The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » fall back into the same patterns


fall back into the same patterns

Сообщений 211 страница 225 из 225

211

Мы учимся ладить с дочкой то по очереди, то вместе. По очереди - когда то я, то Регина поднимаемся среди ночи, чтобы успокоить Аврелию, перепеленать ее, снова усыпить. Нам еще повезло, она может спать по три-четыре часа к ряду, так что и нам удается вздремнуть хотя бы такими короткими урывками. И где те времена, когда я мог ловить кураж сутки напролет, не вспоминая про сон? А днем мы возимся с Аврелией напару. Весь наш день расписан согласно графику. Мы едим, спим, гуляем, купаемся, посещаем врачей. Мы почему-то даже не задумываемся сейчас о няне, потому что все настолько важно, что я не могу представить, как доверить дочку кому-то. Да и вряд ли я сейчас приму чужого человека в доме. Аврелия, Регина, я, Мелита, Арес, Цезарь - вот наш мир, который устоялся, и для кого-то еще я не вижу места. Мелита здорово помогает нам днем, бесконечная стирка и приготовление пищи всецело на ней, и, честно, не представляю, как бы мы справились без нее.

Регина усиленно приводит себя в порядок, и безумно рада, когда оказывается, что пластику груди можно сделать раньше, чем ожидалось. Она не кормила Аврелию грудью, потому что ей было запрещено, а в итоге оказалось, что и кормить было бы невозможно, так как молока было мало, и оно быстро исчезло. Суть всех этих особенностей организма моей жены волнует меня только в той мере, опасно ли это и имеет ли какие-то последствия, но ничего этого нет, и спустя пару дней после того, как Регина сообщает, что косметические работы завершены, я с удовольствием провожу экспертизу. Правда, не так долго, как хотелось бы, потому что повторный осмотр пресекается на корню плачем Аврелии. А я так истосковался по моей жене... По тому, какая она сладкая, какая громкая. Правда, громкость приходится поубавить, потому что это грозит не только подвыванием пса, но и плачем Аврелии. К слову, дочь действительно моя плоть от плоти, потому что песнопения нашего толстяка ей тоже не по душе. Но зато ей нравится, как он чихает на меня. Это от Регины.

- Ты самая красивая, моя любимая, - Регина в короткой сорочке стоит у окна и укачивает притихшую Аврелию. Я целую ее плечо, и ее кожа еще пахнет мною. Я снова хочу ее. Всегда.

Регина купает дочку с восторгом,  а малышка возится в ее руках, довольно кряхтит и жмурится. И, честно, я отпускаю пружину внутри себя. Я боялся, что по возвращении Регина будет долго привыкать к тому, что у нас ребенок, потому что общение с малышкой в клинике - совсем иное. Да, она может выпнуть меня из кровати среди ночи, едва Аврелия заплачет, и продолжить спать, но дело не в том, что ей все равно. Я прекрасно понимаю это желание урвать сон. Однако часто она сама и не пускает меня никуда, поднимается и сонно идет в детскую и сидит там, пока Аврелия не затихнет. Когда я уезжаю в компанию, они резвятся вдвоем, и по возвращении я вижу, как устало блестят глаза Регины, и она валится с ног. Но все равно в ее глазах есть что-то такое, от чего тепло. Мои страхи утихают. Да, ребенок выматывает, но он ей не в тягость. Именно этого я боялся больше всего.

Регина продолжает вести длительные разговоры с Валентином о бизнесе и о контрактах. Она взяла отпуск по делам, но он заканчивался, и столько нужно было уладить, что у нее голова шла кругом. Она была популярна, на слуху, ее ждали. Я не представлял, как получится совмещать, хотя... Отчего же нет. Я знал, как работает ее график, так что всерьез подумывал, что нам следует если не найти няню, то найти кухарку или типа того, чтобы Мелита занималась Аврелией, когда нас нет, а кто-то занялся ее обязанностями. Но все это было в планах, и хотя откладывать было нельзя, я все равно не поднимал эту тему.

После встречи с Валентином Регина однажды возвращается какой-то очень задумчивой, но я не лезу в ее дела. Наверняка этот петух загрузил ее чем-то, и лучше мне пока не знать, иначе я же и придушить могу по горячим следам. И мы прекрасно проводим время втроем, пока мелкая спит между нами на нашей кровати, а мы просматриваем варианты домов в Четвертом. Мы все же решили, что это лучший вариант для нас, и для Аврелии самое подходящее это море и солнце. А через некоторое время я узнаю ошеломительную новость о том, что Регина Сцевола завершает карьеру модели, найдя свое призвание в материнстве. Честно, сначала мне кажется, что это утка, потому что о подобном, пусть не столь громко, уже писали, хотя поводов не было, но сейчас я вижу на экране лицо Валентина, а уж бы не стал врать.
Как много Регина не говорит мне? Не делится?

Я не знаю, как к этому относиться. Она решила, что все ее планы тщетны? Но ведь она на гребне волны, разве нет? Мы не обсуждали ее возвращение в шоу-бизнес, потому что он подразумевался сам собой, а теперь что? Откуда это? И я снова возвращаюсь к мысли, что она однажды попрекнет меня беременностью. И мне сдается, что момент вырос на горизонте, а я и не заметил. Ведь что это как не жертва?

Я не звоню ей, я заканчиваю все свои планы на этот день и еду домой.
Регина дремлет, и Аврелия вместе с ней на нашей кровати. Они обе такие умиротворенные, такие теплые, и я опускаюсь на корточки перед кроватью, чтобы не потревожить обеих. Однако девочка ворочается, и я тихонько обнимаю ее ладонью. Она все еще такая крохотная, что я могу обнять ее ладонью! Я кладу руку на ее животик, и она снова сопит, а Регина смотрит на меня сонными глазами и улыбается. И я понимаю по ее взгляду, что она без труда понимает, что я в курсе.
Я прикладываю палец к губам и дожидаюсь, пока она осторожно поднимается, и мы выходим в коридор.

- Регина, ты поспешила, - выдыхаю я. Именно так я считаю. - Быть может не стоит разрываться на все, но расставить приоритеты, с кем ты хочешь работать, а с кем нет? - Я смотрю на нее, и понимаю, что решение она вынашивала давно, что это не порыв во время какой-нибудь ссоры с Валентином. - Я обещал тебе, что не буду настаивать на том, чтобы ты была дома, и мы бы решили эту проблему. Да миллионы живут с нянями, неужели бы мы не нашли нашу?
Я не хочу отнимать у нее ее мечту. Я знаю, как горят у нее глаза, когда она работает. Я люблю этот блеск. И как бы ни светились ее глаза рядом с Аврелией, я не хочу видеть в них сожаление.

+1

212

Постепенно я все больше привыкаю к Аврелии и даже ее нытье и крики уже не вызывают во мне такой паники, как прежде. Я даже могу порой отличить ее просто нытье, от причинного нытья. Это странно, но как будто у меня проснулась материнская чуйка. Или это просто ежедневное расписание на меня так влияет, но я знаю, когда Аврелия просит кушать, когда надо поменять пеленки. Хотя вот с последним даже гением не надо было быть, чтобы понять. В общем, все входило в норму постепенно и я становилась своего рода профи в деле ухода за ребенком. Разумеется в тех установленных рамках, выделенных специально под меня.
Зависая дома целыми днями, пока Нерон был на работе, я впрочем, стала делать больше. Чаще кормила малышку, купала ее, игралась с ней, гуляла с ней и Цезарем. Я приноровилась и день был может и не очень, но вполне себе занят. Так что пока с завершением работы смириться было легко. И я не особо парилась на тему, что будет дальше. Дальше мой ребенок будет расти и я буду это видеть. Разве это не круто? Об этом любой родитель мечтает.
Аврелия спит рядом со мной, а в ногах у меня устраивается Цезарь. Долгожданная тишина в доме и это так приятно наконец-таки не слышать ни единого звука, пока где-то там происходит шумиха по поводу моего ухода. Надо бы эту недельку пока новости свежие, брать с собой на прогулку Ареса. Папарацци его побаиваются, так что лезть не будут. А если и полезут, то им будет не очень хорошо потом. Может возьму еще кого-нибудь из охраны во время прогулок без Нерона.
Кстати о нем. Я просыпаюсь от движения малышки и вижу, как Нерон обнимает дитя. Он всегда такой счастливый, когда видит Аврелию. Каким бы тяжелым ни был его день, он сразу сияет едва видит свою дочь. Вот и сейчас так, он успокаивает малышку легким касанием руки и смотрит на нее с такой любовью, а я улыбаюсь. Мне нравится видеть его счастливым. Хотя вот на меня он смотрит уже не такими глазами и я понимаю, что слухи дошли и до его высокой башни. Кажется, мне предстоит нелегкий разговор, а я надеялась этого избежать. Я вообще надеялась, что Нерон не будет придавать этому серьезное значение. Он же сам понимает, что так дальше продолжаться не может и кто-то должен остаться с Аврелией. Но все же, видимо, мои методы решения вопросов ему не нравятся. Как всегда.
Он говорит, что я поторопилась, что все можно было бы решить, найти няню, а я могу выбрать контракты и людей, с которыми хочу работать. Кажется, Нерон вновь переоценил мою популярность. И место модели в бизнесе. И я выдыхаю, чтобы успокоить себя и одновременно беру паузу, чтобы найти правильные слова. Честно говоря, я вообще не хочу обсуждать эту тему. Может быть, потому что меня саму не радует перспектива уйти, а может быть, потому что я до сих пор не уверена в своем решении. Но в любом случае, выбор сделан.
- Поэтому я и не хотела тебе говорить, потому что ты бы счел мое решение опрометчивым. – говорю я, собирая волосы в пучок и растирая глаза и прогоняя оставшийся сон. – Но ты и не настаивал, ведь так? И я ценю это. Но это мое решение, Нерон.
Полностью мое, которое зависело от внешних факторов. И чем дальше, тем хуже. Наверно, я еще и плюс ко всему устала думать на эту тему и вместо того, чтобы искать решение проблемы, просто срубила ее на корню.
- Что плохого в том, что я увижу, как растет наш ребенок? – я пожимаю плечами. – Все было бы проще, если бы я уже была состоявшейся моделью, милый. Тогда я могла бы выбирать, с кем работать, а с кем – нет. Но сейчас… Я не могу делать свою работу наполовину, не добившись, чего хотела. И мне надоело, каждый раз начинать все с нуля, когда что-то отталкивает меня от цели. – я подхожу к нему и любовно стаскиваю с него пиджак, переводя тему в другое русло. – Слушай, у меня есть любимый муж, дочка, псина, дом. Нельзя всегда получать то, что хочешь. – мои пальчики скользят по его щеке и я обнимаю его и тянусь к его губам. Нет, я не хочу говорить на эту тему.  – Давай закроем тему. Это наоборот здорово, что нашего ребенка не будет воспитывать какой-то чужой человек и кто-то из родителей всегда будет с ней. Зачем нам быть, как миллионы, давай будем собой. – мы ведь никогда не следовали моде, мы ее создавали сами. – Ну так что, ты вернулся домой пораньше, чтобы порадовать мамочку или чтобы мамочка тебя порадовала?
Все довольно сложно и я уж не знаю, какие мысли крутятся в голове Нерона по поводу моего ухода с работы, но отрицать он не может, что ребенку будет лучше с родителем, чем с какой-то няней.

+1

213

Регина отвечает, что это решение окончательное, и не подлежит пересмотру. Она объясняет это тем, что не хочет разрываться и пытаться успеть во всем, а на деле - опоздать всюду. А еще она говорит о том, что устала начинать с нуля, и мне кажется, что есть в этих словах сожаление. Да, из-за меня столько раз теряла то, что создавала. Я это понимаю. И я ничего не могу изменить, а так хочется, чтобы перед нею не было этого выбора, чтобы все получилось... И то, как она говорит про то, что именно у нее есть и что она увидит, как растет Аврелия звучит как будто не только чтобы убедить меня, но и себя - отчасти. Она оставляет свою мечту, свои планы, и не хочет оборачиваться назад. Долгие проводы - лишние слезы.

Я отвечаю на ее поцелуй, прижимая к себе.
- Хорошо. Просто знай, что я поддержу тебя, если ты решишь надрать всем задницу и показать, кто тут первая красавица, - целую ее глаза, нос, губы. Осторожно, нежно. Регина жертвует ради нас всем, и я никогда не смогу вернуть ей этот долг, хотя готов жизнь ради нее и малышки отдать. И все равно ее стоимость не сравнится с тем, что делает Регина. Она делает меня счастливым.

- Черт, - шепчу я, - а я вообще-то надеялся закрепить успех своего интервью и примазаться к твоей славе. Через постель, как положено.
Я улыбаюсь, глядя в ее зеленые кошачьи глаза, и у меня внутри ноет от того, как я люблю эту женщину. Я подхватываю ее на руки.
- Так ты говорила, у тебя есть муж... он везунчик, - тихо смеюсь и уже собираюсь найти горизонтальную поверхность, как мой взгляд падает в распахнутую дверь в спальню. Маленькая-маленькая Аврелия спит посреди огромной кровати, раскинувшись звездой. Совершенно безмятежно.
- Сдается мне, плацдарм занят, - собственно, и исправить ничего нельзя. Опасно транспортировать ее к себе, ведь если это чудо проснется, мамочкины и папочкины радости отложатся на неопределенный период. Черт, сколько всего происходило на этой кровати... и мы с Региной оба валялись в куда более бессознательном состоянии, но теперь... Теперь здесь спит наш ребенок. Наше продолжение. - Если бы кто-то давно сказал мне, что женщина в принципе может сделать меня счастливым, а не только минет, я бы поперхнулся косяком, - говорю я совершенно серьезно, хотя выходит шутка. Но это так. - И уж я точно не поверил бы, что в моей постели может спать женщина в подгузнике и пускать слюни, и я буду беречь ее сон больше, чем все свои богатства.

Мы спускаемся вниз, я зову Мелиту и велю ей подняться наверх и посидеть с мелкой, а между тем опускаю Регину на диван и снимаю с себя рубашку.
- Миссис Сцевола, раз уж вы теперь свободная художница, как насчет того, чтобы обсудить эксклюзивный контракт? - стягиваю с нее майку и лифчик. - Мне бесконечно жаль этих неудачников, которые будут коротать одинокие вечера с журналами без ваших фото, но у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться... - целую ее шею, спускаюсь к груди. - Приватные показы... Фотосессии... - стаскиваю с нее шорты и белье, и Регина стонет, пока я ласкаю ее языком.

Чувствую, как ее пальцы забираются в мои отросшие волосы, и она тянет меня к себе. Ее глаза горят, она жадно облизывает губы, быстро расстегивая ремень на моих брюках, избавляя меня от них и боксеров. Мы и прежде занимались сексом, где придется, а сейчас мы здесь, на диване в гостиной, потому что на нашей кровати спит наша новорожденная дочка.
- Я люблю тебя, - смотрю в ее глаза, тону в них, растворяясь в ритме, в ее прикосновениях. Моя жена. Кто бы мог подумать, что некогда дешевенькая моделька, обломившая меня в клубе, давшая мне на пляже, зависавшая со мню по тусовкам и оставлявшая на память о себе трусики, станет моей женой, матерью моей дочки? Самым близким мне человеком, с которым я могу быть самим собой, могу сходить с ума?

Мне не передать то, что я чувствую к Регине, слов таких нет, а те что есть, недостаточны.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-06-07 21:26:51)

0

214

Мой любимый муж поддается моим уговорам и не настаивает больше на том, что я должна подумать. И я благодарна ему за это, потому что я не хочу больше думать и я устала от этого давления и груза ответственности. Я просто хочу жить так, как живется. Хочу построить новый план на ближайшие хотя бы лет пять, раз уж на 10-15 лет планы мне не удаются. Да и к тому же у меня все еще осталось агентство, которое будет хоть как-то но крутить мое имя, пусть не как модели, но как владелицы фирмы, предоставляющей качественных моделей, как и сама я. В конце концов, мне ли не знать, что модельный бизнес жесток и в нем главенствует закон преемственности. А так, я хотя бы смогу потом жалеть не о том, что пропустила взросление дочери, которая смотрит на меня как на незнакомку, а всего лишь потеряла свою собственную единоличную мечту стать первой. Первой для кого? Для общества? Ну и ладно. Зато я буду первой для своей дочери, для своего любимого мужчины.
Я смеюсь над словами Нерона, который сразу переключается на действительно важные вещи.
- Если хочешь, я могу согласовать все с Валентином. Там и примазаться можно и через постель. – Нерон фыркает. А ведь когда-то его не на шутку злило, что я бегаю от него к моему менеджеру. Кажется, даже небольшие скандалы из-за этого были, только и они уже стерлись в памяти. От них не осталось практически ничего, кроме неприятного вкуса мерзости и травки на языке. Да, я все еще помню этот терпкий вкус и пряный, чуть сладковатый запах. Такое не забыть. – Он лучший агент в Капитолии.
Нерон пошлит, как всегда, но мне нравится этот его довольный тон, которым он пытается отвлечь меня и себя от мыслей о том, от чего я только что отказалась. Мы это переживем. Знаю, наверно, Нерон думает, что это своего рода жертва. Но он не прав. Если бы я хоть немного любила свою работу больше, чем своего мужа, я бы ни за что не ушла. И отчасти я делаю это даже не ради Нерона, а ради себя. Мне многое нужно понять в себе, а на это нужно время, а не беготня.
- Технически, даже делая тебе минет, счастливым делает тебя все равно женщина. Или тебе по барабану кто будет делать тебе минет?
А вообще наши разговоры не имеют никакого смысла, потому что меня уже завалили на диван и избавили от всего лишнего и я полностью тону в этом предоргазмическом ощущении наслаждения и, боги, мне так хочется кричать, но теперь мои крики грозят нам не только собачьим воем и ей-богу, с таким успехом, Нерону скоро придется штрафовать меня всякий раз, как я вскрикиваю. Потому что я не могу себя сдерживать, когда он во мне. Это ощущение никогда не угаснет, я в этом уверена. Может быть у других пар все хреново со временем в этом плане, но разве может угаснуть влечение и притяжение у тех, кто пережил дьявольскую зависимость, две лечебницы, выкидыш, бесплодие и рождение ребенка. Из всего того, что мы с Нероном пережили вместе, это только малая часть, но зато самая яркая. Самая страшная. Но были и не менее ужасные вещи.
Но все это потонуло в прошлом, которое постепенно стирается из памяти, сливаясь с туманом и исчезая в нем. Да, мы помним, но идем дальше.
- Я люблю тебя. – эхом отзываюсь на его слова и целую его. И мне больше ничего не нужно для счастья.
А время идет дальше и мы двигаемся вместе с ним. Малышка крепчает на глазах и теперь мы урезали ее рацион, чтобы она не начала поправляться. Хотя она и сейчас моментами напоминает Цезаря. Такая плотненькая и заметно потяжелевшая.
- Не надорвись. – хмыкаю я, когда Нерон подбрасывает малышку на своих руках и смеется вместе с ней. – Я не смогу жить с тобой, если ты не сможешь двигать руками. Знаешь, мне придется найти кого-нибудь по свежее. Все-таки это город любви. – а скорее блядства.
Мы в Четвертом. Мы все-таки купили небольшой, но уютный дом, со своим частным пляжем. И сейчас мой милый стоял по пояс в воде и они с малышкой устраивали веселые брызги в разные стороны. Как дети, не иначе. Цезарь предпочел оставить компанию малолетних и лежал рядом со мной под зонтиком, спасаясь от жары. А я лежала на шезлонге, рядом на столике стояла маргарита и я вполне себе расслаблялась, пока Нерон полностью переключился на мелкую.
Я уже свыклась с ролью матери и даже стала замечать в себе определенные перемены, удивительно. Казалось бы откуда взяться материнским мозгам в моей пустой голове. В этом плане я была ниже интеллектом даже Нерона. Вот уж кто прирожденный отец, так это он. А я, может и перестала заниматься карьерой, но все же и полноценной матерью себя не чувствовала. Странно, все происходило как будто на автомате, как будто я давно нянчусь с детьми и не испытывала трудности в общении с ними. Наверно, просто дело в том, что Аврелия – моя. И я совершенно точно чувствую ее перемены в настроении, как и она чувствует перемены в моем. Это все равно что быть целой с Нероном, единым организмом. Все так странно, но в то же время правильно.
- Время, девочки и мальчики. – говорю я отрываясь от своего коктейля. – Пора мазаться кремом.
Я откладываю журнал и Нерон  выходит из воды и несет мне моего ребеночка, которая все еще смеется. Громко. Прямо как ее мама стонет. И к счастью, этой аналогии Аврелия никогда не узнает. Муж передает мне малышку и попутно брызгается на меня морской водой, за что получает полотенцем по заднице. Цезарь внезапно оживляется и пару раз гавкает на Нерона, но быстро сдается под взглядом мужа. Ну да, наш Цезарь не из храбрых. Мы, конечно обкорнали его и сменили религию, но наверно это и не нужно было, ибо пес чертовски боялся подходить к девчонкам. Не в папочку пошел.
А я обмазываю малышку кремом, пока она весело пускает пузыри из слюней и попутно прошу Нерона вытереть с губ ребенка эти самые пузыри. Постепенно я привыкла и к таким вещам.
- Раньше здесь было громче. – придирчиво говорю я. – Или это у меня уже слух старческий?
Какие бы воспоминания не связывали нас с Четвертым, я не хотела думать о них, поэтому просто заволакивала все шутками в таком стиле.
- Готова поспорить, ты свалишься после первого же танца, старичок. – поглядываю на Нерона с искрой азарта. Почему-то я с весельем вспоминаю нашу первую встречу. – А может ты и тогда не держался на ногах, вот я и сбежала от такой развалюхи?
Малышка зевает у меня на руках и я укладываю ее в небольшую колыбель, что стоит рядом со мной. Аврелия тут же засыпает. Моя малышка умоталась от игр с папой. Что поделать. Я тоже иногда выматываюсь от них.
- Твоя очередь, дедуль. - я подзываю его пальчиком, чтобы он подсел ко мне и я намазала его кремом.

+1

215

Доктор доволен тем, как развивается Аврелия. Она хорошо набирает вес и рост, и ее отставание от тех параметров, что должны быть к шести месяцам сводятся к нулю. Вообще, у нас чрезвычайно подвижный ребенок. В три месяца она уже активно научилась переворачиваться со спины на животик, и ей все стало интересно. Она пыталась дотянуться до игрушек, схватить их, и много и долго плавала на животе, пока не начала на нем ползать. Притом она ползала во всех направлениях, и так на полу в детской появился большой цветной ковер, чтобы у нее был полный простор для деятельности. И мы с Региной возились с нею днями напролет, потому что Аврелии было интересно все. И не было ничего круче ее улыбки и заливистого смеха, когда я подбрасывал ее на руках и ловил. А Регина ахала, пугаясь, что я ее не поймаю.

Регина действительно оставила свою карьеру, однако не теряла пульса относительно агентства, и это было хорошо. Она встречалась с кем-то, отбирала моделей и менеджеров для работы, чихвостила Валентина. Мы выбирались в свет и прекрасно проводили время, пока Мелита развлекала Аврелию. Дочка не дожидалась нашего позднего возвращения, но мы все равно крались к ней среди ночи. Регина - сбросив туфли, а я нейтрализуя Цезаря, который плелся на своих коротких лапах за нами. Парень стал чрезвычайно общителен и привык к Аврелии. Видимо, без яиц ему стало чрезвычайно одиноко. Мы все-таки их отчикали, и Регина долго утешала несчастного пса, который и не понял, что случилось, но чувствовал, что чего-то не хватает. Вообще Регина таскала его за мной и убеждала поговорить с ним по-мужски. На что я отвечал, что по-мужски с ним уже не поговоришь, и один я остался у них мужчина. Редкий и драгоценный экземпляр.

Вообще, Регина действительно нашла себя дома. Я видел, как ловко она управляется с Аврелией, как беседует с нею, пока так сидит у нее на руках, пуская пузыри, а сама Регина листает журнал с последними новинками моды. В том числе для малышни. К слову, гардероб Аврелии множился.
Мои любимые девочки.

А по вечерам я наблюдал сеанс массового натирания кремами. Начиналось все с Цезаря, которого Регина растирала маслом и оставляла растекаться от удовольствия в кресле. Потом наступала очередь купания и лосьонов для Аврелии, и девочка безумно любила эти процедуры, довольно вытягивая ножки и ручки, одобрительно кряхтя. Потом я укладывал мелкую, а Регина нежилась в ванне, затем обмазывая уже себя. Если я особенно отжигал относительно всего этого ритуала, то и мне перепадало что-то типа усиленного втирания какой-нибудь гадости.

Ранним сентябрем мы летим в Четвертый, где нас ждет купленный дом с своим участком пляжа. В этой части побережья находятся дачные особняки высшего капитолийского света, который ценит уединение, и наши соседи справа и слева расположены весьма далеко. И в этом кайф.
Дни мы проводим у воды, нежимся в тени шатра, чтобы не сгореть, и только Регина грамотно перемещается то в тень, то на солнце, потому что внимательно следит за тем, как ложится загар. И тот к ней липнет как по заказу. За пару дней она становится совершенно бронзовой, и я с ума схожу от этого оттенка. Аврелия пока далека от этого, а я в принципе не загораю, и сгораю, поэтому наша мама регулярно мажет нас, спасая от ультрафиолета.

Сейчас Регина вытянулась с маргаритой в шезлонге, у нее под боком растекся Цезарь. ну что за собака. с которой даже во фрисби не поиграешь?! Я и Аврелия резвимся в воде. Море теплое, но не для малышки, поэтому я держу ее на руках и не купаю, разве что немного опускаю стопы и позволяю коснуться воды ладошками. Море щекочет ее, и она смеется от ощущений. На ней одни трусики и яркая голубая панама. Она жмурится на солнышке и с удивлением рассматривает все вокруг. Ее занимают чайки, катера вдали, яхты. Однако Регина выгоняет нас на сушу, и я иду к берегу, целуя мою девочку, а она гладит мою бороду и недовольно куксится. Ей не нравится моя колючая щетина. А маме нравится.

Сбрызгиваю горячую Регину морской водой, и она охает, отхаживая меня полотенцем. Цезарь тут же подает голос, но я строю ему морду и он прячет нос. Трус.
Регина мажет Аврелию кремом, и я ложусь на шезлонг, нацепляя очки.
- Здесь - никогда. Раньше ты просто не замечала это место, - пожимаю плечами. - Мы напивались еще в самом начале берега и просто не добредали сюда. Ну и слух, конечно... Старость, матушка.

Регина неожиданно заговаривает о прошлых нас и я смотрю на нее с удивлением. Призраки нас больше не мучают? Хотя... наша встреча - это, наверное, самое важное, что со мной случалось. С нами случалось. Потому что иначе не было бы ничего этого. Аврелия перекочевывает в колыбель, и теперь мне велят ложиться на спину, и я повинуюсь.

- А знаешь, может тряхнем стариной, старушка? - смотрю на нее через плечо. - Мелита справится, а мы... Тусанем на побережье. Проверим, кто чего стоит. Такая же ты знойная штучка? Прогуляемся по пляжу... - поигрываю бровями. Сезон продолжается аж до середины октября, так что пойди в любой вечер наугад, и непременно набредешь на какую-нибудь вечеринку, и будешь желанным гостем. Я правда загораюсь. Травить старые воспоминания, так только новыми! Слишком много их тут бродит по берегу и шумит с набегающими волнами. - И потом. Через пару дней приедут Костя с семьей, и при них как-то стремно... Давай порезвимся, пока твои родители не приехали, а? - моя рука ползет по ее бедру к лямке бикини, подцепляет ее и оттягивает. Эх, только сон моей девочки останавливает меня.

+1

216

Я забираюсь на мужа и обстоятельно и с превеликой любовью начинаю обмазывать его кремом. Хотя этот оболтус все равно сгорит, что я не знаю что ли. Ему этот крем как об стенку горох. Мне иногда кажется, что даже Аврелия куда самостоятельнее собственного отца. Она относится к этим процедурам с превеликим удовольствием.
Но между делом проскальзывает довольно интересная мысль о том, чтобы покутить, как прежде. Это странно, у меня такое ощущение как будто я двести лет не была в том гадюшнике среди обдолбанных людей. А ведь когда-то и сама такой была, только теперь, лежа на своем муже, который никогда не планировал дожить до своей свадьбы и только что уложив свою дочь, все прошлое кажется таким далеким и таким нереальным, словно сон.
Но эта идея не кажется мне такой уж плохой.  С одной стороны, да, здесь остались прошлые мы, которые ничего не воспринимали всерьез и не думали ни о чем, кроме кайфа. А с другой стороны, здесь мы с Нероном познакомились, нас притянуло друг к другу усилиями Урсулы и Германика, который тоже тогда положил на меня глаз, как на новенькую. Только в итоге инициативу перехватил Нерон, хотя мы кусали друг друга, вызывая ничего иного кроме азарта. Мы были пьяные, молодые, красивые, живые, нас ничего не заботило. И я еще умудрилась сбежать от своего счастья. Смешно сейчас все это вспоминать.
- Ну касательно знойной штучки, - я щелкаю мужа по руке, чтобы он оставил в покое мой купальник, - я все еще могу оставить тебя без штанов, со стояком в темном углу, дедуля. – наклоняюсь к нему и целую мужа. – А почему бы и правда не пройтись по местам боевой славы?
Нерон говорит про Костю и я вспоминаю, что они и правда приедут. У Оливии здесь дом, оставшийся еще со времен отца, который, конечно, тоже перешел ей после его смерти. Сейчас меня это уже не так сильно парит как раньше, но скорее это просто детские обиды, которые я перестала в себе взращивать с каких-то неведомых мне пор.
- Боишься, что твой тесть подумает, что ты легкомысленный оболтус?
Нет, здесь конечно, нашу беседу лучше не продолжать. Да и вовсе не беседу я хочу продолжить, поэтому тащу Нерона в дом, попутно позволяя ему развязать лямки лифа, а сама велю Мелите присмотреть за малышкой, пока мы с Нероном будем очень заняты. Морской воздух пробуждает аппетит. Во всех значениях.
А вечером мы и правда выбираемся в свет. Точнее во тьму, если хорошо припомнить события нашего прошлого. Я даже нахожу очередное короткое платье, весьма вульгарного и откровенного вида и вообще навожу марафет как в старые добрые времена.
- Раньше это занимало у меня меньше времени. – я смеюсь, хотя где-то внутри себя я пожалуй расстроена. Все-таки наркотики и лечение сыграли свою роль и отразились на лице. И я старательно замазывала это корректорами.
Мы выбираем одно место наугад и заходим в помещение. Ну как помещение, танцпол расположен на открытом воздухе под большим шатром и прожектора поднимаются до самого неба, затмевая звезды. Барная стойка на своем месте, но меня она конечно, не должна интересовать. Не в той мере, в которой прежде.  Куча людей, молодых, пахнет сигаретами и сексом, чужими телами и возбуждением. Свет мигает и представляет собой страшный сон эпилептика. Ей-богу сейчас и я упаду на пол и начну биться в припадке.
Забавно, все не совсем так как я помню. В моих воспоминаниях образы были мутнее и ярче, интереснее и более захватывающими. А сейчас… Мне не особо хочется лезть в народ, потому что единственный человек, которому я позволяю нарушить мое личностное пространство сейчас и так стоит рядом со мной.
- Малыш, а ты уверен, что это была хорошая идея? – скептически спрашиваю я и Нерон смотрит на меня с мимолетным удивлением, которое скрылось за смешком. С его губ едва не срывается вопрос: «что, сдаешься, старушка?». Но это же я. – Я не уверена, что смогу устоять перед таким количеством молоденьких мальчиков. – я подаюсь к нему и целую его, прижимаясь всем телом. В какой-то степени меня все-таки накрывает атмосфера. Мы так здорово куражились. – Принесешь мне коктейль, а я пока найду нам месте, где можно упасть.
Оставляю Нерона, а сама бреду в поисках свободного столика. Почти нахожу, но внезапно на сидении обнаруживаю парочку, которые ни на кого не обращают внимания и занимаются своим делом. Хех, и мы такими были? И что я заладила как старуха, как будто я сейчас уже не могу забраться вот так на Нерона и наплевать на мнение окружающих? Просто я наверно уже отвыкла от такой откровенности, я все-таки мать, да и бывала в приличном обществе. А если мы сейчас с Нероном завалимся на диван и начнем сосаться… Ну, прессе это точно понравится. Думаю там даже зайдет тема за наркотики по второму кругу.
В общем, столик я таки нахожу. Причем крутой столик, с компанией, да и не простой. Потому что когда Нерон наконец находит меня и держит в руках напитки, я сижу посреди компании молодых парней, которые ко мне так и липнут, и мы довольно ржем. И мне доставляет удовольствие недоуменный взгляд который я ловлю от Нерона. В этот момент подгребают и девчонки, а я подзываю Нерона к сеюе, пока ему освобождают место, чтобы он сел.
- Это модели моего агентства. – кричу ему на ухо, чтобы он услышал. – Мой потенциальный эскорт. Можешь и себе кого-нибудь выбрать. – кусая мужа за мочку уха и отпиваю из своего стакана.
Компания моложе нас лет на 5-7. Они все еще зеленые, но очень перспективные. Мы болтаем недолго, но для души. А потом мои ребята с девчонками сваливают в другой клуб и мы с Нероном остаемся одни.
- Я уже и забыла, какового это, бегать из одного клуба в другой. – говорю я, поглаживая щеку моего милого и вновь водрузив на него ноги, как в прежние времена. – Ты знаешь, замужними здесь быть не так интересно уже. – смеюсь и внезапно подскакиваю.
Обхожу столик и танцую перед Нероном под музыку.
- Ну что, Нерончик. – зазывающее смотрю на моего мужа, пока кто-то обнимает меня сзади и лезет под подол моего и без того короткого платья.
- Какие люди! – знакомый голос, но мне требуется развернуться, чтобы узнать хама, который посмел ко мне прикоснуться. Ливий. – Радость моя, ты решила меня найти и исправить ошибки прошлого? Я могу начать прямо сейчас. – он не отпускает, забираясь руками выше под платье, задирая подол, а я хоть и ударяю его, но это не работает. Он слишком крепко меня держит.
- Отпусти. – кричу, но Ливий продолжая меня удерживать переключается на Нерона, который подорвался с дивана.
- Привет, друг. Ну и как дела? Не ожидал тебя здесь встретить. – он до безобразия пьян, да и еще и обдолбан. И меня воротит от него. Только я не свожу глаз с Нерона. Со мной все в порядке, хотя рука Ливия ползет по животу, специально, чтобы Нерон видел. – Вы же теперь чистенькие, птицы высокого полета. Так что вас занесло в эту дыру? А, Реджи? Ты все так же артачишься, когда тебя имеют? Знаешь мне тебя не хватает.

+1

217

Регина соглашается на мое сомнительное предложение, и делает это легко. Если честно, я допускал, что она предпочтет остаться дома по ряду соображений. Вроде бы мы уже не того статуса и образа жизни, чтобы тусить на местных вечеринах, а еще... а еще это означало заглянуть в ящик с прежними нами. Увидеть самих себя лицом к лицу. Но, видимо, мы все же начали отпускать прошлое, потому что настоящее было таким счастливым, таким настоящим, что воспоминаниям о всяком дерьме перестало хватать места. Да и куда важнее было не бичевать себя за ошибки того времени, а помнить, когда Аврелии пора купаться. Вот она, наша жизнь.

Но все же я не намерен отменять приглашение, и мы действительно этим же вечером собираемся на вечернику. Правда, предварительно мы парочку часов разогреваемся, пока Мелита присматривает за нашей девочкой, играет с нею, баюкает. Морской воздух располагает... И какой кайф кувыркаться в нашей постели, когда окна распахнуты настежь, и свежий бриз остужает разогретую и покрытую испариной кожу. Мы жадные друг до друга, и определенно в этом воздухе на нас что-то действует. Потому что мы-то теперь трезвое, а влечение друг к другу ровно такое же, как тогда. Я это помню. Было так же остро, так же невыносимо. Хотелось здесь и сейчас.
Я целую каждый дюйм восхитительной, покрытой бронзовым загаром кожи Регины, а моя жена сладко потягивается на простынях. Она сполна наслаждается вниманием к себе, а затем идет принимать ванную и готовиться к вечеру, а я еще протягаю ноги, спускаюсь вниз, чтобы перехватить сэндвичей. Мелита возвращается с Аврелией с пляжа и идет устраивать ее на террасе, где она обычно и дремлет на свежем воздухе. Нам повезло с погодой. Было тепло, приятно, и наша девочка чувствовала себя прекрасно.

Регина определенно воодушевилась идеей, и, когда я выхожу из душа, она наносит боевой раскрас. О, сколько раз я за этим наблюдал в свое время. Мы продирали глаза к полуночи, встряхивались под ледяным душем и тащились на продолжение бесконечного куража и драйва.
Моя жена даже выуживает весьма смелое платьице, и я удивленно вскидываю брови, когда она демонстрирует его, прохаживаясь передо мной взад-перед. Что за ноги, я сейчас умру!
- Скажи-ка мне, жена, куда ты собиралась его надеть, если привезла? - привлекаю к себе. Вообще, я еще не дозастегнул джинсы... Может быть, мы никуда не пойдем, а? Но Регина полна энтузиазма настолько, что впервые за всю историю наших отношений я наблюдаю, как она заботливо застегивает мою ширинку, а не наоборот!

Хороша. Она чертовски-безумно-несказанно хороша, и я в который раз убеждаюсь, что был молодцом, когда приметил ее. Только, конечно, никакого прицела на будущее у меня не было. Я хотел ее трахнуть. Обычно мне хватало раза, и я терял интерес, но с Региной...

Тусовки под открытым небом вот-вот отгремят, потому что заканчивается сезон, так что сейчас здесь самый пик веселья. Прежде, чем окончательно переселиться в тесные душные клубы, молодежь отрывается на свежем воздухе, под шатрами, и ловит кайф под звездами.
Мы заявляемся на одну такую вечеринку, и у меня создается на мгновение, что я будто никуда не уходил. Я будто всегда увязал в этом дерьме, и все остальное было сном. Странным глюком. Я встряхиваюсь, и Регина очень удачно помогает мне. Кажется, она тоже соглашается, что местечко нам не по размеру, но тут же припечатывает шуточку насчет мальчиков вокруг. Я привлекаю к себе и целую. Черта с два, мы оттянемся в этот вечер, я об этом позабочусь.
- Посмотри на этих мальчиков, - отзываюсь я. - Мне кажется, что из нас двоих для них интересен я!
Хотя, конечно, тут больше лижущихся девок, и Регина тоже это палит и щелкает мне по затылку, отвлекая мое внимание.

И она отправляет меня за чем-нибудь прохладительным, потому что атмосфера тут определенно жаркая, и я не могу не различать запах алкоголя и травки в воздухе. Он такой плотный, что, кажется, до самого неба его можно разрезать ножом.
Когда я нахожу Регину, она сидит в компании каких-то парней и просто купается в их внимании, словно не замечая их рук вокруг себя, а если и замечая, то наоборот наслаждаясь. И я знаю, что это ради меня. Я вижу это по горящим глазам моей женушки, которая сполна проигрывает момент и только потом начинает разгонять своих голубков, чтобы усадить меня рядом.
Ах, так это ее модели...

Я не могу назвать себя ревнивым. Меня никогда не заставляли скрежетать зубами откровенные фото Регины в журналах, ее откровенные наряды. Ни в пору нашей буйной молодости, ни после. Наоборот, мне даже нравилось, как у мужиков горят глаза, когда они смотрят на нее. Я когда-то спокойно относился к тому, как она могла зажигать на танцполе, пока я укуривался, наблюдая за нею и за тем, как парни разве что не пролазят руками к ней в трусы. Меня это заводило. И я чувствую то же самое сейчас, когда нашел ее среди этих парней. Просто я знаю, что дальше этого не зайдет. Я уверен в Регине и уверен в себе. Она не променяет меня ни на одного из них, какими бы породистыми они ни были. Да, они все как один - Аполлон, и выше меня головы на две, но... Она не смотрит на них так, как на меня.
Появляются девочки, и я следую разрешению Регины.
- Мне нравится вон та, без белья.

Регина сверкает глазами, и я вскидываю руки, сдаваясь.
Я взял безалкогольные лонги, но, кажется, это совершенно не уменьшает нашего настроения. Мы заряжаемся от наших... наших соседей по столу, и резвимся от души. Но косяк проходит мимо нас по кругу. Сосет ли под ложечкой? Да. Но не потому что помнится до сих пор, а наоборот. Я как будто вообще никогда не знал, что это, и у меня интерес потенциального первооткрывателя. Опасно.

Парни и девчонки оставляют нас, потому что их ждут еще где-то, а мы остаемся за столиком. Регина закидывает на меня свои ноги и я ржу, пока глажу их:
- Ну что, старушка, тяжело соответствовать своим молоденьким протеже? - моя ладонь прогуливается от ее щиколоток до бедер, забираясь под кромку коротенького подола. И, видимо, мои слова подстегивают мою жену, потому что она внезапно вскакивает и становится передо мною.
Я и не знал, как скучал по этим расслабденным соблазнительным движениям, и я любуюсь ею, потягивая коктейль. Регина движется плавно, прекрасно зная, как лучше повернуться, нагнуться... прогнуться.
- Красотка, поедем ко мне? Моя подружка спит и не проснется... - я, конечно, имею в виду нашу девочку. - Будем надеяться, до утра. Главное, будь тихой!

И я упускаю момент, когда Регину вдруг обвивают чьи-то руки, но вот я разливаю лицо Ливия, который склоняется к ее уху и шепчет что-то. Он лапает ее и несет какую-то хуйню, глядя уже на меня. И я вижу, как молниеносно меняется лицо Регины. В ее глазах мелькает испуг, а Ливий этим питается. Он теперь не шепчет ей на ухо, он говорит так, чтобы я ясно слышал каждое его обдолбанное слово.
Внутри меня все рвется, чтобы врезать ему, и я не замечаю, как оказываюсь на ногах. Регина между нами и тщетно пытается расцепить его объятия, а Ливий держит ее демонстративно.

У меня желваки, наверное, ходят ходуном. Я спокойно смотрел на руки этих пареньков на коленях моей жены, потому что они забавили ее, а сейчас... Ощущение такое, что Ливий вымарывает мою жену, и Регина, судя по тому, как она замерла, ощущает то же.

Я протягиваю к ней руку, и она цепляется в мою ладонь, вырываясь из его рук и падая ко мне.
- Да знаешь, решили проверить, по-прежнему ли здесь ошивается всякий золотой капитолийский ширпотреб, - пожимаю плечами, и безразличие дается мне ох как не просто, потому что я вижу глаза Регины и испуг в них, который разгорелся пламенем, когда Ливий заговорил про то, как она артачится. Я помню ее синяки. - Но сейчас понимаю, что нужно было спросить твоего отца, где ты, и тогда стало бы понятно, что весь ширпотреб все еще здесь. Зря потратили время, да, милая? - обнимаю Регину за талию и держу крепко. - А, постой, все забываю, что ты же отлучен от отцовской финансовой сиськи. - Я даже хлопаю себя по лбу.

Ну до сих пор беспроигрышная тема! Пусть Ливий и мутит с гонками, ему на них не выручить столько, сколько бы давало состояние отца, которого ему, судя по всему не видать. Ливий блещет глазами и смотрит неподвижно, но потом вдруг ржет.
- А вы, я вижу, заскучали по старым временам! А ублюдок ваш где? - он осматривается. - Я думал, вы приучаете дочурку к жизни... сколько ей? Долго мне еще ждать, когда можно будет натянуть ее, а? Регина, натаскаешь девчонку?
Регина мертвой хваткой цепляется в мою руку, но я высвобождаюсь. Ливий несет еще что-то, но я уже не слушаю, мне достаточно, чтобы мое терпение лопнуло, и я сделал то, что давно хотел, но было недосуг. Мой кулак врезается в его расплывшуюся в ухмылке морду с треском, и я слышу его даже сквозь музыку. Ливий отшатывается и сгибается пополам, сплевывая под ноги что-то темное с белым. Зубы?
Я действую механически, и удар оказывается четким и прицельным. И он того стоит. Меня даже отпускает. А вот Ливия нет. Он бросается на меня, и чудом мы не задеваем Регину.

- Ненавижу тебя, сука. - Рычит Ливий, брызжа красной слюной, и я пытаюсь сбросить его, но не выходит, и мы перекатываемся, я оказываюсь сверху. У меня никогда не было тормозов.

+1

218

Ситуация принимает опасный оборот, потому что я вижу, как взбешен Нерон. Честно, если бы силы во мне было по больше, я бы уже сама двинула Ливию так, что он бы забыл наши имена. Но он куражится и от него несет спиртным и сигаретами и травкой и всем, чем еще нужно и можно. Он напоминает мне прежнего Нерона, но не такого безумного. В Нероне никогда не было этой ненависти к окружающим. Было наплевательское хамское отношение, но не зависть или ненависть.
- А ты все так же милостыню собираешь? – скалюсь я, а Ливий демонстративно клацает зубами у меня над ухом. Тоже мне хищник нашелся. У него эти зубы явно лишние.
Я просто не хочу показывать Нерону, насколько сильно я напугана. Да, мой милый, конечно, все видит, но у меня есть надежда, что он не видит всю глубину моего страха. Потому что Ливия я действительно боюсь, как никого больше.
Нерон протягивает мне руку и я хватаюсь за нее как за спасение и вырываюсь из рук Ливия. Тот для проформы сделал вид, что хотел и дальше меня удержать, но в итоге отпустил. Он своей цели достиг – Нерон взбешен, и я это очень хорошо ощущаю, когда оказываюсь в руках мужа. Все его тело говорит о том, что он замер в ожидании прыжка, готовый набросится на потенциальную жертву. И Ливий, кажется, даже не догадывается, на что нарывается. Да и с чего бы ему догадываться? Дурь заволокла разум.
Сцевола заговаривает Ливию зубы. Или скорее себе, чтобы хоть как-то успокоиться. И я цепляюсь в него, чтобы удержать возле себя, удержать себя от побега. И да, возможно Нерон не самый высокий человек на свете, но я безумно хочу за ним спрятаться, почувствовать себя в безопасности, а на деле, я стою рядом и пытаюсь остудить его пыл, цепляясь в его футболку и лбом утыкаясь в его плечо.
А Ливий тем временем переходит всякие границы, задевая Аврелию. Вот черт, эта тема не просто запретная, ее в принципе нельзя заводить, потому что Ливий только что подписал себе смертный приговор. Для Нерона его дочь – святое и Ливий мог получить только за то что назвал ее ублюдком и вообще упомянул ее. А в таком контексте… Мне уже можно звонить в бюро, чтобы заказать гроб получше.
- Нерон, не надо. – уговариваю мужа, но все напрасно. Эта бравада сделала свое дело и Нерон кидается на Ливия.
А я таки пророк, обдолбыш теряет свои зубы, как я и предсказывала. Теперь ему нужно еще язык укоротить, но вот на это я уже не готова смотреть. Только вот Сцевола слетает с катушек напрочь и уже не контролирует свой порыв гнева. Было задето самое важное для него, смысл его жизни и конечно, он этого Ливию не простит. И я хорошо его понимаю, но так же я понимаю, что Ливий нарывался с самого начала и надо было сваливать без лишних разговоров, может тогда можно было бы этого избежать.
Я не кидаюсь разнимать этих двух, я не сумасшедшая, чтобы лезть в потасовку. А народ вокруг тоже не лезет, они наблюдают и одобрительно улюлюкают, когда Нерон обрушивает на Ливия очередной удар. И честно, я никогда не видела Нерона таким злым и столько ненависти и безумства в его глазах, что мне становится страшно. Я никогда не видела своего мужа таким.
Я вмешиваюсь только тогда, когда охрана разнимает обоих по углам. Охранник собирается выпнуть Нерона и честное слово, мой муж ему просто на один зуб, поэтому я кидаюсь в сторону охранника и останавливаю его.
- Не надо, я сама. – мне приходится удержать голос, чтобы он не сорвался и звучать уверенно, потому что иначе я просто разревусь. Завтра это будет в прессе, но что хуже всего, я вижу, что оба не хотят сбавлять обороты. И я как могу привлекаю внимания Нерона к себе. – Пойдем отсюда. – охранник отпускает Сцеволу и я полностью забираю инициативу себе, отталкивая Нерона к выходу. – Пойдем, милый, он не стоит нашего внимания.
Но только Ливий заходится криком, пока охрана удерживает его. В отличие от Нерона, за этого ублюдка никто не заступится.
- Сука ублюдочная! Ненавижу тебя, тварь! Думаешь, очистился, думаешь забыл и все прошло? Ты все такой же гнилой изнутри, сука! – Ливий заходится смехом и это только подтверждает насколько он обдолбан. – Твоим блядям лучше не попадаться мне на глаза, слышишь? Потому что в следующий раз я обязательно ее выдеру, как дешевую шлюху. Что женку твою, что твою ублюдочную дочь. Уж твоя блядь знает каково это! Да, Реджи?
Нерон снова скалится, и рвется вперед, а у меня кровь стучит в голове и я практически ничего не слышу. Я просто хочу уйти.
- Пожалуйста, Нерон, давай уйдем. – я тащу его к выходу, едва удерживая мужа, от резких порывов. У меня никогда не было сил сдержать его удары. Поэтому все, что мне остается, это воззвать к его разуму, который затмил гнев.
И наверно, чтобы хоть как-то пробудить мужа, я беру первый попавшийся стакан с коктейлем и выливаю на него. Это должно его охладить достаточно и отчасти это работает. Я подхватываю бутылку водки с какого-то столика по пути и мы наконец вылетаем на улицу. Снаружи прохладно и я наконец-то вдыхаю свежий воздух, оглядываясь по сторонам. Мне нужно всего пару секунд, чтобы понять, что мы выбрались из этого ада. Всего пара секунд.
Раз.
Два.
Три.
А потом я смотрю на Нерона и вижу его побитую морду. Бровь рассечена, как и губы, а еще расплывается синяк под глазом и на скуле. Нерон что-то говорит, но мне ответить нечего. Совсем нечего. Потому что я вдруг понимаю, что не расцепи их охрана, все могла бы закончится печальнее. Сломанными носами, ребрами, конечностями. Нерон вообще себя не контролировал, сорвался, потому что его вывели, он повелся на провокацию. Да, я знаю, что мой муж – горячий парень, обиды не стерпит, особенно если задевают то, что ему дорого. Но боги!
Я не знаю, зла я или это усталость или еще что-то. Но меня колотит и я не даюсь Нерону, когда он тянет ко мне руки.
- Пойдем.
Я снимаю каблуки и мы идем к пляжу, недолго, но молчаливо. Мне просто нужно немного успокоиться. А в руке по-прежнему бутылка водки и я цепляюсь в нее, как еще несколькими минутами раньше я цеплялась в руку Нерона, протянутую мне как спасательный круг. Песок неприятно холодит стопы, как ни крути, а все же в Четвертом уже не такая жара, как в разгаре лета. Осень начала немного вступать в свои права. Повсюду валяются сосущиеся парочки и честно говоря, я даже не обращаю внимание на тех, что попадаются мне под ноги. Я просто игнорирую, переступаю и иду дальше, даже если помешала их лямуру. Нахожу более-менее пустое место.
- Сядем здесь.
Нерон садится рядом и я вытряхиваю из сумки чистый платок, смачиваю его водкой и начинаю осторожно обрабатывать раны мужа. Завтра вся рожа будет синяя. Надо будет макнуть его в какой-нибудь заживляющий крем, хотя я таким уже давно не пользуюсь, после того как ушла от Ливия и перестала получать увечья. Ну что-нибудь найду, у меня этого добра хватает.
Вообще, мне очень хочется наорать на Нерона. Наверно, поэтому я некоторое время сижу молча и поджимаю губы, чтобы не сказать чего-то такого о чем я потом пожалею. Но с другой стороны я понимаю, что Нерон встал на защиту дочери и такое вполне естественно. Ливий не смел так говорить про Аврелию. Но Ливий – наркоман, он сделает и скажет все, что угодно, лишь бы довести Нерона, на которого у него давние обиды.
Но вместо всего этого…
- Твоя дочь будет гордиться тобой. – говорю я, вновь промокая платок водкой и возвращаясь к ранам мужа. – Хотя я считаю, что ее папа – вспыльчивый дурак, но Аврелия когда-нибудь поймет, как ей повезло с отцом, который не жалеет ни себя, ни мать, чтобы защитить свою дочь и ее честь.
Учитывая все наши прошлые ошибки, я знаю, как Нерону важно быть хорошим отцом, как он любит дочь, как меняется каждый раз рядом с ней, становясь совсем другим, более счастливым, веселым, искренним. Как будто и не было того Нерона, с которым я познакомилась. Думаю, Аврелия – в некотором смысле, как искупление грехов Нерона и он хочет сохранить в ней эту чистоту души, потому что в себе он этого уже не видит. Конечно, он будет кидаться на каждого, кто хоть слово не так скажет про его дочь. Поэтому в какой-то степени я понимаю, почему Нерон так нервничает по этому поводу. И все же, ни от кого, кроме нас не зависит, какой станет наша дочь.
- Я испугалась за тебя. – и собственно я могу еще добавить, что испугалась не только за него, но и непосредственно его. Но не добавляю. Хватит сегодня с нас обоих. – Надо было уйти, едва он замаячил.

+1

219

Меня захлестывает ярость, абсолютно слепая и неуправляемая. Я вижу только морду Ливия, перекошенную после моего первого удара, и обрушиваю второй. Остатки здравого рассудка остаются позади и исчезают в мареве бешеного угара. Я размажу эту сволочь, вырву его поганый язык и руки. Он не посмеет даже думать о моей жене или дочери.
Будь я чуть умнее, я бы спустил все на тормозах, я бы плюнул в его морду и свалил вместе с Региной, потому что именно нарваться Ливий и хочет. Однако когда я обходился плевком? Я ведусь.

Кулак Ливия прилетает в ответку, и я трясу башкой, унимая звезды перед глазами. Нас никто не разнимает, наоборот. Толпа быстро организует вокруг нас ринг и кто-то свистит, и кровь от этого разгоняется быстрее. Я давно хотел это сделать, очень давно. Господи, Регина никогда не была такой запуганной, как тогда, когда я увидел ее с Ливием, или как сейчас, когда он коснулся ее. Ну, и я грешен, потому что сам когда-то поднимал на нее руку, и получал в ответ расцарапанную морду, но меня Регина никогда не боялась. Этот скот не просто трогал ее, не просто спал с нею, он ее бил, и, боги, мне впервые за все время приходит в голову, что он не считался с ее желанием. Он ее насиловал? Мое рыло тоже в пуху, наверное? Потому что бывало у нас всякое... Ну, значит, я бревна в своем глазу не вижу, плевать. Ливий распрощается с зубами сегодня.

Однако глупо надеяться, что нам таки дадут убить друг друга, потому что меня уже кто-то оттаскивает, и это охранник. Их специально таких крупных отращивают? Он берет меня за шкирку как щенка, а второй уволакивает и держит брыкающегося Ливия. Меня выводят целенаправленно к выходу, и я знаю, что церемониться со мной не будут. Тут такие сытые известные капитолийские морды по сотне на ночь, так что разницы ни для кого нет. Хоть где-то равенство, да?

А меня еще колотит от гнева, который не унимается. Он застилает глаза, и я пытаюсь вырваться, чтобы довесить Ливию то, что ему причитается. Охранник что-то говорит мне, но я не слышу его из-за шума крови в ушах, и только тихий, на выдохе, голос Регины прорезается сквозь глухую пелену. Качок отпускает меня, а Регина толкает дальше к выходу, и ей я поддаюсь. Я совершенно забыл о ней. И снова готов забыть, когда слышу крик Ливия. Моей жене чудом удается остановить меня. Чудом и своим встревоженным блестящим взглядом. Она умоляет меня уйти, и... Выплеснутый на меня коктейль оказывается как нельзя кстати.

Музыка и гомон остаются позади, Регина упорно тащит меня за собой, и я машинально шагаю за ней. Я будто пьяный или в сильном, рубящем с ног похмелье. Регина стоит, всматриваясь в даль, будто пытаясь рассмотреть что-то, и она натянута как струна. Я хочу обнять ее, а она уворачивается, и ведет меня дальше. Мы бредем по пляжу, Регина сбрасывает туфли. Почему-то это занимает меня, и я смотрю не себе под ноги, а к ней, как ее ступни утопают в песке. Мы садимся, и я охаю. Черт, я. видимо, получил по ребрам.

Я и не замечал бутылку в ее руках, и, когда Регина смачивает платок, терпкий запах ударяет мне в нос. Меня еще лихорадит.
- Ауч, - алкоголь щиплет ссадины. и, судя по тому, что я начинаю чувствовать, лицо мое оставляет желать лучшего. И я оживаю. превращаюсь в себя. И мне безумно херово, потому что... Потому что приходит осознание, что я поддался на провокацию, понимая, что это провокация. И я как будто ждал этой возможности, раз так жадно кинулся вперед. Мне стыдно перед Региной, перед тем, что она это видела. Честно, лучше бы мы замесились где-то вне ее поля зрения. Эффект на лицо у меня был бы тот же, но она не видела бы всего этого.

- Лучше бы моей дочери никогда такого не слышать и не видеть, - отзываюсь я, глядя на нее. Регина внимательно рассматривает мое разбитое лицо, прикладывая платок. Она говорит, что испугалась за меня.
- Нужно было врезать ему сразу, до того, как он заговорил, - сплевываю я, беру бутылку и делаю большой глоток из горла. Долго полощу рот и выплевываю под ноги, морщась. Я сто лет не брал в рот. Вроде не развезло.

- Прости меня, ты этого не заслужила - смотрю на Регину и чувствую, что вокруг левого глаза у меня пульсирует все сильнее, и. видимо, к утру глаз заплывет. Красавчик, мать его. Интересно, что там с Ливием? Я левша, и на среднем пальце у меня массивный перстень, так что, надеюсь, я пропахал его морду основательно. Блядь.

В Регине чувствуется прежнее напряжение. Вечер испорчен, и идея была изначально бредовая. Четвертый нас не отпускает, так что пора нам отпустить Четвертый. И просто поселиться на нашей вилле на побережье далеко отсюда, оставить все за забором. Все. С прошлым покончено. Пора. И тем не менее, я сейчас не хочу идти домой, я хочу посидеть здесь, хочу обнять Регину. Или сунуть морду в прохладную воду.
- Иди ко мне, - я снимаю пиджак и стелю его рядом с собой. - Я твой дурак-муж, который крепок задним умом, и только сейчас понимает, что он идиот, что купился на провокацию.
Регина наверняка думает о том, что все это появится в прессе. Мне плевать на прессу, мне не плевать, что думает моя жена, что ее беспокоит. Для нее это будет невыносимо.

+1

220

Нерон морщится, пока я обрабатываю его раны, а я постепенно успокаиваюсь. Запах водки ударяет мне в нос и вообще, я дико хотела отпить из бутылки, когда мы выскочили из клуба. У меня было превеликое желание напиться. А что? Нерон повеселился, а мне нельзя? Но я почему-то сдержалась. Не знаю, почему и как умудрилась. Во мне вообще никогда не было особой силы устоять перед соблазном напиться. Алкоголь я любила даже больше порошка. Но как и в тот случай, когда я отвлеклась от иглы на разбросанные вещи Нерона, так сейчас я наверно удержалась, потому что пить, пока на тебя смотрит покоцанный в края муж, как-то… стыдно.
И сейчас я даже рада, что не выпила. Потому что внезапно стало тошно от того, какой я могла бы стать. Я до сих пор не смогла простить себя за то, что наговорила Нерону в ту ночь, когда напилась на сете с Евой, хотя половины и не помню. Все что я помню, так это то, что была отвратительна. И больше я не хочу быть такой.
И Нерону стыдно. Я вижу это по его щенячьим глазам и честно говоря, злиться на него я больше не могу, хотя и не снимаю с лица сурового выражения еще некоторое время. Он импульсивен, всегда таким был, и разве можно его за это винить? Просто, я еще никогда не видела такой ненависти в нем. В Ливии – сколько угодно, но не в Нероне. И я больше не хочу это видеть.
- Ты как будто первый год замужем, любовь моя. – хмыкаю я, отнимая платок от его лица и переключаясь на костяшки рук, которые сбиты в кровь.  - Ты забыл, в каком мире мы живем? Ты забыл какими мы были? Как мы поливали всех грязью и как поливали нас в ответ? – веселые были времена. И они ведь не заканчиваются, по большому счету. – Нас всегда будут ненавидеть, потому что ты – заноза в заднице всего Капитолия, а я – самая красивая и счастливая женщина Капитолия. И нашу дочь тоже будут ненавидеть, милый. И злословить на счет ее отца и матери – наркоманов и безбожников. Тебе придется перебить всю столицу, чтобы никто ничего про нее не сказал. – пожалуй, да, наша дочь в еще больше опасности, чем мы, потому что на ней отпечатано все наше прошлое. В плане окружающего отношения к ней и даже нашего отношения, потому что памятуя, как мы развлекались, думаю, мы будем еще больше кряхтеть над дочерью, чем нужно. – Я горжусь тем, как ты защищаешь ее. Но ты не сможешь всегда быть с ней рядом, чтобы набить ебало какому-нибудь ублюдку. И все, что мы можем сделать для нашей дочери, это воспитать ее сильной, способной постоять за себя.
Я встаю, опираясь на его плечо и иду к мору, чтобы сполоснуть там платок, в прохладной воде. А еще самой хочется все бросить и нырнуть в воду, потому что под водой не будет ничего, кроме всепоглощающей темноты.  Но я возвращаюсь к Нерону и расправляя платок, бережно укладываю его на физиономию моего мужа. Зато теперь я не вижу этих его виноватых глаз, за которые я готова простить ему все, что угодно. И дело не в том, что я сержусь. Я просто устала.
- Наверно, мы уже стары для таких встреч со старыми друзьями.
Сажусь рядом с мужем и обнимаю его, опираясь подбородком на его плечо. Когда-то на этом самом пляже нам было вовсе не до нежностей. Насколько я помню, мы даже толком на пляже то и не провели времени, сразу забравшись в воду. Да, мы были молоды и нам казалось, что время летит, течет сквозь пальцы. А сейчас, мы никуда не торопимся, стараясь отпустить то, что произошло. У нас всегда что-то происходит. Так почему мы еще не привыкли к этому?
- Ты дурак. – соглашаюсь я, шепча ему в шею. – Но не потому что ты поддался на провокацию, а потому что ты поддался на провокацию, будучи отцом. Малыш, ты знаешь, как я тебя люблю, ты знаешь, что все минуты, которые я провела в прошлом без тебя, с другими – были огромной ошибкой, которая теперь отзывается мне в лице Ливия. Я знаю, как ты живуч, но я не хочу больше видеть тебя таким. Я не хочу, чтобы однажды наша дочь увидела тебя таким. У нас и так большой багаж на показ. И уж точно я не хочу, чтобы кто-то делал тебе больно.
Я снимаю платок с его морды и целую, чувствуя вкус водки на его губах. И пожалуй здесь подойдет клише, что его поцелуи пьянят, а теперь вообще буквально можно это сказать.
- И я закончила читать взрослые наставления взрослому мужчине, как мать его ребенка. И вспомню, пожалуй, о том, что я еще и твоя жена. И раз уж мы вспоминаем места былой славы, то почему бы не затронуть милейшую традицию, которой мы всегда заканчивали наши прогулки по пляжу? – я скольжу рукой по его шее, зарываясь в волосы. А второй рукой глажу его по раненой щеке. – Помнится, когда-то в клинике ты назвал меня врачихой. Может быть и в этот раз я смогу тебя излечить?
И ни слова не говоря, я поднимаюсь на ноги и иду к морю, на ходу снимая с себя платье и белье. Вода прохладная, но я окунаюсь с головой, портя укладку, над которой провозилась несколько часов. А едва Нерон появляется рядом, я тут же льну к нему, прижимаясь к нему влажным телом и чувствуя, как он горячий.
- Мне не мешало бы согреться. Как на счет того, чтобы немного пошалить, как в былые времена? – и я целую его страстно, пылко, прижимаясь к моему мужчине всем телом и скользя руками по его плечам и спине. Это было хреновое начало вечера. Но кто сказал, что мы не сможем закончить его как положено?

+1

221

Регина права. Тысячу раз права. Мне не защитить нашу девочку от Капитолия, потому что мы от своего прошлого не можем ее защитить. О нас всегда будут говорить и рассказывать ей. В красках, с самыми живописными эпитетами, и ничего с этим не поделать. Но, увы осознание действительности ничему меня не научит. Я просто не представляю, как хоть немного уберечь ее. Это сейчас Аврелии ничто не важно, но... Что ж, может ото всех мне ее и Регину не защитить, но хотя бы от Ливия я постараюсь это сделать. Ублюдок проклятый.

Регина не злится, не раздражается, хотя я вижу, как нелегко ей все это далось. Впрочем, и напряжение исчезает. Она теперь будто уставшая, и, в отличие от меня, у нее хватает ума не махать кулаками после драки. И она успокаивает меня. Собственно, это она вытащила меня оттуда, пока я не доубил Ливия. Думаю, охранники бы за нами не досмотрели, мы нашли бы, как и где сцепиться.
Я наблюдаю за тем, как Регина идет к воде, присаживается, чтобы прополоскать и смочить платок. В ее темных глазах я не вижу своего отражения. А, может, я так распух, что просто не помещаюсь на радужку? Потому что ощущение именно такое, и тупо кайф, когда Регина возвращается и накрывает меня прохладным платком. Сейчас бы мордой в лед упасть и заснуть до утра.

Она садится рядом со мной, утыкаясь лицом в мою шею и шепчет, что на сегодня ее миссия жены выполнена.
- За что ты только меня терпишь? - смеюсь, чувствуя, как она целует меня. - Ты растешь мудрой женщиной, детка. Хочу с тобой состариться. - И немного отстраняюсь. - Стой, повернусь не битой стороной. Забыл, что нельзя ставить "тебя" и "стариться" рядом.

Ох, чую, припомнит она мне это. Все, что сказано, против меня. Я это помню.

Она сдергивает платок и целует меня в разбитые губы. Больно, но приятно, и вкус водки только добавляет пикантности. Но пьянеем мы без нее.
- Мне так повезло, что мать моей дочки, жена и жгучая телочка - одно лицо, - смеюсь, обнимая ее крепче и уже готов опрокинуть ее на спину, как Регина уворачивается. Облом? Чистоплотность? А когда-то секс на пляже был для нас разогревом. Однако Регина все таки очень хорошо меня знает, а я напрасно опасаюсь, что она становится чересчур занудной для моей женушки. Ведь моя же, а значит с придурью, которую ничто не вытравит, даже материнство. И вот в этом вся соль. Схожу с ума.

Она медленно идет к морю, на ходу снимая платья и оставляя рядом белье, и входит в воду. И не оборачивается. Она же знает, что я уже выпрыгиваю из джинс. Потому что это все-таки наш вечер, и ничей больше.
Регина медленно входит в воду и опускается с головой, а выныривает уже в мои объятия. И мне нравится ее поехавшая прическа, и то, какой влажный и темный у нее взгляд.
- Не боишься, что море закипит? - целую ее. Регина обвивает мою шею руками, и я чувствую, как ее ноги обвивают меня. О да, детка, именно это мне и нужно. Я уже хочу ее.

Море всем хорошо, но не разгонишься, и мы занимаемся любовью медленно, с наслаждением, с острым привкусом соли на губах. Регина постанывает, и как звучат ее стоны под шум моря... И плевать на то, что мы не одни, мы одни из немногих, так что... Кому до нас есть дело? И мы получаем друг друга сполна. Как всегда это было.

Мы возвращаемся домой почти что под утро, потому что понимаем, что такой длительный загул для нас - большой праздник. Я выплачу Мелите тройную премию. Над морем уже светает небо, а мы медленно плетемся вдоль кромки воды, босиком. Мы напрочь вымокли, потому что то и дело то бросаем, то толкаем друг друга, обрызгиваем с ног до головы. Регина визжит и смеется, причитая, что ее платье загублено. Мы шатаемся, будто пьяные, а сна ни в одном глазу. До нашего дома чертовски далеко, но мы не жалеем времени. К черту машину, водитель заберет.
Я набрасываю на плечи Регины свой пиджак, потому что под утро становится прохладно, и вдалеке уже виден наш дом, увитый гирляндой по перилам террасы, опоясывающей его, и по балкону.

Сырые, в песке, мы поднимаемся по ступенькам. Дом спит. Пробираемся в детскую.
Аврелия спит, раскинув ручки и ножки, причмокивая пухлыми губками. У нее ручки и ножки до сих пор будто перехвачены ниточками, и она такая... куколка. Боги, как я ее люблю. Если я наклонюсь к ней, чтобы поцеловать, то разбужу, и поэтому я оборачиваюсь к прильнувшей ко мне за спиной и поглядывающей на дочь через мое плечо, Регине и целую ее.
- А знаешь, первый удар с левой все же был за дело, - шепчу я. Аврелия кряхтит. Черт, у нее на мой голос всегда срабатывает кнопка активации, и я прикладываю палец к губам. выпроваживаясь вместе с Региной из детской.

- Старичок хочет спать.
Мы ополаскиваемся в душе, не переставая целоваться, и, как верная заботливая жена, Регина перед сном приносит мне лед и заботливо, не без садисткой улыбки в глазах, прикладывает к моему лицу. Очень заботливо.
- А если я стану одноглазым пиратом?
Регине идея нравится, а вот Аврелии наутро нет. Мое лицо действительно больше подходит, чтобы пугать им детей, и девочка на руках матери заливается плачем и прячет личико у нее на груди. Докатился.

+1

222

Я шутливо щелкаю Нерона по носу, когда он говорит про то, что хочет со мной состариться. Он еще и выпендривается, говоря, что готов подставить вторую целую щеку, чтобы я выместила гнев за заявление, что стану старой.
- Дурак. – смеюсь я. – Во-первых, у тебя нет не битой стороны. А во-вторых, тебе не удастся со мной состариться, если ты постоянно будешь кидаться в драки.
А на самом деле, нет ничего ценнее, чем слышать, что Нерон хочет быть со мной так долго. Или недолго, смотря когда придет моя старость и как я ее приму, мне вообще трудно поверить, что я постарею. Но все же внутри все тает и пропадает прежнее напряжение от произошедшего, когда Нерон говорит о том, что мы будем вместе. Мне ведь по-прежнему ничего, кроме этого не нужно и теперь я не уверена, что вообще что-то в жизни понадобится так, как Нерон.
Ночь мы проводим вместе, деля ее только на двоих и больше не обращая ни на кого внимания. И в какой-то степени это своеобразный метод не просто стереть прежние воспоминания, но преобразить их, отделить плохое от хорошего. Да, мы обдалбывались до потери памяти, много ругались, кричали, уходили к другим. Но как ни крути, больше между нами было все-таки совместного времяпровождения, драйва, безумного секса и острых ощущений, которые никуда не потерялись. Все по-прежнему, но теперь трезво и сконцентрировано. Мы не распаляемся на все сразу, мы сосредоточены только друг на друге.
А утром перед тем как забыться сном, пока Аврелией занимается Мелита, я ухаживаю за своим мужем, принося ему лед, хотя, конечно, уже поздно что-либо исправить. Глаз потерян на ближайшие дни, это совершенно точно. И мой милый шутит, что он станет пиратом.
- Тогда ты можешь похищать меня каждую ночь. – шепчу я, целуя его в холодный нос и забираясь под одеяло, укладываясь как можно удобнее и заворачиваясь, чтобы отогреться, я все-таки немного подмерзла. – Попрошу твою тещу привезти крем. Иначе однажды ночью я рискую проснуться и умереть от испуга. – хотя с дургой стороны, чего мне бояться? Я по ночам и не такое видела. – И совершенно точно тебе теперь нельзя к дочери ночью.
Как оказалась, нельзя ему к дочери и днем. Потому что Аврелия, едва видела побитую физиономию отца, тут же начинала плакать, протягивая ручки и просясь ко мне. Нерону, конечно, немного грустно, хотя он и смеется и я целую его, чтобы подбодрить, качая головой. Возможно, это повлияет на него в будущем, ведь это именно то, о чем я говорила, что никто из нас не хочет видеть его таким. И если бы я только знала, что в какой-то момент в голове моего милого проскользнула мысль, что он мог бы пособачиться с Ливием не на моих глазах, я бы убила его на месте.
На следующий день приезжают Костик с Оливией и детьми, и конечно, лица у них не самые спокойные, когда они видят физию моего мужа. Я пожимаю плечами. Что тут можно сказать?
- Он сказал, что хочет состариться со мной. А ведь мне еще 30-ти нет. – говорю я и забирая крем у Оливии тут же начинаю обмазывать лицо Нерона. – По хорошему, тебе бы еще твою наглую морду забинтовать нужно… Но я боюсь, что под действием этого крема ты превратишься в мальчишку и бросишь меня, как старую развратницу.
Мы проводим в Четвертом еще неделю, все вместе купаясь и отдыхая. Мужчины проводят больше времени в воде. Мы с Оливией редко выплываем из-под зонтиков, но метко. С таким количеством детей доме, а мы постоянно зависали вместе, трудно уже как-то расслабиться. Я вообще не понимаю, как Оливия умудряется следить за всеми, если я и за одной-то своей дочерью иногда не поспеваю. И мысль о том, чтобы родить второго приводит меня в ужас. И только потом я вспоминаю, что уже никакого второго никогда не будет. Как не должно было быть и первого, ага. Я с тех самых пор не доверяю врачам по части моих способностей на деторождение, но пока ведь все тихо. И надеюсь, так будет и дальше. Мне вполне хватает одного ребенка.
Время шло и чем больше я проводила времени наедине с малышкой, тем больше училась навыкам материнства. Порой мне приходилось именно учиться, когда дочь внезапно начинала капризничать, или когда болела. В такие моменты я не отходила от нее ни на шаг, оставаясь на ночь у ее колыбели и каждые полчаса проверяя температуру. Доктор говорил, что это обычная простуда и при приеме нужных лекарств, все пройдет довольно быстро. Но меня не расслабляли его речи и я отказывалась уходить, даже если Нерон убеждал меня пойти вздремнуть на кровати пару часов. Нет, мне было нормально спать и в кресле. Когда-то в клинике я спала сидя, сейчас я не страдаю.
Это было трудно объяснить. Я не проявляла такой чертовски огромной нежности к Аврелии, как Нерон или Оливия с Костей к своим детям. Но все же, порой на меня нахлынывало и я не могла выпустить ее из рук, играя часами, болтая с ней или лежа с ней на кровати, наблюдая как она спит и держит меня за пальцы. И вместе с ее покоем и я успокаивалась и поддавалась сну.
По выходным мы гуляли все втроем в парке, часто встречаясь там с нашими друзьями. Я наблюдала как трехлетние карапузы носятся по траве, падают, плачут, а потом снова встают и снова носятся. И мне безумно хотелось, чтобы Аврелия тоже повзрослела. Чтобы мы могли разговаривать, ходить вместе гулять в парк, чтобы она вот так же падала, а я бы поднимала ее и говорила, что в том, чтобы упасть нет ничего страшного. Ведь все падают. У меня была такая фантазия о взрослой дочке. А пока что я просто носила ее на руках, вместе с Нероном мы учили ее ходить и разговаривать и радовались каждому ее самостоятельному и небольшому шагу или исковерканному слову.
И не заметили, как прошел целый год с того самого момента, как малышка сделала свой первый вдох. И в этот день мы праздновали ее день рождения шумно и громко, хотя сама Аврелия совершенно не понимала, что происходит вокруг. Зато безмерно радовалась, когда ее таскали за руки, подбрасывали вверх и ловили, заливаясь звонким смехом.
И вся квартира была усеяны игрушками, обертками упаковочной бумаги и детьми. Мы решили устроить праздник только для своих и накрыть дома. Но ведь и у своих было полно детей, поэтому мелкотня носилась под нашими ногами, я судорожно пыталась проконтролировать выполнение приказов нанятым персоналом. Уж точно я не собиралась заниматься всем сама, поэтому был приглашен лучший повар, лучший кондитер, а еще фокусник и клоун, которые должны были отвлечь детей на себя, после стола.
- После ее дней рождений мне нужно брать отдельный отпуск. – шепчу я Нерону, уворачиваясь от своего мелкого брата, который носится по квартире с красной лентой на палке с шариком изображая, что это флаг, а сам он завоеватель.  – Не могу дождаться, когда ей исполнится 16 и она заявит, что праздновать день рождения с родителями это позор и стыдно для девушки в ее возрасте.
Минута слабости была использована и я вновь собираю себя в кучу, громко хлопая и возвещая всех, что пора к столу. Мелкий опять проносится у меня под ногами и я ловко ловлю его за пиджак.
- А вы молодой человек, найдите своего брата и марш мыть руки. Я видела, как вы копались в моей пальме.
- Ну, Регина! – ноет второй, объявляясь из ниоткуда. – Мы пытались найти там сокровища и нашли. – малец протягивает мне одну из моих заколок с бриллиантами, всю в грязи. Я делаю пару вдохов и отвешиваю обоим братья по подзатыльнику, а они ржут, потому что знают, что я не серьезно. – А еще нам надо найти Цезаря.
Ох, мой бедный мальчик. Он спрятался под кроватью, не вынеся такого накала событий, и не желал оттуда выбираться. Мой милый мальчик, знай, что я духовно с тобой под кроватью.
- Кто из вас капитан?
- Я!
- Нет, я!
- Вы оба разжалованы до матросов и если сейчас не отправитесь мыть руки, то оба останетесь без торта. – и это действует, потому что однажды они уже поняли мою позицию «мой дом – мои правила» и испытали ее на себе. И самое крутое, что ни Оливия ни Костя не были против. Видимо когда мелкие попадали под мой надзор, парочка отдыхала от родительства.
Нерон ржет, наблюдая за этой картиной и я фыркаю.
- А после того как помоете руки, поступаете в распоряжение моего помощника. – я хитро улыбаюсь и показываю в сторону Нерона.
- О, это же одноглазый пират!
- Ага. – соглашаюсь я. – И спорю он точно где-то спрятал сокровища, но не говорит где. Пытки разрешаются. Вперед. – по поджопнику каждому и мелкотня сорвалась с места. А я показываю Нерону язык. – Ты же всегда мечтал о собственной команде.

+1

223

Мы оказываемся на своем месте, с теми, кто нам действительно важен и интересен, когда приезжают Константин и Оливия с детьми. Для них Четвертый - тоже памятное место, но, конечно, в ином свете. Их отношения начались здесь неторопливо и очень... интеллигентно, а наши... У меня даже слов таких нет, чтобы описать.
Старшие мальчишки плещутся в воде, а тот, что помельче, выстраивает песочные замки у самой воды. Мы Константином качаемся на волнах, глядя на них и на наших женщин, которые протягивают ножки под солнечными зонтами. Наша принцесса спит на руках Регины, разомлев от жары. Я самый счастливый мужчина.

Отпуск пролетает незаметно, и к возвращению в Капитолий на моем лице от лилово-красных синяков остаются лишь едва заметные желтый подтеки. К счастью, все, что проникло в прессу, миновало наше внимание, и горячие новости с фото из клуба уже остывают. Как мои синяки. И вообще мне очень нравится версия Регины, которую она в шутку рассказывает Косте и Оливии насчет того, что с моим лицом. Они привозят какой-то чудодейственный крем, которым моя жена тут же щедро меня вымазывает.
- Ребята, не шутите с нею о возрасте, - жалобно всхлипываю я, указывая на свой заплывший глаз, и Регина чуть усиливает нажим втирания, а я урываю момент, чтобы украсть у нее поцелуй.

Жизнь идет своим чередом. Мы посещаем светские мероприятия, но Регина по-прежнему не задумывается о том, чтобы вернуться в модельный бизнес как модель. Между тем ее агентство процветает, и она встречается с Валентином, чтобы обсуждать текущие дела. Насколько я в курсе, эти самые дела идут в гору.
Я всегда боялся, что Регина быстро устанет от забот о дочери, на которую она променяла свою мечту. Меня грызла эта гребаная мысль, что она сожалеет о том, что у нее ничего не вышло, и чем больше времени будет проходить, тем больше будет у нее копиться сожалений о нереализованных планах. Она хотела быть первой, хотела быть на гребне славы, блистать на обложках и подиумах, но вместо этого появлялась на фото в светской хронике только как гостья или хозяйка званого вечера или как молодая стильная мамочка, прогуливающаяся с не менее стильной дочкой. После глянца и софитов это совсем ничего не значит.

Регина проводила все свое время с Аврелией, приучая мелкую ко всем прелестям девчачьей жизни. Они даже вместе ходили в салон красоты! Ну, как ходили. Регина шла, а мелочь висела на ее руках, но с маникюром вернулись обе. Аврелия обожала ее, я видел это в ярких голубых глазах, как она смотрит на мать, как тянется к ней, как улыбается, едва видя ее лицо. Если я держу ее на руках, а где-то раздается голос Регины, дочка тут же начинает вращать головой и искать маму. Была ли у меня ревность? Ничуть! Черт, да я самый счастливый муж и отец!

Аврелия начала ползать на четвереньках, наверное, спустя пару недель после возвращения из Четвертого. До этого она активно перемещалась на животе по-пластунски, но срок как-то затянулся, и не то чтобы это напрягало... но призраки возможного багажа, которым мы с Региной могли ее наградить, все же мучили. Напрасно. К Рождеству Аврелия уже пробовала встать, но у нее никак не получалось. Она поднималась на ножки, упираясь руками в пол, и со стороны ее поза напоминала лайт-версию позы собаки мордой вниз из йоги. К сожалению, дальше она не продвигалась, потому что ее попа перевешивала, и она плюхалась на нее с превеликой радостью, находя это крайне веселым.

Отныне за нею нужен был глаз да глаз, и я едва не промаргиваю момент, когда она делает первые шаги. Самые первые. Маленькие.
Я сижу на полу в детской, уткнувшись в планшет, следя за своими делами и за дочкой, которая перекладывает кубики по одной ей ведомой схеме, а Регина, до этого возившаяся с нею, выходит, чтобы распорядиться об обеде. Сегодня воскресенье, но наша дочь решила, что сон в такой день для слабаков, поэтому мы проснулись ни свет, ни заря. Аврелия болтает сама с собой и вдруг затихает. Я поднимаю глаза и вижу, что она стоит на своих пухлых ножках посреди игрушек, раскинув руки и глядя перед собой. Все, что я успеваю сделать, это снимок, потому что Аврелия быстро теряет равновесие и падает на попу, внезапно разрыдавшись.
- Эй, плюха... Иди сюда, - я поднимаю ее и беру на руки. - Не плачь.

Регина возникает в дверях с обеспокоенным лицом.
- Мы попробовали встать, - поясняю я. Регина смеется и садится рядом, по-турецки сложив ноги и тянет руки, чтобы забрать ее, а я ставлю Аврелию на ножки. Она замирает с удивлением, перебирая пальчиками по мягкому ворсу ковра, и я отпускаю ее. Она остается стоять, переводит взгляд на протянутые к ней руки матери и тянется своими, подаваясь вперед. Она делает два малюсеньких косолапых шага, и, прежде, чем она упадет, Регина подхватывает ее и удерживает.

Моя девочка пошла! Я смотрю на Регину, и читаю в ее глазах изумление и восхищение. Это чудо. Все, что связано с нашей девочкой, начиная с ее рождения, это чудо! Конечно, не все так радостно и безоблачно. Аврелия болеет, у нее может болеть живот или подниматься температура, а в семь месяцев у нее еще и полезли зубы, и вот это была беда. Она плакала взахлеб, и хотя повод был наоборот радостный, мы с Региной не смыкали глаз. И ничем не могли помочь. Я видел, как у Регины от бессилия у самой глаза на мокром месте, когда она пыталась успокоить мелкую, гуляя с нею по лофту и тщетно пытаясь отвлечь. И время несется вскачь. Зубки, шаги... первые слова.

"Мама" Аврелия произнесла первым. Мы втроем сидим на нашей постели. Я и Аврелия на моих руках пытаемся играть в ладушки, а Регина, обернутая в полотенце и влажная после душа, рассказывает о том, как прошел день.
- Детка, так вы ходили гулять? - спрашиваю я у Аврелии. Девочка у нас из болтливых, она постоянно что-то лопочет, и, надо  признать, есть в кого. Я так всегда разговаривал с нею, самых первых ее дней. Регина поначалу удивлялась, зачем, ведь она еще не смышленая, но постепенно сколько раз я стал ловить ее саму, когда она беседовала с мелкой о пустяках!
- Скажи мне, чужие дяди приставали к маме? А мама к ним?

Аврелия смотрит на меня, потом на Регину. Регина шлет ей воздушный поцелуй, и мелкая начинает смешно смущаться, закрывая лицо ладошками.
- Кокетка, - целую ее. - Красивая у нас мама?
- Мама, - вдруг повторяет Аврелия.
я не знаю, как описать это ощущение, когда твой ребенок, который обычно бормочет только на ему понятном языке, вдруг произносит первое слово. Регина замирает и смотрит на меня, будто убеждается, не ослышалась ли она.
- Детка, - я прочищаю пересохшее горло, - кто это? - указываю на Регину.
- Мама!
Сердце вот-вот вырвется из груди.

Мамой Аврелия упорно звала и меня первые несколько дней, после того, как освоила это слово, но Регина загорелась и закрепила результат, выучив мелкую еще одному слову, и я едва не поперхнулся, когда за ужином моя дочь громко и четко произносит:
- ПАПА!
К году к "маме" и "папе" добавляется "Лита" для Мелиты, "сяся" для Цезаря и "гугу" если требовалась игрушка. К первому дню рождения Аврелия уже ходит, но, правда, по стенке. К счастью, по стенке, потому что и по ней она передвигается весьма шустро, смешно печатая шаг, иногда по-долгу раздумывая перед новым шагом.

Мы устраиваем большой праздник для друзей, и наш дом полон гостей и детей. Да, может друзей у нас и не так много, но мелочь под ногами создает ощущение, что гостей у нас не меньше трех сотен. Регина приготовила чудесный праздник с клоунами и разными развлечениями для детей, угощениями и тортом. Аврелия, конечно, еще не понимает, что праздник всецело в ее честь, но веселится от души. Она в центре внимания, и устает быстро, поэтому торт подают раньше. На нем одна свечка, которую мы задуваем втроем. Я целую Регину и Аврелию, и я счастлив.
Праздник удается. Мы вдоволь играем, и моя жена не устает подкалывать меня на тот счет, что наконец подобралась публика под стать моему развитию. Мы режемся в одну из последних видеоигр, и вокруг нашей шумной компании быстро собираются зрители. Это большой футбол, и поэтому мы играем сразу в восьмером, рассевшись на диване и полу, четыре на четыре.

Мы играем в пиратов, в разбойников, в твистер. И все, за что бы мы ни брались, заканчивается кучей-малой. И мне нравится.

Вечером, когда гости расходятся, и пока в доме наводится порядок, мы сидим с Региной в детской, глядя, как сопит Аврелия, совершенно довольная и счастливая. Все ее подарки давно распакованы, да и, признаться, что особенного можно подарить годовалой девочке, у которой все есть?
Регина на моем плече, обнимает меня, и я наслаждаюсь этой близостью и этим покоем. Даже я сегодня утомился.

- Отличный праздник, родная, - говорю я, целуя ее мягкие волосы и достаю из кармана пиджака свой подарок. На двойной тонкой платиновой цепочке платиновый же кулон с тиснением "mama". Я вкладываю его в ее ладонь. - С днем рождения.
Я счастлив быть с этой женщиной, и для меня нет ничего дороже ее улыбки, когда Аврелия зовет ее мамой. Я обращаю на это внимание всякий раз. И сколько раз это было сегодня!  И Аврелия так любила ее улыбку и смех, что могла много-много раз повторять "мама". И сама заливисто смеялась, демонстрируя все свои пока что восемь зубов.

- Спасибо тебе за дочь.

+2

224

Стоя над колыбелью своей дочери, ощущая тепло рук мужа на своей талии и прислушиваясь к тишине комнаты, которая нарушается сопением малышки, и тихую усталость стен, которые впитали в себя столько детских счастливых криков и столько радостных поздравлений, я понимаю, что вот оно – счастье.
Оглядываясь назад, мне кажется, что я прожила не свою жизнь, а несколько чужих. В моей жизни было столько всего, и хорошего и плохого, связанного с Нероном и просто моих собственных ошибок. А впрочем, все мои главные ошибки начались с моего милого, со знакомства с ним и эти паразитических отношений, когда мы вгрызались друг в друга, кусали, бодались, ненавидели, еще не понимая, что свяжемся так крепко, что уже не сможем друг без друга. Мы проходили вместе через Ад и путь этот был так долог, что дойдя до конца, мы даже и не заметили, что у нас получилось. Да, с кучей ошибок позади, да с ужасными поступками и темными воспоминаниями, но мы выбрались, мы живем и продолжаем жить. Наблюдая, как растет жизнь, которая рождена благодаря нашим ошибкам и нашим странным отношениям.
Я до сих пор помню момент, как пошла наша дочь. я не могу его забыть, потому что отчасти мне казалось, что это и мои собственные шаги. Шаги в какое-то лучшее будущее, где нет ошибок или теней прошлого. Да, малышке дается это не сразу и не легко. Когда я слышу детский плач, я возвращаюсь в спальню и смотрю на мужа, задавая немой вопрос, что случилось, а он отвечает, что они попытались встать. Честно говоря, я не сразу придала этому значение. Малышка в последнее время делала частые потуги встать, зависая в непонятной позе и в итоге падая на попу. И уже этого для меня было достаточно. Наверно, именно поэтому я понимающе киваю и смеюсь.
- Помню времена, когда ты тоже учился вставать на ноги.
Шутки о прошлом имели особое значение для меня. Так казалось, что отпускаешь себя и свои ошибки. А может и не ошибки вовсе, если в итоге, они привели тебя вот к этому моменту, когда твой любимый мужчина поднимает свою дочь и ставит на ноги, а малышка делает несколько шагов и попадает в мои руки.И это был безумно важный момент, да, для Аврелии, но еще и для нас с Нероном. И дело не только в том, что Аврелия пошла. А в том, что мы всегда готовы поддержать ее, когда она готова упасть, и подтолкнуть на первый шаг. Мы с Нероном - родители, готовые помочь нашему ребенку. Родители, которые раньше не хотели таковыми быть и вообще не понимали, что значит помощь.
В самом начале мы долго не могли понять, кто мы друг другу, а теперь слов, определяющих нас так много, что и не подберешь. Мы – муж и жена, мы – родители, мы  - счастливые люди, мы – люди. Не пустые тени себя, ищущие любой способ заместить пустоту внутри алкоголем, косяком, дозой. Мы отвечаем за чью-то невинную, чистую жизнь и верим, что эта жизнь будет гораздо лучше нас, потому что мы ее любим. Наше единственное, нашу дочь.
- Я люблю тебя.
Я поворачиваюсь к мужу, принимая подарок и позволяя Нерону надеть его на меня. Я целую мужа долго и нежно, медленно, а потом еще некоторое время глядя в его небесные глаза, которые всегда блестели, стоило нам встретиться взглядом. И эти же глаза у моей дочери, которая смотрит на меня отцовскими глазами, но взглядом все же моим. И я знаю, что чем дальше, тем будет хуже. Хуже для всех этих ее будущих парней, которых она захочет. Девчонка будет кружить им головы и определенно, столица покорится перед ней. Покорится и возненавидит. Так всегда бывает с теми, кто силен.
- Спасибо, что позволил мне стать матерью твоего ребенка.
Я обязательно вернусь в дело. Я это чувствую. Может года через три-четыре. Когда Аврелия будет достаточно большой, когда у нее будут друзья и я уже смогу начать потихоньку отпускать малышку от себя. А сейчас ее слишком рано. И я понимаю, что поступила правильно, когда ушла из бизнеса, потому что глядя на то, как Аврелия растет, я понимаю, что время идет слишком быстро, дети взрослеют, учатся у родителей, а эти сами родители учатся не допускать больших ошибок, а бизнес, там, ха стенами моего дома, он остается прежним. И я смогу все наверстать. А если не смогу… Мне всегда нужно было только одно мнение и в этом плане, кажется, я могу не переживать. Потому что этот человек готов со мной состариться, да?
Да, мы не сразу с Нероном поняли, кто мы друг другу. Называли друг друга недопартнерами, недопарнем и недодевушкой, мы изменяли друг другу, кидались друг на друга, но все же всегда возвращались. Я – к нему, он – ко мне. Мы были непонятно кем. И только сейчас, стоя над колыбелью свое дочери и глядя на то, как она спит, я наконец вижу, наглядно вижу, кто мы друг другу. Мы – семья и такими нас делает Аврелия Сцевола.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-10 21:46:27)

+1

225

http://s58.radikal.ru/i160/1506/46/521a2917640e.jpghttp://s004.radikal.ru/i206/1506/8f/a17eca4bdc35.jpghttp://s019.radikal.ru/i603/1506/9c/22092e20440d.jpg


Знаешь, Мэри,
в моей голове
звери.
Они бы тебя
съели,
если бы я разрешил.

Но я их гоню из прерий,
на ключ закрываю двери.
Сидят на цепях звери,
на ржавых цепях души.

А звери мои
ночью,
рвут кожу и плоть
в клочья.
И каждый их клык заточен.
Играют на струнах жил.

Но
все-таки,
между прочим,
/пусть я и
обес
точен/,
ты вся,
до ресниц и точек -
причина того, что я жив.

Беги от меня, Мэри,
/прижмись же ко мне теснее/.
Спасайся скорей, Мэри,
/ничто тебя не спасет/.

Коснувшись тебя, Мэри,
попробовав раз,
звери,
живущие в моем теле,
хотят еще и еще.

Ты знаешь, Мэри,
есть истина в вине и теле,
религии и постели.
Но я отыскал в тебе.

И пусть сегодня
другой одеяло грею,
но спят мои злые звери,
тебя видя в каждом сне.

Поверь,
я больше не буду зрителем,
скрываясь в своей обители,
до самых последних дней.
Я прилечу с Юпитера,
в квартиру твою в Питере.

Мэри,
стань укротительницей
моих
диких
зверей.

с. Джио Россо

0


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » fall back into the same patterns


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }