и как же мне хочется, чтобы Нерон меня в нем увидел. А Сцевола таращится на меня, переставая жевать мясо и спрашивает не отравлена ли еда. Но даже это не выводит меня, потому что я безумно его люблю. Вот парадокс, но люблю из-за платья, а может из-за предвкушения свадьбы, а может, просто потому что я всем довольна и счастлива. Мой муж – самый ужасный пошляк Капитолия, самый вредный, самый невыносимый, заноза в заду каждого, кто имел с ним дело (спросить хотя бы Валентина), но дороже у меня никого нет.
- Как знать. – я встаю из-за стола и целую мужа в голову, отправляясь в ванную.
Время летит и до официальной церемонии остался месяц, а до репетиции – две недели.
Репетиция свадьбы была условная. Суть была не в самой церемонии, а в праздничной части с подарками, поздравлениями, тостами, тамадой и прочим. К счастью, от нас с Нероном ничего не требовалось на репетицию. Это гости должны были заучить речь, которую им написали для тостов. При желании, конечно, можно было добавить что-нибудь от себя, но половина наших гостей из таких тусовок, в которые мы уже не планировали вернуться. А из прошлой жизни и подавно никого не было. Кроме разве что Урсулы, которая согласилась быть моей подружкой невесты. Я мстила ей и даже не скрывала этого. И мотивировала свою просьбу тем, что это именно она познакомила меня с Нероном. В какие-то моменты своей жизни, я готова была ее убить за это, а сейчас… Нет счастливее меня в Капитолии. И я говорю ей это таким восхищенным наигранным тоном, и какое же удовольствие наблюдать за ее серой физиономией. Но она соглашается, чтобы не терять лицо.
Максимум, что требовалось от нас с Нероном на свадьбу, кроме приличного внешнего вида, это клятвы. Над своей я периодически думала, но не могла найти ни одной приличной фразы, которая бы еще и описывала весь спектр моих чувств к нему. Клятва Нерону… Порой вредная мысль подкидывала идею, что моему мужу хватило бы и фразы, что я готова и дальше терять у него трусы и все в таком стиле. Но это были мгновения, потому что я тут же понимала, не в сексе дело.
Среди приглашенных, как ни странно есть и мачеха с моими братьями. Сама не знаю, зачем я их позвала. Мелким уже почти 4 и они похожи друг на друга, как две капли. Хотя поведение у них и разное. Один живой и подвижный, а другой – спокойный и терпеливый. Ну прям мой покойный папашка, не иначе. Было решено, что на церемонии эти двое будут идти передо мной и рассыпать треклятые лепестки роз.  Без романтики никуда. Впрочем, такая честь выпала не только мальчукам, но и дочери Константина, которая будет идти между близнецами. А сейчас пацанва со своей новой подружкой пожравши и набравшись сил, наворачивала круги вокруг зала, разбрасываясь лепестками из корзины и репетируя свой будущий поход, пока мы сидели с Нероном за отдельным столом от гостей и выслушивали поздравления.
Мне не интересно, хотя я отслеживаю каждое слово, написанное для нас и интонацию, которой это слово было сказано. Затем я кидаю взгляд на стол, за которым сидит Урсула и Константин. Бедный мужчина, ему досталась не самая лучшая компания на вечер. Мы не успели с ним подружиться так, как это сделал Нерон, но все же он был мне приятен.
- Слушай, Сцевола, ты же в курсе про эту примету, что если шафер и подружка невесты переспят, то брак молодоженов будет крепким и долгим? – я смеюсь, целуя Нерона в щеку и поправляя воздушный подол моего свадебного платья. Самого обычного, но нежного. – Кажется мне, наш брак обречен на провал и я готова с этим смириться, лишь бы эти двое не сошлись.

+1

155

Регина возвращается со своей примерки какая-то... волшебная. Честно. Другого слова не подобрать. Она не трещит про платье, но по ее загадочному и мечтательному виду понятно, что дело обстоит более чем прекрасно, так что и мне безумно любопытно, но, увы, мне ничего не добиться, потому что Регина как воды в рот набирает и ни слова про свой наряд. Да что там такое готовится?! А готовится что-то грандиозное, потому что мы, оказывается, репетируем свадьбу. Боги, никогда на таком не бывал и не предполагал, что такое в принципе бывает! РЕПЕТИЦИЯ СВАДЬБЫ! И, блядь, на нее реально приходят приглашенные гости, высвобождают время, наряжаются... И так терпеливо и ответственно толкают речи, слушают каждое слово распорядителя. Бляха муха, я в каком-то театре! Но мне нравится.
На Регине белое платье, и, конечно, это не то платье, что готовится на главный вечер, но она все равно дико крутая и чумовая в нем. Моя невеста. В белом свадебном платье. Она сидит рядом со мной и мы целуемся, пока рассаженные актеры поздравляют нас и имитируют счастье за нас. Если бы каждого щипало током всякий раз, когда фальшь особенно очевидна, то свадьба быстро перешла бы в похороны.

Константин, наш с Региной психолог из клиники, мой шафер. После моего выхода из клиники я продолжал бывать у него лично и на групповой терапии, но постепенно все как-то само собой сошло на нет, и неожиданно мы задружились. Виделись мы, правда, редко, но иногда я приезжал к нему, и вроде как он уже не был моим доком, но я привык, а он не отказывал. Обычно мы говорили обо мне, а постепенно все чаще - о нем. К моему удивлению, Константин вообще не бедствовал, а с виду и не подумаешь, что он вполне состоятелен, но куда важнее, у него была дочка, и он воспитывал ее один. Девчонке было пять, она была улетной. Когда я рассказал о ней Регине, она загорелась, чтобы Антония составила компанию ее братьям на церемонии. Константин оказался не против.
Вообще, когда я рассказал Регине о выборе шафера, она удивилась.
- Такой важный день, - всхлипываю я, - мне нужен рядом психолог.

Сейчас Константин делил стол с Урсулой, которая была подружкой невесты. Подружкой невесты! Я никак не прокомментировал выбор Регины, потому что... Кажется, я понимал, откуда растут ноги этого решения. Месть? Очень изысканно. И как только Регину не коробит, что подружка невесты в первый день нашего с Региной знакомства, сменила ее тогда в подсобке, отработав чумовой минет? Хотя, кто же сейчас помнит? Ну, или придает значение?

Урсула играет свою роль прекрасно. Ну а что, она греется в лучах славы! А вот Константин, держу пари, хотел бы оказаться среди нариков, потому что те хотя бы врут меньше.
Я делаю глоток вина, когда Регина комментирует давнюю примету, и оно идет носом. Я закашливаюсь от смеха и быстро хватаю салфетку. Гости смотрят на меня удивленно, но я отмахиваюсь. Толкайте уже свои речи.
- Ну разве я виноват, что у тебя нет приличных умных подруг? - смотрю на нее, целуя. - Давай подыщем ему кого-нибудь, а? Честно, он такой крутой, что я бы сам за него вышел.
И мы перебираем всех присутствующих девушек, но, увы, все они бракуются нашим единогласным мнением.
- Слушай, ну переспать разок - это же не на всю жизнь? - спрашиваю я между делом. - Может, Урсула впервые попала на нормального мужика?

Но, походу, наш брак провален, потому что пару Константина и Урсулы за столом разрушает Антония, которая взлетает отцу на колени. Боги, Урсула едва ли не бежит прочь. Но все же она отодвигается немного. Боги, если репетиция так занимательна, то что же будет на торжестве?

А на торжестве я первым делом утащу Регину в кусты, потому что за несколько дней до дня икс Регина выставляет меня из лофта, собрав сумку с моими вещичками. Я отправлен в ее старую квартиру, потому что перед свадьбой жених не должен видеть невесту. Мало я терпел, что с вечера репетиции я был отлучен от тела, так тут еще это! Вообще, сначала Регина собиралась уехать сама, но я встрял и сказал, что она уедет куда-то только через мой труп. И она выставила меня. Ну а что, логика!

Черт, я поселился в ее квартире, и слонялся там по вечерам без дела, докучая Регине видеозвонками, а она на изображение ставила какую-нибудь свою фото и отказывалась появляться. Даже на секс на расстоянии она не согласилась! Но зато я рассказывал, что и как я с нею делаю в своей фантазии. А фантазия у меня богатая.
- Детка, представляю, как нагибаю тебя на стол в нашей кухне. Ты горячая... Я заведен... - я даже нарочно дышу чаще. - Черт, Регина, разреши мне приехать. На предбрачную ночь, - я лежу на ее постели в ее спальне и безумно хочу домой. Странно, я не чувствую здесь Регину. Я чувствую ее присутствие у себя. У нас. А здесь - нет. И я тоскую.
- Ну, пока. У меня тут девичник намечается. Не скучай, милая.

+1

156

Мы еще долго продумываем вариант пары для Константина, понимая, что в зале для него никто не подойдет. А жаль. Костик - хороший парень. Отец одиночка и девчонка у него смышленая. Костя – замечательный отец, всегда так внимателен к дитю и видно, что Антония для него на первом месте. Но я и правда не имею подруг, которые бы отличались умом и сообразительностью. Хотя к концу вечера на почве детей мачеха и Костя неплохо сходятся. Родители… Они всегда так и кудахчут над своими детишками. Как хорошо, что мне не доведется это узнать и стать такой же курицей над цыпленком. Лишних нервов у меня нет. Я их все на Сцеволу растратила.
- А с чего бы мне иметь умных подруг, если и я мозгами не блещу, раз за тебя вышла. – отвечаю ему в тон и покусываю мочку уха.
Мы как-то слишком счастливы и я не могу поверить, что это все происходит с нами. Просто с нами столько всего было, столько страшного, что теперь трудно поверить, что сука судьба оставит нас в покое. В какой-то момент мне кажется, что это затишье перед бурей, но потом я отпускаю эти мысли. В конце концов, сегодня репетиция моей свадьбы и почему бы не расслабиться наконец. Тем более, что следующие 2 недели предстоят трудные.
Едва мы прибываем домой и Нерон намеревается забраться мне под корсет, как я запрещаю ему доступ к телу. На следующие 2 недели. До официальной церемонии, мотивируя это тем, что я хочу быть хоть немного невинной, когда он возьмет меня в жены во второй раз. Я смеюсь, я не могу сдержать смеха, когда Нерон фыркает и гордо забирает свои вещи, чтобы отнести их в другую спальню. А кто сказал, что будет легко?
Между прочим и я страдала, потому что каждый раз ловить на себе похотливый взгляд Нерона и противиться этому было трудно. Чертов змей со своим яблоком. Да еще и увиливать от него приходилось, когда я уже чувствовала, что вот-вот потеряю контроль. Тяжело было. Как я раньше могла жить без этой близости, я не понимаю.
К счастью, приготовления к свадьбе отвлекали. Оставались последние, но самые ответственные штрихи. Я каждый день, кроме работы моталась на место проведения церемонии. Место свадьбы было выбрать нетрудно. На самом деле, я поняла, где хочу справлять свадьбу, едва Нерон надел кольцо на мой палец. Тот самый амфитеатр, на котором у нас было так много всего. И радость и боль. В основном, боль. И именно поэтому я хотела праздновать там. Чтобы поставить точку в этом замкнутом круге. Такое прекрасное место не должно ассоциироваться с наркотиками и пьяным угаром. Эта сцена – часть нас и нашей истории и я хочу, чтобы так и оставалось.
Сама церемония пройдет внизу, гости будут стоять среди рядов, я буду спускаться по лестнице, которую выровняли, чтобы я не убилась на ступеньках.  Нерон будет ждать меня внизу. Свадьба приходится на самый разгар зимы, но снег мы решили не трогать, убрав его только по моему пути и для гостей, но в остальном, оставить. Это придавало обстановке какую-то магию и нежность. Будто мы с Нероном будем на большом облаке. Каждый из гостей будет вооружен букетом красных роз, которые останутся лежать на белом снегу, когда толпа пойдет в место празднования, ведь мы с Нероном уйдем последними, улучив момент насладиться тишиной и уединением, а так же зрелищем. Место празднования будет чуть дальше, но оно окружено специальным полем, которое контролировало температуру и в нем можно будет сбросить верхнюю одежду, чтобы всем было комфортно, а мой дважды муж смог узреть мое платье.
А за два дня до свадьбы, я отправляю Нерона в свою квартиру. Я хотела и сама, но он меня не пустил, тогда пришлось выпереть его. Сам напросился. Сцевола паясничал, как мог, развращая меня по телефону. Сволочь, я готова была сорваться к нему в любую секунду. А сколько раз за ночь, я готова была взять эту чертову трубку и прошептать в нее одно короткое «приезжай» и было бы мне счастье. Но я этого не делала. Потому что надо было выдержать. Для меня это было важно, даже не знаю почему.
- Девичник? Не сломай руки только, ладно? – фыркаю я, но как же хочется его видеть. А он еще с этим кухонным столом…
Я с трудом засыпаю, а вставать мне в 5 утра, потому что начинаются прически, макияж и прочее. Но результат того стоит. Я никогда еще не чувствовала себя такой красивой. Уж точно не в день своей первой свадьбы. А теперь я совершенно точно подходила под образ невесты, пусть и не слишком невинной, но зато выдержавшей 2 недели поста.
Я выдыхаю. Детки впереди меня хихикают и балуются, а Антония шикает на обоих близнецов. Она удивительным образом их успокаивала, хотя старше была всего на год, но такая хрупкая. Почему-то она напомнила мне меня. А мальчуки – Нерона. Не знаю почему. Наверно потому что они все были такими разными, но вместе были невероятно гармоничны. Да и на Нерона я часто шикала в подобном тоне, словно на ребенка.
Начинает играть музыка. И я дрожащими ногами ступаю по земле и Цинна поддерживает меня. Я попросила его вести меня под венец и это было странно, но больше у меня никого подходящего не было. Валентин кстати дико обиделся. Но все же… На мне белая меховая шубка в пол и до безумия длинная фата, которая скользит по снегу, когда я ступаю вниз по ступенькам. Нерон кажется очень далеким и мне безумно хочется поскорее сократить расстояние между нами. Красные лепестки попадают мне под ноги и мне нравится, как это смотрится. Красное, среди белого. Гости наблюдают за мной, а я не вижу ничего, кроме своего будущего мужа. Единственного, которому я обязана всем. Болью и радостью. Счастьем и горем. Смертью и жизнью. И как будто мы вовсе не женились до этого. Все вновь как в первый раз. И, пожалуй, даже любовь каждый день, нет, не как заново, но гораздо сильнее прежнего.
Мы не виделись всего 2 дня, а у меня руки ломит, пока я держу букет, так сильно хочется к нему прикоснуться. Но процедура брака только отдаляет меня от этого. Я понятия не имею, что написано у меня на лице, но совершенно точно у меня взволнованные глаза и губы чуть не трясутся в улыбке. Я готова засмеяться в голос от нервов. Я как в первый раз замуж выхожу, засидевшись в девках на многие годы. Боги, Нерон, как же я хочу к тебе.
И снова речь про институт брака и про ответственность друг за друга и в горе и в бедности. А я вновь ничего не слышу, потому что кровь шумит в ушах и я не могу восстановить дыхание. А потом нам предлагают зачитать наши клятвы. И я достаю листок из букета. Не то чтобы я не помнила, но в голове сейчас полный сумбур, я едва ли смогу связать и два слова.
- Я помню, как встретила тебя. Ты сказал, что не разбираешься в любви и предложил перейти от слов к делу. Ты всегда торопишься, забывая, что я – женщина. За это и поплатился. Но с того самого момента, я уже не могла без тебя. Ты выводишь меня как никто, смотришь на меня, как никто, бесишь, обнимаешь. Я никогда не встречала кого-то, кто хоть отдаленно бы напоминал тебя. Я никогда не встречала человека, которого бы я так сильно хотела убить и в котором бы хотела раствориться одновременно. Я не разбиралась в любви, пока не встретила тебя. И я люблю тебя, Нерон Сцевола. И клянусь, что никогда не отпущу тебя, не дам тебе упасть, как когда-то ты не позволил мне это сделать. Я буду рядом всегда. И да, это угроза. Потому что я тебя очень сильно люблю и хочу быть только с тобой, моя любовь, моя невыносимая, бессовестная любовь.
Я улыбаюсь, немного подрагивая всем телом и чувствую, как трясутся руки, приводя в движение чертов букет, от которого я хочу избавиться.

look

http://savepic.ru/7102032m.png

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-07-23 11:45:51)

+1

157

Регина крепкая, она не сдается, и я не вижу ее два гребаных дня. Держу пари, все это время она проводит исключительно в делах о свадьбе. Спа, маникюр, педикюр... Откуда я понимаю во всех этих вещах и совершенно точно отличаю одно от другого? Потому что моя жена - модель, и хочу я этого или нет, но само собой происходит мое обучение. Регине вообще всегда было чем заняться, потому что репетировать можно, оказывается, не только свадьбу, но и рисунок на ногтях, макияж, прическу... Молчу о примерках платья с несколькими вариантами туфель и аксессуарами. Регина могла часами пропадать в мастерской своего несравненного дизайнера, в салоне, в сауне... И только я в несколько походов сначала подобрал костюм, затем мы подогнали его под меня, выбрал рубашку, запонки, галстук-бабочку, ботинки. И час провел в кресле парикмахера, чтобы он привел мою волосы и бороду в божеский вид. Все! Поэтому, поедая накануне ночью картофель фри, лежа в постели Регины, и глядя на зачехленный костюм, висящий на вешалке, я в какой-то момент почувствовал угрызения совести. Моя детка старалась, превращала себя в девочку, а я... А я ел картофель фри во втором часу ночи и думал... думал о том, как я люблю ее. Я ел эту картошку не потому что я такой балбес, и у меня нет других дел, я потому что я пересчитал уже всех овец, но так и не смог заснуть. Почему? Ни одной поганой мысли, которые обычно превращают подушку в кирпич и заставляют себя ворочаться, в голове не было. Ничего не было. Я просто чувствовал какое-то странное, но очень кайфовое волнение.

Я счастлив. Завтра Регина станет моей женой. Черт, но ведь она уже моя жена, ведь правда? Просто, кажется, я как хорошее вино, распробываю этот момент только со второго глотка. Мы были счастливы в Пятом, но его истинные масштабы настигают меня сейчас, это точно. Я начинаю понимать это счастье, пробовать его и различать оттенки.
Кажется, к утру я засыпаю, так и не отправив Регине смс. Просто я же увижу ее сегодня, да? И я точно знаю, что она все равно думает обо мне.
... Ну кому я вру? В начале шестого я просыпаюсь, будто кто-то тычет меня под бок, и я отсылаю смс:

"Не жди от меня сегодня смс. Скоро увидимся. Люблю тебя, миссис."


А утром приезжает Константин, уже при параде, а я еще хожу в спортивных штанах, но, правда, уже причесанный и с сияющими зубами. В конце концов, мне не нужно затягивать корсет и все такое прочее, так что мы вместе с Константином завтракаем.

Церемония состоится на нашем с Региной месте. в старом амфитеатре, в котором мы бывали ровно дважды до этого дня, но оба эти раза были знаковыми для нас. Там мы пошли ко дну и там же вынырнули обратно, и уже не расставались. Когда Регина предложила это место, я и слова не мог сказать против, потому что понял - да, это оно. И это классно. Я видел, как шла подготовка, и все было круто.
Стоит январь, но теплый и снежный, и мы решили не убирать снег, а наоборот сделать все, чтобы он не стаял. Это встало безумно дорого, как сказал мне мой финансовый директор, но мне ли это было важно? Климатконтроль здесь, в амфитеатре, а затем за свадебными столами... Зима и весна. Регина придумала это и загорелась, а я был готов на любой ее каприз.

Позади меня играет живой оркестр, и мелодия стелется вверх по рядам, где стоят гости, кутаясь в дорогие меха, сверкая бриллиантами, алея розами в руках. Я жду Регину на сцене, и ощущение какое-то нереальное, потому что все эти люди... Я всегда был на виду, у всех на глазах, но сегодня я впервые обращаю на это внимание.
Я в костюме, и, клянусь, мне ничуть не холодно. Любовь греет, если хотите. Я переглядываюсь с Константином, и он показывает мне большой палец. Все хорошо. Мы не можем говорить, потому что даже шепот будет слышен на последних рядах. Я обвожу трибуны взглядом и вижу Регину. Она и ее спутник, а это ее дизайнер, и об этом я узнал буквально накануне моей депортации из лофта, только-только появляются, чтобы сделать первый шаг.

Я вижу ее и больше не замечаю никого вокруг. Я могу крикнуть, что люблю ее, могу прошептать, и все равно она услышит, но я молчу. Просто, наверное, стук моего сердца и так слышен.
Регина в белоснежной шубке, и даже носка ее туфель ее не видно, к белокурым волосам приколота фата. Для одной из своих сессий Регина выкрасилась в блондинку, и мне очень понравился этот образ. Ее кошачьи глаза даже этот невинный образ сделали распутным, и я сходил с ума. Но сейчас... У меня перехватывает дыхание.
Они спускаются, и парень передает мне ее руку, и я чувствую, как подрагивают ее пальцы, когда оказываются в моей ладони. Я смотрю на свою красавицу, а нам уже говорят напутственные слова, которые я не слушаю, потому что смотрю только на Регину, на то, как она взволнованно румяна, как вздрагивают ее губы и как широко распахнуты блестящие большие глаза. Она такая нежная, такая хрупкая, и я...
Регина забирает у меня свою руку, и я теряюсь, не понимая на секунду, в чем дело, а она достает лист бумаги, и я понимаю, что время для клятв. Распорядитель предложил нам этот вариант, и мы раздумывали над тем, стоит ли делать их. Публике все равно, а нам не хотелось бы играть для нее. И мы не играем. Мы делаем клятвы друг для друга. Регина записала свою и теперь читает ее, волнуясь, делая паузы для вдоха, и ее волнение передается мне. Она говорит со мной о нас, о том, какие мы, какой я, и что она любит меня, несмотря ни на что.

И, честно слово, я вижу, что она готова расплакаться. И я, наверное, тоже, хотя за мной такое вообще не водится. Но я так люблю, и то, как она любит меня... Это захватывает с головой, кружит.

Я не записывал своих слов, я столько раз садился перед чистым листом, но не мог написать ни слова. Не потому, что не было что сказать, а потому что... Было слишком много. И я решил, что слова придут сами. И они приходят. И даже если бы я что-то приготовил заранее, я бы все равно не озвучил это.
Регина замолкает и поднимает на меня свои глаза, и я больше всего хочу взять ее за дрожащие руки и поцеловать, но вместо этого я опускаюсь перед ней на колени, слышу, как ахают наши гости. Для них, конечно, все очень хорошо отрепетировано.

- Регина Сцевола, ты самая красивая девушка в мире, и я потерял от тебя голову, потому что торопился, а затем полюбил больше всего на свете, потому что ты самая верная, самая терпеливая, самая храбрая, и у меня было время, чтобы понять это. Ты спасла меня. Ты спасаешь меня. Своей любовью, своим сном рядом со мной, своим пробуждением в моих объятиях. И я чувствую себя на своем месте. Ты заполонила мой дом своими вещами, а оказалось, что на самом деле сделала меня наконец целым, уничтожила пустоту. Я так долго искал тебя, размениваясь на тех, кто не стоил внимание, но оно того стоило, и счастье, что я не потерял себя, сумел увидеть тебя. Я прошу у тебя прощение за все, через что я заставил тебя пройти, и благодарю тебя за все, что ты для меня сделала. Я люблю тебя, Регина. Я люблю тебя больше жизни, и схожу с ума от твоей красоты. И я счастлив, что сегодня ты отвечаешь мне согласием на то, чтобы стать моей женой на глазах всех этих людей. А на самом деле я хочу украсть тебя сейчас и перейти сразу к брачной ночи, потому что я не могу и секунды прожить без тебя и не хочу делить тебя ни с кем.

Я достаю кольцо и беру ее руку, надевая его. Если я путаю порядок, мне плевать. Слова про согласие уже прозвучали в наших клятвах, так что к чему ждать? Забавно видеть, что на ее руке серебряное кольцо, и я надеваю платиновое, расцвеченное мелкими бриллиантами поверх, так что два кольца образуют замечательный ансамбль. Я целую ее пальцы и улыбаюсь, глядя снизу вверх:
- Регина Сцевола, я готов жениться на тебе столько раз, сколько свободного места на твоих пальцах.

+1

158

Нерон встает передом мной на колени и этот жест заставляет меня тихо охнуть. Это так не похоже на нас, но на самом деле это и вправду мы, избитые, поломанные друг другом и возродившиеся так же благодаря друг другу. Нерон говорит правду, между нами столько всего было и просить прощение за все просто не хватит всей жизни. Поэтому мы и продолжали жить дальше, принимая прошлое, помня его, но, не вспоминая, живя с ним и живя дальше, идя вперед. И я бы могла сказать, что я не жалею ни об одном мгновении, прожитом с Нероном, но я бы солгала. Но это тоже – часть нашей жизни. И все, кто был до и во время наших отношений, наверно, все это было не зря, иначе не было бы сейчас этого абсолютного счастья и мы бы не ценили так дорого то, что чувствуем.
Нерон поднимается с колен, вся традиционная церемония насмарку, потому что порядок действий нарушен, но я нисколько не огорчена, потому что чем быстрее все закончится, тем быстрее я смогу поцеловать своего дважды мужа. И я беру кольцо, строгое без украшений, такая же платина, как и мое и надеваю ему на палец. Снова несутся слова о том, что теперь мы муж и жена, что у нас семья и прочее, а я не выдерживаю и отдаю дурацкий букет нашему священнику и прижимаюсь к Нерону, чтобы поцеловать его. Мой муж, мой единственный.
Он совсем не может без пошлости, без гадостей, но я люблю его до беспамятства и мне понятно его желание уединиться, потому что я чувствую тоже самое, я хочу остаться с ним наедине. Хватит зрелищ со всех этих чужих нам людей. Мы не виделись целых два дня и это как вечность. Но Нерону придется терпеть весь вечер, все время торжества, потому что так надо. Потому что осталось всего чуть-чуть.
И гости идут в сторону основного торжества, пока мы с Нероном остаемся вдвоем, окруженные снегом и красными розами и я просто не замечаю ничего происходящего вокруг, потому что не могу выпустить моего мужа дальше, чем на шаг, да и шаг – вечность.
- Тебе предстоит нелегкий вечер, любовь моя. – шепчу ему в губы, гладя его по бороде. – Потому что брачная ночь будет как и положено, ночью и никак не раньше. – легко целую мужа, зарываясь пальцами в его волосы. И понимаю, что целую ни фига не легко. Мне безумно хочется сбежать отсюда куда-нибудь с ним. – А вообще посмотрим по обстоятельствам.
Мы вдвоем поднимаемся по ступенькам и идем к гостям, которые нас ждут и ни в коем случае не рассаживаются по местам, пока мы не займем свой стол. И с этого момента начинается весь праздник.
Я освобождаюсь от меха и наконец предоставляю всем лицезреть свое свадебное платье. Довольный и восторженный шепот разносится по залу, среди девушек. От мужчин я ловлю только пытливые взгляды. Как не стыдно, я же на собственной свадьбе. Но на самом деле мне интересна только реакция Нерона. И едва мы усаживаемся за наш стол, я отклоняю предложение официанта принять плед, чтобы не замерзнуть. О боги, мы же в теплом помещении, а моя голая спина ничуть не мерзнет. Наоборот, я чувствую, как кровь бежит по венам быстрее и мне становится безумно жарко.
Я опускаю руку на колено Нерона, пока несутся первые поздравления от шафера и подружки невесты. Урсула и Константин вместе смотрятся довольно комично, но зато я точно уверена, что Константин искренен в своих словах и этого для меня достаточно. Все же хорошо, что у Нерона есть такой друг. Нерону нужны друзья, сколько бы он не кривлялся, не отталкивал людей, но без сторонней поддержки он не может, не видит смысла во всем и гробит себя. И я благодарю богов, что мне удалось стать его отвлекающим маневром. Может, некоторые вещи Нерон делает не столько из-за себя, сколько ради меня, но он теперь в безопасности от наркотиков и прочей гадости. А большего мне и не надо. Лишь бы с ним все было хорошо.
Когда первые тосты отгремели, нас приглашают на первый танец. Так как мы оба с Нероном без родителей, то и бал править только нам. Но это только к лучшему. Танцевать с миом папашкой было бы пыткой. А сейчас я танцую с моим любимым мужчиной, теплая рука которого касается моей оголенной спины, и мы так близко, как не были уже целых два дня и я не знаю, как удерживаю свои руки, чтобы не начать снимать с него пиджак. Но впрочем, мои руки ползут ему под пиджак и скользят по шее, забираясь в его волосы и я прижимаюсь к нему крепче.
- У тебя в брюках какой-то подарок или ты просто рад меня видеть? – смеюсь я одними глазами, глядя на мужа и целуя его, пока мы неторопливо двигаемся в танце. – Мне кажется, тебе определенно придется меня красть, потому что у Валентина большие планы на нашу свадьбу и фотографа.
И кстати о фотографе. Едва приближается закат, как мы выбираемся из убежища и идем фотографироваться на природе.
- Покажи мне мастер-класс, как тогда, малыш. – смеюсь я, подходя к мужу и касаясь его лба своим, опираясь своими руками на его руки и наслаждаясь этим моментом покоя и тишины. Только я, он и фотограф. Не совсем то, что мы хотели, но все же, между финишем съемки и возвращением в гостях, мы вновь вырываем с Нероном момент на двоих и наслаждаемся им.
- Я очень тебя люблю. Спасибо, что ты тогда нашел меня на пляже с опохмела и с бутылкой пива в руке. Если бы не ты, моя жизнь была бы пустой и серой.
Я безумно люблю его, я готова пойти за ним куда угодно или даже остаться здесь, на этом месте и никуда не уходить, ни к каким гостям. В его руках тепло и уютно. Мой муж, мой дорогой человек. Я обязана ему всем, любовью, взрослением, опытом, жизнью. Он столько раз спасал меня, столько раз возвращался, хотя мог этого и не делать. Мы не должны были быть вместе, судьба столько раз намекала нам на это, а мы все равно как упертые бараны пошли своим совместным путем.
- И раз уж я дважды твоя жена, то теперь я могу отрастить живот и ходить по дому в одних трусах. – я повторяю его шутку, не знаю, зачем, момент слишком щемящий и я инстинктивно прикрываю свою откровенность и обнаженность шуткой. Я просто по-другому не могу. Как и он. Он понимает.

+1

159

Это наш момент. На моем пальце тоже появляется кольцо, и Регина целует меня, и я долго не выпускаю ее из объятий, и аплодисменты эхом разносятся по театру, а мы целуемся, отрываясь друг от друга лишь на мгновения, чтобы взглянуть друг другу в глаза и улыбаться в ответ.
Гости уходят, и мы остаемся одни. Регина дразнится, а все, о чем я могу думать, так это то, как она красива. Необыкновенно.
- Я готов ждать, я возьму с тебя ночь с процентами и растяну их на утро и следующий день, - целую ее и стону, когда распорядитель окликает нас. Ну как же, гости ждут, и без нас торжество не начнется. Регина смеется, беря меня под руку, и мы идем к гостям.

Под шелковыми навесами царит весна, и дамы высвободили свои плечи из меха редких несчастных животин, красуясь перед фотографами, работающими на этом вечере. Мы останавливаемся в начале тропинки, и Регина снимает шубку, отдавая ее подружке невесты. И гости ахают. Или это я? Теперь я понимаю, что потраченное Региной время в мастерской дизайнера, было не зря. Она настолько великолепна, что я не могу описать словами. Такая изящная, такая женственная. Воздушная. Худенькая, хрупкая. Нежная. Прозрачная. Она будто высечена из слоновой кости. Произведение искусства. И черт, я изнываю, когда вижу ее обнаженную спину, и то, как заканчивается этот вырез, просто создано для того, чтобы я положил свою руку. И Регина смотрит на меня, и снова румянец вспыхивает на ее щеках, и я вижу полный ожидания и волнения взгляд. Я целую ее порывисто и горячо, и это лучшее, что я могу сделать, потому что язык мой меня не слушается. Я никогда не видел ее такой красивой.

Когда мы идем к нашему столу, я вижу среди прочих автора наряда и показываю ему большой палец. Ну, может он и петушок, но то, что он сотворил, просто бесподобно. Моя жена первая невеста сезона.

Мы садимся за наш стол, и начинаются первые тосты в нашу честь. Я слышал их, так что даже не вслушиваюсь сейчас, за исключением Константина и этого мастера. Константин говорит, что желает нам такого счастья, которое мы можем сотворить, а не наобещать, потому что счастье нельзя обещать, оно - каждую секунду, в мелочах, в друг друге. И я благодарен, что в его словах ни намека на то, как мы с ним познакомились. Он просто желает нам быть такими же любящими и сумасшедшими, и что он, как психолог, дает добро на то сумасшествие, которое царит между нами с Региной. А Цинна подхватывает эстафету после Урсулы и желает нам праздновать годовщины наших свадеб с тем же блеском в глазах. И это второй после Константина раз, когда я отвечаю на тост.
- Блеск в моих глазах напрямую связан с тем, как красива сегодня моя жена, мастер, - и моя рука скользит по спине Регины. Цинна салютует бокалом.

И вечер проходит прекрасно. Мы открываем бал первым танцем, и Регина льнет ко мне, едва мы выходим.
- Бессовестная, - откликаюсь я, целуя ее. - Не дразни меня, детка.
И, черт подери, я и правда чувствую легкое возбуждение, и Регина, в свою очередь, это чувствует. Еще бы, мы держимся так тесно, а платье Регины такое воздушное... Невесомое. Мне порой кажется, что оно сейчас растворится под моими руками.

Не удивлен, что на нашу фотосессию большие планы, нас и правда уводят на сессию, и как здорово, что Валентина. несмотря на угрозу Регины, нет. Правда, как потом окажется, до поря до времени, но все же мы выкраиваем наше время, и забываем о фотографе, целуясь и гуляя по парку. А потом налетает Валентин, и следующие полчаса он руководит нами и весьма доволен. Нам не нужно играть, мы счастливы, и пусть Валя порадуется. Я оставляю Регину на индивидуальную сессию, становясь поодаль и закуривая. А она кружится в своем платье, радостная как девчонка. Моя жена. Моя сумасшедшая жена, потому что только сумасшедшая может решиться дважды к ряду выйти за меня замуж.

И она возвращает меня в кадр, и я не могу ей отказать.
- Спасибо, что ты нашлась тогда, малышка, - смеюсь в ответ на ее воспоминания о нашей второй встрече. Боги, как же давно это было! Или недавно? И с нами ли? - Ты так удачно светилась в своем бикини... Хорошо, что ты не рекламировала сарафаны, я бы не оценил. Я иду на обнаженку. - мои руки на ее спине, и ладонь скользит под платье, в вырез. Ох, как я хочу забраться дальше. Думаю, не все фото этой сессии выйдут невинными.

- Эй, живот ращу я! Но ты можешь ходить вовсе без трусов, я согласен это терпеть, - вздыхаю великодушно, а нас уже зовут назад. Потому что впереди торт и прочее, и мы с Региной режем это произведение кондитерского искусства, отдавая самые лакомые куски братьям Регины и Антонии. Девчушка тянется ко мне, и я беру ее на руки, а она целует меня. Гости смеются, Константин забирает девчонку.
- Прости, детка, я подожду, когда ты подрастешь! - обещаю я, и Регина ступает мне на ногу. - Ауч! Берегись, малышка, у меня красивая ревнивая жена! - целую свою Регину. И мы действительно прекрасно проводим время, и меня не тяготят эти лица. Регина танцует с Константином, с Цинной, а я с Антонией, которая в итоге и вовсе засыпает у меня на плече. Но гвоздь программы это та самая бабуля, с которой мы когда-то отжигали фокстрот, и которая говорила, что хочет быть молодой дурой и воротить ошибки, как Регина. Мы танцуем, и, когда я раскланиваюсь с ней, я вижу, как Регина обмахивает себя, проверяя, не потекла ли тушь. Она смеется, и я подхватываю ее на руки и кружу, пока она продолжает заливаться.

Салют раскрашивает небо многоцветными огнями, и светло, словно днем, и это знак, что мы уезжаем. Для гостей вчер плавно перетечет в ночь, а я не собираюсь терять ни минуты. Мы вдоволь повеселились, нафотографировались, натанцевались. И мы хотим побыть наедине.
Я отпускаю водителя и сажусь за руль сам, я едва ли выпил и пару глотков, а Регина усаживается рядом. Я газую, а вслед несутся аплодисменты и свист.
- Мы можем вернуться в театр и опробовать заднее кресло, мы можем остановиться и опробовать заднее кресло, - смеюсь. Фары выхватывают разделительную, и мы будто едем в никуда. И я чувствую, как гулко стучит сердце. Я счастлив. Рядом со мной сидит моя любимая женщина, которая решила разделить свою жизнь со мной, и мою - со своей. - Я люблю тебя, Регина. Я счастлив, что ты выбрала меня. - беру ее за руку и сжимаю.

+1

160

Нерон паясничает, так же как и я смешивая шутку с признанием и я понимаю, что во многом благодаря этому мы и выживаем вместе. И наши шутки, которыми мы не устаем сыпать во время клятв и всего торжества, со стороны смотрятся как несерьезное отношение к ситуации. Но на самом деле так мы переживаем самое большое счастье в нашей жизни. Мы заслужили это, я думаю, наконец-то заслужили, добрались до финиша, побитые, оборванные, но все же вместе. И теперь вольны делать что захотим. И я понимаю, что счастливее момента в моей жизни уже не будет.
Мы возвращаемся на праздник и наступило время для букета невесты. Все незамужние дамочки выстроились в ряд, словно на скотобойне и голодными глазами смотрели на букет в моих руках. Парадокс, но цветы поймала моя мачеха, которая вообще не понятно как затесалась в ту компанию. Да, она незамужняя, но имей совесть, ты же с детьми, еще и была женой моего отца, а теперь так нагло лезешь за букетом. И только Нерон удержал меня от едких комментариев на этот счет, потому что отвлек мое внимание. Он то ли понимал, что ничего хорошего я сейчас не скажу и сделал это специально, то ли ему так взбрело в голову, и я склоняюсь к последнему. Он всегда был порывистым и действия его предугадать было невозможно.
Дети бегают вокруг нас, напрашиваясь на торт и самые красивые куски и украшения в виде кондитерских цветов, мы отдаем малышне. Нерон развлекается с малышкой Константина и я фыркаю. Она всего лишь ребенок, а он даже ее хоть и в шутку но умудряется кадрить. Вот трепло, за языком вообще не следит. Да и как бы между прочим, я – невеста и я сегодня должна быть в центре внимания. Пусть это и детская ревность… Хотя нет, не ревность, просто он трепло.
Впрочем, пока Нерон уделяет внимание малышке, мои братья тоже времени зря не теряют и пытаются утащить меня то в какую-то игру, то танцевать, подражая взрослым дядям. Но я не введусь, постоянно придумывая то одну, то другую отмазку. Я не люблю своих братьев и уж точно мы не семья, так что не надо ко мне липнуть. Я вообще терплю их только из вежливости, но их постоянная беготня немного раздражает и я стараюсь держаться от них подальше. Дети в таком возрасте безмерно шумные и активные. А у меня нет желания с ними играться, в отличие от Нерона.
Поэтому, когда мы наконец уезжаем с торжества, я облегченно вздыхаю по нескольким причинам. Что Нерон наконец-таки полностью мой, что мы наедине, что вокруг нас не бегают дети и я могу наконец расслабиться и перестать избегать детских взглядов.
К счастью, если мой муж и ребенок, то с очень взрослыми намерениями.
- И внезапно вся церемония, над которой я корпела несколько месяцев стала всего лишь предварительной лаской. – смеюсь я, облизывая губы. Но я могу его понять. Мы весь вечер были на глазах, весь вечер вроде были центром, но в тоже время нам приходилось размениваться на других людей. Да, было весело, но у меня ощущения, как будто мы не виделись не 2 дня, а месяц и я безумно хочу остаться с ним только вдвоем, в тишине. – Едем наверх, на трассу. – почему-то мне внезапно захотелось побывать на этой горе, откуда открывается вид на светящийся ночным светом город и где Нерон дважды спорил на меня и дважды выигрывал. Раньше мы начинали наши прогулки там и заканчивали в амфитеатре. Так пусть теперь будет наоборот. – И это не я тебя выбрала, а Валентин, когда предложил тебе быть моим партнером по съемкам. Бедный, наверно, до сих пор думает, что это ошибка всей его жизни.  – я знаю, что упоминание менеджера раздражит Нерона и поэтому отчасти и говорю о нем, ну а еще потому что это правда. Основную работу все-таки сделал мой менеджер. Если бы не он… Ну сошлись бы мы как-нибудь с Нероном, наверно. Четвертый – город маленький, тусовки одни и те же. И настиг бы меня мой несчастный брошенный в коморке Сцевола в любом случае. Только кто знает, как бы все повернулась и в каком состоянии произошла бы наша встреча.  – И счастье моей.
- Я люблю тебя. – и я бы с удовольствием его поцеловала, но он за рулем и я не хочу его отвлекать. Я помню, как раньше мы не обращали на это внимания и жизнь тогда еще не была такой хрупкой, мы спокойно ставили ее на кон. А может, мы просто стали немножко взрослее и осторожнее. Но одно я знаю точно, нам ничуть не менее весело, чем раньше.
Мы приезжаем к старту трассы. Здесь царит ранняя весна, потому что все это место находится под климат контролем, установленным любителями гонок. Асфальт всегда должен быть сухим для сцепления, для постоянных мероприятий. Нам повезло, сегодня никаких гонок нет, и экраны стоят выключенные. Вокруг абсолютная тишина и темень. Горит только несколько фонарных столбов. И это только еще лучше позволяет разглядеть Капитолий вдали, разноцветный, яркий, прямо как салют.
Я переобуваюсь в балетки и ступаю на мягкую траву, которую засеяли, чтобы отдыхающим зрителям было удобнее сидеть или валяться в пьяном угаре, кто как захочет. Пока я переобувалась, Нерон уже успел обойти машину и как только я выхожу на улицу, первое, куда я попадаю это в его объятия. Он прижимает меня к машине и мы долго целуемся, нетерпеливо и жарко, не в силах оторваться друг от друга. И какое же это наслаждение наконец понять, что вокруг нас никого, что только мы и никто не видит, как мы счастливы.
- Знаешь, у меня может войти в привычку выходить за тебя замуж. – шепчу я сбившимся от тяжелого возбужденного дыхания шепотом. – Единственное что, в будущем я бы опустила торжественные вечера с кучей людей и детей и посвятила все время только нам двоим. Потому что мне никто не нужен, кроме тебя. Пусть даже ты будешь с отросшим животом. – я спускаюсь руками к его животу и шутливо похлопываю, но не это было моей главной целью. Я вытягиваю рубашку из его брюк, от пиджака он избавился еще в машине, и начинаю расстегивать пуговицы, постепенно доходя до галстука бабочки и снимая и его. – Мне кажется, на заднем сидении нам будет тесновато. Насколько высокий капот у машины?
И я тяну мужа за собой к капоту, отстегивая жемчуг на плече, чтобы кружевные бретели было легко снять. Облокачиваюсь на машину и чувствую жар двигателя под собой. И это ощущение еще больше разжигает во мне желание. Как же я хочу Нерона сейчас. И мне уже даже плевать на вид на Капитолий, на гостей, оставшихся тусовать дальше, на платье, которое отслужило своей главной цели и теперь, кто знает, в каком состоянии доедет до дома. Потому что я готова сорвать его с себя, лишь бы поскорее оказаться в объятиях моего законного мужа и почувствовать жар его тела. Мне и самой жарко.
- Ты - редкий счастливчик, мистер Сцевола. Мало кому выпадает вторая брачная ночь с одной и той же женщиной. Я бы даже сказала, что ты – победитель по жизни, мой дорогой муж. – я закусываю губу и чувствую, как по телу проходит легкая дрожь. И бросаю на Нерона взгляд, который ярче слов говорит о моих желаниях. – Кто-то что-то говорил про проценты? Я хочу тебя. В себе. Сейчас.

+1

161

- Черт, я должен был жениться на Валентине? - смеюсь, а Регина стучит по мне своими кулачками. Видимо, она не согласна с моим мнением и никак не желает уступать меня Вале, который уж точно меня не любит, как и я его, но сегодня мне на него плевать. Я даже готов вернуться и сказать ему спасибо за его прозорливость. Чтобы он подох от горя и ненависти к тому дню, когда в его голову пришла идея о нашей с Региной фотосессии.

Регина совершенно неожиданно велит ехать на гоночную трассу, но я не спрашиваю ее о причине решения, я, кажется, догадываюсь. Это наше место. Театр - наше. Трасса - наше. И всякий раз с ними были связаны не самые трезвые или счастливые моменты нашей истории, но сегодня тот самый день, когда следует выгнать призраков прошлого и создать новые воспоминания. И забавно. В амфитеатре мы всегда бывали вдвоем, а сегодня - с сотнями гостей нашей свадьбы, а на трассе наоборот. С сотнями чужих и теперь - только мы вдвоем.

Здесь абсолютная тишина и весна. Регина мгновенно выбирается из машины, даже не дожидаясь, когда я открою ей дверь, тут же сбрасывает туфли и переобувается, а затем я краду ее и целую, не отпуская. Теперь мы только вдвоем, и наконец никого вокруг. Где-то внизу лежит расцвеченный огнями Капитолий, где-то там наш дом, а мы здесь, и будто смотрим с другой планеты.
- А я готов бесконечно жениться на тебе, - улыбаюсь, качая ее в объятиях. Черт, я загораюсь. Она так красива, так восхитительна, а мысли о ней совсем не ангельские. - Давай устраивать свадьбу каждый год. Мне нравится это платье, - мои пальцы скользят по ее позвоночнику вверх и вниз. Регина смотрит на меня и говорит о том, что готова терпеть мое отросшее пузо, а затем внезапно отбрасывает церемонии и принимается освобождать меня от рубашки.

- Детка, ты читаешь мои мысли, - я ведусь за нею, Регина присаживается на капот и смотрит, приглашая. Моя развратная невеста. Жемчужные бусы скатываются на землю. Да кому они теперь нужны? - Какая ты быстрая, - цокаю языком, тяну ее на себя, поворачиваю к себе спиной, целую плечико, но не убираю бретели, а прокладываю дорожку из поцелуев от шеи вниз по позвоночнику до самого окончания выреза и снова вверх. Черт, я мечтал об этом весь вечер! И мы снова целуемся, а Регина не унимается, и я легко читаю ее движения, ее дыхание, ее взгляд... Моя жена не может ждать, и я поднимаю ее подол, усаживаю ее на капот. И я тоже не могу ждать, я опускаю ее бретельки, целую ключицы, скольжу губами по груди, ласкаю, посасываю, заставляя Регину постанывать. Она обнимает меня за шею и привлекает к себе, впиваясь поцелуем, а я достаю из кармана брюк резинку и, разрывая поцелуй, показываю ей:
- Я знал, что он мне пригодится! - вообще я взял презерватив с собой, чтобы подраконить ее им во время свадьбы, но все так закружилось, что я о нем тупо забыл. Но как вовремя он не потерялся! - Хочешь надеть на меня это кольцо? - смеюсь сквозь участившееся дыхание, пока мы в четыре руки расстегиваем мой ремень. Мой член стоит, и больше слов не находится. Я могу думать только о том, что говорит Регина. О том, что она хочет меня сейчас же, и, видят боги, наши желания совпадают. Незамедлительно совпадают.

Мы трахаемся быстро и жарко, и Регина вскрикивает. Честно, я не удивлюсь, если она расцарапает краску на капоте или оставит вмятины. Моя горячая невеста. Жена. Мы двигаемся в унисон, и я поддерживаю ее за бедра, толкаясь сильно и часто, и не могу насытиться ею, насмотреться в ее подернутые дымкой глаза, и Регина прикрывает длинные пушистые ресницы, а губы беззвучно шепчут что-то сквозь сладкие короткие стоны.
Я кончаю следом за Региной, целуя ее, ловя губами ее вскрик, и она дрожит в моих объятиях, содрогаясь всем телом, цепляясь за меня, а я чувствую, как она пульсирует, потому что я в ней, я не могу оставить ее. О, мой стон протяжен.
Целую ее, толкаясь еще пару раз, и замираю, переводя дыхание.

- Регина Сцевола, я самый удачливый мужчина на земле. Ты выполняешь все мои фантазии. Невеста.

Мы приводим друг друга в порядок, то и дело целуясь, а потому домой мы добираемся очень и очень поздно. Лофт уставлен цветами, и спальня ждет нас. И какой кайф оказаться в постели с женой, которая тут же седлает меня и продолжает выплачивать мне проценты за двухдневное расставание. Моя самая любимая женщина. Самая лучшая.

Следующий день мы не выбираемся из постели, высыпаясь, а вечером нас ждет ресторан с узким кругом гостей, здесь только самые более менее близкие приятели, так что мы веселимся от души, и это такой безумный кайф, что не описать словами. Домой мы возвращаемся пешком, и ночь неожиданно морозная. Регина кутается в палантин, прячет нос в меховом вороте пальто, а я глотаю хрустящий воздух и чувствую себя потрясающе, ведь под руку со мной идет моя жена. Дважды официальная.

И все идет своим чередом. Мы самая громкая пара Капитолия в очередной раз, и несколько недель подряд наши свадебные фото украшают не только светскую хронику, но и модные журналы, и Регина светится от счастья, когда видит обложки.
А однажды она на пару дней сматывается в Первый на съемку рекламы украшений, а по ее возвращении холл у лифта все же преображается по моей задумке. Здесь ее фотографии, которые я выбрал сам. Я не знаю, любит ли их Регина, но мне они безумно нравятся - черно-белые портретные фотографии, и она на них такая разная. Моя жена. Я знаю, что, когда Регина вернется, меня не будет дома, я буду в Пятом, и я оставляю записку, приколотую к одной из фотографий.

Ты самая прекрасная в мире, но твой лучший образ тот, который я вижу всякий раз, когда закрываю глаза. Ты улыбаешься мне.

+1

162

Это даже странно, но наша свадьба проходит просто идеально. С самой первой и до последней минуты. И мне кажется, что мы с Нероном живем на лезвии ножа, кидаемся от крайности к крайности, либо сдирая с себя кожу от душевной боли, либо воспаряя до седьмого неба от счастья. Этот человек доводит меня до столь разных критичных эмоций, что к старости, мы либо убьем друг друга, либо станем психопатами, с которыми никто не сможет общаться. Но совершенно точно мы уже не сможем жить друг без друга. Существовать – да, но не жить.
У нас даже формируется определенный круг друзей или их подобия, но как никак но небезразличные нам люди, жизнью которых мы более менее интересуемся и которые хотят нам помочь, поддерживают нас в нужный момент, как Костя или которые рады просто за наше странное сумасшедшее счастье быть вдвоем.
Мы можем выбираться куда-то небольшой компанией. Нерон приглашает Костика с Антонией, а мне приходится звать мою мачеху и близнецами, чтобы девчонке не было скучно. И пока малышня развлекается, взрослые сидят и болтают о какой-то ерунде. К моему внутреннему удивлению моя мачеха оказывается вполне себе адекватной женщиной, для которой все, что имеет значение – это ее дети. Однажды она даже пытается поговорить со мной по душам об отце, но у нее это не выходит, потому что никакой души по отношению к отцу у меня нет, да и к ней тоже. И я просто отмалчиваюсь, а она оставляет попытки наладить отношения. Дурочка даже не понимает, что то, что я выношу присутствие ее и ее детишек – уже знак хоть какого-то отношения к ней. Ну да ладно, ее проблемы.
Мы продолжаем жить как и жили. Я мотаюсь по съемкам, демонстрациям коллекций, только теперь уже в статусе официальной жены миллионера и я вижу завистливые взгляды мои подруженек, которые входили в список тех, кого пялил Нерон по пьяни. И сколько же комплиментов я выслушала от девочек, что мне повезло закутить с Нероном и найти общие интересы (наркотики), что в итоге мы нашли друг друга. А я смеялась в ответ, кивала, соглашалась, говорила что ради карьеры и удачной партии ничего не жалко. А что еще им нудно было? Они не верили в мою любовь к Нерону, они и половины не знали о наших отношениях и им не нужно было знать. Так что пусть думают что все это подстава, развод и да, я вышла за него замуж из-за денег.
Нерон штудировал свои физические книжки, закусывая карандаш в зубах и листая электронную книгу, разгребаясь в схемах, чертежах и прочем. И я с удовольствием за ним наблюдала в эти моменты, листая какой-нибудь каталог новой коллекции и выбирая себе очередные наряды. Каждый был при деле. А когда лицо моего мужа становилось слишком заумным и я видела, что он зависал над какой-то головоломкой, то понимала, что ему пора уже взять небольшой отдых и отвлекала его собой.
И мы наслаждались друг другом, нашими чувствами. Мне нравилось быть с ним наедине, когда никого вокруг нет, никаких знакомых, друзей, детей. Это было такое офигенное чувство быть со своим любимым человеком и знать, что никто не помешает этому.
Возвращаясь домой из Первого, я предвкушаю нашу встречу, горячую ванну и сытный ужин, я безумно голодная и возможно, сегодня я даже не откажусь от хорошего куска прожаренного мяса с салатом. А еще я очень соскучилась по Нерону, с которым у нас только и были что видео звонки и ничего больше. Однако, когда я приезжаю домой, вместо моего мужа меня встречают мои фото на стенах и его записка. Он такой дурачок и я так его люблю, что я не могу больше терпеть это расстояние. Я узнаю, что он укатил в Пятый, быстро собираю свои теплые вещи в небольшой чемодан и отправляюсь на поезд.
Я договорилась с Аресом, телохранителем Нерона, чтобы он забрал меня в тайне от хозяина и отвез в дом. Сам Нерон живет в гостинице, чтобы было ближе к работе, но и на этот счет я тоже договариваюсь, но уже с управителем дома, который звонит Нерону и сообщает о том, что нужно встретиться и поговорить. Причину я предлагаю придумать управителю. Мне все равно что он там наплетет, мне нужно, чтобы Нерон приехал, не зная обо мне.
И он приезжает. Управителя он конечно не находит, зато находит меня, завернутую в плед на голое тело и обнимающую его с порога, утаскивающую в постель. Я безумно по нему соскучилась и эти поцелуи как глоток свежего воздуха.
- Мне кажется, нам с тобой надо немного отдохнуть от работы, так что давай устроим небольшой отпуск. – говорю я, уже восстановив дыхание, прижимаясь к моему мужчине под одеялом и целуя его обросший подбородок. – В конце концов у нас не было второго медового месяца. Наверно, ты просто стареешь и начинаешь беречь свое здоровье, дедуля.
Я закидываю на мужа ноги и в результате сажусь на него, наклоняясь к нему и целуя, закрывая нас одеялом. И это безумные выходные в Пятом, самые безумные и самые здоровские. Мы даже умудряемся выбраться в лес, опять, и я опять причитаю на всякую насекомую дрянь, но все же мне очень нравится проводить с Нероном эти дни на чертовом краю мира.
Но как только мы возвращаемся домой, я вновь одеваю на себя образ модели и продолжаю вышагивать по подиумам и съемкам.  Ничего не меняется и жизнь течет дальше.
Однажды, посреди съемок Нерон присылает мне смс, так как не дозванивается, ибо мой телефон всегда бывал у Валентина, что малышка Антония погостит у нас с неделю, потому что Костик куда-то там умотал. И мне не нравится эта затея. Мне очень не нравится эта затея. Я терпеть не могу, когда кто-то вмешивается в наше с Нероном личное пространство. Одно дело, когда мы встречаемся с Костей и его дочкой где-то в стороне, на нейтральной территории, а теперь эта девчонка будет жить у нас. Целую неделю.
Но я ничего не говорю против этой затеи. И отвечаю на смс в своем привычном стиле:

Не прошло и года, а ты уже водишь молоденьких девиц к нам в дом. Старый развратник.

К счастью, я возвращаюсь домой уже поздно вечером из-за очередного афтерпати после показа и а) успеваю смириться с неизбежностью дальнейшей недели б) успеваю спланировать кучу дел и загрузить себя работой в) успеваю убедить себя, что нужно выдержать всего лишь неделю и все будет нормально и все будут довольны.
И вот возвращаюсь я домой в вечернем платье и на шпильках, прохожу в гостиную, Мелита уже успела меня предупредить, что маленькая гостья и хозяин именно там, и вижу, как здоровенный, бородатый мужик, а по сравнению с Антонией Нерон был огромным, пьет чай из маленького чайного сервиза, за компанию с хозяйкой чайной церемонии и куклой. Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать весь парадокс этой ситуации. По первой мне не очень нравится происходящее, девочки уже становится много, но вторая реакция – это смех. И я прыскаю, со смехом в глазах глядя на мужа, который двумя пальцами держит чашку.
- Розовый тебе к лицу.
Девочка таращится на меня, и я вижу как ее восхищенный взгляд падает на платье. Да, не она одна сегодня одаривает меня восхищенным взглядом. Пара кавалеров сегодня напрочь забыла, что я замужем и окучивала меня весь вечер. Было весело.
- Давай к нам. – говорит девочка, глядя на меня просящими глазами.
Я мешкаю всего секунду.
Терпение, Регина, терпение. Всего неделя, помни. Просто веди себя так, будто все нормально.
- Ну раз хозяйка вечера не против.
Я дико устала, я хочу в ванную, я хочу в кровать, хочу спать, снять каблуки, платье, переодеться в пижаму и приложиться головой к подушке. Я не хочу сидеть здесь с этим ребенком и еще большим ребенком, с которым я бы предпочла заняться более увлекательными вещами, чем чаепитие. А может быть и не предпочла бы, потому что я невыразимо устала. Но я улыбаюсь, присаживаясь на пол рядом с мужем, целую его, приветствуя и целую Антонию в щеку, только потому что она ко мне тянется, чтобы сказать «привет».
А вообще, чай на ночь никто не пьет. Глупость какая-то.
- И о чем вы, дамочки, ведете беседы? – со смешком смотрю на мужа. – И почему ты не в платье, как положено?

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-05-30 13:36:58)

+1

163

Когда управляющий звонит мне и говорит, что нужно встретиться, я чертыхаюсь, но еду. Я даже не спрашиваю его, зачем, потому что последние несколько дней болтаюсь по Пятому туда-сюда, и всюду что-то нужно. Как будто у меня нет тех, кто мог бы сделать эту работу! Сидел бы себе в Капитолии да просматривал статьи доходов. Но я уперся своим единорожьим рогом и решил, что во что бы то ни стало буду знать все и обо всем в своей империи. К слову, в ней завелось немало крыс, и одна только дератизация стоила мне денег. Крысы, конечно, как и дератизация, употребляются в переносном значении. Меня обкрадывали, пока я укуривался, но тогда я этого не замечал. Мне всегда хватало на дурь и гулянки. Я и сейчас не терпел нужды ни в чем, но дело было не в прибыли. Дело было во власти.

Короче, так или иначе я еду, и каково мое удивление, когда я с порога оказываюсь в объятиях своей обнаженной, закутавшейся в плед жены, и следующие несколько дней провожу с нею, наверстывая дни расставания.
- Я люблю тебя, моя, - отзываюсь я, потому что это чистая правда. Ее появление - это то, что мне так необходимо сейчас. И я целую ее всю, каждый дюйм ее нежной, пахнущей миндальным маслом кожи. Моя любимая. Моя красавица.

Мы возвращаемся в Капитолий вместе, отдохнувшие, расслабленные, и снова становимся собой. Едва ли не каждый вечер нас ждут то показы, то званые вечера, то благотворительные ужины, то какие-то торжества. Сама собой укрепляется компания, которой мы отдыхаем чаще всего, здесь все немного такие же ненормальные, как мы, все как один бездетные, но женатые или готовящиеся к этому. без пары только Константин, но он с дочьрью, и, что удивительно, мачеха Регины, которая бывает с сыновьями. Отношения у них двоих не складываются, но, зная Регину, я бы сказал, что это сумасшедший прогресс.

Моя жена продолжает красоваться на обложках, и витрины и плазменные экраны Капитолия отражают ее лицо. Один из таких экранов виден с высоты моего офиса, и я вижу его, не выходя из-за стола. И фото этой женщины стоит на моем столе. И вечером она будет в моей постели.
Конечно, мы живем не без скандалов, которые случаются на ровном месте, и мы даже можем не разговаривать какое-то время, но потом я тащусь просить прощения, и все становится на круги своя. Просто мы не можем без склок на ровном месте, иначе это были бы не мы.

Когда Константин заговаривает, что, кажется, встретил свою женщину, я подпрыгиваю за барной стойкой. Но мой друг не сдается и не говорит, кто она, а потом и вовсе отмахивается. Типа, дело ни о чем, да и вообще она уезжает на какое-то время в Четвертый, и, наверное, там встретит кого-нибудь, а он ей вовсе не пара.
- Чувак, ты с ума наконец сошел? Она едет на неделю! Не навсегда!
- Нерон, - Константин крутит в руках рюмку коньяка. - Просто я чувствую, что после этой поездки все изменится. Она не перезвонит, например. Мы и так редко видимся.
- Костя, ты дурак. Неделя! Езжай за ней! И видь ее каждый день.
И я стираю язык до мозолей, убеждая Константина, что ему нужно поехать. Правда, Костя тут же говорит, что, конечно, было бы неплохо, да и Антонии не повредят солнце и море.
- Эй, нет. Едь один, иначе ты поедешь не за своей женщиной, а с дочкой!
- Нерон, а с кем я оставлю Антонию? Няня просила отпуск еще на неделю.

И так решается, что Антонию я беру на себя. Константин со скрипом соглашается, но предлагает мне перебраться к ним с Антонией. О нет, я возьму девочку на свою территорию. В конце концов, она знает нас с Региной, так что проблем быть не должно. Или должно? Я отправляю Регине сообщение о том, что у нас поселится гостья, и получаю от нее ответ. Признаться, я опасаюсь, как Регина воспримет эту новость. Просто я вижу, как она обычно сторонится и своих братьев, и Антонии, но тут я немного хватил лишку и забыл подумать о ней. когда делал предложению Константину. Но это же всего неделя! И Антонию я беру на себя. Регина не будет ни в чем стеснена.

"Я просто держу тебя в тонусе, старушка. Помни, что у тебя полно конкуренток!" - набираю в ответ и прикрепляю фото, на котором я танцую фокстрот со свое в прям смысле старой знакомой.

Регина задерживается на афтепати, а мы с Антонией занимаемся чаепитием. Перед сном она всегда поит свою куклу чаем, и мне тоже достается. Девочка внешне может и копия матери, но характер у нее отца. Она такая серьезная и обстоятельная, что порой смешно. Ну а когда появляется Регина, девочка благоговейно замирает. Моя жена всегда оказывала на нее такое воздействие. И, надо сказать, сегодня Антония очень осторожно расспрашивала меня о Регине. Костя тоже молодец, накрутил малышку, чтобы она вела себя хорошо. Ну в самом деле, зачем было ее так пугать?

Регина красавица, я смотрю на нее снизу вверх и без труда считываю, как она устала, но так неожиданно, что она соглашается на предложение Антонии, и садится в своем великолепном платье прямо на ковер, в мягкий ворс, целует меня и шутит.
- Эй, я сегодня принц! - смеюсь. - Мы читаем сказки и пьем чай.
Вообще для меня открытие, что существуют такие лилипутские сервизы, выполненные точь-в-точь как настоящие. Я осушил первую чашку за один вдох и получил выговор, что принцы так быстро чай не пьют. Поэтому вторую чашечку я цежу уже полчаса.

Не знаю, но Антония меня не утомляет. После целого дня в офисе я просто отдыхаю душой. Назавтра мы уже условились пойти гулять, когда я вернусь пораньше, а до того Антония побудет с Мелитой.
- Завтра мы идем кормить лебедей, - сообщает Антония Регине. - В парке. Мы с папой всегда туда ходим, но он уехал по делам.
Он некоторое время смотрит на шлейф платья Регины, который стелется по полу, и осторожно касается ткани ладошкой, она даже дыхание задерживает, а потом ловит взгляд Регины и быстро убирает руку.

- Красиво.
Я улыбаюсь, быстро целуя Регину в плечо.
- Жена принца - принцесса.
Антония радостно кивает.
- Принцесса!
Я наклоняюсь к Регине и шепчу:
- Ее любимая фотография - ваша с нею на свадьбе.
Я очень надеюсь, что Регина не сердится на меня, на то, что я в одиночку принял решение, не спросив ее. Честно.
- Леди, наша принцесса устала. Отпустим ее? К тому же, вам пора спать, - смотрю на часы. Антония кивает и принимается собирать свои игрушки, а мы Региной наблюдаем за тем, как она убегает в кухню, чтобы прополоскать свои чашечки. как возвращается, вытирая и убирая их в коробку.
- Мелита поможет тебе переодеться, - смеюсь, а девчонка внезапно обнимает меня, прижимается.
- Спокойной ночи, Нерон.
- Спокойной ночи, Антония.

Антония отстраняется, берет свою куклу.
- Спокойной ночи, Регина.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-05-30 14:34:12)

0

164

Характером девочка определенно в отца. Такая спокойная и вежливая, чудо, а не ребенок. Константин хорошо ее воспитал, Антония - ангел и если бы я хотела дочь, то я бы надеялась, что характером она будет в Костю. Каким бы чудом это случилось, меня не волнует. Но зато мечтать не вредно. Даже зная, что представляет собой Нерон и какой у меня гавнистый характер, все равно хочется верить, что наш ребенок будет идеальный. Но, к счастью, никаких детей я не хочу и не стоит об этом даже задумываться.
Тем временем Нерон говорит что он принц и я смеюсь, а Антония посвящает меня в завтрашние планы по поводу парка. Видно, что она скучает по папе, но и с Нероном проводит неплохое время. Мой муж в этом плане всегда был на расхват, по части неплохо провести время. Кто бы мог подумать, что и с детьми будет так же. Я замечала, довольно часто, как нежен Нерон с детьми, как он с ними схож по уровню интеллекта, по характеру, как он с ними развлекается и как быстро находит общий язык с любым ребенком. Стоит ли говорить, что мои братья были от Сцеволы в восторге. Эти трое могли прикинуться пиратами и ограбить любой корабль, похитить  дочку капитана, каковой часто оказывалась я. Это было весело, учитывая то, что дочь капитана в результате всегда оставалась с бравым пиратом. А что делать? Работа у меня такая.
Но все это было хорошо на расстоянии, пару раз в неделю, но никак не под боком. А впрочем, Антония вроде милая девочка, спокойная, не думаю, что она будет приносить какие-то хлопоты. Да и Нерону будет чем заняться, наконец-то он сможет гонять чайные церемонии, как всегда и хотел. Иногда мне казалось, что он лукавил, когда говорил, что не хочет детей, но я отгоняла от себя эти мысли. Я просто не хотела об этом думать. К счастью, рождение ребенка зависит от обоих. И даже если Нерон перестанет предохраняться, то я в любом случае не перестану пить таблетки.
- Спокойной ночи, малышка. - говорю я, улыбаясь и провожая девочку взглядом. а потом смотрю на Нерона. - Так и куда пропал ее отец? И по каким еще делам ему приспичило уехать, оставив свою малютку на тебя? Это не похоже на него.
Нерон рассказывает мне о любовной поездке Кости и я задумчиво улыбаюсь.
- Четвертый? Определенно, это город любви. надеюсь его пассия туда не за съемками для журнала поехала. - смеюсь, наклоняя голову к Сцеволе и упираясь лбом в его плечо. - Хотя знаешь, ведь Оливия с детьми тоже туда отправилась. В Четвертый.
Но эта мысль не развивается в моей голове дальше. просто не это сейчас вообще заботит меня. Я пытаюсь сделать вид, что меня практически не волнует присутствие Антонии в доме. И с ними на прогулку в парк я особо не напрашиваюсь.
- Ты рискуешь нарваться на гнев общества, что изменяешь мне с другой, но я все равно пропущу завтра вашу прогулку в парк. У меня завал, так что я буду дома поздно. - я целую мужа. Я соскучилась по нему за этот день. И даже не могу полностью претендовать на его внимание. Ну ладно, это всего лишь на неделю. - Ты - хороший друг. Пойду спать.
И дни идут на удивление приемлемо. Антония живет у нас и я возвращаюсь домой по вечерам, вижу, как Нерон развлекает девчушку. только однажды он просит меня, чтобы я попробовала вернуться по раньше, потому что у него допоздна совещание, а он не хочет, чтобы малышка чувствовала себя одиноко. И я соглашаюсь, возвращаясь раньше обычного и уделяя все внимание юной девушке. совсем юной, но все же девушке. Она такая женственная. Порой мне казалось, что намного женственней меня. К тому моменту, когда Нерон приходит домой, мы с Антонией стоим в вечерних платьях, на каблуках. И то и другое, девчушке конечно велико, но ей по барабану, у нее накрашены губы и глаза, она хлопает густыми ресницами и восхищается собой перед вошедшим Нероном.
- Смотри, теперь я красивая, как принцесса!
- Таким принцессам только на бал к принцам. - говорю я, падая на диван и снимая каблуки. теперь когда Нерон дома, я могу расслабиться и передать девчонку ему в руки.
Что он и делает, подхватывая малышку на руки и начиная с ней танцевать, будто на балу. Я наблюдаю за этим зрелищем и задумчиво улыбаюсь. Нет в этих действиях моего мужа каких-то дамско-угоднических намеков. Есть отцовские. И это начинает меня злить. Может, он все-таки врал мне, что не хочет детей? Эта мысль ковыряет мозг и я не могу контролировать свои эмоции. Поэтому все, что мне остается делать, это наблюдать как мой мужчина занимается самой естественной вещью в мире - играет с ребенком. Даже если он и не хочет детей, где гарантия, что после визита этой девчонки, он их не захочет? я закусываю губу до боли.
- Пойду спать, пока я не превратилась в тыкву. - глажу малышку по голове и целую мужа. Ретироваться - это мой единственный выход.
Дальше дни идут так же спокойно, я погружаюсь с головой в работу и мне больше ничего не нужно. Я стараюсь не думать о ребенке у меня дома, а когда прихожу и вижу Антонию, то счастью моему нет предела и я играю с ней, как и Нерон, мы разговариваем о платьях, я крашу ей ногти. Мы занимаемся всем, чем занимаются девочки. В основном мне это нравится и я забываю даже о своих страхах, потому что Антония и правда, замечательная девчушка. Умная не по годам. Но дело, конечно, не в ней.
оставалось несколько дней до возвращения Костика. Я уложила Антонию спать и уже вовсю ластилась к своему мужу.
- Быть родителем, оказывается, тяжкая работа. - я сажусь на Нерона и начинаю его целовать, стягивая с себя пижаму. - Небольшой массаж нам не помешает, что скажешь?
Я сдерживаю себя, постанывая тише чем обычно, я клянусь, я не издаю ни одного лишнего звука. Цепляясь в плечи своего мужа я не могу думать ни о чем другом, кроме того, как сильно я его люблю и как я хочу быть с ним, только с ним и чтобы больше никого вокруг не было. И я уже перестаю даже звуки какие-то издавать, так сильно приближение оргазма, когда вдруг слышу детский голос.
- Регина, можно мне попить?
Мы Нероном подрываемся, и боги, как хорошо что мы были под простыней. Я настолько взбешена, что вообще не контролирую себя и свои действия, а главное слова.
- Вот блядь. - шиплю я, заворачиваясь в простынь и глядя на Антонию, которая робко стоит у двери и понимает, что она только что отвлекла нас от чего-то, она не понимает чего, но определенно важного. Я убираю всклокоченные волосы и поворачиваю голову в сторону девочки. - Тебя что, отец не учил стучаться?
Мой тон настолько резкий и злобный, что Антония делает шаг назад.
- Я просто хотела попить... - шепчет девочка, напуганно. Она похожа на испуганного совенка, волосы выбились из косы и заспанные глаза.
- Я уложила тебя спать. Какая может быть вода? - рычу я, чуть ли не скалясь, словно овчарка на крысу.
И мне невдомек, что малышке приснился кошмар и у них с папой всегда была такая традиция, что если дочке снится кошмар, она приходит к папе и просит попить, а потом они укладываются вместе в кровать и спят так до самого утра. И для нее вполне нормально придти к отцу посреди ночи не стуча, потому что ее папа спит один. Нет, ничего из этого до меня не доходит. Меня бесит что мне все испортили, и я не могу думать о ком-то кроме себя.
- У нас именно для таких вот вещей и есть прислуга. - я указываю рукой на дверь, пространственно в направлении Мелиты и все мое тело говорит о том, что Антонии здесь лучше больше не быть никогда.
Я фыркаю, падая на подушки и пытаясь восстановить дыхание. Я и с места не сдвинусь, иначе точно за себя не отвечаю.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-05-30 16:08:47)

0

165

Регина начинает достаточно быстро ладить с Антонией, и я расслабляюсь. В конце концов, она тоже выступает за то, чтобы Константин нашел себе подругу жизни, так что с удовольствием благословила мою инициативу. А что до девочки, поселившейся в нашем доме... Я стараюсь, чтобы Антония не докучала Регине, когда та приходит домой, вымотавшись после своих съемок. Но и девочка ведет себя очень аккуратно, и делает все, исключительно спросив разрешение. Даже чтобы поставить свои вещи на прикроватный столик в гостевой спальне, где поселилась. Ее зеркальце, гребешки, заколки - все лежало ровно, аккуратно, на местах. так непривычно было видеть эту комнату жилой, хотя вещей в ней было всего ничего, и все равно они ее наполняли какой-то особой атмосферой.

А однажды Регина перенимает мою эстафету няни. Я прекрасно знаю, что Мелита может быть с девочкой до вечера, но Антония с таким восторгом всякий раз встречает Регину, что я прошу жену побыть с нею. К тому же, разве они не найдут чем заняться? И они находят. По возвращении я нахожу их перед зеркалом при полном параде, и Антония с воодушевлением демонстрирует то, как красиво Регина накрасила ее. Я подхватываю девочку и танцую с нею на руках, а Регина смеется, падая на диван. Я вижу, что она утомилась, но, тем не менее, она не выглядит раздраженной или недовольной. А радости Антонии нет предела. Наверное, это потому, что матери у нее никогда не было. Я вырос без матери, но я парень, а вот девочке наверное нелегко. Все эти платьица, все эти рюшечки, куклы, чайные сервизы...

В общем, все лучше, чем я ожидал, и Регина прекрасно ладит с Антонией, а девочке много и не надо. Немного внимания, возможность выбрать цвет лака и дать Регине накрасить ей ногти, посмотреть с нею журналы и платья в гардеробе. ну или выбрать лак для ногтей и накрасить ногти мне... Короче, я ничуть не устаю от нашей гостьи, и Константин напрасно звонит каждый день. Черт, я даже не могу ничего у него выпытать, а мы тут с Региной между прочим переживаем, как на иголках, а по всегда невозмутимому виду нашего приятеля не поймешь, все на мази или конец. Хотя, он ведь еще не вернулся, а значит... Но ведь он может и прохлопать ушами и ничего не предпринять! Блядь, а я не в курсе! Я бы ему посоветовал. Что-нибудь.

Регина укладывает Антонию и возвращается в спальню.
- О да, я хочу массаж, - помогаю моей любимой жене поудобнее устроиться сверху, глажу ее по бедрам, наблюдаю, как она прощается со своей пижамкой. - И несколько упражнений на все группы мышц. - Глажу ее грудь, привлекаю Регину к себе, целую. Мы же ведем себя тихо, так что вряд ли потревожим нашу гостью.
Регина покачивается на мне, чуть слышно постанывая, кусая губы. Ее руки на моих плечах, а мои сжимают ее умопомрачительную задницу, и движения все резче, все быстрее. Я опрокидываю жену на спину и ускоряюсь, и мы снова меняемся местами. Я люблю, когда она сверху. Красивая.

...Детский тихий и сонный голос прорывается сквозь шум крови в ушах, и нас будто ледяной водой обдают. Регина соскакивает с меня, а я свешиваюсь с кровати, чтобы найти свою пижаму и, путаясь в шатнинах, надеваю фланелевые брюки под простыней. Антония проснулась и захотела пить, и Регина отчитывает ее. Я слышу раздражение в ее голосе. Будто у нее отобрали что-то, и это неприятно режет слух. Девочка пугается, и я вижу, что у нее дрожат губы. Времени шикать на Регину или отчитывать ее, нет, и я просто иду к девочке, беру ее на руки. Черт, у меня еще стоит, Антония прервала нас в тот момент, когда я готов был кончить.
Я наливаю Антонии воды, и она пьет, а потом долго не выпускает кружку из рук.
- Я разбудила Регину? Я не хочу, чтобы она злилась. - И ее губы снова вздрагивают, а на лице плаксивое выражение.
- Малыш, просто... - я выдыхаю. Ну, слава богам, она не поняла, чем мы занимались. Иначе разговоров не избежать. С нею. с Костей. - Регина устала сегодня, и она очень испугалась, когда ты нас разбудила.

Я глажу малышку по голове. Она сидит на стуле и смотрит на меня.
- Поверь, Регина не злится. Она тоже расстроилась, что говорила с тобой так.
- Она меня простит?
- Конечно. Но только давай подождем до завтра. Она, наверное, уже уснула.
Антония кивает, шмыгая носом, спрыгивает со стула, и я провожаю ее к себе и потом еще недолго сижу с нею, пока она рассказывает свой страшный сон. И засыпает.

Я возвращаюсь в спальню, и, конечно, сна у Регины ни в одном глазу. С одной стороны, меня бесит, как она говорила с Антонией, а с другой... Ну, черт, это по моему решению Антония здесь, я наперед знал, что Регина будет не в восторге, хотя и не скажет ничего против.
- Ей просто приснился страшный сон, - говорю я, забираясь под одеяло и глядя на нее. - И она очень беспокоится, что разбудила тебя. Просто не нужно было так нападать на нее, она же маленькая.
Забираюсь рукою на живот Регины и спускаюсь вниз.
- Мы продолжим?
В самом деле, ну что такое произошло? Недоразумение! Но, судя по лицу Регины, она так не считает.

+1

166

Еще немного и Антония начнет реветь из-за того, как я ее отчитала. А во мне злости хоть черпаком выгребай. Не надо было заходить в спальню без предупреждения. Ты не у себя дома и мы – не твои родители. Это маразм какой-то. Почему дети считают что им все можно и все простительно? И самое главное с каких пор это меня так бесит? Антония – милая девочка и порой она мне даже нравится. Но всему есть предел и сейчас она забралась на мою территорию. В единственное место, где я чувствую себя в безопасности.
Нерон кидается за девчонкой, берет ее на руки и уносит на кухню. Я фыркаю, пытаясь устроиться в кровати. Нет ничего хуже чем обломанный оргазм и внутри такое острое ощущение незавершенности, что плакать хочется. Вот, мне хочется плакать. НО ЧТО-ТО Я НИ К КОМУ НЕ БЕГУ, ЧТОБЫ МЕНЯ УТЕШИЛИ.
Мне надо успокоиться. Осталась всего пара дней и как же неудачно, что девчонка все запорола своим внезапным появлением, а ведь мне до этого момента удавалось неплохо изображать вселенский покой и смирение, что меня абсолютно не тяготит ее присутствие. Дурацкая была затея. Я и согласилась только из-за Нерона и потому что Костик – его друг. А Нерон и так не может похвастаться большим кругом друзей. Ни он, ни я. Но я как-то не парюсь по поводу подружек, которых у меня нет. А для души у меня есть муж, иначе я бы давно уже простила Оливии все грехи и задружилась с ней под ручку по магазинам.
Я ворочаюсь на постели, пытаясь устроиться, но мне все мешает, то ноги, то руки, то испуганное выражение лица Антонии, которое как назло застыло перед глазами. Фак, этой ночью сна мне определенно не видать. Может быть Нерон вернется и мы повторим нашу неудачную попытку? Это неплохо выматывает и позволяет потом крепко спать.
Нерон возвращается и выражение его лица ничего хорошего не предвещает. Он хмур и расстроен, устал. Интересно от чего? Не от того ли, что внезапно эта затея уже не выглядит такой радужной? А впрочем, она же ребенок, забудет, переживет. Детские обиды забываются. Я вот много не помню, папуля не особо меня баловал, но я и этого не помню. Постепенно воспоминания стираются, оставляя какое-то мутное серое пятно, которое гложет всю оставшуюся жизнь. Но такое только закаляет.
А потом начинает говорить. Он мягок и спокоен, да, в его голосе слышится небольшое осуждение, что я накричала на ребенка, типа я не должна была так поступать. Почему? Ну почему? Она вошла в чужую спальню, без стука и меня вообще не волнует, что у нее там за кошмары. У меня может быть тоже кошмары в детстве были, но я никогда не бежала к взрослым, после первого и последнего раза, когда отец выставил меня вон, аргументировав, что кошмары – это ерунда и глупость. А кому вообще легко, а?
И как я вижу эту речь Нерона? Успокаивающую, тихую. Как я вижу ее? Это просто часть его внутреннего монолога, из которого он вычленяет отдельные куски, которые по содержанию ничего за собой не несут, но если приплюсовать к ним тот контекст, который крутится у меня в голове…
Ей просто приснился страшный сон, а ты тут еще орешь на нее, жестокая стерва. Она такая хорошая, такая спокойная, воспитанная, идеальная девочка, которую невозможно не любить и ее теперь мучает совесть, она не злится на тебя, она очень беспокоится, что разбудила тебя. И не нужно было так нападать на нее, она же маленькая, а ты взрослая тетка с куриными мозгами и не понимаешь, какими ранимыми могут быть дети. Она же не знала, что потревожит нас, она просто испугалась. А ты сука, наорала на невиновного милого ребенка, испоганив ей сон и день и жизнь. ААААА!
И я сижу на подушке и смотрю на мужа спокойными глазами, слушая его речь и завершая ее в своей голове, читая между строк, чувствуя как его рука скользит по животу. И мне нечего не это ответить, потому что внутри мне так гадко, как никогда. Это определенно чувство вины, которое я отвергаю и не хочу его принимать. Это она виновата! Это ее стало слишком много и не надо строить из меня стерву, потому что я один раз решила воспитать девчонку за дело. Может мне теперь ее на перинах носить, раз она такая хорошая? Детям нужно иногда вправлять мозги.
Я громко цокаю языком, будто отвечая на свои собственные мысли и встаю с постели. Все равно сна сегодня не видать, а мне нужно остыть. И я переодеваюсь обратно в домашнее и спускаюсь вниз на первый этаж, чтобы сделать себе на кухне что-нибудь диетическое, например тазик салата и сажусь у телика. Так проходит полночи. А в 5 утра я забираю свою спортивку и отправляюсь на тренировку. Моего отсутствия никто не заметит, я все равно всегда ухожу рано утром из-за тренировки. Мне надо было подкачать некоторые мышцы перед предстоящим показом, так что я пропадала в тренажерке довольно много времени.
Я не пишу Нерону смсок, и на звонки отвечает Валентин, потому что я как лошадь провожу весь день в примерках и дефиле. И это позволяет мне забыть о произошедшем и о том, что я много чего могла сказать Нерону вчера ночью, но не сказала, потому что заводить этот разговор и вовсе не хочу.
А вечером я валюсь с ног. Я уже в лифте снимаю туфли и думаю о том, как окунусь сейчас в ароматную горячую ванну. Вот только в этот момент из комнаты выбегает Антония с куклой в руках, а Нерон несется за ней, видимо изображая какого-нибудь злодея и пытаясь отобрать куклу. Оба замирают, когда видят меня и у девочки довольно испуганный и виноватый взгляд. О боги, что за ребенок? Я бы уже давно на йух послала тетку, которая на меня наорала. А эта наоборот стыдится за содеянное. И Сцевола смотрит на меня в ожидании моих действий, как-то напряженно.
Я едва не закатываю глаза, устало выдыхая и опускаясь на колени, прося Антонию подойти ко мне.
- Прости меня, принцесса, что накричала на тебя вчера ночью.
- Я разбудила тебя, мне так жаль. – она чуть ли не плачет, но я беру ее ручки в свои и крепко сжимаю, стараясь придать голосу как можно более ласковый и успокаивающий тон, а на губы нацепить улыбку.
- Нет, это не твоя вина. Послушай, ты - моя самая лучшая подруга и это мне жаль, что я вчера не сдержалась. Просто на мне висит проклятье.
- Проклятье? – у нее глаза по пять копеек от этого слова. Она боится еще больше.
- Да, иногда по ночам я превращаюсь в злую и страшную ведьму. И не могу это контролировать. И мне правда очень-очень жаль, что ты видела это.
Я глажу ее по волосам и вижу как она постепенно задумывается над ответом.
- То есть ты не сердишься?
- Боги, ну конечно, нет, зайка. Это ты должна сердиться на меня.
- Я не сержусь! Нисколечки! А разве принц не должен был избавить тебя от проклятья?
Я устало улыбаюсь, честно говоря, все эти сказочные метафоры убивают мой мозг.
- Он очень старается, но проклятье сильное, и может быть останется со мной навсегда.
Антония не понимает, как так может быть, чтобы принц не спас принцессу от проклятия, но я не даю ей долго думать на эту глупую тему.
- Ты простишь меня, котенок?
Девочка смотрит на меня и как будто размышляет над ответом.
- А можно я примерю то красивое платье с корсетом? – ее глаза загораются и я вижу, что в принципе я-то давно прощена и мне ничего не угрожает.
- Ну конечно! Пойдем мерить его прямо сейчас?
Черт, мне опять с ней нянчиться весь вечер. Но зато Антония довольна и снова в великом счастье, когда выходит из спальни в моем черном коротком платье с корсетом. Последний пришлось затянуть и прищемить булавками, чтобы он удержался на теле девочки, но в целом она осталась довольная, шаркая каблуками по импровизированному подиуму и строя различные позы. Нерон поддерживает радостный тон вечера и я вторю ему, фотографируя малышку и отправляя фото Костику.
Вечер так и проходит в аплодисментах и смехе, пока красавица подиума не отправляется спать, прося меня ее уложить. Потом душ и постель. И какое же наслаждение наконец оказаться в своей мягкой кровати, обнимать свою подушку. Незаконченный вчерашний разговор все еще висит в воздухе между мной и Нероном, но я не продолжаю его, все еще имея на языке много чего.
- Прости меня. – тихо говорю я, валясь на животе и подминая под голову подушку. – Ты прав, она всего лишь ребенок. Костик – хороший отец. Ей повезло бы меньше, если бы ее родителями были мы. Как и любому другому ребенку.
Я целую Нерона в щеку и закрываю глаза, потому меня вырубает после тяжелого трудового дня. Эта работа меня когда-нибудь прикончит, но зато я буду красивой, популярной и знаменитой.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-05-30 20:28:18)

+1

167

Но продолжения ночи не следует. Регина вовсе встает, надевает пижаму и идет вниз. А я? А я остаюсь в постели, тем более, что стояк потерян. От одного выражения лица моей жены. Первое время я жду, что она вернется, но увы. Я ворочаюсь с пару часов, то продирая глаза, то засыпая, но в итоге проваливаюсь в сон, а утром Регина уже уматывает, когда я просыпаюсь. Мы с Антонией завтракаем вдвоем, но девочка привыкла, так что не задает никаких вопросов. Я собираюсь в офис, и снова не застаю Регину, она еще не возвращается. Она не присылает ни единого сообщения, как и я не набираю ее номера. И, в самом-то деле, из-за чего мы поцапались? Из-за девчонки, которая обломила нам наше развлечение. Вот и все. По крайней мере, так выглядит. Ну, в самом деле, это же не навсегда, так что к чему принимать все близко к сердцу?

Но Регина принимает, и, в свою очередь, я не могу не принимать к сердцу уже этот факт.

Когда я возвращаюсь вечером, оказывается, что Регина еще не бывала дома, и мне это не нравится. Что за гребаная истерика, а? Мое настроение летит в тартарары, но зато я прекрасно справляюсь с ролью злодея, и Антония резвится на славу, и заодно я отвлекаюсь. Мы как раз носимся по лофту, когда появляется Регина, и оба замираем. Не хватало, чтобы моя жена решила вздернуть нос. Но она так не поступает, и у меня камень с плеч падает. Я даже передумываю устроить ей промыв мозгов на предмет ее исчезновения и молчания. Регина просит у Антонии прощения, и устанавливается мир. Более того, мы прекрасно проводим время, и в какой-то момент я перестаю замечать на лице Регины это выражение в стиле "Ну когда же это закончится?" Она смеется, и я вижу, что это не наиграно.

Вечером, когда Антония засыпает, а Регина наконец выбирается из душа, я уже совсем остыл. Я лежу в постели, читая книгу, и Регина падает рядом. Я уже хочу сказать ей, что терпеть ей осталось совсем немного, и завтра днем Константин возвращается, но тут Регина говорит о том, что просит прощения и о том, что Антонии повезло Костей. Вернее, что ей и любому другому ребенку бы не повезло с такими родителями, как мы с ней. Не знаю, почему, но у меня перешибает всякое желание что-либо отвечать. Просто за эти дни, когда мы вечера проводили в гостиной устраивая чаепитие или собирая мозаику, мне казалось ,что мы с Региной могли бы быть неплохими родителями. Наверное. Нашему ребенку сейчас было бы... сколько?

Регина засыпает, и я гашу свет.

Константин возвращается ровно таким же, каким и уезжал, но все же по глазам я читаю, что кот снял сливки. Но мой приятель непоколебим, он отказывается говорить о своей пассии, и я уже подозреваю, а не завел ли он роман с какой-нибудь замужней капитолийкой. Ну а что, все равно молодец. Он обещает рассказать мне, когда все устроится. Мы обедаем с ним в ресторане, а потом едем ко мне. Антония бесконечно счастлива видеть отца и подробно рассказывает ему, как мы провели это время. От ночного инцидента в ее памяти не осталось ни следа.

Константин задерживается, поэтому на самом выходе, в лифте, они с Антонией сталкиваются с входящей Региной. Девочка радостно обнимает ее и прощается. Она вручает Регине рисунок, и это наш с нею портрет. Девочка старалась все утро, и я заверил ее, что ну очень похоже. Я тоже вышел весьма похоже. Короче, это лучшее изображение нашей пары. Однозначно.
- Спасибо за приют, Регина, - смеется Константин. - Теперь ты надолго наш кумир и имя для всех любимых принцесс. Надеюсь, мы не сильно потеснили вас.
Я отвечаю, что все в порядке, и неожиданно Костя, уже стоя в лифте, спрашивает:
- Надеюсь, вам понравилось быть родителями? - но ответа нашего ему не услышать, потому что двери лифта закрываются.
Я оставляю его реплику без комментария, да и к тому же так удачно звонит телефон. Мой финдиректор на связи, и это надолго. Тоже к счастью.

Тема ребенка для нас теперь тем более табу. Нет, я не наблюдал за Региной и тем. как она обращается с Антонией, оценивая. какой она будет матерью. Нам непрозрачно намекнули однажды, что Регина вряд ли теперь способна к деторождению. Просто... Я не фантазер, я всего лишь ловил себя на мысли, что все у нас могло сложиться иначе, и была бы у нас такая же дочка. Вот и все.

А через некоторое время грянула новость. Она прогремела на очередной дружеской вечеринкеОт нее Регина отходила еще до утра следующего дняКонстантин и Оливия объявили, что они пара и готовятся пожениться. Регина ахает, а я припоминаю, что она говорила мне про Четвертый и поездку туда мачехи. Черт, вот и сложилась картинка! Короче, я рад. Очень. Оливия вполне себе отличная и в самый раз для Кости. И они женятся через год, и мы с Региной до упада гуляем на этой свадьбе как друг и подруга невесты, и, видят боги, молодожены будут жить долго и счастливо. Очень долго и очень счастливо. По примете, которую когда-то мне рассказала Регина насчет друзей молодых. Мы с моей супругой даже свадьбы не покидаем, уединившись в винном погребе. Так что брак будет крепок. В два раза крепче, чем мог бы быть, потому что мы с Региной внезапно вспомнили свою свадьбу. Два раза подряд. И куда бы наши друзья без нас! Еще через год у них рождается еще один мальчишка, и первый год его жизни мы справляем весьма большой компанией, ведь многие наши друзья, которые прежде собирались жениться, уже женаты, а кто был - уже ждет или уже родил малышей. Так что мы становимся еще и шумней в несколько раз.

А мы с Региной живем сами для себя, и это неимоверный кайф. Мы будто на гребне волны. Моя работа, ее работа, тусовки, рауты... Жизнь бьет ключом, и это все наше. Мы встречаем начало недели, бессовестно проспав, и лучше бы мы не выходили из дома...

...за несколько дней превратила жизнь в ад. Таблоиды сообщали о беременности Евы и даже разместили фото с ее округлившимся животиком, который она демонстрировала с удовольствием. И все бы ничего, если бы на одной из желтых страниц не промелькнула статейка о нашем с ней романе, и какой-то хуеплет не высказал предположение о том, что автором ребенка стал не старик-муж, а я. И это рвануло так быстро, что камня на камне от спокойствия не осталось. Меня пресса любила всегда, особенно цветная, а про Регину она и не забывала - моя жена была на волне. И как только эти писаки не извращались...

Я узнаю обо всем пополудни в понедельник, но не предпринимаю ничего. Я просто считаю, что это верная стратегия. Оправдываются дураки и виновные. И с этими мыслями я возвращаюсь вечером домой, когда Регина уже вернулась со съемок.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-05-30 22:11:08)

+1

168

Костик возвращается из Четвертого немного загоревшим и определенно с такими же загоревшимися глазами. Ох неужели наш мальчик повзрослел и теперь все у него сложится? Я очень надеюсь. По крайней мере, мне бы не очень хотелось узнать, что мои труды и все эти вечера были напрасны. Антония радуется папе, как и должна радоваться примерная любящая дочь и это трогательное зрелище. Но еще более трогательное зрелище, как девочка с отцом наконец уезжают из моего дома. Не то чтобы они меня как-то достали, но я безумно устала и хочу побыть наедине с собой и Нероном. В тихой квартире.
Правда вот последняя реплика Кости… У меня лицо перекашивает от злости. Хорошо хоть лифт уже закрывается и они уезжают и не видят нашей реакции. А мы с Нероном оба как-то не в восторге от этого вопроса Кости. Потому что… Хреновый вопрос, в общем. И Нерон отвечает на звонок и уходит в кабинет, чтобы поговорить о делах, а я втыкаю молча в двери лифта, стоя в холле наедине со своими гребаными черно-белыми фотографиями на стене.
- Еще как… - уже в пустоту говорю я и иду в ванную.
Время идет дальше. Я все выше взбираюсь по ступенькам своего собственного Олимпа, все выше по карьерной лестнице. Меня приглашают на шоу, на показы, я постепенно становлюсь главной моделью Капитолия, меня любят, меня ненавидят и у меня валом работы. Боги, какой же это кайф быть в топе. И Валентин из раза в раз писает кипятком, когда мне предлагают дорогой контракт. Я наконец-таки начала окупаться и его это безмерно радует.
Только вот новость про то что Оливия, моя мачеха, хочет выйти замуж за Константина, моего бывшего психолога, просто выбивает почву из-под ног. Когда я узнаю об этом я просто роняю телефон на пол, потому что я в шоке. Быть такого не может, это же инцест какой-то, извращение. Это что, Костик станет моим отчимом? В теории, эти люди мне – никто, никаких родственных связей, но все же такая мысль вертится у меня в голове и когда я прихожу домой, я просто роняю свое бессознательное тело на мужа и очень долго втыкаю в потолок.
- Костя. Станет моим отчимом. Костик. Наш Костик. Наш психиатр. Это какая-то чертова паралелльная вселенная.
Нерон смеется над моей реакцией. В отличие от меня он безмерно раз за Костю, за своего друга. Конечно, это же не его отцом становится лучший друг. Хотя все в той же теории, если Нерон мой муж, то Костя ему как бы кто? Тесть? Во бля, события прямо как в мексиканском сериале, а мои нервны такого не выдерживают. Но постепенно и я к этому привыкаю и даже радуюсь. Потому что эти двое прекрасно друг другу подходят. Оба такие взрослые и с детьми. И еще собираются завести, своего, личного, персонального. А я все думаю, куда им еще четвертого, а? Ну куда?
Наши друзья обзаводятся детьми, маленькими, кричащими, сопящими, пускающими слюни, с ленточками на головах в качестве украшения. А беременные мамочки  то и дело говорят о том, как малыши бьются и пинаются в их животах и какие неудобства это доставляет по ночам для мочевого пузыря. И только я сижу себе, попиваю красное винцо и раздумываю о том, что мне нужно бы обновить цвет волос, а то мой как-то потускнел. А может снова в блонд выкраситься? Нерону вроде понравилось тогда.
Мы с мужем забываем все обиды по поводу Антонии и продолжаем жить дальше. Жить для себя и это здорово, потому что, чтобы я не делала, я делала для него. Любые съемки, вечеринки или показы, я таскаю его везде, потому что он мой любимый мужчина и я хочу быть с ним везде. И я безмерно счастлива, потому что я наконец-таки начала приближаться к тому, о чем всегда мечтала. У меня есть любимая работа, у меня есть внимание публики, у меня есть популярность. Но самое главное, у меня есть любимый мужчина, о котором я даже не мечтала. И больше мне ничего не нужно для счастья.
И в принципе какие бы сплетни о нас не писали, я не обращала на это все внимание, пока однажды, сидя в салоне перед съемками, не увидела сногсшибательную новость о том, что Ева беременна. Хах, вот как. Вечно красивая и за свободные отношения вдруг решила обзавестись орущим комком? Вот уж кого никогда не представляла в роли матери, так это Еву. Она же все-таки первая модель, ей как-то, ну не знаю, не положено по статусу. Или все-таки положено? Я не очень разбираюсь в обязательствах материнства.
И эта новость меня выбивает из себя. Я целый день не могу восстановить до бодрое состояние духа, которое у меня было. И дело было не столько в том, что эти суки сказали что ребенок от Нерона. Боги, да когда же они его отпустят? А еще умудрились сказать, что ребенок Нерона, потому что я видите ли в топе и не собираюсь рожать с моей восходящей карьерой. Ну, они частично правы, но и не в этом суть. Проблема в том, что меня это все бесит, но вот почему, я не могу понять. И это тоже меня бесит.
Вечером я прихожу домой и уже полноценно читаю журнал в котором изобличительная статья про Нерона и его отцовство. Я в Нероне уверена на сто процентов. Тогда почему же меня ревность съедает? И я хожу по комнате, возле камина, уже заучив статью на зубок, когда приходит Нерон с работы. На его лице абсолютно никаких эмоций по этому поводу. Видел ли он вообще эту статью? Видел, должно быть. И наверно он ждет скандала. Честно говоря мне хочется поорать, покричать, но за что? Это ведь все глупости. Тогда почему меня так трясет?
- Занимательное чтиво. – улыбаюсь я, выбрасывая журнал в камин. Возможно был бы у меня в руке планшет и его бы выбросила. – Меня восхищает, как Капитолий, стремится сделать тебя отцом. Как будто ты – главная демографическая надежда Панема.
Я подхожу к мужу и целую его. Нет, ничего не случилось и я совсем не думаю, что этот ребенок от тебя. Но ведь он мог бы быть от тебя? Если бы мы тогда не сошлись, если бы не встретились на гонке, если бы я не сошлась с Ливием. Все как-то стремно.
- А может, Ева специально пустила этот слух? От такого мужчины, кто угодно захочет маленького. – я смеюсь, но как-то нервно. – Мне безмерно повезло отбить такого мужчину от дамы со столь серьезными намерениями.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-05-31 00:37:46)

+1

169

Регина встречает меня, конечно же, именно с этой новостью на губах. И я вижу, что она пытается шутить, но неприятный осадок отравляет улыбку, и журнал летит в камин. Сдается мне, она прочла его не раз. Потому ли, что верит? Или потому, что не хочет верить? В любом случае это означает сомнение.

- А может быть, Капитолий наоборот боится, что я начну размножаться, - отзываюсь я, снимая на ходу пиджак и развязывая галстук. Регина целует меня. В сама деле, что такое произошло? Про меня пустили утку, не больше. Как будто в первый раз, в самом-то деле.
Регина шутит и высказывает предположение насчет Евы. а ведь мы практически забыли о ней. По сути, я в последний раз разговаривал с ней... А, ну да, на том показе, когда она и заговорила о ребенке. Очевидно, ее желание оказалось действительно серьезным, если она сумела осуществить его.

Я пропускаю то, как именно Регина говорит о том, что от меня любая захочет ребенка. Не любая. Сама Регина не любая. И именно это едва не срывается с языка, но я вовремя спохватываюсь.
- Сомневаюсь, что специально, но не удивлюсь, если она молчит на этот счет и не опровергает слухи, - пожимаю плечами и смеюсь. - Боги, откуда они только откопали эту историю? Столько лет прошло.
Интересно, нам пытаются оборвать телефоны или не пытаются? Потому что уже несколько лет на все вызовы от всех возможных изданий и редакций и их сотрудников у нас стоит блокировка. Все переговоры с Региной - через Валентина. со мной - через мою пресс-службу, и я не знаю, каково приходится Валентину, но в моем случае звонящие нарываются на акул.

...И едва я думаю об этом, мой телефон трезвонит. Я смотрю на дисплей, и вижу вызов от Евы. Регина вопросительно смотрит на меня, она тоже видит это имя. Я знаю, как она ненавидит Еву. До треска в зубах. Но так было до сегодняшнего дня, а теперь? Наверное, измеритель ненависти зашкаливает и вот-вот взорвется.
- Алло.
Нужно наконец разобраться с этим.
- Ты, конечно, видел эти публикации.
Ева как всегда невозмутима и спокойна, как море в абсолютный штиль. Ну, или как закованный льдом океан.
- Конечно, - я включаю громкую связь, кидаю телефон на столик и падаю на диван, глядя на Регину. Боги, Ева оставит нас в покое или нет?
- Я так понимаю, ты никак не станешь их комментировать?
- Оправдываются дураки и виновные, Ева. Но я был бы признателен, если бы ты ответила за своего ребенка сама.
- Причем тут оправдание, Нерон? Впрочем, я поняла, о чем ты.
Повисает пауза. Ева мастер молчания, и перемолчать ее невозможно.
- В самом деле, ни к чему связываться с желтыми газетенками. - вдруг говорит она. Означает ли это, что она им ничего не ответит? Не знаю ,почему, но я начинаю закипать. Меня бесит ее игра, и будь я один, не будь я женат, я бы положил большой и толстый на весь этот бред, и вскоре от меня бы отцепились, но я, сука, женат, и эта история бьет по Регине. Я читал комментарии на тот счет, что я, видимо, решил не ждать, пока моя жена созреет на ребенка и решится распрощаться с фигурой, и возобновил свои отношения с уже всего достигшей Евой. Далее следовал прогноз насчет популярности беременностей среди моделей, если уж признанная дива становится матерью.

- Ева, просто скажи, что твой муж - отец ребенка! - вдруг срываюсь я. - И уволь меня и мою жену от того, чтобы нас полоскали.
- Но это же очевидно, - боги, мне кажется, что Евы не существует, а этот голос - просто программа.
- Очевидно, что твой муж старый пердун, у которого член только для того, чтобы положить его в утку и поссать!
- Завтра у меня интервью для, - она называет одно из ведущих изданий, - и мы дадим интервью вместе с мужем, и он скажет, что это его ребенок. Лично.
Тру виски, глядя на притихшую Регину. Боги, пусть она простит меня.
- Ты доволен?
- Безмерно счастлив за вас, - откликаюсь. И счастье настолько безмерно, что не умещается в моем голосе, его вообще нет. Ни капли.
Завершаю вызов и откидываюсь на спинку, закрываю глаза.
- Какой-то бред.

Журналисты могут делать прогнозы сколько угодно и писать насчет Регины что угодно, но она никогда не созреет для детей. и не только из-за своей карьеры, а потому что одна наша большая ошибка в прошлом стоила нам всего. И все это время мы молчим об этом. Я до сих пор не знаю, как Регина пережила выкидыш, успела ли она что-либо понять. В запале она кричала мне, что не хочет детей, в запале же обвиняла, что их у нее не будет из-за меня. Но когда-то она и замуж за меня не собиралась... Черт, о чем я думаю? Уж не о том же, что внезапно задумался о детях? Какой-то бред. Я брежу.

+1

170

Нерон отшучивается, но как-то вяло. По ходу ему не очень нравится эта тема разговора и он бы вообще предпочел о ней не говорить. Его движения какие-то порывистые и есть в них что-то такое, как будто все его тело говорит мне: «Заткнись, молчи, ты сама не понимаешь на что нарываешься». А может я как раз таки понимаю. Этот вопрос детей, который никогда не был и не будет произнесен, постоянно висит между нами какой-то стеной и чем дольше мы вместе, тем крепче эта стена.
Я из раза в раз вижу, как Нерон играет с детьми, как он заботлив, как он приветлив и готов на все, ради малышни, что обычно путается у меня под ногами и которую я готова растолкать, лишь бы они ко мне не липли. Постепенно мой страх рождения ребенка превратился в скрытую неприязнь к детям и муж не может этого не знать, хотя боюсь, он даже не догадывается от степени этой неприязни, я ведь ни разу не высказывала это вслух и никогда так сильно не подставлялась.  Да, однажды сорвалась с Антонией, отказываюсь брать младенцев на руки, аргументируя, что просто не умею их держать. Хотя на публике я довольно приветлива и с братьями и с Антонией и с любым другим ребенком. В конце концов, я модель и для моего имиджа губительно раскрыть правду, что я терпеть не могу детей. Но, боги, я полчаса рыдала в ванной после целого дня съемки с детьми для благотворительной акции. У меня руки дрожали и я едва могла сосредоточиться, пока этот подвижный комок вертелся у меня в руках и никак не хотел успокоиться. А когда он начинал плакать мне казалось, что я готова в петлю пойти, лишь бы не слышать этого плача. Я – не мать! Я не умею, я не хочу. У меня не получится. И Нерон всего этого не знает. И не узнает никогда.
Я ничего не успеваю ответить на его реплику, а по большому счету мне и нечего отвечать, но в этот момент у мужа звонит телефон и я вижу имя Евы. Какого черта этой суке надо от моего мужа? Но я по-прежнему молчу, только глядя на Нерона и телефон. Сцевола ставит даму с ребенком на громкий режим и я слышу каждую деталь их разговора. Или не слышу. Потому что внутри зарождается какой-то липкий страх. Все это похоже на хорошо разыгранную сцену из фильма. И мне противно до дрожи в пальцах, весь этот разговор, усталый и взбешенный тон Нерона. И почему-то за ним я вижу нечто больше чем просто усталость от этих слухов. Почему мне кажется, что настоящая причина его буйства иная?
Он бросает трубку, а я смотрю на мужа и сцепляю руки на груди, потому что мне срочно нужно за что-то зацепиться и вещи вокруг как будто нереальны. Только я одна. И Нерон, уставший, потухший.
- Как непросто нести ответственность за ребенка, которого нет, да?
О чем я говорю, боги? Но я как будто говорю вовсе не о Нероне и ребенке Евы, а о себе, но я не хочу думать об этом. Не хочу. И меня переклинивает. Я как будто схожу с ума и все происходящее – это только моя больная фантазия, я ничего не понимаю. И я начинаю смеяться. Сначала тихо, а постепенно заливаться истерическим смехом, до слез в глазах. Просто мне кажется, эта история никогда не закончится.
- Она никогда тебя не отпустит. – говорю я в перерыве между смехом и снова начинаю ржать. Я стою как кукла, чей кукловод неопытен и несведущ, я не могу понять куда деть руки и опускаю их то на полку на камином, то вновь скрещиваю на груди, то сцепляю в замок, то провожу по лицу, скрывая смех. – А когда подохнет ее старпер, она придет сюда с ребенком и скажет, что нет в мире ни одного мужчины, которого бы она хотела видеть отцом своего ребенка так сильно, как тебя.
Это парадокс, это смешно, до истерики смешно. И я истерю, потому что на самом деле внутри страшно, панически и я не могу успокоиться. Я могла бы десять раз обвинить Нерона в связи с Евой, но я этого не делаю. Потому что это меня не заботит, потому что в какой-то степени, если бы оно так и было, то я бы ничуть не удивилась этому. Не потому что Нерон меня разлюбил, а потому что он начал жалеть о своих прошлых словах. Я знаю, что начал. Я вижу это каждый раз, когда он играет с детьми.
- Потому что ты же прирожденный отец. – мой смех уже стихает на нет, но голос тоже не прорывается в крик. – Ты так быстро находишь общий язык с детьми. Я не видела ни одного ребенка, который бы не пошел к тебе. – я сжимаю руки в кулаки и понимаю, что у меня больше нет сил держать эту тему закрытой. Из-за Нерона. Потому что теперь мы мыслим не одинаково. – И ты меняешься рядом с ними. Ты приветлив, нежен. Ты оживаешь.
Мы все так же любили друг друга, но все же мне казалось, что я все чаще застаю Нерона более задумчивым, утопающим в прострации, когда он смотрит на детей, на наших друзей, которые расходятся по домам, мол, детям пора спать, на беременных, которые ходят очень странно и криво и глядя как из мужья их поддерживают. Он – не тот Нерон, который говорил, что не будет никаких детей.
- Скажи мне честно, Нерон, ты хочешь детей? – вопрос вырывается сам собой, но голос не дрожит, только осип немного, как будто воздуха на него не хватило.
И я очень надеюсь, что врать он мне не будет. Потому что я пойму если он врет, и это будет безумно больно. Уже больно.

+1

171

Регина нарушает тишину, и я вздрагиваю от ее вопроса. О нет, она не ждет ответа, в ее словах уже есть все, что она хочет слышать. Она будто хочет убедиться в своей правоте, и речь не о ребенке Евы, я это понимаю. Потому что единственный ребенок, за которого я несу ответственность, умер, не родившись. И не родился бы все равно, потому что иначе его все равно ждал аборт. Интересно, сделай тогда Регина аборт, сейчас бы мы переживали все это легче? А может бы просто забыли? Потому что это было обоюдное решение, а когда мы мчались в клинику, и Регина истекала кровью, нас об этом не спрашивали. И до сих пор больно, я помню ее побелевшее лицо и слезы от боли и беспомощности. И липкое ощущение крови на моих брюках, которая потом загрубела коричневой коркой.

Но Регина продолжает закручивать разговор вокруг Евы и городит такую чепуху, что я в ней тону, а сама Регина и вовсе исчезает в этой трясине с головой. Она мечется, смеясь, и будто сходит с ума. Каждое ее слово вырывается со всхлипами, с клокотанием в горле, то ли от слез, то ли от этого недоброго полубезумного смеха. Ева между нами как скала, и Регина словно волна накатывает на нее и снова отходит назад. Ева как якорь для того, чтобы она наконец смогла выговорится о том, о чем мы молчим.

Да, Регина права, я люблю возиться детьми. Мне не доставляет труда или хлопот проводить с ними время, и в любой компании они всегда висят на мне, показывают свои лучшие игрушки, взахлеб рассказывают свои истории. Сама она всегда их сторонилась, даже не брала на руки, когда подружки предлагали подержать их малышей, отговариваясь, что не знает, как правильно это делать. Зато я всегда таскался даже с самими крохотными, которых и отцы-то побаивались брать. Я не знаю, откуда это у меня, но вот только... Чем больше и дольше возишься с чужими, тем острее... нет, не желание иметь своего, а тоска об его отсутствии. Странно, да? Я однажды увидел Регину с ребенком на руках, хотя и держала она его всего несколько секунд, помогая мачехе, и делала это так, будто держит гранату без чеки. Это было смешно и одновременно так щемяще внутри... И я покривлю душой, если скажу, что никогда не представлял Регину с нашим ребенком на руках. С моим сыном или дочкой. Но я помнил тот день в Четвертом, и понимал, что, вероятно, ничего не будет. Я до сих пор не знаю, проверялась ли Регина, и что ей сказали. Я как черт ладана боялся спрашивать ее. Но если Регина никогда не согласится отказаться от своей работы, и время уйдет... Я бы наверное смог воспитывать приемного малыша, воспитывать как своего... Странно, никогда не думал об этом, и только сама Регина наводит меня на это наталкивает тем, что говорит насчет возможного появления Евы на пороге нашего дома. Нет, я не верю в эту ситуацию, я просто... Я запутался. Я так люблю Регину, что уже смирился с тем, что у нас не будет детей, вот поэтому я, наверное, так терял голову от чужих. И Регина это видела. И ее это задевало. Я слышу это сейчас.

- Скажи мне честно, Нерон, ты хочешь детей?

Регина произносит свой вопрос и замирает. Она и сама, верно, не ожидала, что задаст его. И я вместе с нею жду своего ответа. Я когда-то говорил ей о том, что дети мне не нужны, что кроме нас двоих мне никто не нужен, но... Я так люблю ее, и теперь мне так хочется носить на руках рожденного ею малыша.

Я сижу неподвижно, смотрю на нее.
- Да, Регина, я был бы счастлив, если бы у нас был ребенок. Но это не значит, что я несчастлив без него.
И я бы должен сказать, что я не в праве говорить о ребенке после всего, что все не имеет значения, но Регина спросила меня, и я ответил. И я смотрю на нее до рези в глазах, не в силах отвести взгляд. Боги, мы когда-нибудь разгребем наше прошлое? Кажется, что оно осталось где-то в другой жизни, и мы другие. Но вот парадокс. Мы оба живы и заперли наше прошлое где-то в памяти, заменив его счастливыми воспоминаниями, и только умерший эмбрион, у которого даже пола не было, прорывается в настоящее с такой болью, что темнеет в глазах.

- Теперь закроем эту тему.

+1

172

Я жду ответа Нерона и мне кажется, что время застывает вокруг нас, сама жизнь застывает и судьба всего мира зависит от его ответа. Только вот почему внутри так гнетет чувство, что я знаю ответ? Я давно его знаю, но только боюсь признать. Мы так старательно запирали вопрос детей, запирали нерожденного ребенка, размером меньше мизинца. Только это не сработало и со временем становилось только больнее и паранойя нарастала. И чем больше я запинывала ее в уголки своего разума, тем сильнее она сейчас орет во всю, заглушая разум, заглушая желание спрятаться от этого всего. Меня парализует и я стою на месте, глядя на Нерона. И готова поспорить, что такая безнадежность в наших взглядах мелькала только однажды, в тот самый день в Четвертом, когда Нерон ушел, а я его не остановила.
И Нерон отвечает. Мой муж говорит, что он был бы счастлив иметь ребенка, нашего ребенка. А потом эта слабенькая отмазка, что он счастлив и сейчас. И я хмыкаю где-то в глубине души, удостоверяясь в своих догадках. Ведь так не бывает чтобы и сейчас и с ребенком. Не бывает. Ты либо счастлив, либо нет. И я… Боги, это все так сложно, а слов почему-то не хватает, чтобы описать свои эмоции и мысли. Все куда-то внезапно теряется и внутри ничего нет, сплошная пустота. Та, которая образовалась после выкидыша, только сейчас она куда больше, как будто незаметно росла с течением времени и сейчас открылась. И я падаю в нее, не находя сил подняться.
Он хочет ребенка. Я знала, что он его хочет, но мне нужен был его ответ. И теперь когда все точки над i расставлены, какой смысл бегать от этого разговора? От мыслей, что не сойдись Нерон со мной, не пойди он у меня на поводу, он уже был бы отцом. И эта мысль пугала меня больше всего. Когда я видела как он балуется с детьми, я ловила себя на мысли, что это мог бы быть его ребенок. Но я ни разу не ловила себя на мысли, что это мог быть наш ребенок. Мой. Потому что я не видела себя матерью. А вот Еву видела, во всяком случае большей, чем я. Поэтому мне бы нетрудно было поверить, что ребенок Евы от Нерона, потому что Нерон хочет стать отцом. И в этом наши желания пожалуй совпадают. Не совпадают только в том, что он хочет, чтобы я стала матерью.
Интересно, как давно он уже носит в себе это желание? Понимал ли он, что очень зря тогда дал обещание, что у нас не будет детей?
Может все это было ошибкой? Наши отношения, наша свадьба. Я ведь понимала, я ведь боялась, что однажды Нерон захочет ребенка, я же могла все остановить еще тогда, на гонках, никуда с ним не поехать, дать ему свободу остаться с Евой. И тогда сейчас у него был бы маленький, которого он так хочет. Ну и что, что не от любимой женщины, зато это был бы любимый малыш. А впрочем мать из Евы наверно будет неплохая. Так бы и жили, пока старик Евы не умер. Или Нерон мог бы выбрать любую другую, но у него был бы сейчас ребенок.
Но он выбрал меня. И я сковала его обязательствами. И теперь он несчастлив.
- Закрыть тему? – шепчу я, присаживаясь на подлокотник кресла, потому что ноги меня не держат. – Что ты боишься сказать, Нерон? Или боишься услышать?
За его закрытием темы я вижу так много невысказанного. Так много сожалений. И правда, зачем говорить о том, что никогда не изменится, потому что я не буду это менять. Он поэтому закрывает тему. Со мной на нее бесполезно говорить.
- По твоему я смогу ее так просто отпустить, зная, что меня одной тебе уже не достаточно?
Я злюсь? Это похоже на злобу, но еще больше горечи, и мыслей о том, что все попытки были напрасны, если все разрушится здесь. Нерон не сможет отпустить так же как и я. Теперь это будет между нами постоянно.
Нет, я так не могу, я не хочу так. Я поднимаюсь с кресла.
- У меня встреча с… - боги, с кем, с кем у меня встреча? – одним из дизайнеров. А потом я поеду к подруге. В общем, да, ты прав, закроем тему. – я иду в сторону коридора, даже не иду, а трусливо сбегаю. – Не жди меня сегодня, я буду поздно.   
Я заскакиваю в открывающийся от первого нажатия кнопки лифт и думаю о том, что мне сегодня никого не хочется видеть и нет у меня никакой встречи и никакой подруги, я даже не знаю, куда я пойду. Просто я не могу сейчас находиться с Нероном не то что в одной комнате, но даже квартире. Мне больно, потому что я не смогла пережить произошедшее, потому что Нерон заслуживает ребенка, он должен стать отцом, но я просто не могу на это решиться. Я безумно боюсь. И может быть мы бы и поговорили на эту тему. Но он ее закрыл. И он прав. Говорить не о чем.
Я еду в один из ресторанов и долго сижу у стойки, вертя в руке стакан с виски. Лед уже давно растаял, но я к напитку так и не притронулась. Я не знаю, что меня сдерживает, хотя очень сильно хочется выпить. Забыться. Только внезапно рядом со мной вырастает знакомая мужская фигура. Константин.
- Алкоголь – не самый лучший выход. – спокойно говорит он, глядя на меня. Он очень осторожен, он знает, что для меня значит сидеть со стаканом виски.
- Привет, папочка. – перевожу тему, потому что мне не очень хочется говорить об алкоголе.
- Регина, что произошло? У вас с Нероном все в порядке?
- А у Вас с Оливией? Что ты здесь делаешь?
- У меня была встреча с бывшим клиентом, я его курирую. Регина…
- Не хочу занимать твой вечер еще одной психологической проблемой.
Я раздражаюсь и уже сжимаю стакан, чтобы поднять, когда Костя нагло забирает его из моих рук. Я бросаю на него ожесточенный взгляд, но внешне мой бывший психиатр абсолютно спокоен.
- Не лезь.
- Чтобы ни произошло, это не выход.
- А что выход? – взрываюсь я. – Что? Когда муж хочет ребенка, а ты не хочешь, потому что когда-то была настолько дурой, что повелась, не досмотрела, потому что страх перерос в ненависть. Что выход, Костя?
Кажется, это не новость для Костика, потому что он не удивляется моим словам. Или просто ничего не понимает, но решает не задавать сейчас лишних вопросов? Что бы это ни было, но он молчит. Только берет меня под руку.
- Пойдем.
- Я не хочу ехать домой. – артачусь я.
- Мы едем не домой. Не к тебе.
И он отвозит меня к себе, к ним с Оливией. Время позднее и дети уже спят, так что к счастью, ни с кем из них я не пересекаюсь. Только малышни мне не хватало. Но меня укладывают спать, хотя я прошу какой-нибудь выпивки перед сном. Нет, нельзя, нужно спать и максимум, это таблетка снотворного и успокоительного. А завтра на свежую голову думаться будет легче.
Я не в курсе, что Костя звонит Нерону и говорит, что я у них, я не знаю, о чем они говорят. Но только как-то так получается, что я остаюсь у своих псевдородителей на несколько дней, выпадая из работы, из жизни, не разговаривая ни с кем, кроме тех, кто находится в доме.

+1

173

Действительно, что я боюсь сказать и что - услышать? Наверное, что она не хочет детей. Но я это знаю. Еще страшнее, что она не хочет детей от меня. И я все равно не знаю, что ответить. И я понимаю, что Регина не закроет тему, и именно об этом она говорит. Только она не права. Мне не мало ее одной, наоборот. Я так люблю ее, что ребенок, ее плоть от плоти, кажется мне таким естественным и правильным... Но отчего-то я не говорю ей об этом. Я молчу. И даю ей уйти. Даю придумать эти отговорки про дизайнера и про подругу, у которой она отродясь не останавливалась. И не останавливаю.

Регина собирается и уходит, а я остаюсь один, тщетно пытаясь занять себя работой или хоть чем-нибудь. Она сказала, что приедет поздно, а я все равно жду, что она вернется или позвонит, и сверлю телефон, проверяя его каждую минуту. Но звук не отключен и пропущенных нет.

Мне нужно было держать язык за зубами, ответить, что все неважно, что я представляю свою жизнь без детей. Только Регина спросила о другом. И я ответил так, как отвечал всегда. Так, как велела моя душа, и как оно было на этой самой душе.
А через пару часов звонит Константин, и, честно, я не хотел брать трубку. Я думал только о том, что, возможно, именно сейчас мне звонит Регина, и слышит занятые гудки. а почему я не решился набрать ей?
Я поднимаю трубку, и Константин сообщает, что Регина у них с Оливией. И что он в курсе нашей размолвки. И что мне следует дать ей время. И себе - тоже. И, конечно, я соглашаюсь. Хотя бы потому, что я знаю, где Регина, что она в безопасности.

Она задерживается у наших друзей несколько дней, и я все, что я о ней знаю, это слова Константина. А у меня зубьы ломит от тоски! Я чувствую, что земля уходит из-под ног! Что все рушится! Я боюсь, что это конец. Что Регина больше не пустит меня к себе, считая, что так лишает меня счастья быть отцом, а все, о чем я могу думать... Что я могу прожить без ребенка, лишь бы с ней. Без нее я точно не могу себя представить. И так тошно засыпать одному, зная, что Регина, моя любимая, моя красавица, моя жена где-то не со мной, потому что я идиот и дурак, потому что не смог ответить так, чтобы не бередить старые раны. И мне уже плевать ,что пишет пресса, которая уже и вовсе отстала. Я просто хочу быть рядом с моей женщиной, которая делает меня счастливым, которая является частью меня.

- Пусть она останется у нас.
- Я боюсь, что она не вернется, - отзываюсь я эхом, и я словно говорю с собой, потому что я только себе могу сейчас признаться в своих страхах.
- Успокойся, Нерон. Дай вам время. Как врач, могу сказать, что ваша взаимозависимость не лечится, так что просто дай время.

А потом Константин приглашает меня на ужин, и я понимаю ,что Регина будет там, и что от этой встречи зависит все. На кону наша жизнь, наша судьба, и сердце ноет нещадно.

Как назло, я запаздываю, и больше всего на свете я боюсь, что Регина решит, будто я струсил. Я мчусь через весь город, будто моя жизнь зависит от этого вечера. А она и зависит.

Мне открывают дети и сбиваю меня с ног. Мальчишки и Антония ждут меня, и я с порога раздаю им конфеты, хотя знаю, что это неправильно. Но кто, если не я, может нарушать правила? Они резвятся вокруг, и на гомон появляется Оливия, которая отчитывает малышню за то, что им был разрешено только встретить меня, а не есть конфеты вместо рагу. Я принимаю огонь на себя и извиняюсь, даря ей цветы. Я нервный, она это видит, и прощает мне все.
- Все хорошо, - шепчет она, беря меня под руку и провожая в столовую.

Ужин уже начат, и я рад, что меня не ждали. Так проще. Константин приветствует меня, а я теряю опору, я рассеян. Регина сидит рядом с мелким, устроившимся в специальном креслице, и как раз вытирает его перепачканное пюре личико. Она по-домашнему расслаблена и так красива, что я теряюсь. Боги, куда делся прежний я? Откуда это оцепенение и робость перед той, которую я видел всякой, и это было взаимно? Я сажусь напротив, и ловлю ее быстрый взгляд. И не могу оторваться от нее. Моя Регина. Мы должны быть сейчас дома. Вместе. Вдвоем. Мне никто больше не нужен, и я это понял.

Константин и Оливия выручаю нас, а еще больше - малышня, которые отвлекают внимание. А я все не могу отвести взгляда от Регины, и снова и снова возвращаюсь к ней, бездумно поддерживая разговор. Оливия спрашивает меня о делах, и я что-то отвечаю о наших общих знакомых... А Регина кормит самого мелкого, терпеливо уговаривая его проглотить ложку с овощным пюре. Тот жмет пухлые губки и отказывается. Я зову его, и мальчишка развевает удивленно рот, глядя на мою гримасу, а Регина проталкивает ложку ему в рот, и мальчуган медленно прожевывает. Оливия хлопает в ладоши:
- Ну наконец!

Дети смеются, а я смотрю на Регину и тону в ее глазах. Я люблю ее. я влюбляюсь в нее. И я понимаю, что она все, что у меня есть.

После ужина мы долго сидим в гостиной, но за все время мы не перебрасываемся с Региной ни словом, и я безмерно благодарен Косте и Оливии, что они выручают нас. И мелкие резвятся, постоянно занимая меня, пока Регина возится с самым маленьким, которому скоро будет пара лет. И он засыпает на ее руках, и я вижу, как она качает его. Немного незнакомая. Немного другая. Но все равно моя. И как мне безумно невыносимо без нее!

- Пора спать! Живо умываться! - Оливия командует свои деткам, и те дружно оставляют игрушки, хотя на ходу все же пытаются вымолить еще немного времени. Костя забирает у Регины мальчишку, очень осторожно, чтобы не потревожить...
И мы остаемся вдвоем. И воздуха перестает хватать. И я не знаю, что мне нужно сказать, хотя хочется сказать многое. И я подрываюсь, становясь перед Региной на колени, беря ее за руки.
- Прости меня. Я... Регина, я могу прожить без ребенка, но я не могу без тебя, потому что иначе перестаю быть собой. Ты - все, что мне нужно. Кто мне нужен. И мне важно не то, что я хочу я, а чего не хочешь ты.
И я вижу свое отражение в этих зеленых ведьминых глазах, которые всегда сводили меня с ума. и я хочу переживать это снова и снова, а не терять. Вот чего я хочу.

+1

174

Оливия не работает, поэтому она целый день дома и справляется с детьми сама при помощи гувернантки. Но четверо детей, да еще в их возрасте – это наказание. И уж не знаю, что там Костик наболтал ей, а она – детям, но ребятня меня не напрягает. Даже обычно восхищенная и удивительно повзрослевшая Антония не донимает меня вопросами. Нет, мелкие иногда просят помочь им с домашним заданием, начальная школа как раз мой уровень знаний. Антония иногда просит помочь ей с выбором украшения на волосы или подобрать платье. Но если только я скрываюсь в своей комнате, то меня никто не трогает и ни о чем не спрашивает.
Но постепенно и я включаюсь в работу с детьми, потому что, удивительно, но чувствую себя безмерно обязанной Костику и Оливии, что они меня приютили, хотя совершенно не обязаны были этого делать. Особенно мачеха, учитывая, как я к ней относилась прежде. Меня кормят, поят, рассказывают какие-то истории, при этом она не упускает из виду младшего, и еще и успевает следит за старшими. Антония вполне самостоятельна и даже помогает мачехе, а вот пацанва шустрит, конечно. Но у Оливии все так ловко получается.
Я в семье была одна и даже этот факт не остановил моих родителей запороть мне все воспитание. А Оливия – она как образ матери для меня. Удивительная, теплая. Она старше меня на 10 лет и может по возрасту в матери мне никак не годится, но повадки у нее исключительно материнские. Она семейная в отличие от меня, взбалмошной и шумной.
Я в начале молчу, но постепенно расчехляюсь и начинаю поддерживать разговор, и даже умудряюсь где-то подсобить и быть полезной. А вечером, когда все уже расходятся по спальням, я остаюсь в кухне, наедине с собой и чашкой горячего крепкого чая, зная, что это подорвет мой сон, но так же понимая, что уснуть я сейчас не смогу. И когда в кухне появляется Костя, я неловко жмусь.
- Я позвонил Нерону вчера. Предупредил, что ты останешься у нас на некоторое время.
Мне безумно хочется спросить, что Нерон сказал на это, злился ли он на мои капризы или наоборот пропустил это мимо ушей. Ведь по сути, на что мне обижаться?
- Он очень волнуется за тебя.
- Я знаю. – резко отвечаю я и внезапно понимаю, что злюсь. Только по-прежнему не понимаю, что меня злит. А потом я выдыхаю и устало опускаю голову на стол. – Прости. Я просто ничего не понимаю.
Константин наливает себе чай и садится рядом со мной за стол.
- Регина, позволь мне помочь. Вы с Нероном даже не представляете, как много сделали для меня. Вы  нам не чужие люди. Мы – семья.
Я смотрю на него и не понимаю, о чем он говорит. У меня никогда не было семьи, кроме Нерона. И хотя я и называла Костю папочкой, но все это было в шутку. Мы не были семьей, вообще. Но он почему-то думает по-другому. И честно говоря, от его слов теплеет внутри. Семья, большая семья, которой у меня никогда не было.
И я рассказываю ему все, что произошло тогда в Четвертом и сейчас. Я рассказываю ему все, в какие-то моменты заливаясь слезами, в какие-то абстрагируясь и ничего не чувствуя.
- Чего ты боишься? Что это повториться?
- Я не знаю! Я правда не знаю, Костик. Мне кажется, что если я вновь забеременею… и если все повторится… Тогда я толком не поняла, что произошло и я боюсь, что в этот раз я буду слишком хорошо осознавать происходящее. Я сойду с ума. Если бы ты только знал, как я сейчас ненавижу Нерона. Я не могу это контролировать. Я знаю, что это пройдет, так бывает, когда он злит меня. Я бесконечно люблю его. Но он соврал мне. Он обещал, что не будет никаких детей. А теперь…
- Регина, тогда вы только начинали узнавать жизнь без наркотиков. Для вас все было по-другому.
- Для меня ничего не изменилось. Я по-прежнему никого не хочу, кроме него. И я понимаю, что это естественно – хотеть детей и Нерон был бы прекрасным отцом. Только я себя матерью не вижу.
Костик смеется, мягко и тихо и я бросаю на него недовольный взгляд, хотя и понимаю, что он смеется не надо мной.
- Послушай, дочь моя, вопреки всеобщему мнению женщины не рождаются матерями. Кто-то обладает этим с рождения, правда. Кто-то приходит к этому со временем. Но есть женщины, которые до самого последнего момента думают о том, что они не созданы быть матерями, пока это с ними не случается, пока они не обзаводятся детьми.
Я качаю головой.
- Это не тоже самое, что купить машину. Я не могу забеременеть и понять, что этот ребенок будет не любим мной и сделать аборт. Это будет нечестно по отношению к Нерону.
- Регина, ты очень много думаешь о Нероне. О себе, о ребенке. Позволь хотя бы раз Нерону подумать о тебе.
- Как он может подумать обо мне в данной ситуации?
- Ты любишь его?
- Ты же знаешь, что да.
- Тогда почему ты не допускаешь мысли, что ты не будешь любить ребенка от человека, которого ты любишь?
Я смотрю на него долгим взглядом, но ответа так и не нахожу. А Костя забирает чашку и уходит в спальню. Я еще полночи провожу с этой мыслью и я не могу понять, что происходит у меня внутри. Хотела бы я ребенка? Нет. Хотела бы я ребенка от Нерона? Возможно. Во всяком случае, я понимаю, что дело вовсе не в том, что прошлый нерожденный ребенок был от него. Люблю ли я детей? Определенно нет. Но если бы это был ребенок моего мужа, человека, без которого я и дня не представляю?
Проходит еще пара дней, которую я провожу целиком прогруженная в семью Оливии. У меня ни на секунду не возникает мысль, что мне бы хотелось завести такую же. Но я думаю о том, что мне бы хотелось управляться с такой оравой так же ловко, как и Оливия.
- Я тоже в самом начале ничего не умела. – смеется она. – Но близнецы стимулируют. Двое детей всегда сложнее, чем один.
И накануне ужина вечером, утром, Костя осторожно сообщает, что он хочет пригласить Нерона на ужин. А я ничего не отвечаю, что принимается как согласие. Я и сама не понимаю, что я чувствую. С одной стороны, законченный разговор все еще стоит перед глазами и лицо Нерона, уставшее, безнадежное, когда он сказал, что хочет детей. Но с другой стороны, я понимаю, что соскучилась по нему. Что хочу знать, как он.
Только он почему-то задерживается. И хотя я во всю занята с мелким, я не могу не смотреть на часы и не реагирую на разговор Кости и Оливии, я просто не могу поверить, что Нерон не придет. А внутри грызет такая мысль, что он понял, что такое будущее, где жена не родит ему ребенка, ему нахрен не нужно и он больше не видит смысла встречаться. Но все же я ошибаюсь. И он заходит в кухню и я встречаю его взгляд, в котором столько тоски и какой-то скрытой мольбы, что я как будто задыхаюсь от этого взгляда. Я никогда не могла выносить, когда он на меня так смотрит. Его глаза всегда слишком много говорили, в них было все. И я радуюсь, что мелкий выплевывает ужин на свой стул и на салфетки разложенные вокруг него, и мне приходится переключиться на эту пузатую мелочь, которая все никак не хочет есть, как бы я его не уговаривала. У меня ничего не получается. Совершенно ничего. Пока не подключается Нерон и не отвлекает малого.
И в этот момент мне кажется, что мы с ним можем горы вместе свернуть, не то что ребенка родить и воспитать. Мы вместе, не я одна или он один, а вдвоем, как всегда и было. И это странное ощущение тепла внутри все увеличивается, будто оттесняя страхи.
Мы переходим в гостиную, мелкий все еще у меня на руках и пока ведутся какие-то негромкие беседы, в которые я не вслушиваюсь, я пытаюсь укачать мальчугана, а он смотрит на меня большими серо-зелеными глазами, как у его отца и я как будто вижу в них даже мысль, но постепенно малыш успокаивается и начинает засыпать, цепляясь за мою руку. И это абсолютное доверие задевает меня. Как эта кроха может мне доверять, если я не испытываю к нему ничего, что бы напоминало любовь? Может, любви и нет, но совершенно точно, я забочусь о нем. Наверно, этого ему вполне достаточно. А может, все дело просто в том, что время позднее и он сыт и все, что ему нужно – это сон.
Нас с Нероном оставляют одних и конечно, изначально ужин задумывался только за этим. Чтобы мы поговорили. И я нервно сглатываю, не находясь, что сказать и эта тишина меня убивает. Но ее нарушает Нерон, бросаясь на колени, хватая меня за руки и быстро извиняясь, говоря о том, что ему не нужен никто кроме меня. Меня не было пару дней, а он уже готов отказаться от ребенка и своих желаний. И я смотрю на него, не зная, что сказать. Потому что не верю ни одному его слову. Этот разговор уже когда-то был, когда я вспылила из-за контракта. Он говорил мне практически тоже самое и вот чем все закончилось.
- За что мне тебя прощать, Нерон? – спрашиваю тихо и устало, будто ребенок все еще у меня на руках и я боюсь его разбудить. – За естественное желание стать отцом? Или за любовь к детям? Тебе просто не нужно было обещать того, чего ты не сможешь исполнить.
Мне больно понимать, что из-за меня Нерон отказывается от детей, хотя я безумно его люблю, но в этом и суть, я хочу, чтобы он был счастлив. И родить ему ребенка – правильно, естественно и это сделает его счастливым, как никогда. Но одновременно – это невозможная вещь для меня. И это убивает меня изнутри. Костя сказал, что я могу полюбить ребенка, потому что он будет от Нерона. И возможно, Костя прав и я боюсь, что не полюблю ребенка. Но только сама беременность для меня уже как пытка. Постоянный страх потери. И страх, что если и в этот раз все будет так же, то Нерон опять уйдет и все закончится, как тогда. Мы вечно наступаем на одни и те же грабли.
- Я люблю тебя больше всего на свете, Нерон. И я хочу, чтобы ты был счастлив. Но мы оба понимаем, что ты вновь говоришь по наитию, и не отпустишь идею отцовства. А я не смогу отпустить то, что ограничиваю тебя. – и я же видела, как он смотрит на меня, пока я кормила карапуза. Я видела этот взгляд и он убивал меня. – Я готова попробовать. Все-таки, это будет твой ребенок. И я не смогу не полюбить его, потому что он будет от тебя. Пора оставить прошлое, переступить через свои страхи и броситься с головой в омут. Ведь до этого у нас получалось.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-01 00:18:08)

+1

175

Регина говорит о том, что мне за что просить прощения, и она понимает мое желание быть отцом. И вспоминает то, как когда-то я говорил ей, что мне не важны дети. Тогда речь шла о брачном договоре. в котором этот пункт был действительно именно пунктом в общем писке обязательств, а не чем-то связанным с обоюдным желанием. Формальность. Только, увы, это не наш случай. И я опускаю голову, слушая ее. Да, получается, что я не сдержал своего слова, своего обещания. Только каким я был тогда? Я действительно верил, что нам достаточно друг друга, что до детей мы не дорастем никогда, потому что даже вдвоем не остепенимся. Это не значит, что мне теперь недостаточно Регины. Просто... боги, что я делаю не так? Я бы просто был счастлив, если бы она подарила мне ребенка. Я был бы самым счастливым мужчиной, держа на руках малыша от моей жены, моей самой любимой женщины. Вот и все.

И я не могу ничего ответить ей, а Регина продолжает говорить, и я не уверен что я хочу это слышать. Я боюсь, что все ее слова завершатся признанием, что она не может держать меня и что нам лучше расстаться, потому что она не может лишать меня того, чего я хочу. Честно, если она это скажет, я убью ее на месте.

Но все оборачивается иначе, и внутри меня звенящая тишина, и поэтому тихий голос Регины звучит как колокол. Я не верю своим ушам. Она говорит, что хочет попробовать, что она согласна... И я не чувствую ни облегчения, ни радости. Я не верю Регине. Ни единому слову. Но и раздражения нет. Я понимаю, что она не лжет мне. Она скорее убеждает себя, что сможет полюбить, что справится, и почти верит себе. Почти - не достаточно ни для нее самой, ни для меня.
Я смотрю на свою жену, такую тихую, такую спокойную. И такую растерянную. Я беру ее руки в свои и чувствую, как подрагивают ее пальцы, и ее волнение.

- Регина, я хочу ребенка, но это не значит, что я хочу его завтра. Или даже в этом году или в следующем. Просто... черт, все так навалилось, и наша с тобой история, которая болит... Все сразу, и... мы запутались. Я не хочу торопить тебя, я просто буду счастлив, если однажды ты решишь, что готова взять тайм-аут в своей работе и... родить ребенка. Я не хочу, чтобы ты порывала со всем сразу, чтобы потом кляла меня за то, что я настоял. Я не настаиваю, я не хочу жертв. Я останусь с тобой, независимо от того, подаришь ты мне ребенка или нет, потому что я не представляю, как смогу без тебя. И не решай за меня. Я умоляю тебя, не решай за меня, что для меня лучше, а что - нет. Я знаю, что хочу быть с тобой. и только это неизменно.

Я целую ее руки и прячу в них свое лицо.
- И сейчас я был бы просто счастлив, если бы мы поехали домой.

+1

176

Нерон выслушивает меня от начала и до конца и я вижу такое оживление в его глазах, когда говорю, что готова попробовать завести ребенка. И я ожидаю, что сейчас он начнет говорить, что у нас все получится, все будет хорошо и я сама не замечу, как полюблю малыша, потому что он будет наш, а уж Нерон-то будет его любить, вне всякого сомнения. И я чувствую, как будто петля затягивается на моей шее.
Только Сцевола не говорит ничего подобного. Напротив, он убеждает меня, что он не настаивает, что то, что хочет ребенка не значит, что мы должны заводить его прямо сейчас, что он готов подождать, пока я наиграюсь в свою модельную игру. Он всегда готов был ждать и я помню, как происходило прошлое ожидание, когда я не подпускала его к себе и я помню, чем все закончилось. Я сдалась. Нет, не потому что он давил как-то на меня, я и правда перешагнула через себя на свой страх и риск и все получилось как нельзя лучше. Мы поженились и все получилось как-то само собой.
Только вот сейчас все совсем по-другому. И может быть, для него тема детей – уже не так болезненна, но для меня она стала еще более неприкасаема, потому что теперь я одна в своем нежелании их иметь. Нерон нарушил давнее обещание, я не виню его за это, он не рассчитал, не смотрел в будущее, как и я, хотя я боялась, что однажды что-то подобное произойдет. Может быть, мне верилось, что со временем и я изменюсь, а может, я просто надеялась, что в конце концов меня ему будет достаточно. Но я ошиблась во всем и теперь это камень преткновения между нами.
Он говорит о долгом времени впереди, а у меня горло перехватывает от страха. Годы ожидания, годы жизни под этим ожидающим, полном надежды взглядом. Я не смогла вынести этот взгляд несколько часов, а он говорит о годах! И, боги, неужели он так ничего и не понял?
- Дело вовсе не в работе, Нерон! – я подрываюсь с дивана и отхожу в сторону, цепляясь за голову. Я тоже больше всего хочу поехать домой, я всегда хочу домой, потому что там безопасно и уютно рядом с моим мужчиной, которого я люблю больше всего на свете, но который не понимает, насколько сильны мои страхи. – Черт! Неужели ты не понимаешь, что ради тебя я готова от работы отказаться, от всего. Но дело вовсе не в ней. – я вдыхаю побольше воздуха, но слова вырываются раньше, чем я могу их осознать. – Я боюсь, понимаешь? Я боюсь, потому что я не уверена, что вообще смогу полюбить этого ребенка, пусть он даже и будет твоим. Я не решаю за тебя, Нерон. Я даже за себя решить не могу. Я же сказала, что не отпущу тебя. Я не боюсь, что ты уйдешь. Я боюсь, что если рожу и не смогу разделить твоих чувству к малышу… Тогда уйду я. Даже не сомневайся в этом.
От переживаний я повышаю голос, но тут же тухну, потому что мы в чужом доме, потому что наверху спят дети и я не хочу чтобы нас услышали. И пытаясь хоть как-то совладать с собой я подхожу к Нерону и сажусь на пол рядом с ним, облокачиваясь спиной на диван, и глядя на мужа.
- Если ты не поддержишь мою попытку сейчас, Нерон, я больше никогда не соглашусь. Я могу себе позволить этот шаг только сейчас. Ни годом, ни двумя, ни пятью годами позже. Пока я еще верю, что все будет хорошо, пока твое желание стать отцом подпитывает меня, заставляет забыть о страхе, а не отталкивает, заставляя понимать, что я сделала тебя несчастным. – я поворачиваюсь к мужу и беру его лицо в ладони, заглядывая в его глаза, в которых столько боли, что я захлебываюсь ею. – Тебе пора решить, Нерон. Либо ты соглашаешься, а завтра я записываюсь на прием к врачу и взращиваю в себе материнские чувства, либо мы больше никогда не заговариваем на эту тему. – я не хочу делать ему больно, но так я тоже не могу, жить в постоянном ожидании, я чувствую такое колоссальное давление и может даже не со стороны Нерона, а от себя. Я не могу оставить этот вопрос в подвешенном состоянии. Не могу. – Да, я ни в чем не уверена по поводу ребенка. Но я точно знаю, что я хочу, чтобы ты был самым счастливым. И я сделаю все возможное, чтобы быть с тобой так долго, как ты этого захочешь. Послушай, я сказала, что уйду… Но это не значит, что я не буду пытаться и брошу все, едва ребенок появится на свет.
У меня больше не хватает сил на громкий голос и я шепчу, глухо, прерывисто, теряя слова, будто тону и проглатываю их.
- И не будет ничего страшного, если ты подумаешь о своих желаниях, вместо моих. Я бы не разрешила тебе этого сделать, если бы не была хоть немного уверена в своих действиях.

+1

177

Регина подрывается на месте и мечется по гостиной, не находя себе места, а заодно и слов, которыми могла бы выразить все. что ее так тревожит, мучает и пугает. И я не шевелюсь .я остаюсь сидеть на полу, устало привалившись к дивану и глядя на нее. Мне жмет ворот рубашки, и я расстегиваю его, но воздуха все равно мало или это мои легкие катастрофически уменьшаются, и я дышу недостаточно.

И чем больше я ее слушаю, тем больше увязаю в потоке, который она обрушивает на меня, и я тону, переставая понимать что-либо. Что, неужели все сводится к тому, что она боится не полюбить ребенка? Как такое вообще возможно? Откуда в ее голове взялся этот въедливый страх? Неужели выкидыш возникает как призрак? Тогда мы уж точно не успели не то что полюбить, но и до конца понять, что произошло. И странно только, что мы желали этому ребенку смерти и готовы были его умертвить, но он умер сам, и это нас так сильно подкосило. Мы его будто прокляли. Отсюда растет этот страх Регины? Что она в принципе не может полюбить ребенка? Но тогда к чему ее попытка попробовать? Сделать меня счастливым? А потом, как она сама говорит, если у нее не загорится, уйти?

Она садится рядом со мной, берет мое лицо в ладони, и я смотрю на нее, теряя себя в ее глазах, и принимая ее речь как за слова душевнобольной. Она верит, что все возможно именно так, как она говорит. А я не верю. Вернее, я не хочу так, как она говорит.

И я держу паузу, и я понимаю, что, возможно, совершаю ошибку, но я иначе не могу. Просто не могу.
- Мне не нужно твое "либо-либо". Я не хочу, чтобы ребенок был условием. Понимай как хочешь. Сочти, что это мой сучий каприз. Но я не хочу думать, что ты вынужденно соглашаешься, полагаясь только на мое желание. Я не хочу однажды в запале услышать от тебя, что это я захотел ребенка, что я виноват, что все идет наперекосяк, как только у нас что-то не будет получаться. Я не хочу думать, что я вынудил тебя, взял измором, убедил. Я хочу ребенка от тебя. Ты не хочешь детей в принципе. И, поверь, мне проще смириться с тем, что у нас не будет детей, потому что ты не готова и не будешь готова, а не с тем, что ты родишь, потому что я так захотел, хотя знал, что ты не хочешь.
Я выполнил ее просьбу. Я знаю, что я говорю. И я говорю о своем желании. Я просто правда не смогу вынести первого же ее упрека о том, что что-то не так.

- Лучше не соглашайся больше никогда, с этим я проживу. Я не проживу, если ты будешь несчастлива, потому что ты не хочешь детей, Регина. Ты не хочешь ребенка, а пробовать... Пробовать я не хочу.
И я не знаю, как еще сказать... Я хочу ребенка, которого она хочет от меня. Но, увы. И Регина всегда была честна со мной на этот счет, и извиняться ей не в чем. Я знал о ее настроении, я принял это. И это мне жить с тем, что придется свыкнуться. Я свыкнусь.

+1

178

Мне хочется рвать на голове волосы. Наверно поэтому я так внезапно отпускаю лицо Нерона ставя локти на колени, хватаюсь руками за голову. Это какой-то бред. Все происходящее.
Нерон не уступает мне, не желает принимать мои условия и вновь выбивает меня из колеи. Он всегда был упертым ослом, а я не менее упертой ослицей. Но сейчас мы будто на разных языках говорим. И чем дальше заходит эта ссора, тем больше я понимаю, что мы ни к чему не придем. Как будто стучимся в закрытую дверь и каждый уверен в своей правоте. Нерон прав, это сучий каприз, у каждого из нас.
Он говорит, что не хочет, чтобы я его потом обвиняла в том, что он заставил меня родить ребенка, если все полетит к чертям. Боги, все уже летит к чертям и если мы продолжим этот спор, то совершенно точно ребенка уже не придется обсуждать, потому что не будет ни его, ни нас. И последнее гораздо хуже, чем можно себе представить. Я всегда знала, что ребенок станет для нас препятствием, но не думала, что настолько. И теперь все эти откровенные разговоры приводят к тому, что каждый из нас уперся рогом. Нерон хочет ребенка, но не хочет делать меня несчастной. Я не хочу ребенка, но хочу сделать Нерона счастливым. Чертов замкнутый круг!
Лучше бы мы молчали, лучше бы я тогда никуда не уходила. Задала бы свой чертов вопрос, приняла бы его правдивый чертов ответ и закрыли бы тему. Просто закрыли. Но не, блядь, мне же нужно было подумать, пострадать, что мой мужчина хочет стать отцом, потому что любит меня. А теперь что?
Что теперь? Как разгребать все это дерьмо цвета детской неожиданности, которое мы вновь наворотили?
И я откидываюсь на диван, запрокидывая голову и долго втыкая в потолок, успокаивая дыхание и подавляя острое желание разрыдаться и убежать ко всем чертям.
Блядский замкнутый круг.
- Давай… Давай остынем и просто хотя бы сходим к врачу. – говорю я после небольшой паузы, которая как воздух нужна была обоим. – Возможно, мы зря сотрясаем воздух. И ребенка у тебя не будет не потому что я не хочу. – я поджимаю колени и кладу голову на них, глядя на Нерона уставшим взглядом. – А если я окажусь здорова… Я рожу тебе малыша. Через год или два, когда дойду до этого решения сама. Раз ты так не хочешь меня принуждать.
Только, черт, речь ни разу за все время не шла о принуждение. Мне нужна была блядская поддержка, что он готов быть рядом даже когда я буду готова свернуть назад в самый неподходящий момент. Потому что мне всегда казалось, что когда веры не достает во мне, то в поддержку приходит вера Нерона в меня. Он всегда был тем, ради кого я старалась. Видимо в этот раз не совпало. Слишком щекотливой была тема.
- Я устала и хочу домой. Подбросишь до кровати?

+1

179

Регина сдается, и, честно, у меня отлегло от сердца. Она тысячу раз права. Мы делим шкуру не убитого медведя, но, с другой стороны, нас зацепило, потому что наконец созрели обсудить этот вопрос, который так пугал нас своей тенью, то и дело маячившей между нами, рядом с нами... Я молча обнимаю ее, заставляя отнять руки от лица и опереться на меня. Я перебираю ее волосы, пока голова покоится на моем плече, и понимаю, что миновало. Мы проскочили этот риф. Не знаю пока, насколько сильно нас потрепало, но все же... Я не могу без нее. А завтра мы пойдем в клинику, обойдем всех врачей, которых только можно, и будем ждать вердикт. Вот и все. В конце концов, Регина права. она пила таблетки, а я всегда имел резинки, но наверняка мы оба не знали, нужны ли нам они.

Я даже не придаю значения ее словам о том, что это у "меня", а не у "нас" не будет ребенка. Откуда у Регины может быть "мы"? Но я и не жду. Я просто закрываю глаза и целую ее в макушку. Все хорошо.

- С удовольствием, - откликаюсь я и встаю, подаю ей руку, помогая стать на ноги. Если бы и в жизни было так просто. Регина устало вспоминает, что у нее здесь кое-какие вещи, но я отмахиваюсь. Они ей действительно так необходимы?

Появляется Константин и извиняется за Оливию, так как она не может проводить меня, укладывая малышей.
- Нам достаточно хозяина этого дома, - улыбаюсь, хотя сил нет, и Костя понимает все с первого взгляда.
- Может, останетесь у нас? - он смотрит на Регину, которая держится меня, и кивает ей. Я не знаю, о чем они говорили здесь, но я отчего-то благодарен Константину. За все. За то, что Регине было, к кому пойти, и остаться здесь. За то, что здесь ее друзья.
- Нет, мы хотим домой, - смеюсь. - Спасибо вам.

Мы едем домой. Молча, держась за руки. Столько было сказано этим вечером, что сейчас молчание, одно на двоих, самое ценное, что у нас есть. И я держу Регину в объятиях, и понимаю, как мне ее не хватало. Расставание с нею всякий раз невыносимо, я никогда к нему не смогу привыкнуть. И, надеюсь, не придется.

Беру ее руку и целую безымянный палец с нашими кольцами.
- Я люблю тебя.

Мы засыпаем вместе, обнявшись, уставшие, опустошенные. Но это чувство единства все равно наполняет нас, лечит.
Мне ничего не снится, я не вижу даже обрывка сна. Я просто чувствую, что Регина в моих объятиях, и мне этого достаточно. Мне всегда было этого достаточно.

+1

180

Мы уезжаем от Костика и Оливиии как только я оказываюсь дома, то мгновенно опустошаюсь. Как будто я наконец могу расслабиться, забыть обо всем и просто заснуть с мужем в одной постели. Какая-то нехорошая традиция у нас образовывается, разбегаться при любой серьезной ссоре. А ведь ни одна тема не может нас вывести так, чтобы мы перестали чувствовать друг к другу притяжение. И все моментально стирается, едва мы обнимаем друг друга под одеялом. И я жмусь к Нерону, как будто я и не ругалась с ним до хрипоты пару часов назад. Как будто все, как прежде.
На следующий день я записываюсь в лучшую диагностическую клинику Капитолия. Требую лучшего гинеколога, вообще все лучшее. Потому что в этой теме мы ошибиться не можем. Мне выделяют два дня на разного рода анализы и полное обследование. Целых два дня в меня будут тыкать иголки и накачивать каким-то контрастом для узи и снимков. И чтобы не было мне одной скучно, я предлагаю и Нерону провести некоторые обследования. На всякий случай.
- В тебе, конечно, никто не сомневается. Ева же у нас не от святого духа забеременела.
В общем, следующие два дня мы таскаемся с Нероном по клинике, по сдачам крови и прочей херни. А врачи и медсестры все за нами записывают.
- Сколько вы принимали?
- Год или около того. – отвечаю я, пока меня осматривает врач. Не самые приятные ощущения и я говорю сквозь зубы.
- Ребенок был зачат во время лечения?
- Да.
- Какой курс проходили?
- На два месяца.
- Какие наркотики принимали?
- В основном, героин.
- Кололись?
- Пару раз.
- Какой срок был у плода?
Я мешкаю, а врач смотрит на меня вопросительно.
- Не знаю. Недель пять. Я честно говоря плохо помню.
А потом еще долгие расспросы на тему, как произошел выкидыш, в мельчайших подробностях. И мне приходится вспоминать, но удивительно, как раз таки выкидыш я помню так, будто это было вчера. Все помню. И страх и боль снова иголками вонзаются в мозг и когда я выхожу из кабинета, дискомфорт у меня не только между ног. И мне это дико не нравится.
Но так проходит весь день и следующий тоже. А между ними, по вечерам мне наяривает Валентин и орет на меня во всю глотку, что я сошла с ума.
- Какой ребенок? Ты понимаешь, что ты творишь? Ты в первых рядах, но если ты, блядь, сейчас забеременеешь, тебе уже никогда туда не вернуться. Регина, ты слышишь меня?
- Я слышу тебя. – устало говорю, лежа на полу на спине и задрав кверху ноги. Просто так мне легче после всех осмотров. Нерон ржет, но скорее, чтобы облегчить мою ношу, потому что я безмерно устала и у меня нет сил отвечать на его колкости.
- Дура. Ты еще и мне ничего не сказала. Завтра эти писаки такое распиздят, ты потом из этого говна не выплывешь, ты понимаешь?
- Поговорим, когда я узнаю результаты.
И вдогонку мне несется, чтобы я не вздумала беременеть, если хочу в этой жизни чего-то стоить. А я хочу, но уже не уверена, что это принесет мне счастье.
А на третий день я и Нерон сидим в кабинете главного врача, в руках у которого наши анализы. Нерон, как я и ожидала здоров настолько, насколько возможно быть здоровым после всего, что он с собой сделал. Потом врач перечисляет мои пострадавшие органы, но у меня впрочем все не так плохо, как у мужа. Пока врач не добирается до главного.
- Миссис Сцевола, мне очень жаль это говорить, но, увы, помочь мы вам ничем не можем. Вы – бесплодны.
Это звучит как приговор? Я не знаю. Я смотрю на Нерона и вижу, как каменеет его лицо. А что чувствую я? Пожалуй, я ожидала такого вердикта, что-то внутри подсказывало, что тот ребенок был первым и последним. А еще к своему стыду, я чувствую облегчение.
- Вы уверены?
- Были бы вы на момент беременности в Капитолии, вам была бы оказана лучшая помощь. Но Четвертый не славится своими мастерами. Да еще и такая ситуация подобно вашей… Тут и у опытных специалистов не всегда есть возможность проделать работу без осложнений. А на спецов Четвертого и полагаться не стоит. Они не приняли необходимых мер в свое время. А сейчас уже ничего не изменить.
Боги, ну мы же живем в такое продвинутое время, неужели ничего нельзя придумать? И я сама не понимаю, зачем мне что-то придумывать, но только я не могу так это оставить. Не могу просто смириться. А вдруг я и правда захочу детей? Вряд ли конечно, но вдруг?
- Доктор, может быть есть какие-то таблетки? Витамины? Может какая-нибудь терапия существует, типа химии, я не знаю. – я наклоняюсь ближе к столу, таким образом будто выпытывая у врача. – Может операция какая, док? Экспериментальное лечение. Что угодно!
Ощущение, как будто это не Нерон хочет ребенка, а я. Странно, но вместе с тем, как мне спокойно, так же и страшно. Вдруг понять, что я не способна к деторождению. А еще пару дней назад я утверждала, так легко бросалась словами, что не хочу детей.
- Если бы был какой-то способ, мы бы обязательно вам его рассказали. Любое экспериментальное лечение предполагает риск, миссис Сцевола. Как для вашей жизни, так и для жизни ребенка. Да и никто не возьмется ставить эксперименты на бывшей наркоманке. – док говорит столь откровенно а у меня зубы болят от его тона. Как будто я плешивая дворняга не достойная тих экспериментов.
- За деньгами вопрос не постоит.
- Постоит вопрос за вашим трупом, если наркотики или лекарства внутри вас, вступят в неправильную реакцию с экспериментальным лечением.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » fall back into the same patterns


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }