The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » my mistakes were made for you


my mistakes were made for you

Сообщений 31 страница 60 из 82

31

Как и предполагалось, Нерона и самого достала моя резкая реакция на Юлию и он обвиняет меня в том, что я ревную его. Я возмущенно фыркаю. Было бы к кому ревновать. Она рядом со мной и не стоит. Так чего мне вообще бояться? По большому счету, даже если у Нерона и закрутится с Юлией, то он все равно не сможет отказаться от того удовольствия, которое приносят ему наши встречи. Я это понимаю, эти чувства, как огонь и с каждым разом мы полыхаем все ярче. Сгорим ли мы когда-нибудь, это уже никого не волнует. А уж зацепим ли кого за собой, так точно неважно.
- Твоя сестрица? Разве что ты хочешь моей смерти. Как повезло, что она единственная в своем роде.
И следующие дни проходят прекрасно. Мы нежимся в постели, отрываясь по полной, развлекаясь и нас все устраивает, потому что нет больше разговоров об Октавиане или Юлии. Нерон местами рассказывает мне байки про Мессалину, про себя, я что-то рассказываю из своей жизни. А во остальное время мы не расцепляем объятий так и вальсируя от спальни к ванной, от ванной к кухне, от кухни к спальне. Наш личный замкнутый круг.
Опаздываем мы на перрон, конечно, из-за меня. Я слишком долго решала что взять с собой, а Октав еще и решил утроить мне сюрприз и явился, чтобы помочь мне с багажом. Весь этот переполох свернул вообще не туда и в итоге мы вынуждены были наспех одеваться и подгонять друг друга.
Ну а едва мы забегаем в вагон и наконец успокаиваемся, я раскладываю некоторые вещи на постели, чтобы ночью не копаться. Надо будет поспать хотя бы несколько часов перед приездом. Октав отправляется к уже сидящим в гостином вагоне Юлии и Нероне. И когда я захожу к ним вся тусовка уже в сборе и весьма нормально проводит время.
Юлия предлагает мне вино, но я отказываюсь и заказываю виски. Легкие напитки я употребляю только на вечерах, а поскольку дорога предстоит долгая, то чего зря время тянуть.  Я разваливаюсь на небольшом диванчике рядом с Октавианом, водрузив на него ноги и он так удачно кладет свой планшет именно на них. Сидит себе и ковыряется в своей работе. Юлия интересуется запаслась ли я чем-нибудь теплым и я уже было открываю рот, как Нерон вставляет свои пять копеек. Я смеюсь.
- Не ревнуй. Найдешь себе другого технаря. А эти золотые руки уже мои. – я беру Октава за руку и улыбаюсь ему, а он тянется ко мне чтобы поцеловать, а потом снова утыкается в планшет.
Меня это немного бесит. Вообще меня бесит то, что здесь находится Октав и Юлия. И девчонка то и дело бросает взгляды на Сцеволу, что-то говоря ему и смеясь. Про эти гетры еще завела тему. Ага, типа это их общий разговор, в тайны которого я не посвящена. Но я игнорирую этот факт. Я вообще очень убедительно играю влюбленность в Октава и безразличие к тому, как Юлия смотрит на Нерона. Вот такая я, блядь, хорошая актриса.
- Милый, может отложишь работу на пару часов. – спрашиваю я Октавиана, в надежде подействовать на него правильно.
- Малыш, тут очень важные дела. Это же техника, нельзя упустить ни малейшей детали. – говорит он, не отрываясь от экрана.
Я вздыхаю, закатывая глаза.
- Никогда не строй отношения с трудоголиком, милая. – шепчу я глядя на Юлию. – Как только дело касается работы, это все равно что запой. Но в запое вы хотя бы принимаете участие вдвоем.
- Работающие мужчины – очень привлекательное зрелище, разве нет? – смеется она, поглядывая на Нерона.
- Привлекательное. Когда работают они над тобой, а не стеклянным экранчиком. – я отпиваю из своего стакана немного виски. – Вот я сейчас напьюсь и кто воспользуется мной в таком состоянии? Уж точно не мой парень, который с головой ушел в дела. Да, дорогой?
- Да, да.- он на автомате гладит мою ногу, но не отрывается от экрана.
- Вот. А я о чем? – фыркаю, глядя на Нерона и Юлию. – Ну что, голубки? Может сыграем в карты на раздевание? – может, это хоть как-то разнообразит вечер.
- Регина, какое раздевание? Уместно ли это в таком холоде? – смеется Юлия. Тоже мне кокетка, хотя конечно кокетства в ней ни на грамм. Просто я знаю, что такие пошлые игры действительно нее ее фишка.
- А Нерону понравится. – я киваю в сторону Сцеволы и хитро улыбаюсь. – Да и к тому же, чего ты так переживаешь? Тут есть кому нас потом отогреть.
Юлия краснеет, но вновь смотрит на Нерона. Сучка. Ну совет вам да любовь. Препятствовать не стану. Я все равно вижу, как загораются глаза Нерона, когда я так в наглую говорю об обогреве. Он-то прекрасно понимает, что я имею в виду. Этот двусмысленный диалог никогда не потеряет свой азарт. Потому что это наша с Нероном игра. И сколько бы человек вокруг нас ни было, мы все равно продолжаем играть.
И мы все-таки играем. В карты, в гляделки. В последних Юлия все чаще проигрывает, когда сталкивается взглядом с Нероном, а я выдерживаю его взгляд достаточно долго, забываясь, но вовремя спохватываясь и начиная фыркать, что у него слишком развратный взгляд и использовать его против девушек довольно нечестно. Пару раз мы все-таки рискуем, выбираясь из гостиной поочередно под тем или иным предлогом, чтобы урвать хотя бы пару минут на поцелуи. Но в нашем случае этого безумно мало, но большего мы себе позволить не можем. Во всяком случае, не при этих двоих.
- Я хочу тебя. - шепчу ему в губы, пока мы целуемся наспех. - Надеюсь в этом доме будет достаточно места, чтобы спрятаться на пару часов.
А потом мы возвращаемся. Постепенно к нам подключается Октавиан, завершивший работу и теперь с удовольствием показывающий нам фотографии на планшете. У него там всего намешано в куче, и он демонстрирует нам фотки из Четвертого.
- Вы же их так и не видели. Я показывал только Регине.
И это для меня хороший шанс не смотреть эти глупые фотографии. Хотя не знаю что хуже, смотреть фотографии, где Нерон и Юлия обнимаются или видеть это вживую, когда Юлия пересаживается к Нерону и обнимает его за плечи, чтобы тоже посмотреть эти гребаные фотки. А я прошу обновить мне спиртное. Дурацкая была идея с Пятым. Очень дурацкая.
И я выхожу из гостиной, чтобы немного проветриться, а когда я возвращаюсь, Юлия так и не сползла с Нерона, наоборот еще и положив на него голову, пока Октав показывает им наши с ним фотографии.
- Тебе не кажется, что это немного личное? – задумчиво говорю я, утыкаясь глазами в вид мелькающий за окном, хотя там стоит глубокая ночь.
- Не думал, что ты такая стеснительная. – смеется Октав, подбираясь ко мне и целуя меня и я отвечаю немного жарче, чем планировала. Парень прерывает наш поцелуй и неловко смеется. – Кажется, кто-то перебрал.
Я отмалчиваюсь, только пожимая плечами и смотрю на Нерона, который ловит мой взгляд. Он вообще никак не реагирует на Юлию, висящую на его плече. Как будто это уже как само собой разумеющееся. И я не понимаю, как я должна на это реагировать. С одной стороны, чего мне вообще обращать на это внимание? А с другой, мне все это не нравится вообще.
Еще следующие несколько часов Юлия и Октавиан ударяются во воспоминания о прошлых совместных гулянках. Нерон периодически вставляет какие-то реплики, а я и вовсе молчу, отставив стакан с виски в сторону и наблюдая за этими тремя. А они смеются и рассказывают истории взахлеб и я иногда смеюсь в ответ, но не поддерживаю разговора. Пусть считают, что я напилась и не в состоянии связать и двух слов. А на самом деле я трезвая как стеклышко.
- Пойду спать. – говорю я, вставая и направляясь к своей комнате.
- Тебя проводить? – спрашивает Октав многозначительно.
- Нет, я очень устала. Всем спокойной ночи.
И честно говоря, я жду, что Нерон придет. Но он не приходит и это изводит меня. Дерьмовая была задумка. Очень дерьмовая.
А утром мы прибываем в Пятый и останавливаемся во вполне себе приличном двухэтажном доме для Победителей.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-17 18:46:49)

+1

32

Мы не спим допоздна, и, пока Октавиан задротствует по работе, режемся в карты. Правда, и это быстро надоедает, потому что, к сожалению, не на раздевание. А Регина так красноречиво смотрела на меня, когда предлагала... Черт, долгая будет поездка, очень долгая, а ведь даром, что на три дня. Боюсь, я замерзну за эти дни.

Мне мало краденых поцелуев, и, честно, когда Регина выходит ко мне, пока я курю под вытяжкой, я прикидываю, как долго я выкуриваю сигарету и сколько примерно времени меня точно не хватятся. Хотя разве я уложусь в это время?
- Спрятаться будет чертовски трудно, детка, - стону. - Перекину с планшета Октава несколько твоих фото... на завтрак и перед сном.
Регина тычет меня кулачком поддых и тихо смеется, потом корчит рожи, надевает свою привычную серьезную маску и гордо удаляется, пока я дотягиваю сигарету. И я хочу тебя.
А в следующий наш перерыв я предлагаю Регине заняться благотворительностью для Пятого, ведь тогда мы бы ездили сюда вдвоем. Она не оценивает предложение про благотворительность, но вполне оценивает ту часть, где мы вдвоем. 

Наконец Октавиан присоединяется к нам и предлагает посмотреть фото из Четвертого. О, оказывается, Регина их видела? Что же, любопытно, что видела она и не видели мы. Юлия пересаживается ко мне, устраиваясь рядом, обнимая за плечи. Как я воспринимаю это? Никак. Мне ни приятно, ни не приятно. Это просто будто само собой разумеющееся, и, если взглянуть на фото, так оно и есть. Мы постоянно в обнимку или под руку... в Четвертом все выглядело иначе и воспринималось по-другому. Наверное, все дело в воздухе, он влияет как-то по-другому, да и мы были рядом 24 часа в сутки, в одной компании, веселясь, дурачась.

Регина прохаживается по вагону, смотрит в окно, и я ничего не могу поделать, я постоянно цепляю ее взглядом хотя бы на долю секунды. Она скучает, и Октавиан пытается развлечь ее, обнимая и целуя. Только, кажется, ему не удается, потому что Регина решает пойти спать. Ну, видимо, ничего ему не обломится. Юлия что-то спрашивает, и я отзываюсь. Втроем мы сидим еще немного, и затем Юлия сдается тоже.
Мы с Октавианом разгоняем в крови еще по стакану виски и смотрим кое-что по предстоящему проекту. Честно, я готов обсуждать все дела за все время моего президентства, только бы Октав не заговаривал о Регине. Не хочу слышать о том, как он рад, что у них наладилось.

Ночью я больше курю, чем сплю, и не могу понять, в чем причина моей бессонницы. Поэтому, когда мы только-только въезжаем Пятый ранним утром, я уже на ногах и завтракаю. Спустя час появляется Юлия, и ей подают большую чашку шоколада и тосты с маслом.
- Как спалось? - спрашивает она, сделав большой глоток и блаженно закрыв глаза. Она не накрашена, в простых джинсах и пайте. Она сидит на стуле с ногами, совершенно простая и обычная, лишенная капитолийского лоска.
Пожимаю плечами, затягиваясь сигаретой. Да, я позволяю себе курить за столом, тем более ведь никого же не было.
- Выглядишь неважно, - она протягивает руку и гладит меня по щеке. - Все в порядке?
А мне правда почему-то херово. И дело не в бессоннице только. Наверное, мне нужна не сигарета, а косяк.
- Все в порядке, - отзываюсь я, глядя на нее, и она, помедлив, вдруг наклоняется и целует меня. Ее губы сладкие и дыхание пахнет шоколадом. - Юлия...

- Прости, - она быстро отстраняется. - Знаешь, Мессалина большая молодец, она прислала мне наше расписание на сегодня. В полдень мы встречаемся с людьми, на главной площади. Мэр встретит нас и разместит в доме лично, до вечера после встречи мы будем предоставлены сами себе, а затем в доме мэра будет ужин.
- Найдете, чем заняться с Региной? - спрашиваю я, наливая себе крепкий кофе. - Или поедете с нами на станцию?
- С удовольствием бы взглянула на твою работу, - говорит Юлия.
У Регины эти же слова звучали бы иначе.
- Хорошо, - стряхиваю пепел.

Итак, в полдень пафосные слова о том. какой я до хера щедрый и заботящийся о детках Пятого. Уверен, Юлия найдет, что сказать, и меня не порвут, потому что меня многие, очень многие ненавидят здесь, а эта девочка умеет располагать к себе. Так что, авось, убедит, что не надо поднимать меня на вилы. Ну и еще Регина отвлечет внимание. Ей вообще ничего не надо говорить, достаточно просто стоять и улыбаться, чтобы мужики на площади еще раз осознали, какое они отбросы, а женщины скрошили зубы от зависти.

Откуда во мне с утра столько злости?

- Ребята, похоже, тоже не спали, если до сих пор не проснулись... Точно все в порядке, Нерон? - снова спрашивает Юлия.
- У меня болит голова, - отвечаю я, откидываясь на спинку стула, а она встает, обходит и становится за моей спиной, разминая мне плечи. Ребята, скорее всего, просто продлевают утро. Так сложно устоять перед Региной, когда она теплая ото сна. Мерзлячка, да?
- Так лучше?
- Значительно, - закрываю глаза. Я хочу оказаться в своей постели и желательно не один. Юлия целует меня, и я отзываюсь, усаживая ее к себе на колени.

+1

33

Я ворочаюсь всю ночь, с трудом урывая моменты сна. То ли меня раздражает внезапно усилившийся стук колес поезда, хотя на самом деле, он был едва слышен, то ли напротив, было слишком тихо в комнате. Среди ночи ко мне пришел Октав и от него пахло спиртным. Он долго целовал мою шею и плечи, но я так и не отозвалась ему.
- Малыш, я правда, устала. – шепчу я и парень тут же успокаивается.
- Я рад, что ты поехала. Я рад, что ты увидишь мою работу. Это очень важно для меня.
- Я знаю, милый. Я знаю. Давай спать.
А еще я знаю, что я ехала сюда не ради его работы. Может, я бы и посмотрела на это электрическое детище, но только глазами Нерона. Не знаю, в чем для меня была разница между Нероном и Октавом, кроме очевидной. Но Юлия была права, мужчина за работой – это великолепное зрелище.  Но если Октавиан не вызывал во мне никаких эмоций кроме скуки, когда работал, то на Нерона я могла смотреть часами, пока он связывался по конференции со своими удальцами с офиса.
А утром мы немного задерживаемся в постели, целуясь и обсуждая наши планы на ближайшие три дня. Честно говоря, я хочу заверещать, что хочу домой, но не делаю этого. Может быть, все пройдет лучше, чем я думаю. Только ощущения у меня совсем другие. И меня колотит от какой-то непонятной тревоги. Я дико хочу домой, в привычную обстановку и мне не следовало соглашаться на эту поездку.
Я поднимаюсь с постели и иду в ванную, пока Октав валяется на постели. Он говорит, чтобы я шла на кухню, а он меня догонит. И я так и делаю. И очень зря. Я кутаюсь в плед, потому что на самом-то деле я еще ни фига не проснулась и у меня хреновое настроение, из-за отсутствия нормального сна. Только вот едва я вхожу в кухню, как даже аппетитный запах тостов и кофе не может перебить острое чувство тошноты.
Я не верю своим глазам и не понимаю почему. Я же всегда знала, что между ними что-то есть, я сама его подталкивала. Я в конце концов сама встречаюсь с Октавианом. Только почему это зрелище, как Нерон целует Юлию, пока она сидит у него на коленях вызывает такую острую боль? Я вижу как его руки скользят по ее спине, забираются в ее волосы. Она медленно двигается на нем, осторожничая, будто разведывая обстановку. Они не торопятся и движения их ленивы. И от этого мне кажется, что проходит целая вечность, а я не могу и слова сказать, мертвой хваткой цепляясь в дверной косяк и почему-то дрожа всем телом, хотя на мне же плед.
Я даже не останавливаю их, не прерываю. Я замираю на месте не в силах что-то сделать и я даже не понимаю, что я в принципе должна делать. Нерон, он же мне никто. Мы просто трахаемся и это не исключает того, что у него могут быть и другие пассии. А в случае с Юлией все как раз таки понятно. Только почему же так больно?
- О, кажется, мы не вовремя.
Восклицание Октавия пугает нас троих. Однако Юлия не подскакивает с рук Нерона. Ей явно удобно на нем. И они оба смотрят на нас. Юлия слегка смущенно и растеряно. А Нерон… что в его взгляде? Потому что я не могу его прочитать. У меня вообще как будто зрение теряется и я часто моргаю, пытаясь проснуться. Но только это не сон.
- Да, завтрак подан с любовью. – смеюсь я, непонятно к чему это адресовывая.
- Ребята, я за вас дико рад. Я уже давно говорил Регине, что вы отлично смотритесь. – он обнимает меня и целует, а я слабо улыбаюсь в ответ. Хотя почему слабо? Наоборот чем шире моя улыбка, тем легче ее держать и тем больше сводит скулы от этой притворной радости.
- Кажется, мы хорошо на них влияем. – отзываюсь я, опуская взгляд и не желая смотреть на Нерона.
- Так что, нам можно позавтракать? – спрашивает развеселившийся Октавиан и заходит в кухню.
- Да, конечно. Тосты очень вкусные. – Юлия поднимается с колен Нерона и быстро возвращается на свое место. А я остаюсь стоять на входе, хотя Октав тянет меня за руку.
- Детка, все нормально?
А я снова как будто впадаю в сон, в прострацию и у меня в мозгу только одно желание: убиться от стену головой.
- Да, я просто… Пойду одеваться, мы же скоро приедем.
- А как же завтрак?
- Не хочу. Кусок в горло не лезет. Я немного укачалась.
Октав нехотя меня отпускает, но впрочем, едва я выбегаю, он снова рассыпается в поздравлениях. А я несусь в ванную и умываюсь холодной водой, только это нихрена не помогает и меня все еще трясет. Почему? Нерон абсолютно спокойно реагирует на то, как я встречаюсь с Октавианом. Но почему я так бешусь, когда вижу его с Юлией? И этот поцелуй… Как будто бы до этого самого момента в глубине души я не верила, что они вместе. А теперь все совершенно точно и понятно. И я не знаю, как на это реагировать.
Спустя некоторое время, Октав приходит ко мне с тарелкой яды и крепким чаем.
- Может, все-таки поешь, солнц? На тебе лица нет, ты бледная как полотно.
- Я не хочу. Меня просто укачало. Не переживай, я же модель, как-нибудь продержусь без еды.
- Я оставил их наедине. Но я так рад, что они вместе. Они – прекрасная пара. – он целует меня в макушку и гладит мои плечи.
- Ты правильно сделал. Им теперь о много нужно поговорить.
- Что-то мне подсказывает, что они там совсем не разговорами занимаются. – смеется он и меня перекашивает.
Да, совсем не разговорами.
Мы прибываем рано утром, успеваю забросить свои вещи в дом, Принять наскоро душ, переодеться, а потом едем на эту благотворительную акцию, которая представляет собой хвалебные речи и ничего больше. Юлия без конца благодарит Нерона за его помощь и поддержку. И я вижу как блестят ее глаза, несомненно в моей голове под поддержкой она имеет в виду его колени буквально сегодня утром. Следом за Юлией выходит мэр и благодарит каждого капитолийского гостя, который почтил их своим вниманием.
Я улыбаюсь, фальшиво, неестественно долго. А внутри пусто, как будто меня выпотрошили как тряпичную куклу. Октав пытается меня взбодрить, постоянно задавая вопросы, в порядке ли я. И каждый раз я отвечаю ему, что со мной все нормально, просто я голодна или не выспалась, или устала, или замерзла. Причины всегда разные. Взгляд всегда один.
Потом мы идем смотреть на ту самую станцию, которую должны открыть и я радуюсь, что я не вперилась в каблуки, выбрав низкие ботинки. Юлия задает бесконечные вопросы Нерону, в то время как Октав рассказывает мне все сам, попутно разворачивая короткие ответы Нерона.
- Выглядит впечатляюще. – восхищенно шепчет Юлия, цепляясь за руку Нерона, когда нам приходится переступить через груду металла. Нерон и мне подставляет руку, но я почему-то дергаюсь и не принимаю его помощь, даже в глаза ему не смотрю. Просто его нечитаемый взгляд утром, когда я его застала все не выходит у меня из головы. И кое как я переступаю через весь этот хлам на полу сама.
Вообще с самого утра я ни разу Нерону и слова не сказала, не взглянула его. Как будто меня током пришибло. Я все ее вспоминаю, на его коленях и до сих пор не могу понять, что меня так торкает.
Нерон говорит о том, что нам неплохо было бы прогуляться, потому что теперь они точно зависли надолго возле какого-то пульта схем и экскурсия дальше не пойдет.
- В общем, нас выпроваживают. – говорю я, но не понятно кому именно.
- Может, мы пока сходим в местную школу? Ты не против, Регина?
- Ну, шоппинга здесь точно не видать. – пожимаю я плечами, а октав ржет и целует меня, отправляя в путь легким щелчком по заднице. А мне все равно. Меня вообще как подрубило.
Так, с эскортом миротворцев, мы с Юлией идем в местную школу. Молчание между нами стоит… пожалуй, для нее – неловкое. Для меня – безразличное. Я не злюсь на нее, с чего бы мне на нее злиться? Хотя я и понимаю, что много инициативы исходит в основном от нее.
- Так неловко, что вы с Октавианом это видели?
- Это? – спрашиваю я как будто не понимаю о чем она.
- Наш поцелуй с Нероном. – она улыбается, вспоминая этот момент. Ей понравилось. Конечно. Мне тоже нравится с ним целоваться. Только у нас это обычно куда жарче выходит.
- Брось. Обычное дело. Вы уже давно знакомы. Так что в этом такого страшного?
И вообще-то это не тот разговор, который она должна вести со мной. Уже точно не со мной. Но она по ходу и не в курсе, что мы с Нероном трахаемся в любую удобную ночь.
- Все еще неопределенно. Мы и сами не знаем, кто мы друг другу.
- Но ты его любишь.
Она сначала в шоке смотрит на меня, а потом улыбается и кивает.
- Ну так иди к своей цели. Медленно, терпеливо. С ним нужно терпение.
- Ты хорошо знаешь Нерона, хотя вы знакомы относительно недавно. – мне кажется или в ее голосе звучит беспокойство. А что звучит в моем? Хотелось бы верить, что я безразлична.
- Мы просто похожи. Распаляемся на пустяки, не замечая того, что лежит у нас под носом. И зачастую, оказывается поздно, когда мы спохватываемся. – и я сама понимаю, что говорю не о чем-то абстрактом, а о нашем конкретном случае. Вероятно, всем могло быть по-другому, если бы начали встречаться. Да, все скорее всего бы развалилось, когда мы потеряли пыл, но тогда бы я ни о чем не жалела. – И жалеем, что чего-то не сделали, не сказали вовремя. У нас нет мозгов, только чувства.
Она смотрит на меня долгим взглядом, но в итоге ничего не говорит. Разговор на эту тему дальше не продолжается, то ли потому что Юлия не поняла ничего, то ли потому что поняла слишком много и даже то, чего еще не понимаю я.
Мы навещаем этих детей в школе и я понимаю, как далек мир Пятого от Капитолия. Нет, меня не прошибает желание помогать этим детям, я наоборот понимаю, что я и правда не такая как Юлия, что вид бедных детишек не производит на меня неизгладимого впечатления. Мне их жаль, как сироток, как щенят, которых вот-вот начнут топить. Но больше ничего. Еще одно очко в пользу Юлии.
А вечером, когда мужчины возвращаются домой, мы отправляемся на вечер к мэру. Я не распинаюсь и одеваю самое просто платье, которое у меня было с собой. Но и оно оказывается слишком дорогим для этого приема.
- Вы уже закончили свои работы? – спрашиваю я у Октава, пока мы едем в машине, но он отрицательно качает головой.
- Я выбрался всего на пару часов, потом мне придется снова ехать на станцию. Этот запуск дорого стоит. Прости, малыш, я не могу оставить работу.
- Ничего.
Как же я хочу домой.

0

34

Мы целуемся, и я немного отпускаю себя, потому что обнимаю Юлию, и она куда увереннее обвивает мою шею руками. Да почему бы и нет?
Оклик Октавиана заставляет вздрогнуть, Юлия быстро оборачивается, а мне и так прекрасно видно. Только я все равно почему-то не ожидаю Регину, но именно она стоит в дверях, а Октавиан маячит за ее спиной. Он определенно рад, а я смотрю на Регину, которая застывает на месте, и на ее лице будто маска. Эй, а что? Ты пришла из постели, в которой была с ним, а я целуюсь тут с девчонкой, которая от меня без ума и которая мне вполне симпатична. Что не так? Мне нужно просить разрешения?

Регина что-то бормочет про завтрак с любовью, и Октавиан предлагает ей присоединиться к нам. К нам. Юлия остается на моих коленях, и я не пытаюсь изменить ситуацию. Я просто пью свой кофе и наблюдаю, как Регина уходит к себе, потому что ей укачало и ей остро необходимо собраться перед прибытием. А Октавиан продолжает радоваться тому, что у нас с Юлией все складывается наилучшим образом. Складывается? Разве? А, ну да, мы целуемся, она на моих коленях… Для нормальных людей это уже начало отношений, а для ненормальных и регулярный безумный секс – не основание считать, что между ними что-то серьезное.

Мы завтракаем втроем, но Октавиан все равно оставляет нас, пойдя к Регине, чтобы предложить ей перекусить. А между нами с Юлией повисает молчание.
- Неловко получилось, - говорит она, утыкаясь в чашку с шоколадом.
- Что именно? – спрашиваю я, хотя все понимаю. Или не понимаю? Потому что я в какой-то прострации, и это бесит. Я ничего не понимаю. Меня тоже укачало?
- Нерон, послушай… - она подвигается ко мне. – Ты мне нравишься, и я… Мне кажется, что между нами что-то есть, вот я и рискнула…
Черт, я не знаю, как о таком вообще говорят правильно! Что отвечают? Октавиан наверняка бы сообразил, а я вот не знаю. Никогда не приходилось бывать в такой ситуации. Да, я не удивлен слышать это, но я, блядь, не знаю, что отвечать.

- В Четвертом было здорово…
- Хочешь попробовать? – вдруг спрашиваю я.
- Что? – Юлия смотрит на меня растеряно и будто напугано. Ну да, голос у меня не садится от волнения, не дрожит.
- Проверить, может ли так быть не в Четвертом, - поясняю я. И мне кажется, что я пьян.
- Да, - отвечает она, глядя на меня прямо, но я чувствую, что она замирает.
- Давай попробуем, - пожимаю плечами. Не представляю только, к чему это приведет. Дерьмовая поездка, нужно было запороть идею на корню, ведь я чуял, что так все и будет, а чуйка меня подводит редко. Если бы только я к ней прислушивался!
Мэр действительно встречает нас лично и лично же сопровождает в дом. Она рассыпается перед нами, но мы все безумно устали. Ну, не все… Мы с Региной. Октавиан приветлив, впрочем, как и Юлия. Она идет со мной под руку, и действует будто щит. Щит от Регины, с которой мы избегаем встречаться взглядами. Хотя, стойте, я как раз ищу ее взгляда, но она только скользит по мне, не останавливаясь. Что происходит? Неужели не понравилось, как я целуюсь с Юлией? Разве для нее это должно иметь какое-то значение?
И я раздражаюсь.

На главной площади мы задерживаемся ненадолго, здесь дует пронизывающий ветер, и слова едва успевают долетать до микрофона. Юлия произносит какую-то очень хорошую речь, а я слепо втыкаю в толпу и тоже бросаю несколько слов, перекладывая все лавры на Юлию и ее заботу. Как-то так проходит это представление, а затем мы едем на станцию. Юлия и Регина продержались с нами недолго и решили оставить нас с Октавием и техниками. Мэр выделил им сопровождение из миротворцев, и мы договорились встретиться в доме перед ужином, чтобы поехать вместе. Признаться, мы надеялись развязаться с неожиданно наклюнувшейся неполадкой достаточно быстро, но дотошный Октавиан не принимает временной заплатки, которая вполне продержалась бы до завтра. Ему необходимо сделать все хорошо и сразу, поэтому он решает, что съездит на ужин, а затем вернется. Ну конечно, его проект может зависеть от этой херни, и я прекрасно знаю, что он никому не доверит ее устранение, присутствуя лично.

Меня сажают во главу стола, и это какой-то бред. Мэр оказывается по левую сторону от меня, затем его жена и двое дочерей лет семнадцати и двадцати. По правую руку – Юлия, затем Регина и Октавиан.
- А право первой брачной ночи на почетного гостя тоже распространяется? Сейчас не сезон свадеб? – интересуюсь я, усаживаясь после того, как мэра не удалось переубедить в глупости его затеи. Его жена смеется, девчонки мнутся, а Октавиан закатывает глаза.
Разговор идет о делах, и, конечно, мэр чует, что можно еще что-нибудь с нас попробовать подоить, однако точно так же он хорошо понимает, что рычаг давления тут – Юлия, и он бесконечно лебезит перед ней, рассказывая о бедственном положении школы и больницы. А я пью дурное кислое вино, хотя по здешним меркам оно, наверное, высшего сорта, и смотрю на Регину, которая еще не притрагивалась к еде.

- Регина, тебе не здоровится? Слишком высокое напряжение в здешних краях? – вдруг спрашиваю я и не узнаю свой голос. Она вскидывает голову и что-то отвечает.
- Наверное, это из-за погоды, - улыбается Октавиан и поясняет хозяевам: - В Капитолии было теплее.
- Но вчера утром все же был ужасный ливень, - вставляет Юлия, и разговор дальше идет о погоде и о климат-контроле.
- Нам повезло, что нынешнее лето было не таким грозовым, как пару лет назад, - говорит мэр. О да, помню. Техники лезли на стены, выдумывая, как модернизировать громоотводы.

Мы не задерживаемся и уезжаем сразу, едва заканчиваем десерт. Октавиан берет машину, на которой они приехали с Региной, а ее мы сажаем к Юлии к нам. Я перебираюсь на переднее пассажирское. Регина всю дорогу смотрит в окно, а я то и дело – на нее в зеркало дальнего вида.
- Безумно долгий день, - Юлия зевает. – Я усну без ног. Надеюсь, ты выспишься, - она подается вперед, ко мне.
- Постараюсь.

Мы расходимся по своим комнатам, едва оказываемся в доме. Юлия целует меня и желает спокойно ночи, и, наверное, мне бы стоило пойти к ней сегодня, но…
Я долго мокну под душем, а затем надеваю джинсы и рубашку и иду к Регине. Ее дверь не закрыта, и я вхожу. Она сидит у зеркала, расчесывая волосы, и я сажусь на кровать позади нее, глядя на нее в отражении.
- Ревнуешь? – спрашиваю я как можно более безразлично. Я ведь называл ее ревнивой сучкой? Так почему сейчас тот же самый тон не получается? – Или боишься, что меня не будет хватать?
Она наконец смотрит на меня.
На ней халат с запахом, и я вижу, что он надет на голое тело. Мне безумно хочется стянуть ткань с ее плеча и поцеловать. Мне нужно проснуться от той дремы, в которой я нахожусь. Я увязаю в ней.

+1

35

Ужин сопровождается милой светской беседой ни о чем.  Я мало участвую в разговоре, но в тоже время реагируя на любой вопрос. Хочется домой, в свою постель, на свою верхатуру и долго смотреть на Капитолий. Я люблю столицу, она меня оживляет. А здесь сплошная серость и скука. Совсем не так я планировала провести выходные.
А еще Юлия постоянно виснет на Нероне, улыбается ему и то и дело целует его в щеку, в губы, так невинно и даже несколько осторожно. Я все это замечаю, хотя и не кидаю откровенно взгляда на Нерона. все боюсь, что меня стошнит или я просто сразу воткну ему вилкой в глаз. Только не могу. Как же он тогда на меня смотреть будет без одного глаза? Потому что чувствую, что смотрит и я определенно чувствую напряжение, висящее в воздухе, которое сквозит между нами. Прибила бы урода.
- Регина, тебе не здоровится? Слишком высокое напряжение в здешних краях?
Я реагирую моментально, как будто только и ждала, чтобы он меня спровоцировал. Бросаю на него хищный взгляд, а на губах скользит неприятная улыбка. Я тебе еще покажу высокое напряжение, чертов бабник.
- Не переживай. Меня хорошо заземлили, как ты и советовал.
И это тот момент, когда на смену ступору приходит злость и я даже как будто случайно слишком громко ставлю бокал на стол. Мэр впрочем, занят Юлией, обрабатывая ее и рассказывая, как тяжело им живется и как здорово что мы приехали и помогли им. Юлия отмахивается, ссылаясь на Нерона, Нерон вновь кивает в сторону Юлии. Просто, блядь, хоровод какой-то.
И когда мы уже едем в машине домой, я внутри себя безмерно радуюсь, что Октав поехал на свою станцию, доделывать какие-то важные дела. И ей-богу я буду плакать от радости, если он соврал мне и на самом деле просто изменяет мне с какой-нибудь девкой из Пятого. Я бы смирилась и даже бровью не повела. Так почему же с Нероном так не выходит? Что ж ты за человек, мать твою, Сцевола? Че ж ты меня-то так бесишь своими отношениями с Юлией, бездарь?
Юлия ластится к Нерону, она абсолютно довольна этим днем и ей не терпится по скорее оказаться в кровати. И я не сомневаюсь, что рядом с собой она видит Нерона. И я не выдерживаю такого накала страстей, что комментирую ее реплику про высыпание.
- Несомненно.
- Что? – тут же обращается ко мне Юлия, озадаченная моим комментарием. Или все-таки и правда не расслышала?
- Я просто завидую вам, ребята. – отнекиваюсь. – Моя телогрейка ускакала работать. Вот и раздражаюсь.
А приезжая домой, я тут же поднимаюсь к себе и долго валяюсь в ванне, прежде чем поднять свой зад из теплой воды и добраться до столика с кремами в комнате. В доме тепло, его хорошо протопили, как Юлия и надеялась. Я расчесываю влажные волосы, когда дверь моей спальни открывается и в комнату входит Нерон. Почему-то я не удивлена его увидеть. Вопреки всем законам, которые должны были уложить его сегодня в постель к Юлии, но все же я как будто знала, что он придет. Как минимум, чтобы обсудить произошедшее.
- Заблудился? – фыркаю я, не отвлекаясь от своего занятия, а он садится на кровать.
Черт, он слишком хорошо смотрится на постели. Вообще на любой постели. И мы в комнате одни и это чертовски здорово. Хочу запрыгнуть на него и стонать от его движений так громко, чтобы разбудить Юлию, которая придет на шум и увидит нас. И тогда я посмотрю на ее лицо, когда она поймет, что не так уж хорошо они с Нероном ладят.
Он спрашивает ревную ли я и в его тоне нет того удовольствия, когда он сказал что я ревнивая сучка и завожу его. Судя по всему, я все еще его этим завожу, но уже не так круто, да, Нерон? Ревнивая баба – горе в семье? Я не ревную. Трудно ревновать ту, которая совершенно ему не подходит. И он это знает, но все равно отзывается на ее поцелуи и действия. Как будто тут что-то глубже, чем просто желание обладать. Это меня он хочет трахать. А Юлию? Неужели он хочет с ней жить?
- А чего ты ждал? – спрашиваю я, разворачиваясь к нему на стуле. – Что я буду бросаться тебе на шею? Ты с девушкой, я – с парнем. Мы оба не свободны. Я всего лишь вела себя аккуратнее. – я пожимаю плечами, но на губах зависает легкая улыбка. Я вру как не знаю, кто. Но больше мне нечего делать. – Мы же не хотим расстроить Юлию? Или Октавиана?
Его взгляд скользит по моим плечам и я чувствую, как ноет в животе. Поездка идет совсем не по нашему плану. Не по моему точно. Юлия не отступится, она схватится за Нерона крепко и намертво, словно тащит за собой на глубину моря. Такую темную, как его безразличный взгляд, когда она обнимает его.
Только вот фишка в том, что я не собираюсь отпускать его от себя. Он мне самой нужен. Может быть, у нас и не такие серьезные отношения как у меня с Октавом и не далеко идущие планы, как у Юлии, но смысл в том, что я его не отпущу. Я не хочу. Я женщина, такая же как и она. Я всегда получаю то, что хочу. И если девчонка хочет потягаться терпением, то она не с той связалась. Может, я и не блещу терпением, может, у нее его много, чтобы ждать Нерона. Но так же я знаю, что у Нерона нет терпения на меня. И то, что он здесь, лучшее тому доказательство.
- Мы, кажется, договорились, что не будем говорить о наших парах, когда мы одни. – шепчу я, поднимаясь со стула и развязывая ремень халата и направляясь к Нерону. Нет, я его никому не отдам, пока он мне нужен. Азарт только подогревает. Он может миловаться с этой девчонкой сколько угодно. Но ночи он будет проводить со мной. – А если тебя не будет хватать, - забираюсь к нему на колени, зарываясь в его волосы и оттягивая за них,  чтобы покрыть поцелуями его шею, стремясь к губам, но ускользая от них и целуя лоб, нос, глаза, щеки, все, кроме губ, - придется отбить тебя у твоей нежной, бросить моего парня, чтобы времени у нас было достаточно. – я смотрю в его глаза и вижу как они загораются желанием, потому что моя рука скользит вниз к молнии на его джинсах. – Мне плевать на них, потому что сейчас я хочу, чтобы ты меня как следует согрел. Только тебе придется чем-нибудь закрыть мне рот. Ты же знаешь, как громко я кричу.

+1

36

Регина смотрит на меня в зеркало и не оборачивается. Она все продолжает проводить гребнем по волосам, и ее настолько увлекает занятие, что, гляди того, от усердия получит разряд. И убьет меня им. Я не могу оторваться от ее глаз, внимательных, блестящих. Она знала, что я приду, и это ее маленькое торжество. А разве я мог не прийти, если весь день кое-кто вел себя слишком «аккуратно»?
- Нет, я не ждал, что ты будешь виснуть у меня на шее, - отвечаю я, и могу еще много чего добавить, но молчу. Потому что момент какой-то хрупкий, и я чувствую, что нужно подбирать слова, иначе все закончится здесь и сейчас, а я этого не хочу. Да, мы не свободны, вроде как. Регина застала нас утром с Юлией за поцелуями, и все пошло наперекосяк. Или наперекосяк все пошло еще накануне вечером, когда мы сидели в гостиной вагона?

Закрываю глаза, умываю лицо ладонями. Честно, я жду, сейчас Регина предложит все закончить, потому что одно дело, когда третий – Октавиан, и нам нужно мести хвостами перед ним, чтобы ничего не было заметно, и другое, когда теперь есть еще и Юлия. Есть Юлия. Мы с ней решили попробовать. Я предложил. Зачем? Почему? Может потому, что уже был Октавиан? Я захотел, чтобы у нас с Региной была ничья?
Однако Регина поднимается и поворачивается ко мне. Я смотрю, как она развязывает пояс на халате, как сбрасывает его с плеч, и ткань скользит к ее ногам. Она напоминает о том, что мы решили не говорить ни об Октавиане, ни о Юлии, когда мы вдвоем, и садится ко мне на колени, целуя. Я пытаюсь поймать ее губы, но она уклоняется, играя.

Дом большой и гулкий, потому что ничуть не обжитой, и хотя я закрыл дверь на ключ, ощущение, что мы все равно на виду у всех. И на слуху. Я не знаю, когда вернется Октавиан, может он уже поднимается по лестнице? Зайдет он к Регине или пройдет к себе, чтобы не будить ее? Мне плевать.

Регина стаскивает с меня джинсы и боксеры, а я скидываю рубашку. Моя девочка действительно очень громкая, потому что нам никогда не приходилось шухериться, так что сейчас она сжимает губы и едва слышно стонет, пока мы раскачиваем кровать. Боги, пружинные постели какой-то кайф, честно. Что-то в них есть. И какая красота, что они не скрипят. Хотя, кого будить в этой половине? Наши с Юлией спальни в другой стороне.
Регина целует меня, стонет и шепчет в мои губы, и я закрываю ее рот рукой. Она накрывает ее своей, но не для того, чтобы убрать, а наоборот прижимая сильнее, и по ее глазам я вижу, что она близка к пику. Ее взгляд всегда подергивается дымкой и становится матовым темным.

Только ночь, увы, не наша. Я ласкаю Регину еще некоторое время, пока она приходит в себя, сладко потягивается… Убираю капельки пота с ее лба, и она жмурится. Какая же она красивая. Вредная, конечно, но красивая.
- Согрелась? – целую. Мне чертовски не хочется выбираться из постели, из-под одеяла, от горячего тела Регины, которое сводит меня с ума. Однако… - Мне нужно идти, - но мы все равно еще целуемся, лениво, сонно. За окном глубокая ночь.
- Ревнуй меня почаще, - улыбаюсь, прижимая ее бедра к себе. – Мне нравится результат.

Перекатываюсь на спину и, честно, как ребенок, готов сучить руками и ногами, как же мне не хочется идти к себе.
Регина наблюдает, как я одеваюсь, и я наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать.
- Выспись хорошенько… Сдается мне, этим утром ты сметешь весь завтрак, детка… - лыблюсь. Да, было недолго, но чертовски интенсивно и остро. Люблю так.

Я не иду к себе, я иду на улицу, на крыльцо, и закуриваю сигарету. В деревне победителей горят фонари, а в городе темнота, я едва различаю его силуэт. И только вдали светятся маяки станций – красные, желтые, белые. Погода чертовски свежая, и меня, вспотевшего и разгоряченного, потряхивает до мурашек. И все равно кайф. Я только что от сумасшедше прекрасной женщины, с которой был потрясающий секс.
Тушу сигарету, вдыхаю сырого осеннего воздуха побольше в грудь и, насвистывая, иду в дом. Я бы не прочь перекусить, но все равно иду к себе.

Юлия встречает меня на лестнице, завернувшаяся в плед, и я не могу понять, она со сна или еще не ложилась.
- Не спится? – спрашивает она, останавливаясь.
- Выходил покурить и подышать, - ровняюсь с ней, присаживаюсь на перила.
- Октавиан еще не вернулся? – спрашивает Юлия.
С какой целью она спрашивает? Слышала нас с Региной?
- Я не слышал, чтобы подъезжала машина, - пожимаю плечами и… и все-таки спрашиваю в ответ: - А ты?
Юлия качает головой:
- Нет, я задремала… Ты не замерз на улице за столько времени?
Не понимаю, о чем она.
- Мне кажется, я слышала, как хлопнула твоя дверь, когда ты выходил, но это в полусне…
Смотрю на нее. Самым честным взглядом. И самым бессовестно безразличным.
- Я сидел внизу, ненавижу валяться, когда бессонница.
Юлия кивает и вдруг говорит:
- Может, я могу помочь?

У кого другого этот намек сам по себе звучал бы весьма провокационно, и хотя Юлия имеет в виду именно ту самую помощь, у нее все равно выходит совершенно прилично. Она хороша в постели. Абсолютно послушная, нежная. Секс с нею долгий, тягучий, приятный. Сладкий. Однако сегодня я совершенно опустошен, и если кто и мог бы реанимировать мой член, то только Регина, которая и использовала его по полной программе.
- Не сегодня, детка, - обнимаю ее, и мы идем наверх. – И здесь жутко прыгучие и скрипучие кровати, не хочу отпечатывать свою спину от потолка, - она смеется, быстро целуя меня, и я провожаю ее, а затем иду к себе.
И сплю, как убитый.

Мы проводим в Пятом еще пару дней, но, к сожалению, повторить нашу пару часов с Региной не удается, потому что ночь, которую Октавиан провел за работой, окупилась с лихвой, и он действительно добился, чего хотел. Станцию запустили в срок, и первые показатели развеяли опасения насчет возможных форс-мажоров.
Оставшееся время проходило гораздо лучше, чем по приезду, и Регина перестала игнорировать меня, даже наоборот. Кусала по поводу и без, но без яда на зубах. И ее глаза горели. Как и мои.

Возвращение в Капитолий и вовсе стер остатки дерьма, которое имело место, и Юлия действительно стала для меня чем-то само собой разумеющимся. Мы появлялись на вечерах, но нигде не анонсировали, что мы – пара. Зачем, если пресса раструбила все без нас? Мессалина была довольна до безумия и регулярно таскала нас на ужины.
Я мог оставаться ночевать у Юлии, и мы редко бывали у меня. Просто так легче было завершить наш вечер, если затем мы встречались с Региной и у меня. Ничего не изменилось между нами, мы по-прежнему спали друг с другом, наплевав на то, что мы не свободны. И в этом что-то было.

Мы праздновали мальчишник одного моего приятеля, и я неплохо набрался, да еще отполировал это дело толикой дури. Ощущения чумовые, и голые девчонки, обслуживающие нас, старались на славу. Только в какой-то момент мне стреляет в голову, что я хочу действительно хорошего секса, я собираюсь… и еду к Регине. Мне в ум не падает, что там может быть Октавин, до тех пор, пока лифт не останавливается на ее этаже. Если там он… солгу, что его и искал.
Только будь одна, пожалуйста, детка.

+1

37

Нерон отзывается на мои движения, тут же пытаясь урвать поцелуй с моих губ и я смеюсь, когда у него это наконец получается, потому что я перестаю играть с ним. И мне кажется вся эта ситуация, которая началась еще со вчерашних фоток и обнимашек Юлии, продолжившаяся утренними поцелуйчиками Нерона и его девушки, вот сейчас играет свою решающую роль. Мы соскучились друг по другу и сейчас как можем, компенсируем столь долгую разлуку. Мы двигаемся как умалишенные и я с трудом себя сдерживаю. Я не привыкла скрывать свои восторги, когда дело касалось Нерона. С ним, впрочем и невозможно сдерживаться.
Но мне так нравится, хотя и ночь короткая и скоро ему уже уходить. И он говорит об этом.
- Не отпущу. – сладко шепчу я, обвивая его шею руками и забираясь на него, долго целуя и не выпуская.
Хотя я и сама понимаю, что если Октавиан вернется раньше времени, ситуация будет как в плохом анекдоте.  Но с другой стороны, мне так плевать! Мне сейчас кроме Сцеволы никто не нужен. Хочу его, хочу быть с ним всю ночь и все следующие дни в этом чертовом Пятом. Мы должны были зависнуть здесь, в этой постели и никуда не выходить, но вместо этого мы проводим свободные часы с теми, кто нам фактически безразличен.
- У тебя нет столько терпения на мою ревность. – смеюсь я, снова целуя его.
Просто невозможно его отпустить вот сейчас, потому что он должен остаться со мной на всю ночь. Но мозгами я понимаю, что у него там, ждет его нежная, а у меня есть парень, его лучший друг, между прочим, так что ничего другого не остается.
- Жаль потом нельзя будет растратить каллории.
Он уходит и я еще некоторое время валяюсь без сна, улыбаясь и черт возьми, больше всего на свете я хочу пойти к нему в спальню и не важно, что мы там будем делать, повторим ли раунд или просто уснем. Но он уже скорее всего у Юлии, так что делать нечего. И я засыпаю, в первые за несколько дней сладким спокойным сном.
И настроение на следующий день у меня просто великолепное. Октавиан вернулся только под утро. Он пытался мне рассказать что-то в сонном бреду, но это скорее было собственной колыбельной. Так что за завтраком были только мы втроем.
- Как тебе спалось, Регина?
Мало. Но я предпочла бы еще меньше часов сна и больше активной зарядки.
- Великолепно. А тебе?
- Я выспалась, это самое главное. – тихо смеется Юлия. – Нерон жаловался на скрип кровати, хотя я ничего такого не заметила.
Я едва сдерживаю смешливое фырканье, скрадывая его за поеданием яичницы.
- Не, не, есть поскрипывание. – отвечаю я наспех. – Ненавязчивое.
Блин, как я сдержала смех, я не знаю. И как я еще умудрилась на Нерона не взглянуть. Хотя все-таки взгляну, найду повод.
- Может это не кровать, Нерон? А уже твои старые косточки поскрипывают?
Юлия поддерживает мою шутку, вроде как будто успокаиваясь, но на самом деле, я в ее поведении ничего странного не заметила. Ведь в следующие оставшиеся дни, она виснет на Сцеволе во всю, обнимается с ним, целуется, держит его за руку и вообще как будто специально держится так, чтобы я к Нерону и близко не подходила. А я и не подхожу. Я просто отвешиваю комментарии по которым Сцевола очень хорошо понимает, о чем именно я говорю и его это заводит, я знаю. А сама я так же провожу время с Октавианом и мы типа все такие счастливые, давайте возьмемся за руки и начнем водить хороводы.
И когда мы возвращаемся в Капитолий, я с трудом выдерживаю до ночи, когда Нерон приезжает ко мне и мы не отрываемся друг от друга ночь напролет. И черт, чем дольше мы друг друга не видим, тем больше я хочу его. Какая-то обратная пропорциональность, которая сводит меня с ума! Я помешалась на нем и не знаю, что уже влияет на меня, Юлия с ее нежностями или до безобразия милый, но временами скучный Октав. Хотя наши с ним отношения цветут пышным цветом и в какой-то момент он даже признается мне в любви. Только я не отвечаю ему взаимностью. А он и не ждет, говорит, что я скажу это, когда сама буду готова. Ну да, наверно. Давай поговорим об этом в подходящее время, а то я жду Нерона, ой, то есть я устала и хочу спать.
Часто мы встречаемся и у Сцеволы на квартире. Особенно было здорово, если мне не нужно было уезжать куда-нибудь поутру. Юлия пока еще не могла себе позволить приехать к Нерону без спроса. Воспитание не позволяло. А мне не позволяло то, что в его квартире могла оказаться Юлия. Вообще, с тех самый пор, как мы должны прятаться не только от моего парня, но и его девушки, все стало гораздо сложнее. И времени, проведенного вместе теперь было не так много.  Но мы все равно все еще хотели друг друга.
Однажды уже ближе к ночи, я слышу звонок лифта, Кира сообщает, что приехал мистер Сцевола. Я улыбаюсь, встречаю его в коридоре. И по нему видно, что он пьян и весел. С какой-то вечеринки свалил, ходок.
- А вот и мой герой-любовник.
Я подхожу к нему и обнимаю. Я не совсем готова была его сегодня увидеть, мы как-то не договаривались и он не предупреждал и было бы плохо, если бы Октавиан так внезапно нагрянул, но он уже был сегодня утром, так что вечером его не придется ждать. Можно развлекаться.
- Налакался, свинота. –шутливо журю его я и целую.
Нерон тут же отзывается, располагая свои руки на моей заднице. Так, так, кому-то не зашли дешевые шлюшки? Или он просто спьяну обо мне думает? Если второе, то это хорошо. По пьяни самые искренние мысли. Хотя разве я сомневалась?
Только вот какой-то Нерон дерганный, резкий, совсем не как во время страстных объятий. Тут как-то не тем пахнет. И глаза у него мутные, подернутые белесой пленкой.
- Ну-ка, милый, посмотри  на меня. – я пытаюсь заглянуть ему в глаза, а он ржет. – На меня посмотри, Сцевола. - я резко хватаю его за подбородок и смотрю в его глаза и понимаю, что этот сученыш обдолбан. – Ты обдолбан?
Он отмахивается, пытаясь залезть мне в домашние штаны, но я отбрыкиваюсь.
- Чертов наркоман. Фу, бля, Нерон, ты отвратителен. – я морщусь, всем своим видом выражая неудовольство. А он несет какую-то фигню и тянет руки ко мне, только я ударяю его по ним. – Руки убери, обдолбыш. Я не знаю, может у твоей нежной в порядке вещей, когда ты под дозой лезешь к ней в трусы, но ко мне в таком состоянии даже прикасаться не смей.
Я отворачиваюсь от него. Глаза бы мои не видели. Ненавижу наркоманов. В прошлом имела с парочкой недолгие, но поучительные отношения. И мне этого хватило, когда я неделю лежала в больнице восстанавливаясь после порошка.

+1

38

Регина встречает меня вся такая домашняя, вальяжная. Я по голосу слышу, что она довольна моим неожиданным визитом. Значит, мне очень крупно повезло. Она спускается ко мне по лестнице, а я стою внизу, опершись на перила, потому что… что-то я подустал, короче. Мне бы прилечь. Я держусь на ногах, но все же… Ко мне идет такая красотка, разве могу я думать о том, чтобы отключиться? Только после того, как получу свое сполна, и вечер окончательно удастся.

Регина обнимает меня, целует и ворчит, что я набрался. Впрочем, я же не на бровях, она меня таким вообще никогда не видела, чтобы я лыка не вязал, разве что чуть-чуть перебирал. А ведь я гулял по-всякому, просто не показывался. Мне тупо было важно добраться до кровати. Одному. И можно не раздеваться. Могу себе позволить. Только одно, когда я заправляю бак алкоголем, другое – когда посыпаю нос порошком, и Регина меня палит.  Она тут же отталкивает меня, хотя до того мои руки под тканью ее домашних брюк ее ничуть не смущали, наоборот она вертела своей задницей, подставляя.

- Эй, и что? Ну, подумаешь, немного взял лишнего, понемногу и для здоровья полезно, - однако я, видать, не очень-то убедителен, и Регина несет что-то про то, что я мерзок и чтобы не смел к ней прикасаться. Будь я просто пьян от вина, я бы пошутил на этот счет, но дурь опасная вещь, да и я нетерпелив.
- А ты поломаешься? – выплевываю. Она припоминает мне Юлию. – Цену набиваешь? Так уж куда больше?

Выглядывает Кира, ждет, что мы попросим налить чего-нибудь или дадим какие указания, но я рыкаю на нее:
- Иди вон, ты не нужна!

Меня потряхивает, я мгновенно завожусь, и от хорошего настроения от предвкушения отличной и забойной ночки не остается ни хера. Что за нахуй, а? Что я, блядь, дерьмом вымазан?

- Какая разница, от чего я пьян? – иду к дивану и падаю в подушки. – Черт, Регина, хули, а? Я, блядь, пришел к тебе, чтобы залезть в твои трусы! Радуйся! – меня несет. – Может, подумаешь? Потому что «моя нежная», - передразниваю ее, - меня ждет и да, не станет ебать мне мозг этой твоей чухней, а с радостью даст и будет постанывать. Прямо у порога.
И ведь поеду к ней. По крайней мере, настроен так. Чтобы Регина себе локти искусала, сучка святая.

- Что, я мерзкая свинья? Наверное, тоскуешь по своему принцу? Ну, сколько очков он набрал по сравнению со мной сейчас? – ржу. – Может, это как-то добавит остроты в ваши отношения?
Несу хуйню.

0

39

Нерон несет такую хуйню, что у меня уши заворачиваются. Его несет и он не включает тормоза, впрочем я давно знала, что он их где-то рядом с манерами затерял. Все его сука сестрица, воспитала по своему образу и подобию. А мне теперь мучиться с этим обдолбышем. Черт, и так врезать ему хочется. А эта сволочь еще и выебывается, типа он тут дохуя альфа-самец и все телки города должны сбежаться к нему.
Может быть мне и нравится наглость Нерона, его нрав, отсутствие терпения, потому что мне нравится вариться в этой похоти что между нами вместе с ним. Но вот наркоманов терпеть не могу, они отвратительны. Наркотики меняют сущность человека. И то что я сейчас вижу перед собой - мерзко. Да, он - мерзкая свинья.
И когда он говорит, чтобы я радовалась... Ебать, что? Это че за претензия? Схуяли я должна радоваться тому, что он приперся в таком виде? И именно это я и произношу вслух.
- Чему я должна радоваться, Сцевола? Тому что ты приполз ко мне в таком состоянии? Это, блядь, что, такое отношение ко мне особое? Какого хера ты несешь?
А потом он делает самую большую ошибку, на которую он был способен и я окончательно понимаю, что он обдолбан и не контролирует того, что говорит. А может, это именно то, что он всегда хотел сказать? Но просто не делал этого, ведь так удобно устроился с двумя телочками. Одна дома ждет, обнимет, приласкает, вторая - тоже ждет, готовая не вылазить из постели до утра. Весьма удобная позиция, Сцевола. Только такого отношения к себе я не потерплю и со мной разговор короткий. Ты прав, я не твоя нежная, я не опускаюсь до уровня отсасывания всяким наркоманам.
- Так, блядь, что же ты еще тут делаешь? Женись на ней! Раз она вся такая дохуя идеальная, примет тебя в любом виде, а я сука переборчивая тебя уже заебала. - я не контролирую своих слов, да и с чего бы? Он просто в хлам, ему надо отоспаться и вот тогда мы, может быть, поговорим. Хотя зная нас, это вряд ли. Мы вообще мало разговариваем и только занимаемся сексом. Может, поэтому мы бы не сошлись как пара. Просто однажды наши ссоры не смог бы скрасить даже секс. - Разнежился со своей девочкой, да? Привык, что мягкая, теплая? Мне нужен мужик, Сцевола, а не сопливая обдолбанная тряпочка. Такого говна по Капитолию хватает. Но кто бы мог подумать, что ты только изображаешь такого горячего самца? Не надолго тебя хватило. Твоя нежная постаралась. Так давай, держать не буду. Иди к ней. Нахрен ты мне такой сопливый сдался?
Я стою перед ним и распинаюсь, непонятно зачем, он все равно нихрена не понимает, не вспомнит, что я сказала. Но он сравнил меня с этой розовой дрянью и я такое не намерена терпеть.
- В трусы мне приехал залезть? - я снимаю штаны и следом белье и швыряю в него последнее, обратно натягивая штаны. - Доволен?
А что? Мне добра не жалко, я же этого мужчину жду каждый раз. Но вот сейчас убить его готова, хотя должны мы заниматься совсем не этим.
Обхожу диван и подхожу к Нерону сзади, чтобы провести руками по его волосам и прошептать на ухо:
- Ты не переживай за его очки. Раз я с ним все еще встречаюсь, значит к него их по определению больше, чем у тебя.

+1

40

- Мужик тебе нужен? А, ну да, иначе зачем тебе я, когда у тебя Октавиан, да? – у меня внутри все горит. Сука. Я – тряпка? Это с чего это? Че она тут городит, до хуя правильная и это, как она там сказала, переборчивая?
- Так хули ты меня гонишь? Я пришел, я тебя хочу, а ты тут трезвенницу мессионерку из себя строишь! – смотрю на нее. В голове шумит кровь.

А Регина завелась почище меня и опять припоминает мне Юлию, снова и снова. Заебала, блядь. Да, я с нею сплю, мы, блядь, пара, и что? Она чуть ли не с самого начала наших отношений милуется с Октавианом, и ничего, я корвалол литрами не пью! И не попрекаю ее. Чуть что!
- Какая, твою мать, тряпка? Ты чего ту пиздишь, дура ебнутая, а? – спрашиваю ее стальным голосом, мне хочется пить, потому что в горле саднит. Регина вдруг наклоняется и снимает с себя свою пижаму и трусы, швыряет их мне. Я ловлю тряпку и сжимаю в руке.

- Положу к тем, что уже лежат в моем столе, - засовываю во внутренний карман. – Или передать через нашего общего друга?
Я сижу, не двигаясь с места, не спуская с Регины цепкого взгляда, да и кроме нее я вообще ни на чем сфокусироваться не могу, но вот она идет ко мне, обходит диван, и чувствую, как ее пальцы зарываются в моей макушке. С-сука.
Запрокидываю голову и смотрю на нее сверху вниз и вижу вверх ногами.
- А ты права. Женюсь на ней. Перевоспитаю. Она на все ради меня готова, проблем не будет, - цежу сквозь зубы. – А ты веди свой счет дальше.

Толкаюсь и поднимаюсь на ноги. Не оборачиваюсь даже, ухожу, и, пока еду в лифте, стою, прислонившись лбом к прохладному стеклу. И я действительно еду к Юлии. Она живет одна, собственно, начала, когда мы вроде как стали встречаться, а до того – с родителями. Ну конечно, стал бы я оставаться у нее, живи она с ними?
Она встречает меня полусонная, встревоженная, спрашивает меня, все ли в порядке. А я целую ее с порога, не даю опомниться. Только вот кому? Ей или себе? Потому что меня снова накрывает, ведь я по пути я догоняюсь и делаю это, чтобы не спохватиться и не упустить это заведенное состояние.

- Выходи за меня? – шепчу, пока снимаю с нее ее дурацкую майку и шорты. Мне внезапно становится весело и хорошо. Ярко. Юлия сдается. Конечно, сдается. Она не сопротивляется. Но ответа не дает. Она шепчет мне, что я пьян, что я дурак и наутро ничего не вспомню. Как знать, сейчас мне важно другое. Совсем-совсем другое.
Она умоляет, чтобы я сбавил напор и скорость, но меня это только распаляет, и я хочу кончить, иначе я сдохну. Мне нужна разрядка. Юлия стонет, царапая меня, и сдается. Конечно, сдается. И ей нравится, иначе она бы не умоляла меня продолжать.
Я засыпаю рядом с нею, а наутро продираю глаза, только похмелье и адский трэш во рту просыпаются раньше меня. Юлии нет рядом, и я долго втыкаю в потолок. Ну что же, дурь была хороша, по крайней мере я помню эту ночь, а что не помню – по кускам собираю, только моему черепу не помогает. Наверное, какие-то куски вставляю не тем краем.

- Как себя чувствуешь? – Юлия приносит мне большой стакан апельсинового сока и две таблетки аспирина.
- Как после удара током в двести вольт.

Она забирается на кровать с ногами и задумчиво перебирает косу.
- Все в порядке? – спрашиваю я. – Я был… напорист.
- Ты был пьян, - улыбается она, - но не беспокойся, я в порядке. Просто… я понимаю, что тебе сейчас не до этого, но все, что ты говорил, я понимаю, что не всерьез.
Ах, ну да… Я звал ее замуж. Допиваю сок большими глотками, и за это время вспоминаю, как мы загнались с Региной. И во мне снова разгорается то чувство, которое было, когда я сказал ей, что последую ее совету.

- Я звал тебя замуж. Да уж, не очень романтично вышло, - произношу я.
- Ну да…
- Ты согласилась? – спрашиваю я как ни в чем ни бывало.
Юлия смотрит на меня большими глазами.
- Я… ты не очень-то давал мне ответить.
- Так отвечай сейчас, - я тороплюсь. Снова не даю опомниться, и теперь точно – себе. И Регине.
- Я согласна.

+1

41

Он скалится, что с удовольствием воспользуется своим советом и перевоспитает Юлию в браке. И мне хочется сжать в руках его тупую голову и разломить ее на кусочки как орех. Но Нерон поднимается с дивана и идет в сторону лифта. Перевоспитает? Ну-ну, блядь. А меня перевоспитывать ему не пришлось бы, потому что хочет меня такой, какая я есть. И я хочу его таким, какой он есть. Все предельно просто, но для нас этот факт только усложняет жизнь.
- Не забудь прислать приглашение! – ору ему, а сама иду наверх, в спальню.
Женится он… Как же! Щас, ага! Кто ему вообще позволит жениться, идиоту? Он может и дурак, но не станет на понт жениться и гробить жизнь этой своей нежной. У них же типа все серьезно, но не настолько же, да? Он же типа ее уважает или что-то в роде этого. В конце концов, Нерон -законченный эгоист, он не станет жениться на той, что ему безразлична, чтобы просто меня задеть. Для этого нужно испытывать ко мне нечто большее, чем просто желание. Ведь так?
Только вот через пару дней, когда я лежу в чертовски хреновом настроении и поедаю фрукты тоннами, потому что больше ничего нельзя, мне на глаза попадается новость о помолвке не кого иного как Нерона. И невестой его стала, конечно, Юлия. От шока я перестаю жевать и только смотрю этот долбанный репортаж от начала до конца. Мне больше кусок в горло не лезет.
Он посмел. Он посмел сделать ей официальное предложение.
Сука. Я его убью. Вот сейчас встану с постели и убью.
Стеклянная вазочка с фруктами летит в телевизор, все разбивается к хуям. Я подрываюсь с постели и начинаю одеваться. Я убью его, он не имел права так делать, он делает это мне назло. И почему-то сейчас не приходит мысль в голову, что он чувствует ко мне нечто большее, чем желание. Сейчас мне кажется, что он всем своим видом показывает, насколько я ему безразлична. Вот как?
Я останавливаюсь и падаю обратно на кровать. Что я делаю? Зачем я собираюсь ехать к нему и орать на него? Что я ему скажу? Не женись? Брось ее и… что? Я сама как бы в отношениях. Уже длительных. Он взбесил меня, он достал меня, как и хотел. Но и я отреагировала слишком экспрессивно.
Что же, черт возьми, между нами происходит?
В тот же вечер, Октав приезжает ко мне, весь такой счастливый и радостный. Он безумно рад за наших друзей, а я не в духе, но не показываю этого. Я сосредоточена на каком-то журнале и мне кажется, что в голове моей вот-вот появится понимание происходящего.
- Ты уже их поздравила?
- Нет. – я отмахиваюсь, поглаживая его плечо и не отрывая взгляда от страниц журнала. – Поздравь ты, от нашей семьи.
Возникает пауза, которая совершенно теряется в моем мозгу.
- Что?
- Что? – я оборачиваюсь на Октавиана, который смотрит на меня неверящим взглядом.
- Что ты сказала? – переспрашивает он осипшим голосом.
- Ты плохо слышишь? Я сказала, поздравь их от нашей семьи. – повторяю я и честно говоря не совсем осознаю, что говорю.
- Малыш, с тобой все хорошо? – он пододвигается ко мне, чтобы обнять и поцеловать в плечо, а я все-таки отрываюсь от журнала.
- Не знаю. Может, я ей завидую.
Неужели я и правда ей завидую? Неужели я так сильно хочу Нерона не только для секса? И мне противно знать, что это с ней он будет спать по ночам, просто спать. Ее сонную увидит, проснувшись утром, в своей постели. С ней будет светиться на вечеринках, а она будет улыбаться, когда ее будут называть миссис Сцевола. Юлия Сцевола.
Регина Сцевола.
Но какое бы значение я не вкладывала в свои слова, Октавиан читает их по-своему. Как влюбленный по уши дурачок, девушка которого вдруг позавидовала подруге, которая скоро выходит замуж.
Мы с Нероном не виделись и не списывались, будучи в обидах друг на друга. И обид было не пересчитать. И ведь одна встреча могла решить все, возможно. Я даже убедила бы его отказаться от помолвки. Но я этого не делала. Вместо признания своих чувств, в которых я и сама не до конца разбираюсь, я поступаю так, как поступила бы любая модель на моем месте.
Я вызваниваю Валентина и требую, чтобы все возможные контракты, на показы, съемки, сеты, коллекции духов, белья, купальников, да, бля, все, что угодно. Все должно было попасть мне в руки. Чтобы я была везде, в журналах, на баннерах города, на витринах, по тв, на вокзалах самого последнего дистрикта, да хоть в туалетах, в компьютерных спамах. Я должна быть везде.
Так я начала понемногу захватывать рекламное пространство Капитолия, как никогда. Афиши со мной висели на каждом углу, я была на обложках и на страницах. В одной из реклам парфюма я целовалась с мужчиной, который на первый и на второй взгляд очень напоминал Нерона. Специальный ход для пиара. Так это звучало официально в моей просьбе рекламодателей. По факту же, каждый мой взгляд, каждое движение, каждое слово, все было для него. И у меня будто крышу сорвало на Сцеволе. Я не могла позволить ему забыть меня. Женитьба ничего не меняет. Просто я не могу его просто так отпустить.
Конечно, поднялась небольшая шумиха, что на рекламном постере все же Нерон. Но в своем интервью я это активно отвергала.
- Регина, ты решила захватить Капитолий в свои цепкие руки? Ты везде! – смеется Цезарь. – Тебе мало власти в электрической компании Сцеволы? Кстати я слышал, власть там скоро поменяется. Ты уже передала бразды правления будущей миссис Сцевола? – все смеются и я вместе с ними.
- Нет, нет. Я просто подумала, что не хочу останавливаться на достигнутом. Контракт с мистером Сцеволой ничего не изменил, все остается по-прежнему и я все еще модель. 
- А когда ты собираешься сменить фамилию?
- Не раньше, чем женится мистер Сцевола. Моя свадьба возможна только после такого знаменательного события.
А однажды, мы переписывались с Октавом во время совещания в офисе. Он рассказывал мне, что совещание скучное и он бы с удовольствием приехал ко мне. И я кокетничала, приглашая его на ужин, а потом мы бы поехали к нему, переиначивая все на свой лад, параллельно отправляя Нерону первое сообщение за все время, что мы не разговаривали. Небольшой видео ролик с одной из наших ночей, точнее дней, освещение было прекрасным, которую мы засняли. Приложив комментарий:

Забыла показать. Помнишь нашу небольшую шалость, которую ты предлагал?

И я очень надеюсь, что звук у него на телефоне выключен, потому что если он включит на полную, совещание определенно оживится.
Так проходит время и мы приближаемся к новогодней вечеринке, которую устраивал Сноу для самых-самых сливок общества. На которой, конечно, должна была быть я. И Нерон, который безусловно пришел со своей невестой, на пальчике, которой красовалось безмерно дорогущее кольцо. Нет, меня не задела стоимость подарка, у меня таких завались. Меня задело то, какая счастливая ходит Юлия и как показушно обнимает ее Нерон.
Нет, все совсем не так, как должно быть. Почему у меня острое ощущение, что вместо Юлии должна быть я? Только я ничего не делаю для этого. Ей-богу, что я могу сделать? Да и нужно ли мне что-то делать? Все честно, мы же только спали с Нероном, ничего личного. Но все же бесит. Поэтому я так ласково отвечаю на слова Октавиана, на его движения, как он шутливо крутит меня в небольшом танце, целует, обнимает со спины. Я на все это отвечаю, хотя мозгами я уже далеко не с ним.
Мы сталкиваемся с почти четой Сцевола и радостно поздравляем друг друга с наступающим Новым Годом. Юлия выглядит хорошо, цветущая, радостная. Одним словом нежная. Она держится рядом с Нероном, будто оберегая его от кого-то. От кого? Потому что мне кажется, как только я рисуюсь в поле ее зрения, она тут же прижимается к Нерону гораздо ближе.
А Нерон в костюме, боги, как я обожаю, когда он в костюме. И взгляд его такой горящий. От нее? Сука. Неужели все, что я делала было напрасно? Неужели я и правда опоздала?
- Прекрасно выглядите, голубки! – возвещаю я, салютуя стаканом с виски. – Давайте только разговаривать не очень громко, иначе нас услышит старая ведьма, твоя сестрица, Нерон.
- Тебя я всегда услышу. У много кровь из ушей идет от твоего голоса. – тут же подает голос Мессалина и рисуется рядом с Октавом, целуя его в щеку. – Как ты еще не оглох, дорогой?
- Рада, что хоть как-то приближаю твою кончину. – парирую я, пока Октавиан отшучивается и целует меня в шею.
- Как проходит подготовка к свадьбе, милая? – громко и показательно спрашивает старая ведьма, поглядывая на меня и ловя мою реакцию.
Зря старается, виски мне в помощь и вообще, я успела изрядно подготовиться к этому вечеру. Так что я реагирую с весьма живым интересом, выспрашивая у Юлии самые мельчайшие детали платья и салфеток. Как будто мне не наплевать. Но я не трогаю Юлию, обходясь с ней ласково, словно с лучшей подругой. Зачем она мне? Мне нужен только ее жених. А впрочем…
- Кстати, милая, я так и не услышала безумно романтической истории о том, как Нерон сделал тебе предложение. – говорю, стреляя глазами на Нерона. – Где это случилось? В ресторане, среди лепестков роз? Или он просто стоял на коленях и плакал? В нем скрывается такая трепетная душа.
Октавиан смеется.
- И почему мне кажется, что это камень в мой огород?
- Твои намеки будут позже, любовь моя. – отвечаю ему, но вообще все свое внимание переключаю на Юлию. Мне-то вполне себе известно, в каком состоянии Сцевола делал ей предложение.

не свадебное, конечно, но для тебя

http://savepic.ru/7403645m.jpg

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-19 16:46:15)

+1

42

Мы с Региной разбежались. Вот так запросто, разбежались той дурацкой ночью, когда мои пьяные ноги понесли меня к Регине, а она закусила удила. Может я бы и остыл, но ошибки нанизывались как бусины на нитку. Я мог отшутиться от своего предложения, например, но отчего-то затребовал от Юлии ответ, а потом моя злость и мой азарт подогревались уже Мессалиной. Конечно, я не был против, когда Юлия спросила, можно ли поделиться с нею новостью, и это и было точкой невозврата. Мессалина быстро прибрала нас к рукам и пристыдила меня, что я не приготовил кольца. Она лично поехала с нами выбирать его, так что об афишировании данной громкой новости можно было в принципе не беспокоиться. Пресса прознала мгновенно и раструбила по городу. О нас писали в газетах, говорили по ТВ.

Мессалина вызвалась помочь с организацией свадьбы, но наотрез отказалась быть распорядителем, потому что, видите ли, на свадьбе своего брата и «такой милой пташки» она хочет быть полноправной гостей, которая будет веселиться, а не следить за официантами. И я самоустранился от подготовки, вверив все Юлии вместе с отдельным счетом, которым она могла распоряжаться по своему усмотрению. Свадьба была назначена на март, а значит времени было всего ничего, так что Юлия кружила как пчела, счастливая. Только я не разделял этого воодушевления. Мне было все равно, я соглашался со всеми решениями.

Мы просматриваем список гостей. К счастью, без моей сестры. Тут же на столе интерактивная схема рассадки гостей.
Юлия перечисляет приглашенных, а я киваю, когда она поднимает голову и спрашивает моего мнения. Боги, да мне плевать, кто будет. Пригласи Капитолий целиком, и мы сохраним время!
- Мы готовим специальное приглашение Президенту. Правда, думаю, он все же ограничится поздравлением, - произносит Юлия, откладывая списки и устраиваясь у меня на плече. Я листаю новости на планшете. Регина всюду.

Не знаю, что это был за пиар ход, но она действительно была повсюду. На интерактивных рекламных панелях, на биллбордах, в рекламных проспектах, на обложках. Разная. И неважно, что она рекламировала, серьги ли с редкими бриллиантами будучи без ничего, нижнее ли белье или тушь для ресниц, я сходил с ума. От невозможности прикоснуться.
- Красавица. Октавиану повезло, - вдруг произносит Юлия. – Шикарная пара, правда?

Я не знаю, что тем утром, когда Юлия проснулась раньше похмельного меня, она звонила Мессалине, рассказав обо всем, и та велела ей не щелкать клювом, а ловить скорпиона, то бишь меня, за хвост. Ну хоть не быка за рога. Велела не забивать на то, что я сказал. Я не знаю, что Юлия в курсе нашей с Региной интрижки, и что ее порывом было рассказать Октавиану, и только Мессалина прижала ей хвост, велев в очередной раз успокоиться и молчать, потому что Октавиан так удачно служит отвлечением внимания Регины от меня. И я не знаю, что, складывая утром мои вещи, Юлия видела эти чертовы трусы в моем кармане, и, конечно, сочла, что знает, чьи они, а стриптизерши с мальчишника ни при чем. Такого белья даже самые элитные из них не носят.

Пожимаю плечами.

- Ну что ж, по крайней мере, мы разобрались с гостями, - мурлычет Юлия, целуя меня. – Мы сделали очень большое дело. Осталось только их рассадить, - смеется она.
Боги, ну да, несколько сотен гостей… Мы убили несколько часов подряд на одобрение имен, хотя я половины и не запомнил, просто кивая. Вот только… Я до сих пор считаю, что проще было пригласить весь Капитолий одним большим видео-приглашением, но только мы приглашаем не всех. Далеко не всех.
- Регина будет одной из подружек невесты?  - спрашиваю я, и Юлия молчит. Отрываюсь от планшета и смотрю на нее. – Что?
- Нет.
- Странно, я думал, раз Октавиан мо шафер, то Регина будет в числе подружек. Говорят, если кто-то из друзей жениха переспит с кем-то из подружек невесты, то брак будет крепким.

К черту приметы. Я хочу видеть Регину на свадьбе. Хочу, чтобы она видела мою свадьбу. Хочу… Хочу ее.

- В любом случае, посадить их лучше вместе, Октавин все равно переберется к ней.
Юлия ведет себя странно, она рассеянно перебирает списки гостей и вдруг неуверенно смеется:
- Слушай, какая дурацкая ошибка! Я совсем забыла о Регине… - она берет ручку и продолжает нумерацию гостей на один пункт. – Как неловко вышло… Даже странно, вижу ее фото каждый день, и совершенно вылетело из головы. Наверное, посчитала, что уже внесла… Само собой…
А между тем Регина делает все, чтобы я ее не забыл.

Совещание по локальным системам энергосбережения жутко нудное, но куда деваться – за этот счет Дистрикты не живут в каменном веке. Октавиан на другом конце стола разве что не зевает, то и дело поглядывая на сой коммуникатор, а я хочу закурить.
Сигнал о входящем сообщении разрывает течение речи главного инженера, и он замолкает, вопросительно глядя на меня. Я поднимаю руки, предлагая не обращать внимание, и жму на клавишу отключения звука. Ну, по крайне мере, я взбодрился, а то мог бы и захрапеть.
И сон совершенно уходит, когда я вижу, от кого пришло это сообщение.

Мы не пересекались, не созванивались, не списывались уйму времени, как мне кажется, и оттого так необычно. Я вижу прикрепленный файл и комментарий к нему, и жму на воспроизведение. Какая удача, что я выключил звук…
Я помню тот день, Регина согласилась уступить моим извращенским, как она высказалась, наклонностям, и мы сделали несколько записей наших… встреч. Я трахаю ее сзади, и Регина стоит на коленях в моей постели, кусая губы и глядя бессовестными зелеными глазами в камеру, а я ускоряюсь… Фак!

Мои пальцы дрожат, когда я касанием сворачиваю воспроизведение. Я хочу написать ей ответ, и масса вариантов текста кружатся в моей голове от «Херовая ты порноактриса, если смотришь в камеру! Нужен дубль!» до короткого «Я еду». Я верчу телефон в руках, не сразу замечая, что ко мне обращаются, и откликаюсь с запозданием. Я не пишу ответ, потому что вслед за первым порывом моего члена приходит понимание, что, сука, ей неймется. Я ее тревожу. И она меня. И поэтому я удаляю файл. Я не смогу не пересмотреть, а посмотрев, сдамся ей, приду, буду валяться в ногах. Ни за что.

Мы встречаемся на новогоднем президентском балу, и уж тут нам никак не разминуться. Неожиданно Регина первой обращается к нам, салютуя виски, и она весела. От чего?
Она восхитительна в этом летящем воздушном платье, и как я люблю эти ее вырезы, когда так хочется поддеть край и коснуться ее груди… Или целовать ее вдоль по вырезу от шеи вниз. Она с Октавианом, ну а с кем ей быть? Тут же появляется Мессалина, и начинается балаган, который лишает меня терпения, потому что я больше всего хочу, чтобы ничего этого не было, и мы бы с Региной не сверлили друг друга злорадными взглядами, а думали о том, как же здесь можно уединиться и как надолго.
Она так красива…. И я так истосковался по ней.

Регина не просто  весела, она в необыкновенно приподнятом настроении и  жалит меня. Своим обращением с Юлией, от сладости которого слипается задница, своим вопросом, полным участия…
Юлия мешкает, и на помощь приходит Мессалина:
- Не удивлюсь, если и на этой истории ты сделаешь пиар.
- Отчего бы и не рассказать? – спрашиваю я, игнорируя Мессалину и, кажется, прерываю ее дальнейший пассаж, и  прижимаю к себе и без того приникшую ко мне Юлию. – Это было не очень романтично, да милая? – смотрю на нее, и лицо едва не трескается от улыбки. Она делает большие глаза, и я на мгновение читаю в них испуг, что я решил сказать правду. – Я вернулся после мальчишника, слегка веселый, - делаю характерный жест, - и  понял, что настала и моя очередь, что я хочу провести с этой девушкой жизнь… Утром, проснувшись в постели этой нежной пташки, я предложил ей выйти за меня. Прошу заметить, я был трезв!

Кто-то, кто прислушивается к нам, одобрительно хлопает, смеясь и салютуя, поздравляя.

- Спасибо, что не прогнала меня, милая… - целую Юлию, долго. Чуть дольше, чем положено. – Если ты сбегаешь с вечеринки, на которой полно на все готовых стриптизерш, к женщине… то будь уверен, эта женщина для тебя стоит десятка знойных красоток.
И я чокаюсь бокалами с Октавианом, намеренно не глядя на Регину. Потому что я не знаю ,что будет, если взгляну.

Мы красивая пара, правда?

http://i011.radikal.ru/1506/7f/ea38060e28e0t.jpg

+1

43

Я ожидала, что Нерон включится в мою игру, я ожидала даже, что он станет защищать Юлию, потому что она растерялась, она не знала как ответить и что ответить. Забавно, но даже несмотря на то что мы с Нероном уже давно не виделись, не пересекаемся, не общаемся и она уже практически его окольцевала, было ощущение, что она смотрит на меня с какой-то опаской.
Он что, ей рассказал? Вроде не похоже, иначе бы она совсем волком смотрела. Или нет. Это не в ее стиле. Во всяком случае, если бы он ей рассказал, не было бы свадьбы, мы же оба понимаем, что Нерон к ней холоден. А чтобы рассказать такое, требуется испытывать что-то очень сильное к ней. Или иметь сильную мотивацию с моей стороны. В общем, вариантов, конечно, много, но я не рискую предполагать, что Юлия знает о нас с Нероном. Скорее всего, она просто инстинктивно чувствует рядом со мной угрозу. Я-то вы отличие от нее, далеко не овечка.
Нерон рассказывает эту занимательную историю, конечно, опуская необходимые и очень важные детали. Проснулся и сделал ей предложение? На трезвую голову? Очень сомневаюсь. Однако у Юлии совершенно нет чувство собственного достоинства. Я бы ни за что не приняла его признание, если бы оно было сделано в таком свинском состоянии, в котором был он. А почему я вообще думаю о том, чтобы принять его предложение? Не будет этого. Не теперь.
Но как же хочется его коснуться, приласкать его, провести рукой по его волосам, хотя он и говорит все эти гадости. И ту последнюю фразу, которая меня торкает и я замираю с улыбающейся маской на лице, глядя на него, ожидая, что он сейчас скажет мне что-то. Но все уже сказано и он на меня не смотрит. Проучил типа? Показал какой он крутой? Только почему я особой радости не вижу?
- Какая же дура та женщина, которая не поняла этого сразу. – говорю я, и в моем тоне нет ни капли сарказма. Скорее это неудачная попытка извиниться, вот черт, я и правда сожалею о своем поступке. Все и правда сорвалось в тот вечер и Нерон все еще крысится на меня из-за этого. Разве я была не права? Он был не просто пьян. Он был обдолбан. Это две разные вещи! Я была права, но поступила неправильно. А вот Юлия все хорошо сделала. И теперь она его невеста. – У тебя великое терпение, Юлия. Ваш брак будет крепким.
- Понимаю тебя, брат. Мне не раз влетало от Регины за то, что я набирался и приходил к ней. Она в этом плане жесткая. Завидую тебе. – он смеется, обнимая меня. – Часто женщины это не замечают. Юлия, ты просто гениальна.
Его слова меня ничуть не задевают, потому что я уже давным-давно задета Нероном.
- Вытерпеть моего брата дано лишь истинным ангелам. – вставляет Мессалина, одобрительно глядя на Юлию, и как будто говоря ей: держись, подруга, прорвемся.
- Готова поспорить, твой брат в детстве крылья бабочкам отрывал, потому что ты его так натаскала. – отвечаю я, отпивая из стакана.
А потом нас всех рассаживают за столы. Мы сидим не вместе с Юлией и Нероном и в какой-то момент меня это даже спасает. У меня пальцы судорогой сводят, так сильно я хочу его поцеловать. Но я на автомате отвечаю Октавиану все то время, пока он развлекает меня. Потом нас всех зовут на улицу, чтобы посмотреть поздравление Сноу и затем салют. Мы быстро находим Нерона с Юлией, Мессалина где-то уже прохлаждается с ухажером. Но мне хватает и того, что во время салюта я вижу, как Юлия целует Нерона, а Октавиан целует меня.
Меня убивает эта близость, но невозможность дотянуться друг до друга и коснуться наконец. И наверно, Нерон ловит моя взгляд, а я не знаю, читается ли тоже самое в его глазах. Мы просто оба понимаем, что что-то в какой-то момент мы сделали не так.
Мы сидим снова за столом, пока в зале кружатся пары в танце.
- Пойду приглашу Юлию. Ты не против? – спрашивает меня Октавиан. В Юлии он души не чаял.
- Конечно. – я отпускаю его и он целует меня перед уходом и скрывается в толпе.
А я отпиваю еще немного из своего стакана с виски. Я не пьяна, но определенно смелости во мне больше чем обычно. И я иду в сторону столика Нерона и Юлии, где Октав уже как раз забирает Юлию. И она точно так же, как и я минутой раньше, оставляет на губах Нерона поцелуй. И я тоже хочу поцеловать его.
- Потанцуем? - спрашиваю я, появляясь из-за спины Нерона и глядя на него и протягивая ему руку.
Он как будто раздумывает, но в итоге встает и взгляд его напряжен, как и его тело. Он как будто запрещает себе что-то. Но как только мы соприкасаемся руками, то совершенно точно чувствуем ток. Черт, я так соскучилась по этому ощущению, как будто я тонула все это время, а теперь у меня появились силы выплыть. И я нестерпимо хочу обнять его, но мы идем в толпу танцующих. Но занимаем не самое центровое место, как будто нам хочется спрятаться в тени.
Людей очень много и возможно, это наша возможность затеряться. И едва я прижимаюсь к нему, я не могу себя контролировать, я прижимаюсь к нему всем телом, желая быть как можно ближе к нему. Я хочу его, я хочу быть с ним одним единым. И моя рука скользит по его плечу вверх, до самой шеи, которой я касаюсь кончиками пальцев. И мы начинаем танец. И кажется не попадаем в ноты. Но нам плевать. Я не могу перестать смотреть на него, я хочу уйти отсюда с ним.
- Я так скучаю по тебе. – срывается с моих губ гулкий шепот, но на таком минимальном расстоянии, на котором мы находимся, он точно меня слышит. – Нерон, я скучаю. – я признаю свое поражение. Он мне нужен. Я не смогу просто так расстаться без претензий. – Что случилось, Нерон? Это была всего лишь ссора. Тебе стало со мной скучно? Или ты и правда влюбился в нее? Ты хочешь все разорвать? Тогда тебе лучше сделать это самому. Потому что я не смогу этого сделать, Нерон. Я слишком сильно хочу тебя.

+1

44

Какая же дура та женщина, которая не поняла этого сразу.

Когда Регина произносит это, я не понимаю ее тона. Она говорит о себе? Она поняла, что тогда, мягко говоря, все могло сложиться совсем иначе? Ведь могло же. И, черт, она могла бы не дать мне, но, в конце концов, оставить и как угодно меня утихомирить, сунуть под ледяной душ и уложить спать, а не закусывать удила, и не были бы мы сейчас там, где мы есть… Ну, или мне, будучи выгнанным, не следовало вестись и тут же ехать к Юлии в отместку. Только я был обдолбанным ублюдком.
Октавиан вставляет свои пять монеток, но мне на него плевать, я смотрю на Регину внимательно, хотя и пытаюсь участвовать в общем разговоре. Это чертовски сложно, потому что говорить я хочу только с ней.
- Ну что ты, он прикалывал их на иголку, - отвечает Мессалина, сверкая глазами.

К счастью, премилая светская беседа, которая грозится вылиться в холивар, заканчивается, потому что нас приглашают к ужину, а сидим мы не вместе. Я и Юлия садимся с ее родителями и еще несколькими парами за одним из больших столов, и начинаются те разговоры, в которых никто никого открыто не подъебывает, но каждую улыбку посыпает сахарной пудрой, чтобы на языке не становилось кисло. Нас продолжают поздравлять с грядущим торжеством, расспрашивают о том, когда ждать приглашения, непрозрачно намекая, что ждут их. Ну, допустим, да, наверное, если взглянуть на всех, кто сейчас в зале дворца, то выйдет мини-репетиция нашей свадьбы. Юлия улыбается и говорит, что не хотела бы раскрывать секрет, но не может удержаться. Все приглашения будут ожидать адресатов с первой утренней почтой нового года. То есть, считай, что этим утром, потому что нас вызывают на улицу, к экрану, заслушать поздравление Президента. Говорят, он прихворнул, поэтому не смог присутствовать лично. Он говорит о могуществе Панема и незыблемости Капитолия, о том, что новый год принесет нам всем только удачу. Юлия прижимается ко мне, и мы целуемся под треск салюта над головами. В темном небе расцветают разноцветные цветы, оборачиваются в причудливые узоры… Юлия зачарованно смотрит вверх, а я ищу глазами Регины, и всполохи фейерверка пляшут на ее лице. Она смотрит на меня. Как я тоскую, черт. Я не могу отвести глаз, скользя по ее фигурке, которую так расслабленно обнимает Октавиан.

Бал будет длиться до утра. Кто-то кружит в маскарадных масках, Юлия со смехом падает за наш стол с одной из таких.
- Восхитительный вечер! – смеется она. – Нерон, - она берет меня за руку, - Я очень счастлива.
Улыбаюсь ей и целую ее ладонь.
- Простите, что нарушаю мгновение нежности, но я хочу пригласить твою невесту, Нерон, - Октавиан нарушает нашу идиллию, и Юлия вопросительно смотрит на меня. В ее глазах огоньки.
- Ну же, не жадничай, скоро она будет f,cjk.nyj твоей, - подначивает Октавиан.
- Она уже моя, - отзываюсь я, кивая. Юлия расцветает и снова целует меня, а затем берет Октавиана под руку.

Наблюдаю за ними, до последнего оттягивая тот момент, когда я сорвусь с места и либо взглядом начну искать Регину, либо сам затеряюсь среди гостей, чтобы случайно встретить ее. Только ее голос раздается позади меня, я вижу ее протянутую ладонь. Что это? Что он задумала? Однако я поднимаюсь и беру ее за руку, и, честно, мне хочется рвануть ее к себе и сжать так, чтобы дышать стало невозможно. Так остро я хочу почувствовать ее рядом.

Мы идем среди танцующих и становимся где-то среди них, я не различаю, где. Просто все, о чем я могу думать, это то, как Регина прижимается ко мне, едва мы делаем первые шаги, и ее гулкий шепот жарит мою кожу. Я не знаю, что случилось. Да, это была ссора. Нет, мне не было скучно. Нет, я не влюбился в нее. Я не хочу ничего разрывать между нами. Тоже не хочу ничего разрывать, ни первым, ни вторым. Никаким. И я тоже хочу тебя, Регина. Хочу поцеловать сейчас, потому что твои губы так близко, мне достаточно только немного повернуть голову. Боги, мы хотим одного и того же. Так какого черта я женюсь, а она – с Октавианом? Боимся, что однажды затухнем, поэтому готовим себе тылы?

- Хочу тебя, - отзываюсь я. Ее волосы щекочут меня, я так скучаю по этому ощущению и этому запаху ее любимых духов…  - Как ты думаешь, если мы сделаем вид, что кому-то из нас дурно, на кого больше обратят внимание – на упавшего меня или тебя? Хочу улизнуть отсюда, - шепчу ей и чуть отстраняюсь, чтобы видеть ее лицо. Ее глаза загораются. Как я люблю это.
Я не хочу обсуждать сейчас, что между нами происходит, и как распутать все эти дерьмовые узлы, мне будет достаточно просто поцеловать ее. Крепко. Горячо. Чтобы почувствовать эту дрожь, что есть внутри меня сейчас, еще сильнее.

- Ты не начала курить? – спрашиваю у нее. – Может, выйдем покурить?
Черт, здесь так просто затеряться среди гостей, но, блядь, ты одновременно у всех на глазах. Я на ходу заимствую у кого-то маски на палках, отдаю одну Регине. Я вижу Юлию, но она не видит меня, хотя ищет глазами.
- В зимнем саду через четверть часа, в оранжерее.

Я говорю Юлии о том, что иду покурить, и она морщится. Она не любит запах сигарет, так что я целую ее и велю повеселиться. Октавиан спрашивает, не видел ли я Регину, и я честно признаюсь, что мы танцевали с нею, но затем она завидела Мессалину и поспешила ретироваться до того, как у нее проступят морщины. Я высказал сразу несколько предположений о том, где она. От дамской комнаты до возможного танца с кем-нибудь из гостей, ведь в приглашениях у нее дефицита не было. И Октавиан снова приглашает Юлию, а я спешу к черту отсюда, в сад.

Оранжерея находится справа от центральной аллеи, и дорожка к ней высвечена парящими в воздухе огнями. Все беседки слева, так что можно надеяться, что сюда вряд ли кто-нибудь забредет. Разве что такие же, как мы.
Я различаю силуэт Регины и спешу к ней. Едва обернувшись, она обнимает меня, и я целую ее, беря ее лицо в ладони, сходя с ума и чувствуя, что земля уходит из-под ног.

- Как же я этого ждал, детка, - целую ее снова, и мои руки скользят в разрез ее платья под подол, прижимаю ее бедра к своим. Да, мне достаточно поцелуя на этом вечере, но я хочу представить большее.
- Давай забудем. Хочу забыть. Не могу забыть тебя. Ты не даешь, - и это правда. Я не мог выкинуть ее из головы, и сколько раз кусал свой язык, когда по ошибке едва не называл Юлию ее именем.

+1

45

Нерон долго не отвечает на мои вопросы, а я с ужасом жду, когда он скажет, что нам и правда нужно все разорвать, что он почти женат, что я сама виновата и не нужно было его тогда выставлять и провоцировать. Да, может я и виновата, но его вины не меньше. Он прекрасно знает, что его действия в запале еще ни к чему хорошему не приводили. Хотя, как знать. Может, это я одна тут страдаю, а он на самом деле вполне доволен жизнью. Потому что есть нежная, которая никогда не оттолкнет.
Но внезапно он отвечает. Нет, не на мои вопросы, он как будто эхом повторяет за мной, что хочу его. И он меня хочет. Черт возьми, это взаимно, это все еще взаимно, хотя разве может быть по-другому? Потому что между нами всегда что-то скользило: желание, гнев, обида. Но никогда не было глухой пустоты. Нас тянет друг к другу.
И он несет какую-то чушь про то, что нам надо устроить диверсию и кому-то из нас придется падать в обморок и я узнаю своего Нерона. Того, кто постоянно говорит глупости в самые важные моменты, кто выдумывает на ходу, кто не контролирует свои эмоции. И я тоже не могу их контролировать, потому что он так оживляется и я ощущаю это своим собственным телом. Я просто хочу его поцеловать, как же сильно хочу его поцеловать. Прям здесь.  Но вместо этого Сцевола придумывает план встречи в оранжерее. Я слегка постанываю от разочарования, что мне не перепал поцелуй прямо сейчас, но все же срываюсь с места и бегу в сад, избегая встретиться взглядом с Октавианом, который рыщет в поисках меня. Боги, неужели нас не могу оставить одних хотя бы на пару минут?
Я жду, буквально отсчитывая секунды, пока не слышу позади себя скорые шаги. И едва я оборачиваюсь и понимаю, что это Нерон, он заключает меня в объятия и я подаюсь к нему. Мы целуемся, мы наконец-то целуемся и только сейчас до меня доходит, как же давно я не чувствовала вкуса его губ.
- Как же я соскучилась по тебе. – шепчу я торопливо, зарываясь в его волосы и постанывая, когда его руки скользят между разрезом платья, обхватывая меня за бедра и прижимая к себе.
Я хочу большего. Я хочу, чтобы мы сейчас просто уехали к нему или ко мне, неважно, и провели эту новогоднюю ночь вместе и потом еще много дней вперед. Без тех, кто нам безразличен. Я так сильно хочу чувствовать его горячее тело рядом в прохладной постели. Этот контраст столько раз заводил меня, столько раз я испытывала невыразимое наслаждение, когда вся разгоряченная падала на прохладную ткань и не выдерживала и минуты, чтобы не коснуться Нерона. И мы улыбались, глядя друг на друга голодным взглядом. Нам всегда было мало того времени, которое у нас было. Раньше я думала, что со временем все утихнет, но чем больше мы встречались, тем больше я стремилась к нему. А после этой разлуки, я и вовсе поняла, что он мне нужен больше, чем я думаю.
- Нерон, зачем мы страдаем херней? – я с трудом отрываюсь от его губ и смотрю ему в глаза, гладя этого несносного мужчину по щеке и чувствуя знакомый запах его парфюма. – Зачем мы тратим время на других, если можем потратить его на нас? Хочешь я уйду от Октавиана? Я буду только твоей. – и я готова это сделать, прямо сейчас. Потому что Октавиан не имеет никакого значения и вообще является только обузой, которая мешает мне быть с Нероном. Но есть и еще один человек. – Расторгни помолвку. Она же не нужна тебе. – я целую его и, боги, это самое прекрасное ощущение, которое только может быть в мире. Как я смогла без него так долго? – К черту все, давай попробуем быть вместе. Даже если у нас не получится, то мы хотя бы не будем жалеть о том, что упустили эту возможность. – мои руки скользят по его шее, но мне хочется снять с него бабочку, растегнуть ворот и забраться руками под его рубашку. – Я хочу почувствовать тебя. Всего. Я так соскучилась по твоим прикосновениям, Нерон. Я хочу, чтобы ты просыпался со мной, слышишь? Я не хочу отпускать тебя к ней и не хочу идти к нему. Эта ночь должна быть нашей.
Я провожу по его щеке и мне нравится, как он смотрит на меня, пытаясь осознать всю суть того, что я сказала. Да, я только что предложила ему встречаться или стать парой, черт, да мне плевать, как это называется. Я готова принадлежать только ему и хочу, чтобы он был только моим.
- Я больше не могу тебя терять.

+1

46

Регина совершенно теряет голову, потому что то, что она говорит... Никогда, слышите, никогда я не мог даже подумать, что между нами в принципе могут быть произнесены такие слова. Почему-то у нас речи не шло о том, что мы можем... встречаться друг с другом. Как действительно пара. Выходить в свет, ходить на свидания по вечерам, жить вместе, а не мотаться от ее пентхауса до моего лофта...

Она говорит, что порвет с Октавианом, если я захочу. А чего хочет она? Почему не порывает? Не хочет сама? Тогда зачем мне говорить ей, что делать? Или ей как раз и важно, чего хочу я? Хочу или не хочу делить ее? А еще Регина просит меня расторгнуть помолвку, потому что она мне не нужна, и в этом вся правда. Я все сделал второпях, и вернись я сейчас в ту ночь, я бы держал язык за зубами, чтобы потом не попасться.

Ее голос как кровь шумит в ушах, каждое сказанное слово ноющей тоской отзывается в теле, и прикосновения заставляют забыться. Я хочу все, что она предлагает.
- Я хочу, чтобы ты порвала с Октавианом. Я хочу расторгнуть помолвку. Я хочу попробовать с тобой, - отвечаю я, пока ее ладони скользят по моим щекам, по шее, и мне так жарко, что чертова бабочка кажется удавкой. - Регина... - целую ее и понимаю, что сейчас потеряю контроль. Ее слова как гипноз, и я готов сейчас пойти к Юлии, чтобы утром уже быть с Региной. Я не думаю о том, что за разговор нам предстоит, и какие слова нужно к нему подобрать. Я просто знаю, что он состоится, потому что... Потому что нет причин дальше портить друг другу кровь и размениваться на тех, кто не имеет для нас ровным счетом никакого значения.

Юлия хорошая, добрая, нежная. С ней мужчина должен чувствовать себя счастливым, желанным, самым лучшим. Он должен стремиться защищать ее и окружать заботой, разделять ее интересы и мысли. Я ничего этого не чувствую и не испытываю. Нам хорошо в постели, да, но только этого мало, как оказалось. А что тогда с Региной? Мы зависимы от секса друг с другом, отрываемся всякий раз на полную катушку... Так, выходит, в нем есть что-то еще? Чего нет с Юлией.

- Я приеду к тебе утром. Я сегодня поговорю с нею... после бала, - говорю я между жаркими и голодными поцелуями, потому что нужно идти. Нас наверняка потеряли. Я провожу ладонями по ее плечам, по тонкой ткани, которая скрывает их. В оранжерее прохладно. - Иди первая, - я наконец отстраняюсь от нее и закуриваю, выпуская дым через нос. Крепкий табак хорошо чистит голову, в которой звенит только одна мысль. Я хочу быть с этой женщиной. Моей женщиной, красивее которой я не видел и желаннее которой не встречал.

Я возвращаюсь после Регины, но не нахожу ее в толпе. Зато меня обнимает Юлия и шепчет, что устала и, пожалуй, хочет поехать домой. Я рассеянно киваю ей, и мы идем к выходу. Тогда-то я и вижу Регину и Октавиана в кругу наших общих знакомых. Я киваю ей, но Октавиан принимает на свой счет и салютует мне бокалом шампанского. Я чувствую, как ее взгляд прожигает меня, пока мы уходим.

- Отличный вечер, правда? - Юлия кутается в шубку, устраиваясь на заднем сидении. Водитель смотрит на нас в зеркало заднего вида, и я жестом показываю, что можно ехать.
- Да, - отвечаю я. А вот теперь разговор меня заботит, потому что не знаю, с чего начать, и, главное, когда.
Юлия смотрит в окно, держа меня за руку, и спрашивает:
- Едем ко мне?
- Да, - качаю головой. Она оборачивается ко мне.
- Все в порядке? - в ее голосе беспокойство. - Ты задумчив.
- Я хочу отменить свадьбу.

А слова тем временем даются проще, чем я в голове при проигрывании этой ситуации и их репетировании. И я ничего не чувствую. Я смотрю на Юлию, в ее большие блестящие глаза, и просто жду ее реакции.
- Это из-за нее, да? - тихо спрашивает Юлия, но я едва различаю слова, мне кажется, это я их вложил в нее, а она просто пошевелила губами. Но Юлия прочищает горло, вырывая руку из моей ладони. - Это из-за нее, да?
В ее голосе ни нотки истерики, вопрос вообще звучит как риторический. Да он такой и есть.
- Ты знаешь, о ком я. Не молчи, Нерон!
- Дело не в ней. Я совершил ошибку. Мне не следовало так поступать с тобой, - начинаю было я, и но это слабая тень правды. Я бы женился на Юлии, не помани меня сегодня Регина, не пообещай то, чего я, оказывается, хочу больше всего на свете.
- Не ври, пожалуйста, Нерон! Ведь ты поедешь к ней! Ты сегодня поедешь к ней! - Юлия не кричит, но каждое ее слово звучит хлестко и очень горько. Она отворачивается от меня, и по ее вздрагивающим плечам я понимаю, что она плачет. - Ты ведь и тогда приехал от нее, правда? Ты спал с нею. Ну скажи мне, что есть у нее и чего нет у меня?

Я как будто не я. Мне все безразлично, я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось.

- Прости меня, - это все, что я могу и, главное, хочу сказать. Я не хочу отвечать на ее вопросы, я не хочу больше ничего слушать. - Останови здесь, - говорю я водителю. Это моя машина, но я выхожу, а Юлия не пытается меня остановить. Дворец Президента, где проходит бал, за чертой города, в его личных владениях, и мне до хуя далеко пиздовать, но я иду пешком, подняв повыше ворот пальто и выкурив все до единой сигареты, когда водитель наконец возвращается за мной. Он доставил госпожу домой.

Я такое дерьмо, что представить трудно.

Светает, и я велю ехать к Регине. Однако ее нет дома, и служанки тоже нет, так что мне никто не открывает. Я сажусь на пол возле двери и вижу приглашение, которое оставлено у порога. Странно, что я не заметил его сразу. Большой конверт из бумаги цвета слоновой кости, перехваченный ленточкой. Внутри - открытка с нашей с Юлией фотографией и именным приглашением на обороте. Я и так знаю, что внутри, поэтому не трогаю конверт и даже не прикасаюсь к нему. Мой телефон верещит, и, конечно, это Мессалина. Я сбрасываю вызов и отключаю телефон. Отъебитесь все.

+1

47

Нерон соглашается на мое предложение. Так быстро и так сразу на все. Он даже почти не колеблется, как будто только и ждал, когда же эти слова будут наконец произнесены. Мы могли многие месяцы жить двойнойжизнью и получать при этом удовольствие, не иметь никаких претензий друг к другу. И как в итоге получилось, что извращенское первое и единственное свидание перерастет в такую суматоху со свадьбой и серьезными намерениями? Мы все время что-то упускали? Или это вылезло только сейчас? А порви мы раньше, удалось бы избежать этих предстоящих нам обоим разговоров с нашими парами?
Так много вопросов, о которых я не задумывалась, пока просила Нерона дать нам шанс. А теперь, я думаю о том, как все воспримет Октавиан. Если мы будем выходить с Нероном в свет, совершенно точно Октав и Юлия поймут, что между нами это уже давно. О боги…
Но все уходит на второй план, пока мы целуемся и нам безмерно мало этих поцелуев, нам мало одних лишь только легких прикосновений и взглядов тайком. Как мне надоели эти тайны. Но Нерон говорит, что приедет ко мне утром и я загораюсь, я еще больше не хочу его отпускать. Но надо.
- Я буду ждать тебя. – шепчу ему в губы, целуя и возращаясь в зал.
Октавиан встрачает меня практически на выходе в сад.
- Регина, где ты была? Я обыскался! Хотел уже поднимать всех на уши. – он обнимает меня и заглядывает в мои глаза. Что он видит? Холод или сожаление? Впрочем, он всегда был слеп.
- Мне стало нехорошо после танцев. Вот и вышла прогуляться.
- Могла бы и сказать, я бы провел тебя. А если бы что-то случилось?
- Но ничего же не случилось. – я глажу его щеку и улыбаюсь. Внезапно, мне становится безумно стыдно за свое с ним поведение. Он был всего лишь обузой, заменой Нерону и весьма неудачной.  – Давай лучше поедем. Я слегка утомилась.
Октавиан хоть и кривится, но поддерживает мою идею. Последнее слово всегда оставалось за мной в нашей паре. Все всегда решала я. А он просто шел следом, позволяя мне куражиться и развлекаться так, как я хочу. Он был весьма… терпелив. Честное слово, эта черта характера уже начинает меня раздражать.
Я вижу как Нерон уезжает с Юлией и по правде, хотя он и дал обещание, что приедет, но у меня ощущение как будто все пойдет совсем не по нашему плану. А мы с Октавом садимся в машину и едем к нему. Так и было запланировано изначально и из нас двоих только я знаю, что полностью его планам не суждено состояться. Я молчу, пока мы едем, а Октавиан трещит без умолку, про Юлию, про Мессалину и Нерона.
- Ты видела как он на нее смотрит? Они будут счастливой парой.
Видел бы ты, как он на меня смотрит. Так бы не говорил. Впрочем, не об этом сейчас голова болит. Как же сказать Октаву, что мы разбегаемся? И за этими мыслями я и не замечаю, как оказываюсь у него дома. Он обнимает меня и я почти жду, что сейчас начнутся активные поползновения, но ничего такого не происходит. Напротив, Октав усаживает меня на диван и вообще ведет себя странно.
- Я не мог не заметить, как ты смотришь на Юлию и Нерона. – ой ой. – Я знаю, ты не мастерица на нежности и откровенности. Но внутри ты гораздо мягче, это я тоже знаю. – дваждый ой ой. – Регина Люция, - он, нет, не может быть, только не становись на колено… черт, он встал на одно колено и достал специальную ювелирную коробочку, – я не мастер красивых жестов. И я не могу ждать утра, когда проснусь с тобой и стану самым счастливым человеком на свете. Поэтому я делаю тебе предложение прямо сейчас. – в коробочке, конечно, кольцо. Бриллиант в белом золоте. – Ты выйдешь за меня, Регина?
Это… это не по правилам! Можно я отмотаю время назад? Вот черт.
Теперь мне еще более неловко, чем было до этого. А нужных слов в голове так и нет. А Октавиан ждет моего ответа с нетерпением и надеждой в глазах.
- Октав, присядь, пожалуйста, рядом.
Конечно, это сбивает с него спесь. Он понимает, что что-то идет не так и торопиться отмазаться, оправдаться.
- Регина, я понимаю, что ты можешь быть не готова…
- Октав…
- Но я не требую ответа прямо…
- Октавиан!
- Регина, я никогда так не любил и ты – самый светлый человек, которого…
- Мы расстаемся!
- …встречал… - он замирает на секунду. – Что?
Я выдыхаю и, черт, я не знаю, что говорят в таких ситациях. В смысле, я конечно, знаю. Но я обычно расстаюсь со своими кавалерами более холодно.
- Я тебя бросаю.
- Это из-за предложения?
- Нет! Дело не в этом. Дело не в тебе, а во мне… - о господи, что я несу?
И внезапно Октав срывается, отбрасывая коробочку с кольцом в сторону.
- Регина, что за дела? Мы встречаемся уже почти год. Что на тебя нашло? Все же было прекрасно?
И я понимаю, что если я сейчас пущусь в пространственные объяснения, то все запутается дофига хуже. И я делаю единственное, что остается.
- Я ухожу к Нерону.
Снова пауза, вполне себе понятная, ведь как я могу уйти к почти женатому человеку.
- Ты меня за идиота принимаешь? Ты вообще что ли сдурела? Зачем ты вплетаешь сюда их?
Далее следует очень много крика и злобы и он поносит меня как может, потому что я видите ли, не смогла придумать другой более-менее приемлимой причины, чтобы расстаться с ним. Слушать он меня не захотел, а я не хотела объяснять, потому что боялась, что в какой-то момент мои объснения станут настолько абсурдны, что я и сама потеряю веру в то, что происходит. Я ухожу к Нерону, с которым давно сплю, и он помолвлен с Юлией из-за нашей ссоры, но теперь мы все вроде как уладили, мы не знаем что будет дальше, но хотим быть вместе. Да, занятное объяснение.
Страдания Октава разливаюстся на добрый час, если не больше. Он выговаривает мне долго и нудно, а я молчу. Да, я сука, да, я лживая сука. Прекрасно. Можно мне домой?
В конце концов, мы расходимся. Точнее Октав, кажется уезжает кутить новый год дальше, а я вызываю водителя и еду домой, доползая, едва живая. А вываливаясь из лифта я вижу Нерона, сидящего на полу, сопящего в какой-то непонятной позе. Боги, это была дохрена долгая ночь.
Я подхожу к Нерону и сажусь с ним рядом у двери в свой пентхаус. Моя рука зарывается в его волосы и я приближаюсь к нему, чтобы поцеловать этого мужчину, который себя чувствует еще хреновее, чем я, наверно. Юлия и правда хорошая.
- Как на счет утренней ванны, после дохрена долгой ночи?
Я обращаю внимание на белый конверт, переплетенный нежно розовой лентой. Беру его в руку и достаю содержимое. Может быть, Юлия и хорошая, но она все равно не пара Нерону. Потому что теперь его пара – я.
Я встаю с пола и протягиваю руки моему мужчине. Моему. Наконец-то.
- Пойдем со мной, мистер начальник. Я устрою тебе лучший массаж в твоей жизни.
Мы заходим в мой пентхаус и на ходу сбрасываем вещи, потому что с порога начинаем целоваться. Я просто не смогла удержаться от того, чтобы не поцеловать его. Конверт же остается валяться на полу в прихожей. мне теперь нет до него дела.
- Бедный мой, измученный мальчик. – я слегка издеваюсь. – А всего можно было избежать, не будь женщина, которую ты сейчас обнимаешь такой дурой. Как же ты теперь будешь? С таким геморром?
Мы тащимся в ванную и долго валяемся в ней, снимая усталость и тревогу. Я делаю Нерону массаж, целуя его плечи, шею, голову. Мы долго целуемся, пока я сижу на нем и горячая вода нас только распаляет и спустя какое-то время уже ощущение, что не она нас греет, а мы - ее.
- Как же мне тебя не хватало. Каждую чертову ночь. – шепчу я, пока мы спотыкаемся и сбиваемся на пути к кровати и падаем в нее.
И какое же это наслаждение, спустя столько времени, вновь почувствовать его горячее тело, его прикосновения. И я отдаюсь ему полностью, как никогда, умоляя его не останавливаться. Он толкается во мне резко, напористо и я подмахиваю ему, цепляясь в его плечи, спускаясь руками к его бедрам, заставляя увеличить скорость. Я хочу его больше и больше с каждой секундой. И оргазм, как взрыв ядерной ракеты сжигает полностью, пока я не слыша собственного голоса вскрикиваю и цепляюсь в плечи мужчины, которого так сильно хочу и которого ни за что не отпущу от себя.
Я некоторое время лежу и пытаюсь перевести дыхание, внезапно смеясь. Черт, как же хорошо. Я поворачиваюсь к Нерону и целую его, проводя рукой по его татуировке. Мне хочется спросить, как отреагировала Юлия на его заявление. Хотя, чего гадать, она наверняка плакала и устроила ему скандал. Но я не решаюсь спросить напрямик, ведь с какой-то стороны мне не хочется портить наш с ним момент.
- Ты в порядке? Ты выглядел уставшим. – все эти расставания весьма утомляют.

0

48

Регина буквально подбирает меня у порога, и она права, ночь действительно до хера долгая, а я до хера устал, сам не знаю, от чего. Помогаю Регине выбраться из ее платья, а она мне - наконец развязать эту бабочку и выбросить к черту. Ненавижу фраки. Вообще ненавижу костюмы.
- Я хочу лучшую женщину в моей жизни, - отзываюсь я на ее поцелуй и обещание массажа. Регина набирает ванну и садится позади меня. Я люблю, когда мы лежим вот так, и она разминает мои плечи, а я глажу ее восхитительные ноги по обе стороны от себя. Затем она перебирается ко мне на руки, и мы целуемся в остывающей воде, уставшие, полусонные. Я не спрашиваю ее о том, поговорила ли она с Октавианом, и как нам вообще теперь быть, потому что и так знаю, что поговорила. Это читается в ее движениях, во взгляде. Больше нас никто не держит, никакие обещания, никакие отношения.

Поливаю ее плечи водой, глажу, целую ключицы, спускаясь к груди, ласкаю по очереди соски, заставляя их затвердеть, и Регина постанывает, выгибаясь ко мне навстречу.
Мы даже не промокаем друг друга полотенцем, и просто падаем в постель, сырые, голодные друг до друга.

- Я видел тебя во сне. Каждую чертову ночь, протыкая стояком одеяло, - шепчу ей, и Регина смеется, обвивая меня ногами и вводя в себя. Она делает это медленно, с удовольствием, глядя мне в глаза, чуть приоткрывая рот, и я тут же накрываю ее губы поцелуем. Утро Нового года.

Мы сполна утоляем голод друг по другу, и впервые за долгое время нам не нужно разъезжаться. Я могу остаться, сколько захочу, и я совершенно точно не хочу уходить, не хочу разрушать это ощущение полной изоляции от мира, когда важны только прикосновения Регины, ее дыхание, ее шепот... Моя. Только моя.
- Я отменил свадьбу по пути домой, - и я рассказываю, как я вышел, веля отвезти Юлию. Я не пересказываю наш разговор, ни одного слова не передаю. Просто констатация. Я оставил Юлию, влюбленную в меня Юлию, и поехал сюда, к Регине, чтобы быть с нею. - Хорошо, что это случилось до свадьбы, потому что, помани ты меня на свадьбе... было бы совсем неловко, - усмехаюсь я, глядя на нее, растрепанную, со следами вечернего макияжа. Она мне нравится такой. Ее запах на моих пальцах.

Мы засыпаем вместе, и спим до самой ночи. Проснувшись, я даже не соображаю, какой сейчас день. Регина спит подле меня, и мы так тесно переплелись, что я не могу пошевелиться, не потревожив ее.
Окна спальни не зашторены, и я вижу, какая темная стоит ночь. На горизонте видны всполохи салютов. Я бужу Регину поцелуями, но она прячет лицо в подушках, пока не просыпается от собственных стонов. Я кончаю резко, и Регина догоняет меня, вскрикивая. Целую ее между лопаток, глажу живот, который сокращается от спазмов.

- Детка, ты готова снова заполонить собой обложки светской хроники, злая ты горгулья, укравшая жениха?
Конечно, все обо всем прознают, и, признаться, меня не волнует, как это произойдет. Кто объявит о нашем разрыве с Юлией? Кому она поручит это сделать? Или объяснит сама? Не стану же я звонить ей и спрашивать о ее планах? Просто шила в мешке не утаишь, и каков парадокс, что приглашения на свадьбу дошли до адресатов позже, чем я с нею порвал.

Скандал не заставляет себя долго ждать. Впрочем, скандал - это то, как преподносит все пресса. Мы с Юлией не виделись больше, не обсуждали ничего. Наши с нею разорванные фото во всех журналах, и всюду третьей - Регина. На свет вылазят статейки столетней давности, когда нас уже ловили на интрижках, и все это теперь растет как снежный ком. Я не читаю газет и не смотрю новости, но в Капитолии и не надо это делать, чтобы быть в курсе сплетен.
Мои отношения с октавианом идут из рук вон плохо. Вернее, они перестают существовать. Он делает свою работу, но на этом все. Никаких попыток заговорить -с его стороны, объясниться - с моей. Я забрал то, что изначально было моим, вот и все. Регина - моя.

Зато у кого всегда найдется, что сказать, так это моя сестрица. Я ругаюсь с Мессалиной так, что небу жарко. Она клянет меня, на чем свет стоит, поносит Регину и убеждает меня одуматься. Но мне на нее плевать, и она уходит, напоследок разбив мне стеклянный журнальный стол. Сука. На какое-то время происходит затишье, а потом...
Мессалина вваливается ко мне, когда я собираюсь поехать к Регине. Мы не съехались, но ночуем друг у друга регулярно, постепенно обживаясь сразу и у нее, и у меня. Конечно, я опаздываю, и кто бы мог подумать, что я когда-нибудь повторю слова своей сестры Регине.

Регина открывает мне сама, потому что знает, что я приеду, а больше она никого не ждет. Я не могу ничего сказать, кроме как то, что висит на языке, и ничто другое к нему не вяжется.
- Она беременна, Регина. Она носит моего ребенка.
Я. Не. Знаю. Как. Свыкнуться. С. Этой. Мыслью. Я не звонил Юлии, я не поехал к ней. Я знаю, что моя сестрица умеет лгать, но я это различаю, и сегодня она не лгала. Она орала, чтобы я катился к Юлии и катался у нее в ногах, моля о прощении. Но вместо этого я стою в холле пент-хауса Регины, и мне кажется, что здесь чертовски тесно и стены сжимаются вокруг нас.

Что я хочу спросить у Регины? Совета? Помощи разобраться? Нет. Я не знаю.
Я смотрю на нее, в ее большие зеленые глаза, и понимаю, что люблю ее больше жизни. Своей - точно. А о жизни, которую носит Юлия я ничего не знаю и не понимаю. Мне кажется, я сейчас разорвусь, потому что мыслей тьма, но ни за одной я не могу угнаться. Я никогда не думал о том, что могу стать отцом, и дело сейчас не в этом. Дело в том, что я не знаю, как мне теперь быть с Юлией. Я скот. Я пользовался ее привязанностью ко мне, я оставил ее в день рассылки приглашений на нашу свадьбу, а теперь оказалось, что она ждет от меня ребенка.  И я чувствую злость. Я не хотел детей, у нас не было о них речи, я считал, что она предохранялась... А теперь я папаша. Но злость быстро сменяется растерянностью. Что теперь делать?
У нее пять недель, так сказала Мессалина. Пять недель... Выходит, когда мы расставались три с половиной недели назад, она уже была беременна.

И я продолжаю смотреть на Регину.

+1

49

Нерон рассказывает о том, как он расстался с Юлией, но ни слова о том, как отреагировала она. Впрочем, как тут можно отреагировать, когда твой жених уходит к другой? Октавиан мне вообще не поверил, решив что я просто трусливо сбегаю от брака. Знал бы он… Хотя скоро же наверно и узнает.
Сцевола говорит о том, что на свадьбе было бы неловко расставаться с невестой. Я морщусь.
- Как знать. На твоей свадьбе я была бы уже помолвлена. – Нерон смотрит на меня и я по взгляду вижу, что ему искренне жаль Октавиана. И тут даже не поймешь, что хуже. Мы нагадили обоим нашим партнерам, при этом выйдя сухими из воды. Но разве нам жаль настолько, чтобы корить себя и биться головой об стену в попытках замолить свои грехи? Нет. Мы вполне предаемся этим грехам и наслаждаемся ими вместе. Кто же мог подумать, что невинная интрижка заведет нас настолько, что не будем видеть, кого сносит нашим пожарищем вокруг?
Мы так и живем, вкушая плоды своего грехопадения, пока пресса обмусоливает размолвку Нерона с Юлией и то, как ловко я увела жениха из-под венца. То же мне, красотка, блядь. Я фыркала, читая каждую из новостей, но официально ничего не комментировала. Я никого не уводила, ребята. Нерон с самого начала был моим, просто по пути к этому осознанию мы с ним допустили пару ошибок. Да, зацепило других, но мне без разницы.
Я наслаждалась каждой минутой, что была с Нероном. Мы выходили по вечерам гулять, правда, круг наших общих друзей заметно поубавился. Многие были обозлены на Нерона за то, как он поступил с Юлией и уж точно все нанвидели меня за то что я увела Нерона от Юлии и еще и Октавиану сделала больно. Это было нелегко, но вместе мы справлялись. Этот период нужно было просто пережить. И со Сцеволой в его постели все переживалось легче.
Оказывается, мы можем находить общий язык, даже лучше, чем думали. Мы куражимся, смеемся, да, бывает и собачимся, но на долго нас не хватает, потому что повод пустяковый. Мы живем, вместе, то у него, то у меня по несколько дней. И это великолепные ощущения. Даже с Виктором все было иначе, а впрочем и Нерон не похож на Виктора и мои чувства к Нерону совсем другие.
Я жду Нерона, но он задерживается. Он всегда задерживается, это же начальство, поэтому я не особо бешусь, думая о том, что уже давно пора отдать ему ключ от пентхауса. Я открываю дверь, готовая сказать какую-нибудь пакость, но только его избитый и испуганный взгляд заставляет меня растерять все слова. А потом он говорит, что случилось.
Она носит его ребенка.
Я замираю, цепляя в дверной косяк и не могу ничего сказать. Если бы эту паузу можно было передать словами, я бы все равно не смогла подобрать необходимые, правильные. Потому что не описать тот страх, ту неизбежность и ту пустоту, которая появилась во мне. А в голове пульсирует только одна мысль: это конец. Одно дело уводить его у невесты, которую он не любит, но совсем другое – уводить от ребенка.
Нерон смотрит на меня испуганными голубыми глазами, а я… если бы и хотела устроить скандал, то не смогла бы. Все было предельно ясно, они занимались сексом, они не святые. Да и к тому же, Нерон узнал о беременности Юлии и поехал не к ней, а ко мне. Я вижу это по его взгляду, потому что если бы он был уже у нее, он не был бы так напуган, как будто не знает что делать. Я его слишком хорошо понимаю.
- Иди ко мне.
Я тяну к нему руки и заключаю в обьятия. Я ничего не говорю, но просто понимаю, что ему нужен якорь, который удержит его в реальности. А может, это нужно и мне, потому что я понимаю, что он может уйти на совсем. Я не смогу бороться с беременной Юлией, я уже просто не имею права.
Мы стоим так долго, молча, впитывая тишину и заглушая страшные мысли собственным дыханием. Немного сбивчивым и я ловлю себя на мысли, что хочу разреветься. Это были прекрасные дни, что мы проводили вместе. А теперь все вновь рушится. Не такими уж и сухими мы вышли из воды.
- Пойдем.
Я говорю Кире, чтобы она принесла пепельницу и два стакана с виски. Праздник это или что? Не знаю, но мне безумно хочется выпить, а Нерону надо успокоиться. Такие новости  приходят не каждый день. Мы садимся на диван и перед нами стелится бескрайний Капитолий в солнечном свете. Мороз слегка прихватил окна, разукрасив их узорами и это придает сказочности пейзажу. Только я смотрю туда и нихрена не понимаю, что это, блядь, за сказка такая. Я не знаю, что Нерон хочет услышать, но я жестом позволяю ему закурить, а сама стою возле окна со стаканом виски и смотрю на город у моих ног. Когда-то отсюда началось наше первое свидание.
И я начинаю не с того.
- Не вини ее. – я как будто заглядываю в собственное прошлое, видя себя, молодую и неопытную, влюбленную в розовых очках. Я готова была пожертвовать многим. – Знаешь, мы же… - слова внезапно застревают в горле и мне приходится отпить немного из стакана, - женщины не всегда контролируют это так хорошо, как кажется.
Совсем не всегда.
Я подхожу к Нерону и сажусь рядом с ним на диван, беря его за руку.
- Я знаю, что ты сейчас ничего не понимаешь, малыш. Но послушай меня, я прошу тебя, позаботься о ребенке. Потому что, если вдруг что, ты потом себе этого никогда не простишь. – а говорю как будто себе. Только не обо мне сейчас речь. И я устраиваюсь по удобнее и прижимаю руку Нерона к своим губам. – Нерон, ребенок – это хорошо. – я улыбаюсь, натягивая эту улыбку на лицо. Ее ребенок, разве это хорошо? – Это твой ребенок и сейчас ты не понимаешь, но поймешь, очень скоро поймешь, как это здорово – быть отцом. – я провожу рукой по его щеке, присаживаясь к нему теснее. – Я уверена ты самый классный папа на свете. 
Я не знаю, каких еще слов ждет от меня Нерон, но я говорю то, что лежит у меня на сердце. Я не могу до конца скрадывать то, как сильно задевает меня эта новость, но раз уж все так, то я и не имею права вставать в позу и говорить, что он должен выбрать между ребенком и мной.
- Нерон, я очень хочу быть с тобой. Но я не имею права отбирать тебя у ребенка. Послушай, Юлии сейчас страшно. Беременность всегда страшно. – и я прекрасно ее понимаю. – Ей нельзя оставаться одной. Тебе придется принять решение самому, но я приму любое из них. Я готова ждать, если это понадобится. Я люблю тебя и не хочу отпускать. Но если ты захочешь быть с ней рядом всегда, чтобы увидеть как растет твой ребенок, я приму это.

+1

50

Регина обнимает меня, и я реально готов просто упасть в ее объятия и забыться. Потому что меня не держат ноги, я никогда не чувствовал такой растерянности. Черт, я всегда принимал решения быстро, слету, не раздумывая, пусть потом и расхлебывая последствия такой скорости, но все же я знал или думал, что знаю, что делать. Сейчас ничего этого нет. Я словно выброшен посреди океана и суши вокруг не видать, и плыть можно в любую сторону, только сил, наверное, доплыть не хватит.

Мы проходим в гостиную, я падаю на диван, а Регина велит Кире принести виски, два стакана и пепельницу. О, мне разрешено закурить? У меня даже сил позлословить на этот счет нет. Я закуриваю, вдыхаю дым полной грудью, держу его во рту и затем медленно выпускаю сквозь зубы, закрывая глаза. Регина стоит у окна, а затем садится рядом и берет меня за руку. Я смотрю на нее, и ничего не могу ответить, потому что то, что она говорит - единственное правильное, что может быть сказано и что я хочу и жду сейчас услышать. Пусть мне не очень верится, что из меня выйдет классный отец и все такое, потому что я просто не могу представить себя отцом, но голос Регины, ее взгляд меня успокаивают, унимают эту дрожь внутри.
-Беременность всегда страшно? - спрашиваю я, усмехаясь. - Чего я не знаю о тебе, Регина Люция?
Я очень много не знаю о тебе, Регина Люция, и узнаю вот прямо сейчас.

И она говорит, что любит меня.

Регина сидит близко ко мне, и ее поцелуй еще горит на моей руке. Боги, сколько же мы наломали дров, черт подери.
- Если ты намекаешь, что мой крем для бриться и станок занимают место и мешают тебе, то могла бы сказать это и просто так, а не пользоваться этим предлогом, - целую ее в висок. О каком размышлении с моей стороны она может говорить? Она считает, что я могу уйти к Юлии? И что она будет ждать? Не будет. Да и я не уйду.
Мысль о том, что мне теперь нужно жениться, пришла первой, но, черт подери, зачем эта бутафория после скандала? Нас снова начнут полоскать по второму кругу, и уж лучше пусть пишут, что я оставил беременную невесту, чем то, что я женюсь от безысходности и из жалости. Вынужденно. Я знаю, что признаю ребенка, что дам ему свою фамилию. Но я не женюсь на Юлии. Впрочем, а захочет ли она? И вообще, захочет ли она видеть меня?

- Я поеду к ней сейчас, - умываю лицо ладонью. - Может, зря мы переживаем, и я к черту не сдался Юлии? Я бы не удивился, - докуриваю сигарету и тушу в пепельнице. - Регина, - я ухожу с дивана и сажусь перед нею на колени, - я хочу быть рядом всегда с тобой, я успел это понять, поверь. Единственное, что тебе придется терпеть, если Юлия не выставит меня пинком под зад, это то, что я не смогу не видеться с нею, - я знаю, как Регина ревнует меня к Юлии. - Спасибо тебе, - целую ее руки и поднимаюсь. - Я поеду к Юлии и вернусь. А ты, может, подумаешь о том, чтобы переехать ко мне? - действительно, зачем нам мотаться между двумя домами, у меня достаточно места для нас двоих, и я хотел бы видеть Регину в своем лофте хозяйкой. Я смотрю на нее и понимаю, что не могу без нее, и ребенок, хотя и очень многое меняет, потому что Юлия, увы, возвращается в нашу жизнь, все же не меняет место Регины в моей жизни. Черт, я готов был сделать ей предложение, но только теперь, кажется, не самое время.

Я еду к Юлии, и это самый трудный разговор в моей жизни. Юлия верна себе. Она не кричит, не упрекает меня ни в чем. Она не хлопает дверью перед моим носом, а предлагает войти.
- Мессалина рассказала мне, - выдыхаю я, проходя.
- Я знаю, - откликается Юлия. - Прости, у меня тут беспорядок, - в гостиной полно каких-то бумаг, но я мало обращаю на это внимание. Да и Юлии, наверное, тоже плевать, и говорит она это просто чтобы заполнить возникающие паузы.
- Юлия, я готов признать ребенка и дать ему свою фамилию. Я хочу заботиться о тебе, пока он не родится и видеться с ним.

Юлия смотрит на меня долгим внимательным взглядом, и я жду, что она скажет о том, что ей ничего не нужно от меня, что я могу жить сам по себе, и она проживет сама, благо, ей есть кому помогать. И, наверное, это было бы облегчение для меня. Но она этого не делает.
- Мне ничего от тебя не нужно, если ты сейчас наступаешь себе на горло, - говорит она, садясь в кресло. - Но если ты действительно чувствуешь, что хочешь заботиться, то я не откажусь.
- Но пойми меня правильно, я не вернусь и не женюсь на тебе.
Я произношу это, и Юлия меняется в лице. Его выражение становится жестким, и я понимаю, что именно предложения она ждала. Хотя... Я ошибаюсь. Бесконечно ошибаюсь.
- А кто сказал, что я хочу стать твоей женой? Я рожу этого ребенка, потому что я хочу его и потому что я люблю тебя, и мне этого достаточно. Я была дурой, считая, что могу влюбить тебя в себя. Я усвоила урок.
Я киваю.
- Ты можешь идти, если это все. Я позвоню, если мне что-то понадобится. Завтра я иду к врачу, я позвоню тебе после приема. Нет, - она опережает мой вопрос, - тебе там быть не нужно. Не против, если я не стану тебя провожать? Захлопни дверь, как обычно.

И я ухожу. Внутри ощущение, что у меня камень с души свалился, хотя это очень обманчиво. Все только начинается, и как-то придется с этим жить. Тяжело будет, когда узнает пресса, когда эту новость раздербанят по всем газетам и телерепортажам. Сколько у нас времени на то, чтобы подготовиться? Хотя бы дотянем до момента, когда живот Юлии уже нельзя будет скрывать?

+1

51

Не знаю, насколько мне удается успокоить Нерона, потому что вместо  какого-то ответа на незаданный, но страшный вопрос уйдет ли он, Нерон спрашивает меня о моих невысказанных секретах, а еще шутит про свое место в моем доме. Идиот. Ну, по крайней мере, он больше не напуган и кажется, знает, что нужно делать. Это успокаивает.
- Это женское. – отвечаю я на его вопрос про то, чего он обо мне не знает. Сейчас не время об этом говорить, да и не хочется. – Ты не поймешь. - тихо смеюсь, теребя егоза щеку.
Но его слова – самое важное, что я когда-либо слышала в своей жизни, даже, скорее, самое правдивое. Мне не впервой хочется верить словам мужчины, но Нерону я не просто хочу верить, я ему верю. Я тоже хочубыть с ним, только с ним и больше ни с кем. И то, что Юлия теперь будет частью нашей жизни, хоть и неизбежно, но все-таки нериятно. Мы так долго играли в эту игру, так долго я терпела Юлию перед своими глазами и до сих пор как ночной кошмар то утро, когда я застала ее на коленях Нерона, целующихся, обнимающихся.
Нет, дело не в том, что я не верю Нерону. Просто она напоминание о старых ошибках, которые мы допустили, напоминание, что мы столько времени растратили зря, вместо того, чтобы сразу не ломать голову, не совать ее в песок при мысли о том, что начнем встречаться и наш секс перетечет во что-то большее, а просто взять и быть вместе. Да, мы ненормальные и теперь это расхлебываем.
- Как я могу отказать боссу. – смеюсь и целую его.
Я действиетльно не могу ему отказать и я действительно хочу переехать. Какой-то слишком важный шаг, разве нет?
Нерон уезжает к Юлии, а я первый час наслаждаюсь абсолютной тишиной и гулом в голове. Что происходит? Еще месяц назад мы даже не разговаривали друг с другом. Он собирался жениться мне назло, а я бы обручилась с Октавианом. Мы были бы порознь. Да и даже, когда я предлагала разорвать все контакты, я не была уверена, что у нас все получится, мы же раньше чего-то боялись. Теперь только уже не помню, чего именно. Не помню, почему мы не хотели быть вместе. Всего ничего прошло как мы вместе, у нас типа, конфетно-букетный период. Или скорее постельно-кусачий. А теперь еще Нерон предлагает мне жить с ним. Все это так… круто.
Нерон возвращается через несколько часов и рассказывает о разговоре с Юлией. И где-то внутри меня отпускает мысль, что все могло быть хуже. Например, она бы настаивала на свадьбе, иначе бы не дала видиться с ребенком.
- Ты не виноват. Она не дурочка, Нерон. Она знала на что шла. И мы заигрались. Сейчас главное, чтобы она не кидалась в крайности и  позаботиться о здоровье ребенка.
Спустя месяц я переезжаю к Нерону. Точнее, я-то сама сделала это еще на первой неделе, но кучу времени у меня занял процесс отбора вещей, которые я заберу с собой и те, которые оставлю у себя в пентхаусе. Киру я оставила присматривать за домом, не хотелось лишать девчонку работы, она смышленая. А в доме Нерона была Мелита и я не стала настаивать на замене или добавке прислуги.
Нерону значительно пришлось потесниться, хотя он вроде не обращал на это внимания, лишь иногда отвешивая комментарии, что ему придется достроить сверху пару этажей под мой гардероб. И я отплачивала ему за эти шутки сполна, тут же на диване или кухне. И вообще, несмотря на происходящий вокруг абсурд, мы неплохо проводили время.
Пресса сорвалась со всех цепей и смаковала нашу историю во всех мыслимых и немыслимых позах. Они практически танцевали на наших с Неронмо костях, куражась, насмехаясь и облагораживая Юлию. Видимо, врачи к которым обращалась Юлия были не слишком надежны, да и такая информация стоила больших денег. Никто не мог устоять перед таким кушем.
Антипиарт тоже пиар, хотя приходилось откровенно нелегко. А я только сцепив зубы улыбалась и не обращала внимания на всю эту шумиху, хотя осуждалась в каждой статье.  Валентин же из кожи вон лез, чтобы придумать как выкрутиться из всей этой ситуации, и не придумал ничего более стоящего, как замутить мне сессию в свабебных платьях. Новая коллекция как раз вышла и им нужна была модель. Я отлично подошла на эту роль, с моей-то нынешней репутацией.
К этому моменту мы жили с нероном уже около двух месяцев.
- Ну и как тут играть невинность в белом, когда все карикатурщики рисуют мне  демонские крылья за спиной? – фыркаю я, обмазывая руки кремом и лежа на Нероне. – Я никогда не претендовала на образ твоей сестрицы.
Мессалина рвала и метала, до сих пор понося меня на чем свет стоит. Старая вешалка. Терпеть ее не могу. Как она смеет мне высказывать, при том что сама к своим годам так толкового брака и не сделала?
Через несколько дней я уже вовсю работаю в одном из свадебных платьев в одном из Капитолийских садов. Весна только начала вступать в свои права, но здесь природа как будто застыла во времени, все было в самом цвету и тепло.
- Регина, только ради бога прошу, не уводи никого мне с рабочей площадки. – смеется режиссер, поправляя прядь моих волос. Очень смешно.
- Не переживай. В этом году я перевыполнила график. – отвечаю с улыбкой, хотя хочется скрипеть зубами. Дурак.

по горячим следам

http://savepic.ru/7343770m.jpg

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-21 15:39:13)

+1

52

Регина перебирается ко мне, не задумываясь, и больше нет всех этих разговоров о том, что, возможно, мне захочется растить моего ребенка, и тогда Регина готова будет подождать. Мой ребенок уже растет, хотя пока это не заметно. По крайней мере, я совершенно не замечаю, да и Юлия подбирает гардероб так, чтобы скрадывать любые изменения ее тела. Пресса ловила ее в объектив регулярно, потому что шило в мешке не утаишь, а беременность, да опутанную таким скандалом, тем более. О положении Юлии прознали, затем мы с Региной съехались, и, короче, пища для пережевывания была всегда.

Вещи появлялись в моем лофте первые несколько дней постепенно, а потом вдруг все и сразу. Однажды я по старой памяти суюсь в один из ящиков и вместо своих рубашек обнаруживаю богатый ассортимент нижнего женского белья. Регина возникает за моей спиной, предлагая выбрать синий комплект. Сучка.
- Я раздумываю... Мне стоит скупить три нижних этажа под нами или надстроить несколько, чтобы уместить все? - спрашиваю я, и Регина отвешивает мне оплеуху.

Вообще-то, к слову, мысль насчет того, что мой лофт имеет выход на крышу, осеняет к месту. Однажды вечером мы выбираемся наверх и решаем, что здесь неплохо было бы разбить сад и устроить джакузи. Регина объявляет, что она с удовольствием загорала бы здесь.
- Предлагаю застеклить пол, - стучу ногой. - Прикинь, я буду работать внизу, а надо мной телочка в бикини... Прости, хотел сказать о том, что вечером мы будем любоваться звездным небом... А днем ты будешь лежать в бикини.
Смех-смехом, а проект мы тут же заказываем, так что, видимо, нас ожидает временное проживание на территории Регины, пока здесь будут рабочие.

Юлия действительно не докучает мне, в отличие от моей сестры, которая велит мне то купить ей цветов, то фруктов и отвезти. Она клянет Регину, а я привык просто не замечать, потому что говорить что-то ей - бесполезно. Однако я заказываю цветы и фрукты, только их отправляю с курьером, и от Юлии в ответ приходят короткие сообщения "Спасибо". Мы встречаемся всего пару раз за обедом, Юлия показывает мне медицинскую карту. Будто отчитывается. Все идет хорошо, у нее лучший доктор в Капитолии. В имени отца в карте стоит мое имя.

Мы с Региной, как оказалось, прекрасно ладим. Она быстро освоилась у меня как хозяйка, и, признаться, мы наверное оба боялись, что все между угаснет, но, как оказалось, пороха у нас в погребах было полно, и ругаться мы умудрялись на ровном месте. Ну, или не совсем на ровном, когда Регина спотыкалась на моей одежде, которую я, приходя домой, на пути к душу имел свойство бросать там, где снимал.

Сегодня мы лежим в постели, Регина - на мне, и я наблюдаю за тем, как она осуществляет свой каждовечерний ритуал натирания кремами для красоты. Хотя, ну куда уж больше? Она рассказывает, что у нее новый контракт и она будет работать для рекламы свадебных платьев.
- Ты будешь восхитительна в свадебном платье, распутница, - смеюсь, целуя ее за ухом. - Тебе стоит начать беспокоиться, когда тебя начнут рисовать в образе Мессалины, а в остальном не о чем думать.
Я не вмешиваюсь в войну моей сестрицы и Регины. Им придется терпеть друг друга, потому что иначе просто никак. Сестру я не смогу сделать не своей сестрой, а Регина - часть моей жизни, так что деваться некуда.

Я люблю ее безумно. И плевать, что о нас пишут, и как это воспринимает Юлия. Мы счастливы. Регина именно та женщина, которая меня зажигает и сама не боится сгореть в этом огне. Потому что если я дракон, то она самый прочный из металлов, которая закаляется в моем пламени. Пресса нас поносит, но она же нас обожает. Мы не боимся показывать всем остальным фак. Капитолий любит таких, как Юлия, но теряет голову от таких, как Регина.

Я знаю, что Регина на съемках, и я знаю, где эти съемки. Я отменяю свои планы на сегодня и еду к ней. Работа в самом разгаре, и я иду навстречу, глядя, как Регина милуется с каким-то франтом, изображая влюбленную невесту. Я становлюсь чуть поодаль и наблюдаю за нею. Она в восхитительном белом платье и тонкой фате, безумно воздушная, красивая. Нежная. У меня в животе ноет. Я никогда не видел ее такой.

Наконец мня замечает ее менеджер и останавливает съемку. Регина удивленно смотрит на меня. Наверное, ее удивляет не столько мое появление, сколько мой фрак и цветок в петлице. Допустим, цветок я прицепил по пути сюда, сорвав его с клумбы.
Регина подбирает подол и идет ко мне, а я жду ее под навесом, спрятав руки в карманы и не отводя взгляд.
Я не даю ей и слова сказать, вынимая из кармана кольцо. Голубой бриллиант в белом золоте вспыхивает на солнечном свете и искрится.
- Выходи за меня замуж? Можешь подумать, а можем сделать это прямо сейчас.
В моем кармане разрешение на то, чтобы любой житель Капитолия мог сегодня же заключить наш брак.
Наверное, жениху положено волноваться, делая предложение, а я счастлив. Счастлив смотреть на эту женщину и понимать, что хоть что-то я делаю обдуманно и правильно. Хотя бы раз в жизни. И самое важное.
Регина медлит с ответом, и я не нахожу ничего лучше как добавить:
- Просто я только что от стриптизерш... Знаешь, я понял, что ты лучшая.
Ну, допустим, не все я делаю обдуманно и правильно...

hey, my lady

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/236x/fb/73/b0/fb73b0423131c202e1e905e9e26e13d8.jpg

+1

53

Примерять мне свадебное платье не в первой. Я много раз была моделью свадебной коллекции на различных показах, да еще и была замужем. Всего полтора года, но этого хватило с головой, чтобы я не питала каких-то романтических иллюзий на счет процесса бракосочетания, гулянки и прочих прелестей торжества. Что же касается семейной жизни, мы с Валентином совершенно ее не вели, так как свадьба была тупо на показ и вообще брак исчерпал себя, едва я достаточно поднялась в свете.
Мой партнер по съемке шепчет мне какие-то милые глупости на ухо, а я смеюсь на камеру. Постановочное счастье – оно такое. Вообще на этой съемке мне приходится идти врознь со своим характером, потому что будь у меня свадебное платье, оно не было бы таким… скромным. Иногда мне казалось, что только это Нерону и нравится во мне, моя нескромность. Иначе кто бы еще с таким энтузиазмом отвечал на его извращенства и поддерживал их двумя руками? А все-таки, как ни крути, но даже при том, что мы выходили вместе и мне по сути уже не нужно было наряжаться как-то специально для него, я все равно выбирала такой наряд, который бы заставлял Нерона смотреть на меня голодными глазами. О раздевании глазами речи не идет, ведь Сцевола прекрасно справлялся с раздеванием с порога дома.
Кстати о доме и его идее стеклянного потолка. Он невыносимый, но я так его люблю, что готова поддержать любую безумную идею. Хотя в какой-то момент мне и кажется, что его лофт будет напоминать скорее хату для съемок порно, чем приличный дом, но все же задумка потрясающая. Звезды, бикини, какая разница? В конце концов, мы все это можем совместить.
Нерон появляется неожиданно, прерывая процесс съемки и я честно говоря, вообще не понимаю, что он здесь делает. Первая мысль у меня совсем не хорошая. Вообще ни разу не хорошая и связана она с Юлией. Но фот фрак никак не вписывается ни в одну концепцию тех новостей, которые я себе придумала. Да, Нерон не сильно любит наряжаться как я, но это не значит, что для плохих новостей он напялит ненавистный костюм. Но вообще он выглядит очень здорово. Как будто на свадьбу собрался. О, а может Валентин и его подбил на участие в съемках, для перчинки, так сказать.
Я иду к нему, но сказать так ничего и не успеваю, потому что он вытаскивает коробочку из кармана и в этот момент мой желудок совершает первый кульбит. Безумно знакомая ситуация. Нерон Открывает коробочку и в ней кольцо, большой голубой бриллиант, в цвет его глаз и белое золото. О боги…
Он предлагает мне выйти за него замуж. Прямо сейчас. А я замираю, глядя на кольцо и Нерона, а потом снова на кольцо. Разве мы не торопимся? Мы живем вместе сколько? Без малого 2 месяца, у него вроде как беременная бывшая невеста, фурия сестра, которая меня ненавидит, а еще за нашими спинами весь Капитолий, который мусолит нас каждый день. Последнее, конечно, не так страшно, но все же, в своем ли Нерон уме? Потому что я, черт возьми, готова сейчас согласиться, потому что я люблю этого человека безумно, потому что не могу без него. Но просто все эти обстоятельства…
И он видит, что я мешкаю и произносит эту фразу про шлюх, припоминая мне ту ночь, с которой и началась наша череда ошибок, когда я прогнала его. И мне бы сказать ему какую-нибудь пакость в ответ, напомнить ему, что он был обдолбан и стоит ли мне проверить сейчас адекватность его действий. Но я вижу, что он трезв и вижу, как он ждет ответа, потому что чтобы между нами ни было в прошлом, сейчас все, что мы хотим, это было вместе.
- Ну ты и свинья, Сцевола. – смеюсь я совсем не к месту. Да, это не то что должна говорить приличная девушка, когда мужчина просит ее руки. Но я по-другому не умею, да и Нерон сам виноват. Я только порывисто обнимаю его и целую, зарываясь в его волосы. Мы целуемся горячо, смело, не обращая ни на кого внимания. Это и есть мой ответ, разве нужны слова? но вот время свадьбы и правда надо уточнить. – Давай сейчас, иначе твоя сестрица Горгона на официальной церемонии выпустит своих змей и мы все окаменеем.
И правда, зачем нам гости, и все эти фальшивые улыбки? Склоки за спиной и ложь в глаза. Я совершенно не знала бы стоит ли приглашать Юлию или Октавиана. А Мессалина бы ходила и прыскала ядом в бокалы шампанского. Нет, пусть лучше все будет тихо, но искренне. Нерон достает бумагу и второе кольцо. Я в платье, он – во фраке и мы в общем-то готовы. Осталось найти счастливчика, который нас поженит.
- Валентин, ты как мой менеджер обязан сделать это.
- Дитя мое, ты же знаешь, как я близок к богу. – ржет он. – Только сменю костюм.
И эта зараза идет переодеваться в костюм, а я шепчу Нерону.
- Оцени иронию, мой бывший муж выдает меня замуж. – я целую Нерона и мы идем в сторону, чтобы встать в удобное для камер место. Конечно, режиссер хочет заснять все от первого до последнего момента. – Только боюсь, что свадебное платье тебе так и не удастся с меня снять дома.
- Милая, это тебе мой подарок. – вклинивается режиссер, потирая руки. – Только дай мне эксклюзивные права на эти фотографии.
- Кыш-кыш от эксклюзивных прав! – Валентин рисуется рядом с нами и ударяет режиссера по рукам. – Детка, заканчивай работу и забирай платье, я обо всем позабочусь.
Я действительно хочу поехать домой, в тишину, потому что все внезапно оживляется вокруг нас и даже умудряются напудрить Нерону лицо для съемки, пока я ржу над ним, а он отфыркивается. И мне кажется в этом моменте столько счастья, сколько я никогда не испытывала.
А мы и правда, женимся. Валентин выдерживает каждую драматическую паузу, я надеваю кольцо на палец Нерона, он в свою очередь надевает кольцо на мой палец, мы расписываемся, я беру фамилию Нерона, потому что я чувствую, что хочу этого. И не было никаких клятв, никаких долгих речей, потому что едва Валентина заносило, как я тут же бросала на него гневный взгляд и он тут же завершал болтать. И мы целуемся, не следя за временем, с чувством супружеского долга.
- Я люблю тебя, мистер Сцевола. – улыбаюсь я, понимая, что счастливее меня сейчас никого нет.
Нас отпускают домой и я говорю Валентину, что в ближайшие несколько дней меня на связи не будет. Нерон помогает мне, или скорее моему платью забраться в машину и мы целуемся, не обращая внимания на мелькающий пейзаж, как будто мы никогда прежде не были друг с другом, как будто брак привнес что-то новое. Или это все из-за внезапности действий? Я не знаю, но все очень круто и я хочу его, сильного, резкого, страстного.
- Теперь ты – мой начальник и муж. Надо проверить так же ли муж крут в постели, как и начальник. Только не жди, что став твоей женой, я стану покорнее. Знаешь, говорят, быт – суровая штука для молодоженов.
Дурацкое платье, я же говорила. Куда как приятнее было бы, если не пришлось выбираться из всего этого пышного волоха юбок, который путался под ногами. Хотя вот с корсетом Нерон расправляется довольно быстро, как профессионал, мать его.
- Ты что, тренировался что ли? – шепчу я, уже разъяренно отшвыривая платье и избавляя Нерона от одежды. Он отвечает какую-то гадость, но в ответ я только заваливаю его на кровать и забираясь сверху.
И, черт, брачная ночь – это что-то очень крутое. Я и обычно-то не страдаю, но вот побольше бы таких вот брачных ночей. Потому что мы выматываем друг друга до последнего, как ненормальные не желая отрываться друг от друга, как будто отрываясь за всех неприглашенных гостей, за несостоявшийся секс шафера и подружки невесты. Мы сами себе и гости и исполнители и распорядители. И раз уж сегодня наш особый день, я позволяю себе и моему мужу шалость, которую уже давно задумывали. Я лежу на нем, и мы в этой магической позе 69. Я ласкаю его языком, помогая рукой, восстанавливая его силы. Мои – он восстанавливает своим языком и своими руками. И я постанываю, ускоряясь и чувствую, как он подстраивается под мой ритм и мы удивительно хорошо чувствуем друг друга. И эта пытка продолжается до того самого момента, пока у Нерона не заканчивается терпение и он не опрокидывается меня на спину, резко входя и срывая крик с моих губ поцелуем и мне нравится этот вкус на его губах. Мы целуемся и не останавливаемся, пока обоих не накрывает оргазм. И эти сладкие спазмы еще несколько минут отзываются во мне, пока я восстанавливаю дыхание.
За окном уже темно, мы провели время вместе с того самого момента, как уехали со съемки. А теперь во мне нет никаких сил и я только сонно подтягиваю одеяло, укрывая нас обоих, прижимаясь к Нерону, целуя его обессилено и нежно. Может и во мне есть какая-то нежность, просто она спрятана за тонной блядства?
- Мне кажется, теперь я буду изменять начальнику с мужем. Что скажешь?
Не. Нихрена там под блядством нет.
Мы засыпаем тут же, без сил и спим до самого утра. И я просыпаюсь такая голодная, что готова съесть целого слона или зажаренную голову Мессалины.
Я готовлю завтрак, это по-прежнему все, что я умею готовить. И стою в одной только рубашке Нерона, напевая какую-то песню, когда Нерон спускается вниз, сонный, но по физиономии вижу, что, сволочь довольный до безобразия.
- Проснулся, герой-любовник? – смеюсь я, отвлекаясь на него и обжигаясь о сковородку. – Черт! – тут же хватаюсь пальцами за мочку уха и подпрыгиваю на одной ноге, изображая адские муки. – Если я останусь жива к завтраку, то можем позавтракать вместе. Сегодня отличная погода.
Я указываю в сторону окна в гостиной и солнце, которое уже почти полностью показалось, тает в легкой дымке над городом, растекаясь оранжевым светом среди облаков. Вид просто необычайный.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-21 22:01:00)

+1

54

Регина смотрит на меня, замерев, затем на кольцо, затем снова на меня, и все, что срывается с ее губ, это то, что я свинья. Вокруг нас раздается приглушенный вздох наблюдателей, потому что мы, конечно же, в эпицентре всеобщего внимания. Еще бы. А затем она порывисто обнимает меня и целует, и это ее официальный ответ, я читаю его в ее поцелуе. Моя женщина. Это моя женщина, которая понимает меня, чувствует, читает как книгу. И она хочет выйти за меня замуж немедленно, объясняя это тем, чтобы избежать приглашения моей сестры, и я смеюсь, приподнимая ее и кружа.

Регина мгновенно вызывает своего менеджера стать ответственным за наш брак, и мне, признаться, все равно, что это ее бывший муж. Мне плевать, что было до меня, мне важно то, что есть сейчас. Тем более что Валентин воспринимает новость с большим энтузиазмом, и вслед за ним втягиваются все присутствующие. Регина тянет меня за собой, и я пониманию, что все-таки наша свадьба хоть и в миниатюре, но почти по всем традициям. Нас снимают, фотографируют, откуда-то даже берется шампанское. Быстро обсуждается свадебное платье, которое на Регине, и ей его дарят. Оно ей очень идет, все эти юбки, корсет. Есть в них что-то такое, что совершенно преображает ее сейчас. Мы целуемся, и в какой-то момент, едва я отвлекаюсь, меня тут же пудрят. Что за нах? Зато Регина веселится на этот счет.

Валентин берет инициативу в свои руки и проводит церемонию, отрываясь по полной, и Регина зыркает на него, возвращая в русло, а я не могу терпеть и целую ее всякий раз, как только получается. Регина шикает на меня, ведь мы еще не муж и жена.
- Но я и целую тебя как невесту, - отвечаю шепотом, пока Валентин вещает, но он наконец произносит заветное "Обменяйтесь кольцами!" Я надеваю кольцо на пальце Регины, и она не может удержаться, чтобы не похвастаться им для камер, а затем надевает мне мое. Непривычно. Я целую ее. Долго, горячо и совершенно не хочу отпускать. Думаю, дизайнер этого платья будет доволен, потому что модель в нем так хороша сейчас, как никогда, и ее восторг и счастье абсолютно настоящие.

- Я люблю тебя, миссис Регина Сцевола, - я с удовольствием растягиваю свою фамилию. Мне нравится, как звучит ее имя, и мне нравится, что Регина взяла мою фамилию, совершенно не задумываясь.

Водитель подает нам машину, и я помогаю Регине справиться с ее многочисленными юбками, пока она усаживается, и сажусь рядом. Ощущение, что мы на облаке.
- Главное, чтобы моя жена, - я разворачиваю ее и подталкиваю на выход из лифта, потому что уже принимаюсь расшнуровывать ее корсет, - была не менее усердной, чем моя подчиненная... А для быта я найму тебе столько служанок, сколько ты скажешь, жена.

Регина злословит насчет того, как быстро я избавляю ее от корсета и выныривает из платья, оставаясь в одних только туфлях, чулках и белье.
- Тренировался все утро, перебрав всех капитолийских невест и бросив их ради тебя, - отзываюсь я, а Регина прижимает меня к стенке, наскоро стаскивая с меня пиджак, рубашку и все остальное, что было так наглажено, начищено... Впрочем, все уже выполнило свою миссию.
И, о черт, я выбрал именно ту женщину, которая действительно создана для меня, потому что она исполняет мои самые грязные фантазии, и, черт... Сладкая. Какая она сладкая. Я ласкаю ее языком, Регина отвечает мне, и это феерично. Так растворяться друг в друге, так отзываться друг другу. Регина течет, а я чувствую, что больше не могу растягивать удовольствие, потому что мне хочется оказаться в ней. Целиком. Сразу. Глубоко.
Я переворачиваю ее на спину и мы трахаемся, пока оргазм не сносит обоих так, что я забываю, как дышать. Регина падает обессиленная, подтягивает к нам одеяло и накрывая. Ее поцелуй кажется прикосновением крыльев бабочки, такой он невесомый и едва уловимый.
- Надеюсь, у тебя хватит сил, потому что они оба очень требовательны, - отзываюсь я, перебирая ее всклокоченные волосы. - И как твой муж я буду настаивать на том, чтобы семья была для тебя на первом месте.

За окном темно. Мы так незаметно перебрались в ночь... Регина засыпает на моем плече, а я еще долго не могу заснуть, хотя полностью опустошен и устал. Просто столько произошло... И столько еще впереди. И я счастлив. Да, это для меня гребаное счастье. Регина стала моей женой, скоро я стану отцом, но ребенка от другой женщины. Я здорово наломал дров, да. Каким я буду мужем? А каким - отцом?

Проснувшись утром, я не нахожу рядом Регину, хотя ее половина постели ее сохраняет очертания ее тела. Провожу по ним рукой и будто чувствую тепло.
Я поднимаюсь, потягиваюсь, натягиваю трусы и иду вниз. Я голод как стая волков, и Регина в моей рубашке готовит завтрак. Ну да, его-то она умеет готовить. Однако она встречает меня, хватается за сковороду и обжигается. Я ловлю ее в объятия и целую обожженный палец, не выпускаю из губ, дую.
- Я чертовски голоден, но я не хочу твоих жареных пальцев, - целую ее, сажаю на стол, а сам продолжаю готовить завтрак и ставлю турку на огонь, чтобы сварить кофе. Регина с удивлением смотрит на меня. Она ни разу не видела, чтобы я готовил. Как-то так получалось. А я вообще-то недурственно варю кофе.
- Ну, для 69 позы мне нужно было на тебе жениться, а тебе для кофе - выйти за меня замуж! - поясняю я, ставя все на поднос и иду в гостиной. Мы располагаемся с видом на город.

Мы завтракаем вместе, лениво целуясь и обсуждая, как проведем ближайшие пару дней и не податься ли нам куда-нибудь... Отдохнуть. Но все наши размышления прерываются звонком приехавшего лифта. Ну конечно, будучи занятыми только друг другом, мы с Региной совершенно забыли о том, что может твориться в прессе.
Мессалину слышно издалека. Она голосит на Мелиту с воплями, где же "этот сукин сын", и я закатываю глаза, считая ее шаги.

- Вы посмотрите на них! - Мессалина влетает в гостиную, где Регина в рубашке на голое тело, а я в трусах. Ну а что, мы молодожены, после первой брачной ночи.
- Есть шансы, что ты нас не заметишь и свалишь? - спрашиваю я, обнимая Регину.
Мессалина блещет глазами, и тут я замечаю, что в руках у нее букет. Она бросает его Регине со словами:
- Поздравляю! Добилась своего! - затем берет мою чашку с кофе и отпивает. - За ваше счастье.
Я умер во время секса и теперь вижу прекрасные видения? Моя сестра в весьма своеобразной форме пришла... меня поздравить? Неужели она наступит себе на горло и поздравит меня с тем, что я женился на ненавистной ей женщине?
Смотрю на Регину и спрашиваю:
- Ты тоже это слышала? - и снова на Мессалину. - Повтори.
- Не издевайся, я и так едва не треснула.
Неужели моя сестра приняла мой выбор? Приняла рвотного и приняла выбор? Похоже на то.
- Конечно, дешевле жениться на ней, чем нанимать на работу, - машет она рукой, и попутно съедает мой бекон. - О вас пишут все. Вы любимчики.

Ну конечно о нас пишут все, и когда на другой день мы все же подключаемся к миру, все то сразу обрушивается на нас. Капитолий с удовольствием публикует эксклюзивные фото, а Регина становится самой обсуждаемой невестой сезона. Она дает интервью, ее фото на всех обложках. Моя жена.
...А потом в один из дней я узнаю, что Юлия ждет девочку. У меня будет дочка. Я говорю это Регине за ужином. Я по-прежнему вижусь с Юлией очень редко, обычно после ее визитов к доктору, чтобы лично убедиться, что все хорошо. Она заметно округляется и однажды сообщает, что девочка начала толкаться, правда, ощутимо только для нее. Она приносит мне снимок УЗИ, и я впервые вижу своего ребенка. Черт, я, наверное, многое упускаю из отцовства, но я все же чувствую что-то внутри себя, когда смотрю на изображение и думаю о том, что скоро возьму ее на руки.
И вообще я никогда не обсуждаю с Региной Юлию, это будто табу, но и тайн из наших встреч не делаю. Регина всегда в курсе.

+1

55

Это не мужчина, это – ходячая энциклопедия гадостей. Но я не могу перестать думать о том, что все именно так, как и должно быть. И я именно с тем мужчиной, который мне подходит. Моим мужчиной. Потому что только он способен стерпеть мои перемены в настроении, мои капризы, остановить мою панику и поставить меня на место так, чтобы я обиделась, но признала свою вину. Я больше не хочу его терять и не потеряю. И дело вовсе не в том, что теперь мы в браке, просто, однажды побыв с ним в той жуткой ссоре, когда он предложил Юлии выйти за него, я поняла, какие мы идиоты. Назло друг другу мы способны на многое и теперь это нам аукается. Я так больше не хочу. Хватит с нас чужих людей.
Я сижу на столе и болтаю ногами, пока Нерон готовит завтрак и мне нравится это зрелище, хотя он и сдабривает это доброй порцией пошлости.
- Ну и кто из нас продешевил? – смеюсь я, спускаясь со стола и следуя за ароматным запахом еды и кофе. Честно слово, я готова сейчас убить за еду.
Мы устраиваемся на диване, сметая вкусности с тарелок и запивая все это кофе. Мне нравится как пахнет в гостиной, завтраком, кофе, нами. Все это теперь часть моей жизни, нашей жизни, совместной. В которой не будет никого лишнего.
Только я дохрена ошибаюсь. Лифт звенит возвещая о прибытии гостей и, конечно, Мессалину слышно с порога. Я утыкаюсь лбом в плечо Нерона, как будто смертельно устала, дожевывая тост.
- Если бы я знала, что это моя последняя трапеза перед казнью…
Горгона шипит на нас и крысится по поводу того, что мы такие расслабленные. А че бы и нет? Мы едва из-под венца. Нам можно. И вообще, Мессалина, ты нам вроде как мешаешь.
- Притворимся мертвыми, - шепчу я Нерону в ухо и кладу свой подбородок ему на плечо, наблюдая за сестрицей. Она ж теперь вроде и моя сестра.
Только внезапно она бросает мне букет и я сижу в шоке, смотрю на него, как на бомбу, а она типа желает нам счастья. И я так же не понимаю, что происходит, как и Нерон. У нас, типа, мировая? Я бросаю букет ей обратно.
- Он отравлен?
Он фыркает и опять перебрасывает букет мне.
- Не будь дурой.
Я клацаю зубами и целую Сцеволу в плечо, пока он не может поверить в это чудо. Странные дела вообще творятся. Неужели, один геморром в виде Мессалины станет меньше. Не то чтобы я собиралась Нерону жаловаться на поведение его сестрицы, но все же она бы хорошо мне портила кровь своими восклицаниями, что Нерон мог жениться на Юлии и жить не зная бед, не говоря уже о ребенке в браке.
- Зато мы знатно сэкономили на твоих услугах организатора свадьбы. – парирую я про мой контракт и зарплату.
- Кто сказал, что я бы согласилась?
Конечно, она бы согласилась, Нерон все же ее брат. Вот я бы точно не наняла ее, потому что был бы вечный срач по поводу всего. Оно мне надо? И я только показываю Мессалине язык, а она оскорбленно фыркает.
Время идет и постепенно Юлия все больше становится частью нашей жизни. И я стараюсь с этим мирится, в основном, понимая, что по-другому никак, она все-таки беременна от Нерона. Хотя вот моему милому нужно отдать должное, он не распространяется на счет Юлии или своих отцовских чувству, хотя я знаю, что таковые имеются. Это видно в том, как часто он начинает ездить к Юлии, гулять с ней. Однажды, он даже сообщает мне, что она ждет девочку и я даже поперхнулась от такого счастья. В прямом смысле.
- Боги, какое счастье, что девчонка будет от Юлии. Не придется Капитолию увидеть вторую Мессалину. – а вообще я задумываюсь о том, какой будет эта девочка и понимаю, что Нерон полюбит ее до сумасшествия. – Она будет вертеть тобой. Перед этой девчонкой ты не устоишь.
Я глажу его по плечу и целую в щеку. У меня нет ревности к тому, что Нерон будет любить ребенка Юлии. Дите уж точно не виновато в ошибках его родителей. Может быть, я слегка опасаюсь, что я буду как пятое колесо во всей этой обстановке отеческой любви. Сомневаюсь, что Юлия будет жаловать мое общение с ребенком или вообще позволит. Но с другой стороны, это все дела далекого будущего, так что сейчас нечего переживать на этот счет.
Юлия постепенно круглеет, становится больше. Нерон всячески окружает ее заботой и я это вполне одобряю. Мне такого не пришлось узнать, так что я считаю это правильным, как бы меня это не задевало. Да и все же, мне нравится видеть Нерона таким озабоченным приближающимся отцовством. Как будто совсем другой человек. И чем ближе сроки родов, тем сильнее Сцевола ощущает, что скоро у него будет ребенок. У него.
- Как Юлия? С ребенком все в порядке? – однажды спрашиваю я.
Нерон сам не решался завести тему малышки, хотя мне кажется, ему хотелось. Вокруг него много женщин, но по иронии судьбы ни с одной из них нельзя поговорить о предстоящем. Я вроде как не должна в принципе проявлять интерес, от Мессалины не дождешься ничего, кроме осуждения, что надо было думать головой, когда уходил к этой модельке. А Юлия, кажется, нашла себе компанию.
В прессе стали часто появляться ее фотографии с Октавианом. Они гуляли вместе и выходили в свет. И конечно, журналюги всполошились, что двое брошенных обрели свое счастье. Не лишними приходились и фото с прогулок Юлии и Нерона, где пресса тоже куражилась на счет того, что Нерон заприметил соперника и теперь хочет вернуться к Юлии.
- А они хорошо смотрятся. – шепчу я мужу, просматривая фото Юлии с Октавианом. – Черт, терпеть не могла, когда Октав так говорил про тебя и Юлию. Ты с ним не пересекался? Не знаешь, как он?
Что до меня? Мне это не нравилось. Сильно не нравилось и ничего я с этим поделать не могла. Просто молчала, иногда отрываясь на шоппинге или подушках. Или Нероне, по ночам. Нет, дело было вовсе не в том, что я его типа делила. А в том, как показательно его делили другие. И от этой шумихи было никуда не деться. Неважно, что я была уверена в Нерона, просто постепенно сотня голосов в моей голове стали все громче озвучивать заголовки статей и это была как паранойя. Но я молчала.
День родов был назначен, и Юлию уже положили в больницу, чтобы подготовить к родам. Она должна была рожать сама и я ей вообще не завидовала. Зато завидовала тому, что Нерон будет рядом с ней. Не на самих родах, но в больнице. И это я тоже понимала и принимала, не говоря ничего в знак того, что мне этот как-то не нравится. В конце концов, Юлии страшно и я сама говорила Нерону, что ему нужно быть рядом с ней. Сама я так далеко ни разу не заходила, но хотела бы, что мой мужчина был рядом со мной.
- Юлия, наверняка, уже все купила. Не сомневаюсь, и Мессалина позаботилась о мельчайших деталях. Но я вот увидела, не смогла устоять. – я показываю Нерону музыкальную шкатулку резного белого дерева с зелеными ветвями винограда оплетающими ее. Внутри маленькая балерина, которая танцует и кружится вокруг своей оси. – Не думаю, что Юлия примет этот подарок от меня, так что скажи лучше, что купил ты. – хотя вряд ли она поверит. Слишком женский подарок.
Но я и правда случайно увидела эту прелесть. Она была даже не в детском магазине, а в отделе дорогого антиквариата. Не то чтобы я задумывалась о подарке для ребенка. Я не знаю, как это вообще описать. Просто мне не хочется, чтобы Нерон чувствовал какую-то ущемленность с моей стороны по поводу малышки. Я ведь и сама счастлива видеть Нерона отцом. Просто, наверно, и я хочу, чтобы он вот так ждал моего ребенка.
- И не забудь про цветы. Ты обязательно должен подарить ей цветы. – я целую Нерона. – И не забудь позвонить мне и сообщить как все прошло.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-22 15:22:58)

+1

56

Понимает ли Регина, что она для меня делает? Потому что она меня спасает, своей поддержкой, своим терпением и сопереживанием. Я ни черта не понимаю, что мне делать с Юлией, как себя вести, хотя я исправно осведомляюсь о ее здоровье и о здоровье ребенка, я в курсе всех ее визитов к докторам, прежде я посылал ей цветы и фрукты, а теперь привожу сам. После того, как срок перевалил за шесть месяцев, я стал ездить к ней, чтобы прогуляться вместе, и, конечно, мы тут же попали в объективы камер, а уже в вечерних газетах писали о том, что мы едва ли уже не сошлись снова. И точно так же, как я не обсуждал Юлию с Региной, так с Юлией разговор никогда не заходил о Регине. Юлия ничего не сказала по поводу моей женитьбы, и, собственно, не удивительно. Меня это ровным счетом никак не задело, и поднимать эту тему было в принципе опасно. И неприятно для Юлии, ведь в то время, когда я должен был быть женатым на ней, я женился на Регине, и об этом писали очень долго, так что, думаю, она насытилась нашей свадьбой вдоволь. А что до Регины... Она ни разу не упрекнула меня в том, что я все больше времени уделяю Юлии, и, к слову, я постепенно привык, что, например, в воскресенье утром я еду к ней, чтобы отправиться с нею в парк до самого обеда и затем проводить домой, и мне теперь не нужно было ставить напоминаний в календаре, чтобы позвонить ей. Первое время было сложно, а теперь я стал привыкать и... я постепенно втягивался. Нет, стопроцентно отцом я все равно себя не ощущал, но все же внутри росло какое-то до этого незнакомое чувство. Какое-то сладкое ожидание.

Юлия не отталкивает меня, принимая мое внимание и не злоупотребляя им. Вместе с тем я не ощущаю и того, что она будто терпит меня и мое участие. Она совершенно спокойно встречает меня, и мы ведем себя как старые друзья, как когда-то и было, до того, как все запуталось. Однажды она между делом жалуется, что кресло жутко неудобное, и ей невмоготу сидеть неподвижно, и на следующий день ей доставляют кресло-качалку. Юлия в восторге обнимает меня в ближайшую нашу встречу и благодарит за идею, а потом неловко отстраняется и извиняется. Но ее порыв чертовски приятный, и, когда она касается меня своим большим животом, мне становится так кайфово. В нем живет моя дочка! И в один прекрасный день она начинает весьма ощутимо толкаться даже для меня, когда я кладу руки на живот Юлии, и она выдыхает:
- Чувствуешь?

Малышка пинается весьма точно и сильно, и это просто чудо какое-то!

Юлия говорит, что выбрала имя Корнелия, и спрашивает, не против ли я. А я могу быть против? Я могу навязывать какое-то свое мнение? Думаю, нет, да и мне нравится это имя. Корнелия Сцевола.
В этот день Юлия особенно весела, и неожиданно спрашивает, как мы пожимаем Региной.
- Все в порядке, - отвечаю я, и она кивает. Больше никаких вопросов. А вечером того же дня уже Регина осведомляется о том, как чувствует себя Юлия. И я понимаю, что и здесь мне не нужно быть многословным, но все же...
- Юлия прекрасно. Малышка толкается, и... Короче, это круто! Доктор говорит, что все в норме, и роды должны пройти в срок.

В срок... А как еще долго до этого срока, и сколько всего происходит вокруг! Так, например, однажды Регина показывает мне репортаж в журнале, который посвящен Юлии и Октавиану, а также догадках насчет их совместных прогулок.
- Да, они неплохо смотрятся вместе, - соглашаюсь я, глядя на фотографии. Ничего особенного, они даже идут не за руку. А я вообще должен что-то чувствовать? Потому что... Ну да, с чего бы Юлии оставаться одной? Она ждет моего ребенка, но я не ставил на ей клеймо, да и ребенок не значит, что больше она не должна смотреть на мужчин. А что чувствует Регина, глядя на фото?

- Просто ты была ревнивой сучкой, - смеюсь я, целуя ее. - Октавиан... Мы видимся регулярно, но пропустить по стакану виски мы пока не договаривались, - ну да, все очень сильно изменилось, и я не пытался начать разговор первым, если он ожидал. И, наверное, это было взаимно. Мне не хватало его, но хотя бы он продолжал оставаться мои техническим директором, и в этом отношении ничего не поменялось. Он сделал Регине предложение, а она ушла ко мне. Сильная обида, чтобы разрушить дружбу. Я откладываю журнал в сторону и сажаю Регину к себе на колени. Пусть Октавиан и Юлия сами разбираются. есть между ними что-то или нет. По своему опыту знаю, никто в этом деле кроме них самих, помочь не может.

Лето выдалось жарким, и Юлия изнывала от жары, однако с середины августа температура спала, и она оживилась. По сроку наша дочка должна была появиться 1 сентября, и за пару дней до этого Юлия отправилась в больницу, чтобы подготовиться. Ее провожает мать, а я обещаю приехать как только начнутся схватки, хотя она и отказывается, говоря, что это лишнее и не нужно обивать пороги, тем более, что все будет долго и не за чем беспокоиться. Однако разве я смогу усидеть?
Мне безумно совестно перед Региной, потому что я и сам замечаю, что стал дерганым. Я просто очень боюсь и волнуюсь, сам не знаю чего и о чем. Просто вот-вот моя девочка появится на свет.

Подарок, который делает Регина, совершенно неожиданный. Да, она всегда проявляла участие, хотя, понимаю, что давалось ей это не легко. Я мотался к женщине, которая ждет от меня ребенка, а моя законная жена наоборот напоминала мне, чтобы я не забыл цветы. И делала это совершенно спокойно, будто для нее все это приемлемо.
Регина демонстрирует шкатулку, и я догоняю, что сам ни за что бы не догадался выбрать что-нибудь такое столь же потрясающее.
- Я скажу, что это от нас с тобой, - отвечаю я. - Не знаю, Юлия примет ли или нет, но я хочу, чтобы она знала, что это от нас. - Я целую Регину. Люблю ее. Я всякий раз открываю ее с какой-то новой стороны, и это необычно и очень здорово. Я влюбляюсь в нее тоже заново.

Роды действительно проходят очень долго, и я даже успеваю переночевать дома, потому что меня выпроваживают из больницы, но уже утром, в начале пятого, меня поднимает звонок из клиники. Юлию только что отвезли в родовую, и я мчусь туда, уходя от моей теплой и сонной жены.
Моя девочка появилась на свет в шесть утра, совершенно здоровая и красивая, и, прежде, чем мне ее дают подержать, проходит около часа. Юлия чувствует себя хорошо, но спит, и я решаю остаться, пока она не проснется. Я отправляю Регине сообщение, что все закончилось наконец. Я не звоню, у меня голос предательски срывается.

Юлия просыпается и улыбается мне, а я целую ее руку. На столике стоит букет цветов и шкатулка. Юлия садится и берет вещицу в руки, открывает и смотрит, как под мелодию балерина кружится снова и снова.
- Очень красиво. Я поставлю ее в детской, мы будем под нее засыпать, - улыбается она.
Я медлю. Я обещал Регине, что скажу, это от нас с нею. Я вообще могу ничего не говорить, но отчего-то произношу:
- Регина выбрала ее для Корнелии. Я буду рад, если ты ее примешь, зная это.
Юлия бросает на меня быстрый взгляд и закрывает шкатулку.
- Хорошо.
И уж не знаю, хорошо ли на самом деле, потому что нам приносят малышку на первое кормление.

Я возвращаюсь домой абсолютно счастливый и уставший, потому что это так круто держать мелкую на руках. Регина права, она будет вить из меня веревки, потому что я уже готов ради нее на все. Черт подери, я отец! Регина смеется, что я могу своим зарядом освещать Капитолий.
- Считай, что я отрепетировал отцовство, и второй раз у меня все пройдет без сучка и задоринки. Я уже учусь менять пеленки.

Я говорю это в шутку. Мы с Региной не заговаривали о наших общих детях, потому что... Мы еще наслаждались друг другом вдвоем, и этого было вполне достаточно. Но когда-нибудь...

Я забираю Юлию из клиники вместе с ее родителями, которые волками на меня смотрят, но ничего не говорят. Юлия будет жить с ними первое время, так что мы едем к ним, и это сюда мне нужно будет мотаться, чтобы повидаться дочерью, и я так и делаю первые пару месяцев, пока мы не меняем сад у дома на парк.
Корнелия чудесная. У нее мой цвет волос, потому что природный оттенок Юлии темнее, но ее глаза. Она будет красавицей, в мать, хотя как я круглолицая. Мне доверяют забирать ее одному и гулять с нею вдвоем. Я стараюсь выбираться так часто, как могу, и какое счастье видеть, что она меня узнает и тянет ко мне руки. И часто я застаю в гостях у Юлии Октавиана.

А потом случается встреча, которая внезапно все портит.
В Капитолии есть мужской клуб, что называется, для избранных, и туда меня тащит один мой приятель. Побеседовать о политике, сыграть в покер. Исключительно снобские дела, короче. Сначала я не в восторге, но затем вполне расслабляюсь, даже несмотря на то, что узнаю прочих Виктора, чья фотография, кажется, до сих пор стоит в пент-хаусе Регины. Разговор заходит о том, что я, черт побери, молодой отец, и кто-то, дымя сигарой, спрашивает:
- Ну что, Нерон, когда ждать официального пополнения твоего потомства?
Я пожимаю плечами, отшучиваясь, что я еще не сделал самоанализ по репетиции отцовства, а Виктор хмыкает. Не знаю, что он имеет в виду, но мне это его хмыканье чертовски не нравится. Однако я бы и забил, если бы он сам не подошел ко мне и не осведомился лично, как моя семейная жизнь.

- Не твоими молитвами, - отзываюсь я.
- Поздравляю тебя с дочерью, - он чокается со мной бокалом. - Надеюсь, Регина не будет злой мачехой.
- Из Регины получится прекрасная мать, необходимости быть мачехой нет.
Он мне не нравится. Есть в нем что-то, что сквозь парфюм воняет дерьмом. Не знаю. Виктор снова многозначительно хмыкает, мы оба выдерживаем паузу, и, честно, лучше бы я свалил ,а не дожидался, пока он сделает это.
- Из Регины была бы замечательная мать, - он акцентирует "была бы" и ловит мой взгляд. - Прости, ты не знал? Ты же в курсе нашего с ней... небольшого романа? По молодости она несколько раз... торопилась забеременеть, так что, после нескольких хирургических вмешательств, вряд ли она станет снова матерью. Однако, это весьма хорошо для ее карьеры.

Я не сразу воспринимаю смысл его слов. Звук приходит отдельно, понимание - отдельно. И третьим на подходе желание дать ему по зубам.
- Как жаль, что не ты пережил несколько хирургических вмешательств, раз не мог удержать член в штанах. Было бы эффективнее, - отвечаю я. - И язык.

Мне погано. Регина никогда не рассказывала мне об абортах или вообще о том, что не может иметь детей. И теперь ее забота о том, чтобы я не терял связь с дочерью выглядит вполне понятно. Пыталась искупить передо мной свою неспособность дать мне ребенка? У меня много вопросов, но тем не менее я не говорю с Региной о разговоре с Виктором. Я просто не могу. Я не знаю, с чего начать и как не звучать, будто я обвиняю ее в чем-то или имею претензию. Я не чувствую обиды. Просто у нас не будет детей. Никогда. Вот и все.

+1

57

Юлия наконец родила и Нерона несколько отпустила тревога. Зато зацепила дочь. Как я и думала. Отцы всегда слабы к дочерям, а Нерон и подавно слаб к женскому полу. Та что не было ничего удивительного, что домой он пришел в таком восторге, уставший, замученный, но счастливый. Я была рада за него, искренне и в то же время, что-то меня задевало. А когда он отшутился по поводу репетиции отцовства, я поняла, что именно меня задело.
Я могла бы многое сказать, я должна  бы рассказать ему, что скорее всего это вовсе не репетиция, а самый что ни на есть факт отцовства. И второго раза возможно и не будет. Я не говорила ему ничего об абортах не потому что боялась, что он меня бросит и уйдет к Юлии. Просто на самом деле, я и похоронила для себя возможность иметь детей, но во-первых, мы с Нероном о них никогда и не говорили, тем более, что у него уже была подружка с ребенком. Куда ему еще второго? А во-вторых, я на самом деле и сама до конца не знала, могу ли я стать матерью. Аборты – это всегда сложно и это не только хирургия, но и психология.
У меня просто не было времени рассказать все Нерону, ведь с нами все происходило так быстро, наши отношения, потом беременность Юлии, наш брак. Слишком быстро, что порой мне кажется, я все еще не понимаю, что происходит.
- Иди спать. – только и отвечаю я. – Смена пеленок – занятие трудоемкое.
Нерон старается бывать у малышки каждую свободную минуту, приезжая довольный до безобразия. Я не лезу в ту семью, не напрашиваюсь повидаться с Корнелией. Она – не моя дочь и делать мне там совершенно точно нечего. Ребенок вообще существует для меня неотъемлемо от Юлии. И для меня в принципе поездка Нерона к Корнелии – это поездка к его матери. Как будто она все еще беременна и застряла на чертовом восьмом месяце.
Но я молчу.
Время идет, Нерон так и живет двойной жизнью, и я постепенно начинаю к этому привыкать, подбирая подарки для малышки и отправляя их с Нероном. Это не способ как-то загладить вину или принимать участие косвенно. Просто я уже даже не задумываюсь. Просто иду и выбираю Корнелии подарок.
Однажды Нерон приходит домой с какого-то клуба для мужчин, супер крутого и супер скучного, но вот настроением он что-то не горит. Вообще, я бы не удивилась, ему на таких тусовках вообще скучно, ему бы по телочкам, по горным вершинам, как козлику скакать или с дочкой нянчиться. Но тут он совсем какой-то подавленный, будто моего ребенка обидели.
- Ты чего такой тухлый, Сцевола? – спрашиваю я, завершая вечерний моцион с кремами. – Компанию свою проиграл? Так это не беда. Тех денег что ты мне платишь хватит на нас двоих. Я же специально так много брала, чтобы нам на черный день хватило.
Только муж почему-то не оценивает моей шутки, как-то слабо откликаясь. Слишком слабо для него.
- Нерон, что-то случилось?
Он говорит, что ничего не случилось. Только вот врет, я знаю. Раздевается и идет в душ. И я вообще не догоняю происходящего. Я больше не задаю вопросов, а Нерон не рассказывает ничего. И я понимаю, что раз не рассказал, значит и не расскажет. Я судорожно перебираю в голове все возможные причины его молчаливости и прихожу к выводу, что дело не в малышке или Юлии. Он бы мне рассказал. Но в чем тогда? Что такого херового случилось, что Нерон даже со мной не делится? Но мы так и не заговариваем на этот счет.
Малышке уже около 6 месяцев и Нерон с удовольствием отмечает, как она растет и уже такая красавица. Я ее так ни разу и не видела, хотя могла сделать это уже сотню раз, пока Нерон гулял с ней в парке. Но меня все что-то останавливало, почему-то мне казалось, что что-то изменится, если я увижу Корнелию. Поэтому я довольствовалась только фотографиями, которые показывал мне Сцевола. Он говорил мне, что девочка очень спокойная и такая светлая.
- Она просто знает, что у нее самые лучшие родители в мире. – шепчу я целуя Нерона в ухо, пока он показывает мне фото Корнелии. – Мальчикам будет тяжело, когда вместе с ласковым взглядом в ней проявятся твои азартные мозги по части любовных игр.
А еще ему не терпится вытащить ее куда-нибудь из дома Юлии, к себе или погулять у нас в парке. Или он просто хочет мне ее показать? Вообще Нерон не слишком навязывает мне встречи с девочкой и спокойно относится к тому, что и я не стремлюсь. Как будто это было наше негласное условие. Но с другой стороны, мне казалось, порой я видела в нем что-то такое… Как будто он хотел мне что-то сказать, но тут же отдергивал себя. И не зная истинной причины, я сваливала это на ребенка.
Однажды выгул ребенка дальше материнского дома все-таки состоялся и ребенок был передан Нерону из рук в руки нигде бы то ни было, как в офисе. Я при этом не присутствовала, потому что в этот момент разговаривала с Марком Антонием по поводу возможной съемки в недалеком будущем и ее концепции. Вообще насколько я потом поняла, Корнелия должна была доехать до дома Нерона, но поскольку сам Сцевола завис на работе и клятвенно обещался разгрести дела ради ребенка, Юлия все-таки согласилась передать ему дите в офисе.
Я же застала этот хаос случайно, не подозревая о таких переменах в планах и решив пройтись до кабинета Нерона, чтобы навестить его. И застала его в компании этой пузатой красотки, трясущейся у него на руках, пока он с ней играл. А за остальным столом у Нерона сидело дохрена народа, который взирал как глава компании нянчится со своим ребенком и вещает о будущем. Вот это я удачно зашла. А Нерон бросает на меня взгляд, как на посланника божьего, не иначе.
Я качаю головой и подхожу к мужу, забирая у него дите, которое начинает хныкать.
- А что, отменить нельзя было? Что за совещание вселенской важности? – шиплю я, не обращая внимания на мужчин, которые смотрят на нас в шоке. – Я отвезу ее домой, а ты закругляйся и приезжай. Мы будем тебя ждать. – я быстро целую его, укачивая малышку на руках, чтобы она успокоилась.
На самом деле все происходит в таком сумбуре, что я не успеваю понять, что осталась с Корнелией наедине. Доходит до меня эта страшная истина только когда я захожу домой и отдаю вещи Мелите, а ребенок остается у меня на руках. Но делать нечего и я несу ее в гостевую спальню, куда под моим чутким руководством была куплена детская колыбель для ребенка. Я же знала, что когда-нибудь Юлия все-таки позволит Нерону забирать дочь на ночь. Нужно было создать хотя бы минимальные условия. А там можно подумать о детской.
Я не знаю, как в итоге я справляюсь с этим окрепшим свертком. Но Корнелия и правда очень спокойная. Она удивительно быстро ко мне привыкает, уж не знаю почему. Но я  кормлю ее, укачиваю, Мелита меняет ребенку пеленки, а потом я вновь ее укачиваю, шагая почти невесомо по гостевой и напевая какую-то колыбельную, которую когда-то пела мне мама.

+1

58

Я возвращаюсь домой просто уставшим и скучающим. Ну, или я хочу таким казаться, чтобы Регина не задавала вопросов, но только у меня не очень выходит, а Регина меня слишком хорошо считывает. Она пытается достучаться до меня, шутит насчет того, что я проебал в карты компанию, но что за счет ее гонорара мы проживем.
- Я не сомневаюсь. Мы затянем пояса, и ты будешь мазаться сметаной. Все в порядке, просто эти снобы высосали из меня жизнь, - отзываюсь я, быстро целуя ее и отправляясь в душ. Под горячей водой, когда глаза закрыты, и в голове нет ничего, кроме шума ванной комнаты, меня отпускает. Ну и что, что Регина не сможет иметь детей? По крайней мере, я смогу это пережить, а что касается нее... Ей не нужно будет за меня беспокоиться. Мне вполне достаточно моей дочери, с которой Юлия разрешает мне видеться, и, благо, обходится без того, чтобы устанавливать официально дни и время посещений. Хотя, конечно, минимум установлен в документах, однако мы ему не следуем. Вся эта херня сделала юристами, чтобы все было чин по чину. В свидетельстве о рождении Корнелии стоит мое имя и у нее моя фамилия, я ежемесячно отправляю ей и Юлии средства на содержание, чтобы они ни в чем не нуждались, хотя Юлия говорила, что в этом необходимости нет.

- Сейчас нет, но ты можешь оставлять деньги в банке Капитолия на ее имя, - отвечаю я, и Юлия соглашается. Я прекрасно знаю, что она не сдернет с меня и половины лишней монеты, но это и не для нее деньги. Да, я понимаю, что вот такая плата не самый лучший способ быть отцом, но все же для меня это тоже проявление заботы. Я не хочу, чтобы они в чем-то нуждались, хотя при родителях Юлии сложно представить такое.

Регина ничуть не против всего этого, и удивительно, как... деликатно она решает ту ситуацию, в которой мы живем. Она не просит меня показать ей девочку, хотя смотрит со мной фотографии, и я вижу, что она не для комплимента говорит, что Корнелия красавица. Она правда так считает.
- О боги, держу пари, это первая девчонка в твоей жезни, которую ты признаешь красавицей, миссис первая модель, - смеюсь я, опрокидывая ее на спину и целуя. Люблю ее. - Ты уже чувствуешь конкуренцию? Кстати об играх... Может, сыграем партию?

Регина смеется, и мы с головой скрываемся под одеялом. С этой женщиной невозможно иначе. Когда в интервью меня спрашивают, ревную ли я ее, когда она снимается полуобнаженной для журналов, я отвечаю, что этот вопрос следует адресовать капитолийским дамам относительно их мужей, потому что насчет внимания моей жены ко мне я более чем уверен. А что, мне нравится знать, что все до единого мужчины Капитолия хотят ее. Ну а те, кто по сбою в природе хотят мужиков, завидуют ее красоте. А может и тому, что у нее есть я, хотя сомневаюсь, что я популярен у пидоров после того, как пару раз высказался на их счет.

Однажды я заговариваю с Юлией на тот счет, чтобы я мог забирать Корнелию на ночь. Вообще, мне это не приходило в голову, пока Регина внезапно не выбрала и не поставила в гостевой колыбельку. На мой вопрос она невозмутимо объяснила, что, на случай, если Корнелия будет у нас в гостях, то кроватка придется очень кстати.
Юлия медлит с ответом, и я понимаю, почему. Решение для нее очень непростое, потому что согласие означает, что Корнелия будет с Региной. Мы разговариваем в детской. Малышка агукает, озираясь вокруг, лежа в своей кроватке. Юлия проходится взад-вперед, обняв себя за плечи. Она боится, что Регина может что-то сделать дочке?
- Не хочу, чтобы Корнелия была обузой Регине. - Наконец произносит она.
- Или ты не хочешь, чтобы Регина была близко к ней? - спрашиваю я.
- Нет, - быстро отзывается Юлия. - Просто... Нерон, не знаю, как она вообще переживает то, что ты постоянно бываешь у нас.

Она подходит к столику, где стоит музыкальная шкатулка, которую Регина подарила тогда через меня, задумчиво проводит пальцами по узору на крышке. Я приносил много подарков, и все они были выбраны Региной. У меня просто не было такого вкуса.
- Хорошо, - вдруг произносит Юлия. - Мне нужно будет поехать в Четвертый на несколько дней, я скажу няне собраться к вам.
- Няне? Я справлюсь сам. Мелита поможет. Не беспокойся, пожалуйста, - я становлюсь на колени и делаю самые щенячьи глаза. Юлия расслабляется и смеется, соглашаясь. Правда, в день, когда она привозит мне малыша, у нас экстренное совещание по поводу ЧП в пятом, и ребенка мне передают прямо по пути в конференц-зал. Юлия дает последние наставления, потому что ее уже ждут, а я утвердительно киваю на все. Я так и сажусь в свое кресло с Корнелией на руках, пока Совет занимает места. Я вижу, как Октавин выбегает, чтобы догнать Юлию, и они о чем-то говорят у лифта, затем обмениваются поцелуями, и она уезжает.

Корнелии определенно нравится обстановка. Она долго и обстоятельно рассматривает всех сидящих за столом мужчин, улыбается Октавиану. Она комментирует все, что говорится, на своем языке, и порой очень кстати. Особенно на отчете аварийного инженера она делает "тпппрррууууу!" с очень недовольным видом, и я вижу, как некоторые солидные граждане фыркают в кулак. Однако продолжаться так не может, и ситуацию внезапно спасает Регина. Я знал, что она должна была заезжать сегодня по поводу новых сезонных баннеров, и вот я вижу, как она идет к нам. Она входит и прямиком из моих рук забирает Корнелию, которая смотрит на нее с изумлением, задумывается, не разреветься ли, но передумывает.
- Да, мэм, - отвечаю я, ставя руку под козырек.

Совещание и правда идет оживленно, и по пути домой мне очень хочется позвонить Регине, но я боюсь, что она уложила девочку, и я ее разбужу. Однако я напрасно опасался. Я застаю Регину, когда она гуляет по гостевой с Корнелией на руках, и та сопит, пуская слюни, у нее на плече, повиснув как тряпочка. Я останавливаюсь в дверях и опираюсь о косяк. Не хочу отвлекать их.
Регина очень увлечена, и мне так хочется, чтобы это была наша с ней дочка, чтобы это был ее ребенок от меня. Только у Корнелии есть мама, которая просто замечательная, а что до нас с Региной...
Она оборачивается и улыбается, я подхожу, целую ее в висок и очень боюсь потревожить мелочь. Я не знаю, зачем я порчу момент, просто...
- В тот день в клубе Виктор поделился весьма доверительно, - у меня злость, наверное, сочится в каждом слове, - что в пору вашего романа тебе приходилось делать аборты, и пожелал, чтобы ты была хорошей мачехой, раз уж матерью тебе не стать.
Черт, дело не в том, что именно он сказал, а в том, как он это говорил. Он будто был... доволен? Чем? Вот что мне не дает покоя.
- Я не стал говорить тебе, потому что не хочу, чтобы ты считала, что я в претензии. Но мне очень хотелось съездить ему по морде.
Корнелия что-то бормочет, и я кладу ладонь на ее макушку с русыми мягкими волосиками. Она меня успокаивает. Я смотрю на Регину и не могу оторваться от нее.

+1

59

Я укачиваю малютку и она постепенно засыпает на моих руках. Но сон ее слишком чуток, чтобы я смогла положить ее в кроватку и пойти немного отдохнуть. Не привыкла я к таким переживаниям, хотя Корнелия – идеальный ребенок. Не капризна, не шумит, не рыдает несколько часов подряд. Да, это определенно не Мессалина. Я вообще с трудом в ней нахожу сцеволовские повадки. Она вся в мать, спокойная, чуткая. А Нерон же… у него же торпеда в заднице. Разве что, хитринка в глазах, наблюдательность и порой она сдвигает бровки совсем как мой милый. Но все же в ней больше Юлии, чем Нерона. Впрочем, он компенсирует все своей любовью к этой девочке.
Я оборачиваюсь и вижу Нерона. Неловко улыбаюсь, потому что до этого самого момента и сама не понимаю, как справлялась с этим чудом. Он подходит ко мне целует меня и на секунду мне кажется, что мы – это мы, а Корнелия - наша дочь, и что мы счастливые родители. Мир воцаряется всего лишь на секунду, пока Нерон не шепчет мне совершенно непонятные вещи.
Виктор, аборы, мачеха… что он, черт возьми, несет? Виктор не мог такого сказать обо мне. Ну допустим, про аборты правда, но про мачеху… Это просто не его стиль. Виктор мягкий, нежный, заботливый, тихий, успокаивающий. Виктор – он хороший, таких как он нет. И мне совершенно непонятно, как Нерон может говорить, что такие вещи исходили от Виктора.
Но с другой стороны, это многое объясняет. Его поведение в ту ночь, когда он вернулся с клуба. А еще тот момент, когда мы ночевали у меня, потому что возвращались с вечеринке и ко мне было ближе. Нерон вдруг попросил меня убрать мою фотографию с Виктором.
- Что за приступы ревности? 
Я посмеялась, хотя мне не понравилось то, как Нерон попросил меня убрать фото. Оно там стояло и никому не мешало.
- Нерон, мы здесь даже не живем.
Но ему вот захотелось и хоть ты тресни, но убери чертово фото. Я пожала плечами и убрала. Ну а что мне делать? В какой-то степени это правильно, мы ведь теперь женаты. Но с другой стороны, мы в этой квартире не живем, что тут такого?
Я смотрю на Нерона долгим взглядом и хмурюсь. Он подгадал время специально, чтобы я не смогла прижать его к стенке? То есть все это время он крутил у себя что-то в голове и не рассказывал мне? Претензии? Какие претензии? Это естественно, что он хочет ребенка от меня, потому что и я хочу ребенка от него. Но я думала мы не заводим разговор на эту тему, потому что есть Корнелия, потому что мы только недавно в браке и хотим пожить для себя. А при том, что Нерон теперь возится с мелкой, я и правда хочу пожить немного для себя, для нас с ним. А оказывается все это время дело было в Викторе и его рассказе.
Я жестом показываю Нерону, чтобы он ждал меня в гостиной, а сама укладываю малышку спать в колыбель. Корнелия послушно засыпает и я выхожу закрывая дверь.
- Почему ты не рассказал мне раньше, Нерон? – мне не нравится и тон мой весьма угрожающий. – Милый, такие вещи обсуждаются вдвоем. Есть слова, есть объяснения. Ты мог просто сказать сразу, что Виктор тебе рассказал, хотя я не представляю, как он мог это сделать. Он бы никогда так не поступил со мной. Не знаю, что там между вами произошло… Но определенно Виктор не имел ничего такого в виду, Нерон, я знаю этого человека много лет.
Я останавливаю себя, потому что лицо Нерона заметно меняется, когда я говорю о Викторе в таком тоне. Кажется, Сцевола и правда не в восторге от моего бывшего.
- Слушай, - я забираюсь руками в волосы и расправляю их, потому что просто в принципе не знаю, куда деть руки, - милый, тебе просто нужно было сразу рассказать, а не нести это в себе. Мы бы разобрались во всем вместе и я бы тебе все рассказала.
Только как тут расскажешь, история вообще долгая, все-таки два года отношений.
- Да, я действительно не раз делала аборт.
– я стягиваю с себя перепачканное платье и переодеваюсь в шорты и майку. – И каждый раз врачи обещали, что это мой последний ребенок. Но я беременела снова. У Виктора была политика, жена, у меня – карьера. Нам не нужен был ребенок и он начал настаивать на моей стерилизации. Обычное для моделей дело. И я согласилась. – я торопливо усаживаюсь на диван и беру Нерона за руку. – Но так сделать ее и не смогла. Заплатила врачу, чтобы он сказал Виктору, что все прошло удачно. А через месяц мы расстались. Его карьера пошла в гору, ему не нужна была любовница.
Рассказываю как есть, не вдаваясь в подробности, как по-детски я была в него влюблена, как шла за ним, куда бы он не позвал. Как только мозгов хватило не идти на стерилизацию, не знаю.
- Послушай, Нерон, я не хочу, чтобы ты думал, что я не рассказала тебе потому что боялась, что ты бросишь меня, когда узнаешь, что я бесплодна. Я не рассказывала, потому что не знала, действительно ли я не могу иметь детей. А потом у тебя появилась Юлия… ее беременность, твоя дочь. Не то чтобы это снимало с меня ответственность, да и мы с тобой никогда не говорили о детях, просто… я знала, что если вдруг что, у тебя будет семья.

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-07-06 10:35:16)

+1

60

Регина просит меня подождать ее в гостиной, пока она укладывает Корнелию, и я, взъерошив в волосы и попытавшись призвать себя к рассудку, повинуюсь. Ее нет несколько минут, но мне все равно недостаточно, чтобы привести мысли в порядок. Я уже сожалею, что сказал. Не знаю, что на меня нашло. Ведь отпустил же уже, в самом деле.

Она входит и переходит сразу к делу. Да, я знаю, что такое обсуждают, но только на холодную голову, а моя голова точно не была холодна в тот день, а потом... потом я просто был отвлечен и легко отгонял от себя память о Викторе как о чем-то несущественном. Разве что попросил Регину, когда мы остановились в ее пент-хаусе, убрать с глаз долой фото, где она такая счастливая с этим говнюком. Ну да, там он не выглядит как говнюк, и сейчас Регина говорит о нем не как о говнюке. Типа он весь такой замечательный и хороший, и ни за что бы не мог сказать мне то, что сказал.

- То есть, ты подразумеваешь что я, если не вру, то приукрашиваю? - поднимаю брови. Что-то у нас показания об этом хлыще расходятся однозначно. Не доставало, чтобы мы поругались из-за него. Ну зачем я высунул язык?

А еще я замечаю, что когда Регина говорит со мной серьезно, то всегда называет меня "Нерон". Как будто она заклинатель змей, а я взбесившаяся кобра. А иногда как будто она мать с ребенком, который вот-вот выкинет что-нибудь опасное. Или как спасатель с тем, кто стоит на крыше или вот-вот сорвет чеку. "Милый", "Нерон"...

Она переодевается, снимая перепачканное на плече платье и надевает что-то попроще. Я наблюдаю за нею и слушаю то, что она рассказывает. И аборты не так уж шокируют, как... стерилизация, блядь?! Он настаивал, чтобы она стерилизовалась? Нет, я слышал, что модели такое проделывают, но, блядь, по собственному недалекому уму же, а не потому, что мужик попросил. Разве нет? Боги, Регине хватило ума это не делать. Хотя, после нескольких абортов был ли смысл?
- Он такой древний динозавр, что не слышал про резинки? - спрашиваю я, чтобы не молчать. ну, или чтобы не сорваться и не поехать просто съездить ему по морде.
Регина объясняет, почему молчала, и сколько извинения и чувства вины в этих словах...

- Послушай, - я беру ее за руку, - я не говорю, что ты меня обманула. Просто... Я не знаю. Наверное, у меня было право знать, хотя мы никогда и не говорили о детях, да я до недавнего времени до конца не был уверен, что могу носить на руках вот такую, - я киваю в сторону гостевой, - соплю и получать от этого удовольствие. И, Регина... Я бы ни за что не хотел, чтобы Корнелия была помехой тому, чтобы у нас когда-нибудь были дети. Вот и все. Моя семья - ты. С детьми или без. Иначе бы я не женился, - смеюсь. - Виктор идиот, раз отказался от такой любовницы, хотя... Тут он сделал правильно, потому что у меня теперь есть чудесная жена... Отбивать тебя у такого сноба было бы трудно, я бы издох от тоски, соперничая с ним, - целую ее. - Ну, есть еще Мессалина, и, когда она на старости лет впадет в детство, мы ее удочерим с тобой, потому что она тоже семья, так что... прорвемся.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » my mistakes were made for you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }