The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » i will trust myself with you


i will trust myself with you

Сообщений 1 страница 30 из 87

1

I WILL TRUST MYSELF WITH YOU

http://savepic.ru/7467695m.gifhttp://savepic.ru/7452332m.gif
--
http://savepic.ru/7425708m.gif
₪ Фэндом:
Breaking Bad/House M.D.
₪ Участники игры:
Nero Scaevola "Jesse Pinkman", Regina Lucia-Scaevola "Remy Hadley (Thirteen)"
₪ Время и место:
События жизни персонажей происходят спустя некоторое время после завершения сериалов. Город Пасадена, штат Калифорния.
₪ Краткое описание сюжета:
Джесси Пинкман собирает свою жизнь по кусочкам, сбегая от прошлого, залегая на дно в небольшом городке Пасадена. Реми Хэдли, больше известная как Тринадцать в команде Грегори Хауса, наконец приняла факт своей неизлечимой болезни и тоже отошла от жизни большого города и поселилась в Пасадене, устроившись врачом в городскую больницу. Там же работает и Джесси, там же и ночует в виду отсутствия жилья. Страшная авария сталкивает этих двоих вместе.

Then I'll see your face
I know I'm finally yours
I find everything I thought I lost before
You call my name
I come to you in pieces
So you can make me whole © 

Отредактировано Regina Lucia-Scaevola (2015-06-27 22:01:57)

+1

2

На днях разжился старой подушкой, порывшись в больничной херне из палат, которую готовили пустить в расход. Ну там матрасы испорченные, непригодные одеяла. Вот отрыл более-менее сносную подушку почти не заляпанную ничьими слюнями, притырил к ней наволочку, да еще умыкнул старое одеяло. В Калифорнии бывают весьма прохладные ночи, и даже в этой гребаной подсобке я начинаю к утру стучать зубами. Короче, я теперь сплю мордой не на своей сумке, а на подушке, мать ее. Только бы меня не запалили и отсюда не погнали. Тут хотя бы бесплатно можно дрыхнуть и на работу не опаздывать.

Работа… Хороша работа сортиры мыть. Ну, конечно, не только сортиры, коридоры тоже, но и вне сортиров дерьма, скажу, немало. То вырвет кого, то еще чего. Однако тут меня взяли без официального оформления, только копию липового паспорта сделали на всякий случай. Пообещали, что буду на руки не меньше косаря получать. Мало. В Нью-Джерси за ту же работу выходило больше, а тут жопа какая-то. Правда, и больничка в Пасадене поменьше.

Этот черножопый ублюдок погнал меня из того клоповника, что сдавал мне за полкосаря. Белены объелся сучара, запросив с меня плату за полгода вперед. Типа, чтобы я не спрыгнул. А куда я спрыгну? Хата близко отсюда, каморка узкая как задница школьницы, но хоть приткнуться можно было до утра. А вообще тут таких чмошников как я абы кто на хату не пустит. У меня из вещей одна сумка, и в той одежа из второжопного сэкондхэнда. Че-то купил сразу, как свалили из Альбукерке, че-то – пока ошивался во Флориде и Нью-Джерси. Жалко, тачку пришлось бросить. Выручил за нее всего две сотни баксов. Не густо, блядь. Хватило на то, чтобы переодеться да привести себя в божеский вид, чтобы копы не прижали, ну и пожрать. Жрать хотелось страшно. Почти как сейчас. Потому что я больничке этой всего три недели и ни хуя мне, конечно, еще не заплатили. Просил аванс, но сказали, что рано. Вдруг типа сбегу. Так что до счастливого дня еще восемь дней, а у меня в кармане только пятерка. Из жратвы – бутылка воды, которую наливаю из-под крана, да черствеющая булка. Молюсь на нее как какой-то хоббит на эльфийский хлеб. Как в кино, блядь. Осталось начать дождевой водой поиться.

Как же хочется жрать… Я сегодня драил полы перед какой-то проверкой, так что хотя аппетит и нажрал, но и устал, так что силюсь заснуть и не думать о том, как сосет желудок. Хоть вой. И пол жесткий, бока болят. Только матрас сюда уж точно не притащишь, и так приходится ныкать подушку и одеяло, а места тут… Как в жопе у школьницы, именно.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-06-27 22:21:48)

+1

3

Сейчас эта идея не кажется мне такой уж и хорошей, иначе бы я не моталась в Лос-Анджелес на выходных, когда у меня была передышка от работы. Но так же я хорошо понимаю, что ни в одном большом городе у меня больше не будет возможности устроиться по профессии, кроме как здесь. Климат подходящий, общество – тоже. Рядом со съемной квартирой был бар, в 10 минутах – тренажерный зал и работа – в 20 минутах. По большому счету, это все, что мне нужно было.
Больница небольшая, персонал – тоже, поэтому работы всегда завались и мне этого было достаточно. Крутым хирургом меня, конечно небрали, а я и не подавала документы на супер диагноста, но работала в клинике, принимая травмы не первой очередности. В таком тихом городе мало что случалось, поэтому 90% времени мне на глаза попадались либо мамы с детьми, либо пьяницы с жутким перегаром и побоями после драк. Работяги с производственными травмами тоже были. Славный городок, тихий.
А после Хауса по-другому и быть не может. Любая работа покажется тоской. Так пусть лучше она действительно будет тоской, чем ее не будет вообще.
Забавно, после его смерти, у меня не выходило из головы его предложение от эфтаназии. Хаус был психом, но он держал обещания, а я хотя и боялась полностью потерять контроль над своим телом, но все же не торопилась бронировать себе место на кладбище. Приняв Хантингтона как часть себя, я уже легче относилась к жизни и просто старалась делать то, что хочется, а не то, что диктует мой страх смерти.
В эту ночь, как и в прошлую шел жуткий ливень и ураган. Поток людей в больнице несколько увеличился. Сегодня я была держурной и еще несколько врачей, десяток сестер. Совсем не то, что в Принстоне, но здесь и финансирования такого нет. Мы неспеша занимались пациентами, простывшими, травмированными тем или иным деревом или бутылкой из-под пива. Таких кандидатов тоже хватало и сегодня.
Все было тихо, пока не позвонили и не сказали, что на шоссе произошла авария и пострадавших везут нам. Бейсбольная команда старшей школы возвращалась с турнира с родителями и тренерами. Из-за ливня их не заметил грузовик. И теперь всех этих детей должны были принять мы. Я ко всякому, конечно, привыкла, но такого абсурда в моей жизни давно не было, да и в таких условиях минимального комфорта.
Раненых привезли уже через 15 минут. Повезло, что скорая нигде не застряла, а вот врачи на подмогу застряли и теперь неизвестно, когда пройдут сквозь бурю. Некоторые жили далеко, а до некоторых и вовсе не дозвониться. Сеть была охеренно дерьмовая. В итоге я моталась по кабинетам, вызывая кого возможно, и отправляя в операционные тех, кому это остро необходимо. Множественные переломы, открытые раны, люди лежали на койках прямо в коридоре.
Я залетаю в подсобку, чтобы схватить несколько половых тряпок, так как парня с переломом ноги вырвало прямо в смотровой и мне не улыбается по этому ходить, тем более комната небольшая а пациентов много.
В глубине подсобки я примечаю спящую кучу… парня. Он весь сжался в комок, видно, что ему не особо удобно спать, но видимо он так устал, что его это уже не волнует. Худой до безобразия. Не знаю, как его зовут, но знаю, что он работает у нас уборщиком. Видела его несколько раз в коридорах. Сестры говорят, он здесь совсем недавно, тихий совсем, в основном, молчит, так что предполагали, что у паренька с головой совсем туго.
Только мне сейчас лишние руки совсем не помешают.
- Эй. – я трясу его за плечо, но он только мямлит в ответ, не открывая глаз. – Эй, слышишь, поднимайся. Давай. Вставай. Пойдешь со мной.
Мне не до церемоний, поэтому я подрываю парня и волоку его за собой, на ходу сгребая полотенце с полки и отдавая ему. Мы заходим в смотровую. Ага, парня с ногой уже забрали, теперь на койке корчился парень с рукой.
- Вымой руки и иди сюда. – указываю уборщику, а сама иду к пациенту. Парень чуть не плачет.
Я быстро осматриваю его руку и понимаю, что это вывих. Придется вправлять, а потом фиксировать. Я лезу в шкаф за обезболивающим и достаю шприц с ледокаином, только рука предательски дрожит и шприц выпадает на пол.
- Блядь.
Ладно, значит, на анестезию времени нет. Я разворачиваюсь  к пациенту.
- Будет больно, приготовься. – а затем смотрю на своего нового ассистента. – Держи его, чтобы он не дергался. Готов?
Я крепче обхватываю руку и резко дергаю под нужным углом. Пацан стонет от боли и валится на койку. А я подрываюсь к двери и велю медсестре забрать парня куда-нибудь и освободить смотровую для нового. Но меня подзывают в другой кабинет.
- Пойдем. Некогда прохлаждаться.
Перед нами парень истекает кровью и я даже не могу понять где, не могу найти рану.
- Возьми ножницы, срежь рубашку. В шкафчике возьми бинты, полотенца, набери теплую воду и тащи все сюда. – парень все выполняет, а я даже не успеваю ничего отметить про него, потому что ищу глазами место кровотечения. – Иди сюда. Придави вот здесь полотенцем и держи. Надеюсь у тебя нет гемофилии.

+1

4

Я ни черта не понимаю, когда меня трясут за плечо и тащат куда-то, на ходу отдавая приказы. Меня выгоняют? Или че? Я, кажется, таки заснул, так что усиленно тру морду и пытаюсь привести себя в чувство. Голова трещит, свет яркий. У меня ноги заплетаются. Однако чья-то рука тащит меня и дотаскивает до самой смотровой, где я только и могу опомниться. Ни хера не понимаю. Откуда столько народа? Даже по коридорам понатыканы, где попало. Над головой громыхает гроза, я сонно втыкаю в окно, в непроглядную темень, и вижу, как ливень идет стеной. Природный катаклизм? Нас накрыла Катарина?

Тащившая меня фигура в белом халате оказывается докторшей. Видел ее. Работает в клинике с теми пациентами, которые идут потоком. У кого батарейка в заднице застряла, кому нос сломали в пьяной драке. Короче, с тем еще контингентом имеет дело. А сама знойная такая. Как только такую красотку сюда занесло? Ей бы в бикини по пляжу в Санта-Монике ходить или без него плавать в бассейне какой-нибудь звезды в Лос-Анжелесе, а она тут раздает такому дерьму как я указы.
Тряпка летит на блевотину на полу. Типа, прикрыли, ладно.

Я мою руки и иду к самопровозглашенному начальству. Она вообще в курсе, что я как бы не медбрат и все такое? Я только черенок от швабры в саму щетку вставить могу, а вывихи не вправляю. Але? Ферштейн? Но с меня требуется только подержать. Ладно хоть укол сделать не попросила, а ведь шприц она уронила. Надеюсь, парень, руку она тебе поставит именно туда, откуда она вылезла. И ведь вставляет! Вставляет и тащит меня дальше за собой. Тут что, толковых нет? Но я плетусь. Мне нужна эта работа, ведь продержаться до зарплаты всего восемь дней… А до утра… До утра дотяну? Или подохну с голоду?

Короче, я делаю все на автопилоте. Особенно когда вижу этого парня в кровищи. Я разрезаю его рубашку, приношу все необходимое, воду приношу. Все, короче. Докторша что-то говорит ему, осматривая. Просит меня подать то одно, то другое, сделать третье и четвертое. Руки у нее больше не дрожат, наоборот. Она ловко и быстро разбирается с пареньком, а я все смотрю и думаю, сколько из него крови вытекло. Реми Хэдли. У нее на бэйджике есть имя.

У меня нет времени расспрашивать, откуда у нас такой аншлаг, потому что народу и вправду много, и всем нужна помощь. Врачей мало, сестры как на побегушках. Долгая, очень долгая ночь, да еще в какой-то момент над крышей трещит так, что гаснет свет и включается аварийка. Все, конечно, ахают и охают, но все таки генератор нас прокормит какое-то время. До утра хотя бы. Ведь к утру все стихнет?

Я падаю с ног. Вообще не знаю, который час, но только буря и вправду стихает, ветер успокаивается, остается только дождь. Безумщина с вывихнутыми руками и фонтанами кровяки тоже сходит на нет. Все перебинтованы, перевязаны, усыплены уколами.
Я, шатаясь, иду в смотровую. Она, если че, первой понадобится, так что надо там прибрать. Меня реально мутит, я даже воду расплескиваю, когда ставлю ведро на пол. Мне че-то показалось, что он от меня дальше, чем есть на самом деле. Собираю тряпку, которая валяется поверх теперь уже засохшей, но все такой же вонючей блевотины, и нахожу, что все же в моем голодании есть плюс. Меня выворачивать наизнанку нечем. Кидаю тряпку в мусорный мешок и принимаюсь скрести кафель. Монотонно, стопятьсот раз водя по одному и тому же месту, потому что, сука, засыпаю. И думаю о том, что меня ведь доктор Хэдли не сдаст? Ну, что я ночую в подсобке? Может, она не обратила внимания? А если обратила, то за всей этой херовертью забыла? А то мне придется искать, где спать сегодня.

0

5

Ночь длится долго, но пролетает незаметно за потоком людей, которым постоянно становится плохо. Я полностью сосредотачиваюсь на работе и не замечаю ничего вокруг, кроме окровавленных тел, расшибленых голов и невменяемых плачущих пациентов. Паренек бегает за мной везде и его помощь приходится как нельзя кстати, хотя судя по всему он едва стоит на ногах. Ну, он знал куда устраивается. Больница – не самое спокойноное место на земле и даже в такой маленькой иногда случаются авралы.
Но тем не менее он выполняет все мои указания, не задавая лишних вопросов, всегда вовремя оказываясь под рукой и практически не тормозя. Хотя несколько раз мне все-таки приходится его растормошить, чтобы он проснулся. Выглядит он болезненно, налицо явные признаки недосыпа, а может и легкого психического расстройства, иначе бы он не был таким спокойным и молчаливым, пассивным. Так что, не знаю, чего от него ожидать. Но он ни разу не распсиховался за всю ночь и это как-то вселила надежду, что парень хоть немного адекват.
Время близилось к рассвету, когда нас сменила вторая смена и я смогла отдать бразды правления другому врачу. А сама минут 15 валялась на скамейке в раздевалке, пока приходила в норму после беготни. С моим новым другом мы как-то разминулись, так что я потеряла его из виду. Надо его поблагодарить, наверно, за то что помог и не ныл всякий раз, когда видел окровавленное тело.
Я ищу его по кабинетам, но найти не могу, поэтому иду в единственное место, где он может быть по моим прогнозам. В подсобку, в которой застала его спящим. Кстати об этом. С какого он там спал? Разве это разрешено? Насколько я успела заметить у него там полноценное спальное место с подушкой и простынью. Да, вот он, полноценный лежак, перевернутый вверх дном, после того, как я вырвала паренька из страны грез. Тут же рядом с его «кроватью» сумка для вещей. Хмммм. Вообще я таким давно уже не занимаюсь после того, как перестала работать у Хауса, но старые привычки не изжить.
Я оборачиваюсь и прикрываю дверь, чтобы никто меня не застукал в коридоре, а сама забираюсь в сумку паренька. Сменные вещи в небольшом количестве,заношенные и по размеру явно больше, чем нужно. Документы какие-то, паспорт. Джесси Джексон. Булка. Сухая. Напрочь зачерствевшая. Он либо просто неаккуратен, либо этот кусок хлеба ему дорог как память. Либо он хранит ее на черный день, когда голод совсем припечет. В принципе, логично, недосып и голодание, лицом он не полноват и глаза какие-то… щенячьи, голодные, уставшие. Как он вообще на ногах держится – не понимаю.
Застегиваю сумку и иду к столу регистрации.
- Сара. – приветствую женщину средних лет, которая потирает глаза и смотрит в карту пациента и которая все про всех знает.
- Реми! Ну и ночка, да?
- Не говори мне об этом. – закатываю глаза. – Сара, а что за парень этот… Джесси Джексон?
- Новенький уборщик, который? – я киваю, опирая голову на подбородок. -  Работает у нас около трех недель. Не местный, вроде. Не особо разговорчив.
- А живет где, знаешь?
- Ну он вроде как указывал адрес, но ты же знаешь, у нас никто не проверяет. Да и работает он не особо официально. У нас и есть-то всего ксерокопия его паспорта. – она пожимает плечами, перебирая бумаги на пациентов. – А что? Ты что, запала на него, что ли? – в ее глаза появляется искра интереса.
- Нет. – смеюсь я. – Просто он всю ночь бегал мне помогал, вот и стало интересно. – задумчиво отвечаю я, чуть ли не укладывая голову на стойку регистрации. – Кстати Брайан уже пришел? – Сара кивает. – Ну раз уж он уже здесь, а Джесси всю ночь мотался со мной, то пусть Брайан уберет палаты. А то как-то нечестно получится.
- Ладно, Реми, я ему скажу. – кивает она без особых сомнений. В этой больнице все было гораздо проще, чем у Хауса. Хотя я до сих пор не могу привыкнуть, что меня называют по имени.
Я все еще пытаюсь найти Джесси и нахожу его в смотровой, с которой все началось. Парень подхрапывает стоя, на швабре и не знаю почему, но это зрелище меня умиляет. Работоспособностью тут и не пахнет, как и трудоголизмом. Что с этим парнем?
Я даю ему пару минут похрапеть, а потом подхожу и ногой выталкиваю швабру из его рук так, что парень теряет опору.
- Подъем. Пора спасать мир снова. – возвещаю я подхватывая испуганного ребенка, чтобы он не свалился и усаживаю на кресло. Сама сажусь на стул и смотрю на своего бывшего ассистента. Он напуган слегка. Уж точно мой способ поднять его не особо удачная идея, потому что на секунду в его глазах скользит злость. А глаза кстати на его худющем лице выглядят как фонари, хотя он и щурится от яркого света. Да, он совершенно точно не спал давно. И не ел. – Я сказала Саре, что ты со мной всю ночь бегал, так что на сегодня тебя отпустили. Брайан тут все уберет.
Я обозреваю кабинет, повсюду бинты, вата, тряпки. Все еще валяется шприц, который я уронила и невольно я начинаю разминать руку. Когда много работы, проще не обращать на это внимание. А я вновь смотрю на Джесси. Ох, что ж мне с тобой делать, парень?
- Раз уж я выдернула тебя со сна на работу, которую ты не должен делать… - я задумываюсь на секунду, на кой оно мне все надо. Каждый живет своей жизнью и выживает как может. А я, будучи смертельно больной все еще не подавила в себе это желание помогать людям. – Тут в пяти минутах есть небольшая закусочная. Кофе так дерьмовый, но кормят неплохо. – я указываю большим пальцем в какую-то неопределенную сторону, в которой по моим соображениям должна быть эта самая закусочная. – Не люблю завтракать одна и я вроде как благодарна тебе, что ты просто работал, а не задавал дурацкие вопросы, так что угощаю.
Повисает пауза, в которой Джесси видимо, пытается обработать инфу своим заторможенным мозгом. А я хлопаю себя по коленям и поднимаюсь со стула.
- В общем, если согласен, тогда встречаемся через, - я смотрю на часы, - минут 10-15 на входе в больницу. А мне еще нужно кое с чем разобраться. – я иду в сторону двери и перед уходом оборачиваюсь. – Только не усни опять на швабре. Она не выдержит такой ответственности.

+1

6

Видать, я вымотался настолько, что могу дрыхнуть стоя. Как лошадь. В самом деле, на хера мне койку снимать, если могу вот так в парке спать. Прислонился к дереву и все. Дитя природы. Но только мне ни хера не до смеха, я и вправду закемарил прямо на швабре, поэтому, когда опору из-под меня вышибают, я просто готов рухнуть как подкошенный. И я бы рухнул, если бы меня не подловили и не усадили. Это снова доктор Хэдли. Какой на хер мир? Я ночью спас его ровно настолько, насколько мог. Хватит.

Черт, да в какой бы я позе ни заснул, я не хочу, чтобы меня будили! Я хотя бы жрать не хочу, когда сплю. Что удивительно, кстати. Я вообще не вижу снов. Никаких.

Смотрю на докторшу, пытаясь сообразить, чего она до меня докопалась. Будет спрашивать, че я в подсобке сплю? Шла бы ты, а? Наверняка кому-нибудь простату надо проверить? А она сидит напротив да еще смотрит на меня с великим участием. Правда, есть хорошая новость. Мне не придется драить полы. Могу идти и продрыхнуться. Только... Где? Подсобку пропалили, да и... Блядь! Брайан увидит! Весь мой скарб тамошний. А я его не очень хорошо знаю. Вдруг стукнет кому,  и меня турнут? Хорошо если за отработанное заплатят.

Реально, мне реветь хочется, как все паршиво и как я устал. Бегать устал. Голодать устал. И мой желудок подкрякивает в ответ. Неудачник.

Наверное, желудок у меня очень громкий, потому что докторша внезапно заговаривает о какой-то кафешке и что за мою помощь она меня угощает. Таким уебком я себя не чувствовал с тех пор, как провалился в сортир и стал говносмурфиком. Хотя, я по жизни уебок. Просто... Ну, короче, тебя собирается из жалости покормить клевая телочка докторша, потому что только глухой не услышит твой пустой желудок, но и слепой почувствует вибрацию от того, как тебя при этом трясет. Так вот она приглашает, и вроде бы как тут должно сыграть твое какое-никакое мужское самолюбие, ты отказываешься... И сосешь лапу. Или вот как я сейчас смотришь на нее как идиот и ничего не отвечаешь, потому что согласиться очень хочется, но молчишь, потому что полный рот слюны и сглатывать как-то не очень...

Докторша встает и говорит, что будет ждать через четверть часа у входа, а я жду, пока она уйдет, потом швыряю швабру  и чуть не бегу в подсобку. И, конечно, натыкаюсь там на Брайана.
- Ночка была безумная, мне дали, чтобы вздремнуть хоть полчаса... - говорю ему, быстро собирая подушку и одеяло. - Оставлю пока тут, мало ли пригодится...
А он и не спрашивает ничего. Я достаю из сумки более-менее свежую футболку и штаны, быстро одеваюсь, потом хватаю сумку и иду. Типа, рабочий день закончил, иду домой. Ага.

Мне очень не хочется, чтобы я вышел раньше докторши. Лучше бы она уже стояла у больницы и типа такая: "Так что, идем позавтракаем?" И я такой: "Ну ладно, давай!" Вроде как я соглашаюсь между делом. Короче, мне противно от себя.

И конечно, докторши нет. И я мнусь на месте, не знаю, уйти мне или подождать. Ага, типа гордость проснулась или типа того. Я закуриваю и решаю, что, если, пока сигарету не докурю, она выйдет, значит так и делу быть. А между прочим, я за раз сигарету не выкуриваю эти дни! Только до половины, в лучшем случае. Их у меня всего четыре. Наверно, мне еще от недостатка курева паршиво. Ну, у меня есть пять баксов. Может, сгодятся на пополнение хотя б сигарет в моем хозяйстве.

Я не успеваю докурить. Надеюсь, докторша не видит, как я тушу сигарету и убираю в пачку обратно.
- Предложение еще в силе? - переминаюсь с ноги на ногу. В силе. Она машет мне рукой, мол, пошли.

Не бывал в этой стороне. Забегаловка как забегаловка, но для меня пахнет умопомрачительно. Под ложечкой сосет, когда открываю меню. Ищу чего подешевле, но чтобы наесться. Заказываю сырный суп с гренками, куриные наггетсы и чай. Чай, мать его! Просто горячего хочется смертельно.

Только надо держать себя в руках, не накидываться на жратву как голодной гиене. А то... Эх. Докторша красотка, а я докатился, что думаю не о ней в бикини, а о том, что хочу есть. Я не задумываюсь о том, с чего у нее такой приступ благодарности. Может, правда, благодарит. Может, гудения в желудке моем испугалась... Не знаю.

Мы ждем, когда принесут заказ, я верчу в руках вилку.
- С этими в аварии... Со всеми все нормально? - спрашиваю, чтобы нарушить тишину. А то она так смотрит на меня... Странно. С любопытством как будто. Ну, хоть не пытает. На том спасибо.
Глаза у нее красивые. Как у кошки.

+1

7

Мы доходим до кафе без особых разговоров. Уже прилично светло и раннее утро, так что воздух свежий и прохладный. Для моего убитого мозга после ночного кошмара – самое оно. Еще сейчас кофе возьму без кофеина и смогу совсем почувствовать себя человеком. О женщине я вообще молчу, настолько остро нуждаюсь в душе и крепком сне часов на 6-7.
Мы делаем заказ, но кофе мне наливают сразу и я обхватываю чашку руками, греясь и вдыхая запах ароматного кофе, который на вкус еще хуже, чем кофе из автомата. А когда-то я могла позавтракать в большой компании. Хаус был тем еще засранцем, но от него не хотелось уходить. И он сделал очень верный шаг, когда уволил меня. Я смогла начать все заново.
Джесси дергается, сидя на месте и вертя вилку в руках. Сплошной комок нервов, искрящий, как оголенный провод. А я только наблюдаю за ним, иногда переключая внимание на кофе и закрывая глаза, позволяя себе микросон. Всеми мыслями я в постели до обеда как минимум. А вечером можно будет куда-то выбраться в бар. Но до этого тренажерка. Симптомы в последнее время стали проявляться реже, но это не было поводом для расслабления.
Джесси спрашивает у меня про больных и я улыбаюсь в кружку, ставя ее на стол и опираясь головой на руку. Просто нет сил держаться прямо, так и хочется повалиться на стол.
- Серьезно? Хочешь поговорить о пострадавших? – я понимаю, что парню неловко, хотя меня совершенно не смущает эта тишина между нами. Мы оба слишком уставшие, чтобы вести светские беседы. И уж в его-то состоянии ему больные должны быть до одного места. – Я думала, тебе приключений ночных хватило. – пожимаю плечами, убирая улыбку с лица. И нам как раз подают обед и я не могу не заметить какими голодными глазами Джесси смотрит на суп. – Но раз уж тебе так интересно, то могу сказать, что одному из пациентов сегодня отрезали ногу, потому что ее придавило каркасом автобуса и кость разломалась в щепки.
Парень поднимает на меня взгляд, а я с пару секунд молчу, понимая, что он юмора не оценил.
- Шучу, шучу. Что, если я врач, то мне и черный юмор запрещен?
Я лениво ковыряю свои блины, потому что сутра у меня всегда аппетит не очень. Но еще я понимаю, что если я сейчас откажусь от еды, бедному парню будет совсем совестно. Он и так чувствует себя не в своей тарелке. Не задалась у него ночка с того самого момента, как я его обнаружила.
- Так ты просто любишь мрачные холодные коморки или ты, типа, больничный эльф? – и снова этот испуганный взгляд, который он на меня бросает. И я поспешно поднимаю руки в мирном жесте. – Расслабься. Я не собираюсь тебя сдавать. Оно мне не надо. – ну, оно мне и правда не надо. В его положение можно было войти и отчасти оно мне понятно. Не то чтобы я спала в неизвестно где, но свое в тюрьме я отсидела и насмотрелась. Прочувствовала. – Все и так раскроется. Через пару недель, максимум месяц, когда сестры начнут замечать, что ты не уходишь домой с работы. Или когда ты поставишь там душевую кабину.
Я с трудом подавляю зевок. Я безумно устала. И распускаю волосы, чтобы убрать наконец это давление с головы. И все-таки осиливаю один блин, больше все-таки прикладываясь к кофе.

+1

8

Короче, мне можно было язык и не высовывать, потому что докторша оказывается вполне себе нормальной. Правда, пробует шутить насчет отрезанной ноги как раз в тот момент, когда я смотрю на суп, сглатывая слюну. Однако я не оцениваю шутку не потому что она не смешная, а потому что по соседству могут хоть труп потрошить, я все равно не потеряю аппетит. Аппетит. Я просто с ума схожу от того, как хочу жрать. Какой тут аппетит?

А докторша заказывает себе кофе и блины и, пока она примеряется к чашке, я сметаю суп. Знаю, что торопиться типа нельзя, но это только советовать хорошо всяким сытым специалистам, а когда у тебя желудок пустой, подчищаешь все и сразу. Я даже вкуса не успеваю почувствовать, но приходит насыщение, и наггетсы я хотя бы распознаю. Правда, все равно боюсь, что не наемся.

А между тем доктор Хэдли все же спрашивает меня о том, чего это я кемарю в подсобке. Я бросаю на нее быстрый взгляд. Наверное, я похож на сурриката или как называют этих животных, которые на задние лапки становятся, когда опасность чуют? Видимо, и докторша это понимает и и пытается успокоить, что не сдаст. Верю ей почему-то. Правда, ведь на стукача не похожа. Только прогноз она две неутешительный. Типа сестры все равно прочухают. Про душевую кабину почти что смешно, ага. Намек, что воняю? Ну, я вообще-то в служебной душевой без палева моюсь. Имею право. Или типа того. Одежа вот да, оставляет желать свежести. Наверно, заметно пахну потом и сигаретами. Да и похер. В больнице спецовка, а сейчас... Ну да, не принц я.

- Заплатят через неделю, подыщу хату. А пока как-нибудь... - отзываюсь, жуя. Какой кайф жевать! И совсем не кайф думать о том, что спать мне сегодня негде. Ладно, придумаю че-нибудь. Как-нибудь.

А док тоже вот-вот закемарит. Рыбак рыбака, ага. Вижу. Она едва притрагивается к кофе и ковыряется в блинах, зевая в ладони. Устала. Еще бы, как волчок всю ночь крутилась. И меня раскручивала.
- Спасибо.
Я реально поел! Неужели!
- Я могу проводить.
Мусолю в кармане пятерку, когда приносят счет. Только предлагать ее как-то совсем паршиво. Это даже не моя половина.
- В другой раз я угощаю, забьемся?
Вот как получу деньги, сразу отложу сотню на такое. Не хочу быть в должниках.

А через неделю мне и правда дают мой косарь. Половину сразу откладываю на комнату. Теперь можно хотя бы искать что-то прицельно, а то без бабок бесполезно и соваться. Только хер что удается найти. То рекомендация нужна, то вперед за три месяца надо оплатить. Я уже готов убиться головой о стену. Я все еще ныкаюсь в подсобке, беру даже подработку на ночь типа медбратом, когда Реми на смене. Тогда я легально в клинике. И спать могу в ординаторской. Реми меня прикрывает, а вот от завтраков отказывается. Говорит, типа, согласится, когда нас затопит и она поможет мне устранять последствия. Иначе никак.

Щас времени под утро, я продираю глаза в ординаторской. Мне снилась херня из тех, после которой я подрываюсь на месте и шарю рядом с собой, проверяю ремень, не прицеплено ли что к поясу... Такое у меня бывает.
Реми входит, на ходу потягиваясь. Ночь была спокойная, но ей все равно не поспишь. И я чертовски рад ее видеть. Значит, все сон.

- У меня есть пиво и чипсы.
Смотрю на нее. Мы вроде как сошлись за эту пару недель. Вообще, она первая с кем я тут начал хотя бы тереть что-то. По крайней мере, я даже стал называть ее по имени. Про себя. А так-то доктор Хэдли, конечно. Короче, я даже вздрочнуть на мысли о ней не могу, потому что она меня однажды накормила. Может, для нее пустяк, а мне думается, я бы тогда подох. Наверное. Так  мне было погано.

- Слушай, у тебя никто знакомые хату не сдают? Даже чердак сойдет или подвал... А? - спрашиваю даже неожиданно для себя. Ну не найти мне в ближайшее время два косаря чистыми на взнос наперед! Занять не у кого. Кто мне даст? А в этих лошарских конторах я не хочу светиться. Боюсь.
В больничке я долго ныкаюсь, но так дальше нельзя. У меня кости ломит спать на полу безо всего.

+1

9

Я улыбаюсь, когда мой собеседник становится более общительным.  Он умеет разговаривать, класс. Хотя он и до этого говорил, но вот сейчас у него голос хотя бы слышен, а не слабый шепот. Еда, определенно пошла ему на пользу. Ну хоть кто-то этим утром будет бодрячком, потому что я валюсь с ног и Джесси настолько сыт, что даже видит что-то кроме еды перед своим носом. Я отрицательно качаю головой. Нет, сегодня мне провожатый не нужен, я таким только по ночам занимаюсь. И то не часто.
- Забей. – говорю ему, когда он предлагает угостить меня завтраком в следующий раз. – Ты все-таки мир спас. – смеюсь и расплачиваюсь за еду. Сил у меня больше нет, поэтому я встаю и хлопаю парня по плечу. – Постарайся сегодня не окучивать чужие швабры, ладно? Увидимся.
Так мы и расстаемся в то утро, я приползаю домой, принимаю душ и валюсь спать до вечера. А вечером как и планировала иду в бар, но возвращаюсь одна. Настроения особо нет, а утром мне еще нужно съездить в город по делам. В общем, свои выходные я провожу в работе. В городе у меня есть небольшая подработка, неофициальная. Работа на Хауса сыграла свои плоды, так что пользуюсь, пока могу и доход какой никакой.
С Джесси мы неплохо ладим. Он становится более разговорчивым и оказывается вполне себе нормальным парнем. Да, что-то скрывающим, это иногда видно по его гуляющему в прострации взгляду, но кто из нас не без греха. Мне достаточно было того, что наше общение было вполне адекватным и приятным. На мои шутки он чаще не реагировал, умалчивая, но все же, если я просила его в чем-то мне помочь – он помогал. А я взамен прикрывала его спячку в больнице. Мне не жалко.
Ночь была относительно тихой, и оттого долгой. Не знаешь что лучше, когда бегаешь как умалишенная или когда вообще никого нет, кроме пьянчуг с кровавой рвотой от паленой выпивки. Зрелище то еще.
Джесси только проснулся, вижу это по его сонным глазам, но уже предлагает мне выпивку и чипсы. Шустро.
- Фу, нет. – я устало мотаю головой, облокачиваясь на спинку койки. – Сегодня было слишком много чужого алкоголя.
Я сейчас просто завалюсь и усну, только вопрос Джесси меня приводит немного в чувство и я поднимаюсь обратно, чтобы толкнуть его плечом.
- И все-таки ты тяготеешь к темным холодным помещениям.
Я задумываюсь. На самом деле нет, у меня нет знакомых. Я сама в этом городе недавно и мало с кем знакома так близко, чтобы они рассказывали мне про свои планы по поводу чердаков и подвалов. А задумываюсь я совсем по-другому поводу. И в который раз задаюсь вопросом, на кой оно мне все надо и чего я вообще связываюсь с этим парнем. Только почему-то на подсознательном уровне чувствую с ним родство. В этом наверно, дело.
- Есть одна такая лазейка. – смотрю на часы. – Давай у входа часа через полтора. Свожу тебя по быстрому. У тебя же вроде сегодня смена?
Я поднимаюсь с кровати и иду по делам, оставшимся после ночной смены, а через указанное время мы с Джесси встречаемся у входа в больницу и идем. Идем недолго, минут 20. Второй этаж, простая до безобразия деревянная дверь. Я открываю ее своим ключом и вхожу. Вслед за мной входит и Джесси.
- Ну вот, моя берлога. – говорю я, бросая ключи в вазочку. – У меня две комнаты и платить за обе довольно накладно. А соседа я так и не присмотрела. – квартира небольшая, очень. В ней и правда две комнаты, крохотные: гостиная и спальня. Кухня соединена с гостиной и совершенно небольшая. Мебель не новая, до меня тут не раз жили, но в целом очень даже прилично. Это вообще был самый приличный вариант из всех, что я усмотрела на свою зарплату. – Соседка, то есть я, у тебя будет неприличная, но постоянно провисающая на работе. Уборка за тобой, я – на готовке, но изысков не жди. Повар из меня хреновый. Ванна совместная с туалетом. Однажды ночью я видела крысу. Тараканов нет. Фонарь будет слепить тебе прямо в глаз ночью. Диван – твой. – я задумываюсь, что еще можно добавить к такому краткому экскурсу. – Оружия не храню, денег в квартире нет. Хозяйка пыталась содрать с меня за такие условия 800 баксов, но мы сговорились на 700 за мои красивые глаза и ее осмотр в больнице. Значит, с тебя будет 350. Что скажешь?

+1

10

- Я вампир. А ты думала, почему я крови не боюсь? - откликаюсь я, толкая ее в ответ. Так и сидим. Вообще, я не сильно надеюсь на Реми, но у меня больше особо не к кому обратиться. Короче, спрашиваю чисто на удачу. И на удачу попадаю. Она задумывается и говорит, что у нее есть вариант. Честно, я так устал ныкаться на тюках с грязным бельем в прачечной, когда подменял там девчонок, или на полу в подсобке, что уже заочно согласен. Беру, не глядя, что называется. Если по карману, конечно.

Реми предлагает сходить посмотреть жилье, и круто, что сходить. Значит, недалеко.
Я дожидаюсь Реми, на час я могу отлучиться. Потом отработаю, за этим проследят. Она ведет меня по центральной от больницы улице, потом мы сворачиваем, проходим несколько кварталов и оказываемся в одном из многоквартирных домов. Поднимаемся по лестнице.

Реми открывает дверь своими ключами, а потом бросает их в вазу. Стою и не вкуриваю. Ее берлога?
Квартирка крохотная, но после того, в каких клоповниках мне пришлось покантоваться, я вообще воспринимаю это место как райский угол. Да, мебель не новая. Только она есть.

Я медлю, переваривая то, что выдает мне Реми. 350 баксов? Сумма - мечта. При моем-то доходе это и так треть. Только... Она это серьезно? Вот прям готова поселить меня на диване? Да я на коврике готов ночевать!

- Слушай, если ты это из жалости, то не надо, я еще поищу.
Я прочищаю горло. Спать тут на диване за 350 долларов плюс уборка? Да это лучший вариант из всех, что я встречал! Только все равно мне не по себе. А Реми ждет моего ответа.

Ну, может, она потерпит меня несколько месяцев, пока я скоплю деньжат на что-нибудь себе по карману со всеми этими взносами наперед? Я же только ночевать буду приходить. Ну, чтобы не стеснять. Вещей у меня немного.

Короче, на работу я возвращаюсь со своими ключами, а вечером я после работы беру свою сумку и иду к Реми. Первым делом стираюсь и моюсь хорошенько. И не верю своей удаче.

Реми готовит ужин. Вообще я думаю, что жрачку я сам себе буду соображать, но сегодня я купил только бутылку какого-то вина типа в благодарность. За двадцатку между прочим! Пахнет очень вкусно. Реми варит пасту, а я приставлен мешать к ней соус рыжего цвета и не допустить его закипания.
- А вдруг я маньяк? Сексуальный? - спрашиваю я. - У тебя спальня запирается?

Вообще да, и ведь не боится. А может это она маньячка? Чиркнет скальпелем во сне и расчленит.
- Или мне стоит бояться твоего бой-френда, который сейчас в тюрьме, но скоро выйдет?

Короче, я ей очень благодарен и обязан по гроб жизни. Очень. Я спать, наверное, буду как убитый. На своем диване. У меня даже спина ноет от предвкушения.
- Короче, док... Я это... Спасибо.
Мне неловко так же как тогда, когда она меня покормила. А еще мне это... Мирно. Мне думается, я смогу осесть здесь. Ну, конечно, не в этой квартире с Реми, потому что паразитничать на ней просто нельзя, а в Пасадене. Тут тепло, не многолюдно. Хотя, конечно, мне бы затеряться надо, но почему-то тут спокойнее. И я на виду, но и другие тоже.

Может, меня никто и не ищет. А может, ищет. Я не знаю, что там в Альбукерке. Я не смотрел новостей, даже не искал их. Ну это как про бездну. Не заглядывай в нее, а то она заглянет в тебя и все такое. Хорошо хоть мистер Уайт позаботился о моих документах и сделал липу. Его липа тоже была, я ее сбросил. Он думал, мы свалим вместе? Или что?
Мистер Уайт. Сто лет не произносил его имя. Оно горчит на языке.

Забываюсь, а Реми не следит, но я едва не подпаливаю соус.
- Ауч, сука! - сдергиваю кастрюльку. - Вот идиот.
Виновато смотрю на Реми. Наверное, уже пожалела? Жила бы себе одна, а тут я...

+1

11

Я отмахиваюсь, когда он говорит, что я это из жалости.
- Разве что из жалости к себе, потому что за лишние 350 я могу купить себе что-нибудь полезное.
И в общем, Джесси соглашается с моей идеей и остается у меня, автоматически становясь моим сожителем. Меня это не особо напрягает, он вроде парень неплохой. А постоянно в больнице я прикрывать его не могу, иначе влетит обоим. В мои планы не входило вылетать с работы, мне нравилось в этой клинике. Да и разделение платы было удобно для нас обоих. Уборку я терпеть не могу, хотя и делаю ее, а тут нашелся повод свалить все на другого. В общем, расклад меня вполне устраивал.
А вечером я остаюсь дома с Джесси, отчасти потому что никуда не хочу идти, отчасти чтобы присмотреть за парнем. Не настолько я ему доверяю, чтобы сразу оставлять незнакомца в моей квартире.
Мы готовим ужин и Джесси вдруг заговаривает на ту тему, которая меня волнует меньше всего, но периодически проникает в мозг. Он представляет себя маньяком и я смеюсь.
- Ты уж прости, но на маньяка ты не катишь. – я смотрю на него с безобидным смехом в глазах. – Тем более сексуального.
Раз уж у моего нового соседа новоселье, я решила приготовить пасту, хотя иногда и не брезговала полуфабрикатами, когда сил и времени вообще не было. Я вообще старалась проводить дома как можно меньше времени, старалась куда-то выйти, выехать, чем-то себя занять, потому что промедление казалось мне потраченным временем впустую. Не то чтобы я горела жаждой деятельности, но я чувствовала, что как никогда хочу жить. Все гораздо проще, когда над твоей головой не висит смертельный приговор с медицинский вердиктом Хантингтон.
Хотя, по большому счету, я не могу сказать, что моя жизнь как то изменилась и я начала делать такие вещи, которых не делала никогда. Просто теперь процесс морального разложения сопровождался физическим, психическим и вещи, которые раньше имели серый оттенок, приобрели новый окрас предсмертного развлечения.
А в целом, я жила так, как хотела и больше мне не нужно было, чтобы в конце не пожалеть о прожитом.
- Я могу вправить взрослому мужику руку. Нежели ты думаешь, я не умею постоять за себя. – я шутливо машу ложкой, которой перемешиваю пасту и подмигиваю Джесси.
Все же он неплохой парень, как мне кажется. Зашуганный немного и мне невольно становится интересно, что же такого с ним произошло, что он теперь нервно озирается по сторонам. Но спрашивать я конечно, не собиралась. Это не мое дело, так же как моя жизнь – не его дело. И мы оба как-то не особо стремились изливать душевные истории, как бы хорошо не общались. Нам и без этого было о чем поговорить.
- Запомни это выражение лица. – говорю я с улыбкой, когда он благодарит меня. – Пригодится, когда будешь подружку искать. И еще. Дома называй меня по имени, а не по профессии. Хватит с меня прозвищ.
Мы залипаем на готовке, каждый погружается в свои мысли. А я собственно никуда не погружаюсь, просто наблюдаю за тем как кипит вода в кастрюле. Это зрелище почему-то завораживает меня настолько, что я теряю связь с реальностью. Пора спать, определенно мне нужен отдых. Только Джесси выталкивает меня из прострации, громыхая кастрюлей с соусом.
Я наскоро выключаю огонь, отвлекаясь от вермишели и обращая встревоженный взор на Джесси. Он смотрит на меня слишком виновато и я не понимаю, чего он так расстраивается.
- Обжегся? – спрашиваю я потому что других причин его испугу найти не могу. – Опусти руку под холодную воду. – он смотрит на меня. – Давай же!
Пока парень полощем руку под холодной водой, я пробую соус и понимаю, что ничего такого страшного не произошло. Ужин не испорчен, хотя до меня все равно не может дойти, чего так испугался Джесси. Я иду в ванную, чтобы достать оттуда аптечку и принести на кухню.
- Садись. – прошу я парня и беру его руку, осматривая след ожога и начинаю недовольно качать головой. – Дела совсем плохи. – я поднимаю на него взгляд и улыбаюсь. – Кажется этот поединок выиграл соус. Ожог небольшой и несерьезный. Но давай я все-таки обработаю. – я достаю мазь и бинт  и сосредотачиваюсь на небольшом ожоге. По сути можно и не заниматься такой ерундой, но с работой Джесси лучше перестраховаться. Только пока я обматываю его палец бинтом, руки бьет мелкая дрожь и я сжимаю кулаки, чтобы унять ее, как будто бы это в порядке вещей, а потом продолжаю заниматься Джесси. И ему я ничего не объясняю, даже взгляда не поднимаю. Нет, я не привыкла к этому, невозможно привыкнуть, но я и не хочу акцентировать внимание. – Ну все. – говорю я, глядя на свою работу. Хороша врачиха. – До свадьбы заживет, да и боевые раны идут мужчине. Может хоть немного станешь похож на маньяка. – смеюсь. – Поставь тарелки на стол, пожалуйста.
Вечер продолжается  как ни в чем не бывало. Мы болтаем за ужином, пьем вино, которое Джесси купил в честь своего заезда на квартиру и я рассказываю курьезные ситуации из жизни врача, не упоминая конкретных имен или времени. Но парню это и не нужно. Мне достаточно того, что он вполне расчехляется по мере того, как мы допиваем бутылку вина и приговариваем горячий ужин. Да, он все же неплохой парень.
Накануне этого мутного, как мой взгляд, утра, я очень неплохо погуляла в городе и вернулась часам к трем ночи, спотыкаясь обо все, что попадало мне под ноги и совершенно забывшись. Жалеть об этом я буду как раз этим утром, когда голова будет гудеть, а организм будет требовать кофе. Без него я просто не просыпаюсь и не работаю. И я плетусь в кухню с растрепанной головой, в одном белье, хотя мне и мерзло, поэтому я вроде и прихватываю за собой простынь, но она волочится по полу, так как у меня нет сил даже замотаться в нее. Да и неудобно будет кофе пить.
Я облокачиваюсь на стол, придерживая голову.
- Текила была лишней…
Нужен кофе, срочно. Я тянусь к чашке рядом с кофеваркой и чашка начинает ходить ходуном в моей руке. После пьянства дрожь всегда усиливалась и это было мне наказанием. Я злюсь с силой ставя чашку на стол и ударяю кулаком по тому же несчастному столу. Ничего, просто нужно успокоиться. Нужен кофе.
Провожу рукой по волосам и оборачиваюсь. И вижу Джесси. Не то чтобы я испугалась, но я охаю от неожиданности.  Мы живем вместе уже неделю, а я все никак не могу к нему привыкнуть.
- Черт! – я хватаюсь за сердце, выдыхая и восстанавливая нормальный ритм. – Хоть бы знак подал, что ты здесь. Прости, я вчера загуляла, а после таких ночей я не всегда в адеквате. – качаю головой, глядя на парня. А он на меня как-то странно смотрит. – Что?
Я смотрю сама на себя и только тогда понимаю, что я до безобразия не одета. И быстро хватаю простынь, которая завалилась на пол, прикрываясь ею. Я уже как-то отвыкла от чужого присутствия в квартире. А если кто-то и был, то они видели меня голой гораздо раньше, чем утром. Да и по утрам мы не виделись. Отношения сугубо на ночь. 
- Прости, прости. Растеряла навык, живя одна. Жив? – я смеюсь подходя к нему и опираясь на спинку дивана. – Я постараюсь больше так не делать. Как спалось? Я тебя наверно, ночью разбудила? Я мало что помню. – неловко поджимаю губы.

+1

12

Док хорошая. Не знаю, с чего она взялась помогать заморенному шуганому мужику вроде меня, с которым знакома без году неделя, но, видимо, у нее какие-то свои причины.
Мы не водим личных бесед, так что остается только догадываться относительно житья друг на друга. Просто, наверное, док не шибко счастливая, если пускает жить к себе такое отребье, и вроде не мутит она ни с кем, все одна. А ведь красотка. Заведующий травматологии за нею даже ухлестывает. Старый пердун.

Она смеется, что я не похож на маньяка и уж тем более сексуального, и меня бы наверное должно обидеть, что я, видите ли, не сексуальный для нее, но у меня по ходу все либидо отбили. Я не помню, когда у меня в последний раз девчонка-то была нормальная. Не-нормальная была, по пьяни. Все боялся, что хуйню от нее какую подхвачу, но вроде времени прилично прошло, а я не чешусь, коростами не покрылся, от сифака не разваливаюсь.
- А ты много видела маньяков? На копов не подрабатываешь? Типа приходит мужик с чесоткой в заднице, а ты такая смекаешь, что маньяк, потому что похож, и сдаешь его.
Но док отказывается раскрывать секреты. А еще она просит называть ее по имени. Я киваю. Ну, ок. Хотя "доком" все равно привычнее.

Я обжигаюсь, и док Реми спешит на помощь. Вообще, говно проблема, но она решает, что надо меня перевязать. И я вижу, что она дико устала. У нее даже руки дрожат. Да, не сладко докторам.

Мы ужинаем, паста отменная. Я давно такой вкуснятины не ел, поэтому наедаюсь от пуза. Я вообще ничего не рассказываю о себе или о своих "приключениях", только вставляю реплики, а в основном жую. Зато Реми травит байки из врачебной жизни, и я как в театре, потому что рассказчик она классный, и истории одна круче другой. Этот ее хромой начальник классный мужик! Она избавляет меня от моих рассказов. А что я могу ей залить? Как труп растворил в ванне? Или как чуть в пустыне не сдох, когда лаба на колесах сдохла? Или как мы... Нет. Не для дока эти байки. И даже смешными их не сделаешь. И спасибо Реми, что она ни разу не произносит "Ну, теперь твоя очередь!" Правда, я все же расслабляюсь. От хорошей еды, от вина, от компании в конце концов.

После ужина Реми отправляется спать, а я сгребаю посуду в мойку. До завтра. Отосплюсь в выходной и приберусь. Вот хер я чистоплотный, всегда жил в свинарнике, но меня пустили в том числе не условиях моего обязательства убираться. Ну, ни на че другое я не гожусь. Только все равно мыть толчок здесь куда терпимее. Доя своей же задницы. Ну, и для Реми. А задница у нее крутая, я в этом убеждаюсь однажды утром.

Вообще, наш совместный быт вполне сносный. Мы не устраиваем очередь в ванную, в туалете я веду себя прилично. Места я занимаю мало, вещей у меня до сих пор мало, хотя мне выделены две полки в шкафу в прихожей. Сплю на диване в гостиной. Вечером раскатываю свое белье, утром сворачиваю. И все меня устраивает, потому что после работы мне есть куда пойти. И есть, что поесть. Конечно, с готовкой Реми перегнула, и она просто не успеваю. Но я и не жду. Когда дома, я сам варю что-нибудь. Те же спагетти. Вообще и полуфабрикаты никто не отменял.

Так вот про задницу Реми. Ее созерцанию мною привело событие, которое имело место накануне вечером. Я знал, что она собиралась отправиться прогуляться на тусу, поэтому, когда пришел со смены, ее не было дома, и я просто помылся, пожрал картошки фри с пивом и завалился спать. Реми появилась поздно ночью, гремя ключами. Она поскидывала обувь и, громко ругаясь, пошла к себе. Я сонно наблюдал за нею, прислушался, доползла ли она до постели, и продолжил спать. Ну, с кем не бывает... Реми еще повозилась, видать, раздеваясь, и наконец завсхрапывала. А на следующее утро и вышел из туалета и обнаружил, как она медитирует над кофеваркой, покачиваясь. В одном полупрозрачном бельишке из тех, у которых лямка в заднице. И вот стою я, смотрю на нее, чешу в затылке. Вроде как она не одета,  и мне, наверное, надо как-то обозначить, что я тут... Или не обратить внимание и типа самому удивиться: "О, проснулась?" и делать вид, что я не вижу, в чем она. Короче, пока я сам, стоя в трусах, размышляю, Реми оборачивается и пугается.
Какая же красотка. Подтянутая. И сзади, и спереди. Видимо, я залипаю очень явно, потому что Реми спрашивает, че со мной. И до нее доходит.
Она тут же подхватывает простыню и прикрывается. Говорит, забыла, что я тут. Ну, не мудрено.
- Ну, я имею представление, что мальчики и девочки разные. Пестики, тычинки там... - смеюсь, проглатывая неловкость момента. Ну а че. Ей, может, неловко, а я полюбовался. Обхожу ее, чтобы дождаться кофе и налить по чашкам.
- Пришла пьяная, хотела надо мной надругаться... Заснула! - набираю, не глядя на нее, но сдаюсь. - Да все нормально. Ты чего!

Подаю ей чашку, и мы садимся на диван.
- Ну, ты ничего так чикса.
Ну правда, хорошая. Прежде на меня бы такая не клюнула, сейчас - подавно. Вот есть такие телки, которых как не добивайся, они тебе не светят, потому что это они должны тебя выбрать. Вот док из таких. Поэтому я даже не дергаюсь, и в трусах тоже не дергается. Но я бы вдул, что называется, если бы мог позволить себе так думать о ней.
- Ты - свой парень. Можешь даже рыгнуть. У нас клуб в трусах. Мужской. Только, конечно, лямка между ягодиц... Несколько отвлекает мои братские мысли... - ржу, чокаясь с нею чашкой.

+1

13

Мне, пожалуй, все же неловко. Во-первых потому что я голая, а во-вторых потому что у меня голова разрывается от боли и похмелья. Хотя первый пункт можно отбросить. Джесси не впервой видеть обнаженную натуру, я уверена. Да он и сам подтверждает мои мысли. В конце концов взрослые люди, но совесть все же надо иметь. Да, я с самого начала обозначила, что не сильно приличная, но я имела в виду вовсе не это.
Я облокачиваюсь на стол, глядя как Джесси наливает нам по чашке кофе. Руки уже отпустило, поэтому я спокойно беру свою чашку, но едва не роняю ее, когда парень говорит, что я домогалась до него. Я что, была настолько пьяна? Быть не может такого. Я не настолько буйная. Хотя текила…
Но потом Джесси признается, что это была шутка и я выдыхаю.
- Очень смешно. – фыркаю я, ничуть не обижаясь и легко щипая его за исхудавшие бока.
Все-таки мы неплохо ладили и дома нормально уживались в этой маленькой квартирке. У каждого была своя территория на случай, но временами мы и делили кухню на двоих неплохо за ужином, если случалось. Во время моей смены вещи не стали пропадать, так что по крайней мере, Джесси – не вор. Либо на его профессиональный взгляд пока не легло ничего интересного, чтобы стащить. А одежду мою он к счастью загонять не стремился. И на том спасибо.
Мы садимся на диван и мне делают комплимент, который я оцениваю по достоинству и улыбаюсь сомнительной улыбкой. А затем откидываю голову на спинку дивана, подтягивая к себе ноги и ставя чашку на колени. Смотрю на Джесси. Ну неплохой же парень. Что он здесь делает? Здесь не его место, мыть полы в больнице – не его работа. Он так много скрывает, так много молчит, а я и не спрашиваю. Не потому что не интересно, а потому что знаю, как это хреново, когда лезут с расспросами о том, чего не хочется рассказывать.
- Ты прав, - киваю я задумчиво щурясь и глядя на парня, - так себе дресс код для мужского клуба. – смеюсь, представляя Джесси в таком и тут же стараясь откинуть эти фантазии, закрывая глаза рукой и давясь от хохота, чуть ли не прыская кофе. – Так, ладно, давай закроем тему трусов. Картина тебя в стрингах – не самое лучшее, что я хочу видеть по утрам с похмелья.
Я снова заливаюсь смехом, это просто абсурд и я хочу это развидеть. Только идея становится навящевой и в приступе смеха я утыкаюсь лбом в плечо Джесси скатываясь на диване. Оказывается утреннего смеха от дурацких глупостей мне не хватало, потому что давно уже я не встречала утро с кем-то. Даже если ночи проводила не одна, то к тому моменту как я просыпалась, квартира была пуста.
- Слушай, - оживляюсь я, поднимаясь на диване и глядя на Джесси, - а давай сходим куда-нибудь. В бар, сегодня вечером. Ты никуда не ходишь, кроме как на работу и домой. Тебе надо развеяться. Да и мне опохмелиться. Загуляем ненадолго. – я поворачиваюсь к нему, складывая ноги по-турецки и подтягивая постоянно спадающую простынь на грудь. – Я конечно, уважаю твою подружку швабру. Но ваши отношения не могут длиться вечно. Тебе нужна более… болтливая подруга. – отпиваю кофе и закидываю голову назад в раздумьях, куда здесь можно сходить. – Неподалеку есть караоке бар. Можем разыграть из себя пару, и при всех расстаться, чтобы у тебя было больше шансов. – я смеюсь, шутя и понимая, что все же выбраться куда-то прошвырнуться – неплохая идея. – Или можем тихо попить пива и поиздеваться над теми, кто петь не умеет.

+1

14

Реми выдыхает с облегчением, когда я вскрываюсь, что шучу. Видимо, она и вправду перебрала лишку, если похмелье настолько сильное, чтобы поверить в мой задушевный рассказ. Но зато, когда до нее доходит, ее веселью нет предела. Она буквально катается по дивану, разгоняя мои слова на безумных скоростях. Представить меня в стрингах?
- Фу, че я, пидор?! - ржу, глядя на нее сверху вниз, а Реми заливается смехом, чудом не расплескивая кофе. Никогда бы не подумал, что она может быть такой. В больнице она не такая. Деловая вся, серьезная. Собранная. Будто она сапер какой и каждую секунду ей может понадобиться перерезать провода бомбы.

Внезапно Реми озаряет идея на миллион. Она предлагает выбраться в ближайший бар и даже попытаться сделать меня объектом женского внимания. Ну, я и правда никуда не хожу, кроме больницы и дома, даже с маршрута не сворачиваю, потому что магаз и тот по середине пути.
- А че это ты меня? Может, давай я тебя брошу? А то для кого бельишко-то? - возмущаюсь я сквозь смех. Только, блин, если ее бросание меня и правда может вызвать интерес у телок насчет того, что такая крутая во мне нашла, ибо вдруг я половой гигант, то ситуация со сценарием наоборот... Вызовет сострадание к ней. Типа, такой замухряк да еще такую красотку кидосничает. Больной, не иначе, а она - освободившаяся мученица. Ну, или у нее дурной вкус. Короче говоря, мое кидание баллов к рейтингу никому не прибавит.

Однако идея неплохая. Я, может, и не выбираюсь никуда, потому что не с кем. Короче, в ближайший общий выходной мы гребем в караоке. Именно гребём, потому что льет как из ведра, но мы, сука, упорны в своих планах.
В кафешке уютно, народу порядочно, и кто-то недурно исполняет Элвиса. Мы забиваем дальний столик и заказываем пива и снеков. Тут можно курить?

Мне все нравится. Реми потягивает пиво, я мну чипсы.
- Один раз, короче... Надо было... фургон одному чуваку купить, он мне бабло скинул, а я его с пацанами все промотал на девчонок и траву. Тоже тогда всю ночь голосили... Металлику, короче. Кровь из ушей текла, а нам нравилось!
Потом чуть не сдохли в этом фургоне. Несколько раз. Блядь, как давно это было. Другая жизнь? Да ни хера. Будь другая, я бы не ссал по штатам, ныкаясь, не знаю, от кого.

Девчонка за барной стойкой посматривает на нас. Я, когда делал заказ, типа даже пофлиртовал. Ничего такая. Люблю худеньких и темненьких.
Короче, не знаю, как нас с Реми так понесло, но на часах второй час ночи, а мы, набравшись, тянем в два голоса песню из Короля Льва.   
Просто кайф. И как будто я не я. Не Джесси, мать его, Джексон. Джесси Пинкман.
- Дай пять, чувак! - даем по пятерке друг другу. Реми пошатывается или я? Или мы оба качаемся, но с разной амплитудой?
- Ну че, будешь меня бросать? Вот перед ней? - указываю на барменшу.

+1

15

Джесси немного недоволен, что перспектива быть брошенным светит именно ему, но впрочем тоже не воспринимает этот разговор сильно всерьез.  Ведь вся суть не в том, кто из нас будет кого кидать, а в том, чтобы выйти и проветриться.
- Тебе не кажется, что с таким бельем ты никак не мог меня бросить? – отвечаю в тон ему, поддерживая шутку, но не задерживаясь на ней долго. – Тогда решено. А теперь я пойду досплю то, что не успела.
А в следующий выходной мы тащимся под проливным дождем в бар, хотя вот дождь нам как раз не мешает. Да и доходим мы довольно быстро, шуруя под зонтиком и практически не занимая друг друга разговорами. Слишком хочется уже оказаться в помещении. Внутри тепло и уютно, хотя не мы одни прячемся от непогоды. Но нам это тоже не мешает, так что мы быстро находим столик вдалеке, где музыка не так орет и делаем заказ.
А потом сплошная болтовня. Обо всем. О работе, я рассказываю, что подрабатываю в Лос Анджелесе иногда, если получается выехать и набираются стоящие случаи, рассказываю, как много я уже успела узнать об этом городе, мы разговариваем о наших интересах, периодически вспоминая какие-то моменты из прошлого, но ничего не значащие, не имеющие ровно никакого отношения к тому, что случилось. И Джесси в кои-то веки рассказывает что-то о себе. И я понимаю, что он был далеко не пай мальчиком, раз прокуралесил чужие деньги на девочек и траву. То есть когда-то он был гораздо более живым чем сейчас? Не знаю. На самом деле, большую роль играет компания. Здесь у него никого нет, ни родственников, ни друзей, он мало с кем сошелся в больнице, а со мной общается постольку поскольку мы вроде как соседи. Ну да, моя же идея была, но тогда я еще не знала, что в итоге мы будем проводить ночи за пивом и болтать ни о чем.
Но еще мне безумно нравилось, что с ним я в принципе забывала о медицине. Он в ней не сек, ничего не знал, хотя медбратом был неплохим и вообще был парнем с мозгами, как я успела заметить на работе. Там он не был зашуганным, практически не острил, и всегда помогал, когда я просила его об этом. Не было смысла отрицать, что мы и правда стали приятелями. В силу сложившихся обстоятельств или нас просто свела неразговорчивость о прошлом, но приятелями.
Мы оба порядочно пьяны и нас немного штормит, но нам весело. И Джесси вспоминает мое предложение про спектакль и кидает взгляд на барменшу. Я смеюсь.
- Джесси, если я тебя куда-то и брошу, то только на твой диван. Потому что сегодня ее ты уже ничем удивить не сможешь. – бросаю взгляд на часы и понимаю, что нам реально пора, мы пьяны ровно настолько, чтобы дойти домой. – Не раскатывай губу, может, она на меня смотрит. – отшучиваюсь я и подзываю официанта, чтобы расплатиться, а по факту мы заказываем еще по одной и продолжаем зависать, снов пробиваясь к микрофону и срывая вялые аплодисменты.
Притащившись домой, каждый из нас повалился на свою койку и захрапел, а утром похмелье ждало только меня, потому что у Джесси каким-то магическим образом состояние было вполне себе адекватное. Поэтому именно ему вновь пришлось обеспечивать меня кофе, пока я валялась на подушках, опять в белье и опять удерживая дрожь в руках, сминая простынь и злясь на себя, что все повторяется из раза в раз. Ничего. Мне просто нужен кофе и злость пройдет сама собой.
Так и живем вместе. Иногда выбираемся куда-то, тоже вместе. Пока нам это обоим не втягость, то почему бы и нет?
- Реми, вы что с Джесси того…?
Сара же всегда все про всех знает, но сейчас она молчит, пока Кессиди задает мне вопросы с горящими любопытством глазами. Я же вся в заполнении истории болезни, поэтому плохо понимаю о чем она.
- Что? – переспрашиваю.
- Встречаетесь?
Зря я в этот момент пила кофе, потому что оно тут же застревает у меня в горле и я долго откашливаюсь.
- С чего ты взяла?
- Ну живете вы вместе уже довольно долго. – невозмутимо отвечает Сара. Ага, значит, интересно всем.
- Мы не живем вместе, мы – соседи. Это разные вещи.
- Вы живете в одной квартире.
- Но спим на разных кроватях.
- Надолго ли?
- Ой, Реми, а ты бы хотела с ним… ну…? – Кессиди – молоденькая медсестра. Совсем цветок, хоть и не невинный.
- Та ну вас. – смеюсь я и возвращаюсь к работе.
А через некоторое время я вспоминаю, что и мне бы пора размять старые косточки. Я напиваюсь в местном клубе не сильно, но достаточно для того, чтобы быть уверенной в правильности моих действий.  Самина – классная. Интересная и совершенно точно по этим делам, ищет развлечение на ночь.
Маленькие города зачастую полны людьми, которые ищут человека на съем. Секс без обязательств, хотя на самом деле потребность в человеческом тепле. И одна ночь – максимум, который они могут себе позволить. И я – одна из этой массы. Большего у меня не будет никогда и я сама для себя так решила. С моей болезнью не заводят долгих отношений, не планируют старость, не строят семью. И когда эти мысли совсем одолевают голову, что умру я одна, то чертовски хочется стереть эти мысли. А еще лучше, чтобы их стер кто-то.
Мы с Саминой заваливаемся в мою квартиру, целуясь и раздевая друг друга на ходу. Она красива и в ночном свете ее тело кажется хрупким и фарфоровым. А еще горячим. Мы обе пьяные и нас не занимает обстановка вокруг.
- Куда? – спрашивает она, задыхаясь и пятясь спиной в комнате.
- Налево. – быстро отвечаю я и мы сворачиваем в спальню.
Ночь долгая, секс отличный. Я не ошиблась на ее счет, с Саминой забываешься и не хочется возвращаться в реальность. Мы даем волю чувствам, прикосновениям, рукам и языку. Почему я не замечала ее раньше? Она очень хороша и я даже бы повторила с ней нашу встречу. Потому что она просто великолепна в постели. И мы получаем кайф от наших желаний, которые давно превратились в действия, насколько бы откровенными они ни были.
- Ты лучше, чем я думала.
- Ты обо мне думала?
Она как будто фыркает или рычит, заваливая меня на спину и забирая инициативу в свои руки. А я вскрикиваю, потому что ее пальцы слишком настойчивы.
- Утром меня здесь уже не будет.
- Тогда не будем терять время.
Утром ее и правда нет в моей постели, когда я просыпаюсь. И это очень хорошо. Это значит, что мы отлично поняли друг друга этой ночью. И сошлись во мнении, что мне не нужно провожать ее до двери, а ей не нужно ждать, что я приглашу ее вновь. Секс без обязательств. Так это называется.
Когда я выхожу в кухню уже после душа, Джесси варганит себе завтрак. И я подхожу к нему из-за спины и ворую из его рук чипсину.
- Знаешь, это безумно вредно есть по утрам. – тянусь к своей чашке, чтобы налить себе кофе. - Говорю, как врач.

+1

16

Короче, вечер выходит отменный, хотя с барменшей и облом. Реми вообще подленько хихикает, что девчонка на нее могла запасть, а не на меня вовсе. Вот уж! Я настолько плох? Но мне не обидно, я хочу домой.
Домой мы вваливаемся промокшие, пьяные и довольные. Мямлим друг другу пожелания доброй ночи и заваливаемся по своим койкам. А наутро Реми косит похмелье, а я ни в одном глазу. Она даже не встает, только подает голос, когда я окликаю ее, и она не отказывается от кофе.
- Новый этап в наших отношениях. Так волнительно! - я вхожу к ней и ставлю чашку на прикроватную тумбочку. Реми морщится, садится и долго смотрит на чашку. - Могу подержать твои волосы...
Она кривится и показывает фак. Короче, из кровати она вытащит только к вечеру, мы заваливаемся на диване и смотрим Пункт Назначения. Вот такой выходной.

Вот странно, я ни с кем особо не схожусь в больнице, но все равно там как -то прознают о том, что мы с Реми живем вместе, и, конечно, слухи соответствующие. Она рассказывает мне об этом однажды вечером. Ну а то, мы типа мутим. Так все считают. А мы пьем пиво, иногда вылазим в кино, и больше не происходит ровным счетом ничего. Вот такой я импотент. Живу с такой цыпочкой и не делаю попыток переселиться с дивана к ней в трусики. А иногда... Ну грешен в мыслишках. Но чисто, чтобы расслабиться. Реми же типа свой чувак, не обидится? Я же без извращений о ней думаю. И для разнообразия. А в реальности никаких поползновений. Все ведь хорошо, так зачем усложнять?
А еще я захаживаю к той девчонке-барменше. Только пока ничего не выгорало.

А потом случается это. Нет, не так. ЭТО. Я дрыхну как убитый, после смены. Реми нет, она где-то зависает. Значит, у нее все же есть компания? Мы по-немногу узнаем друг друга. С того вечера в караоке. Реми успевает много, катается в ЛА, тусит... Классная. Не удивлюсь, если она опять явится под этим делом. Обычно бывало так, но не было похоже, что она закладывает. Она расслабляется. И расплачивается похмельем.
Впервые Реми возвращается не одна. С девушкой. С девушкой! Сначала мне кажется, я ошибаюсь, но нет. Она реально сосется с девкой, и они заваливаются в ее спальню.
Бля, а я-то думаю, где у нее хахаль! А она из этих! Ну, по девочкам. Не, лесби классные, порнушка с ними зачетная, но Реми... Никак не укладывается.
У меня сон как рукой снимает. Блядь! Ух-ху! Ну да ладно... С другой стороны, она теперь точно "свой чувак". Хотя... Нет, все равно не могу. Как так-то?!

И, черт, ночка жаркая. Девочки явно отлично проводят время, и их стоны... Как будто у меня порно за стенкой снимают. Короче, часть ночи я курю в туалете, вздрочнув. Потому что когда в твоей квартире трахаются две телки, в трусах становится тесно.

Замолкают они перед рассветом, и я едва ли закемариваю. В итоге встаю и ставлю кофе. Открываю окно, потому что хожу с сигаретой наперевес. Я и не замечаю, как эта девчонка появляется позади меня. Она прижимает к себе босоножки, она растрепана и... твоюматьпростосумасшедшехороша.
- Привет, сосед! Не против? - она хватает мой кофе и делает несколько глотков, глядя на меня черными насмешливыми глазами.
- Налить? - спрашиваю я, как идиот. На ней топ, и я не я, если б не заметил, что лифчика на ней нет, а соски торчат. Чееееерт.
- В другой раз, малыш.
Она тихо смеется и прикладывает палец к губам.
- Как тебя зовут? - шепчет она, оценивая меня. Чувствую себя неловко.
- Джесси.
- Приятно познакомиться, Джесси! - она отпивает еще, а потом просто сваливает. А у меня реально опадает член. Утро. Спишу на утро.

Док - лесби!

Реми в прекрасном расположении духа. Она буквально подлетает ко мне да еще и шутит. Я даже не знаю, как себя вести, так что...
- Так ты лесбианка? - спрашиваю я, оборачиваясь. Мне, короче, любопытно, да. - Так я, что, зря резинки повсюду рассовал на случай спонтанного дружеского секса? - шучу, конечно. Просто это неправильно! Такая телочка для мужиков! А она любит женские руки да языки. Хотя, мне сложно ее винить. Но я-то мужик!

+1

17

Чувствую себя необычайно голодной. Выпила я вчера ровно настолько, чтобы забыть о том, что Сами совершенно незнакомая для меня личность. Хотя, мне не впервой так развлекаться. Разве что не накуриваюсь до того состояния в котором была в тот раз, когда мою случайную подругу госпитализировали. Изменилось ли что-нибудь с того момента? Даже и не знаю теперь. Теперь, когда утром просыпаюсь в пустой постели, хотя помню, что ночь накануне была не пустой.
А Джесси не сдерживает порыва и задает вопрос в лоб. Зная его, я думаю, его просто сильно поразила ситуация, что я притащилась домой с девчонкой. Ну да, он же еще не в курсе. Хотя мало кто вообще в курсе. И помню, как долго издевался над этим фактом Хаус, но мне по-прежнему забавно наблюдать за реакцией.
- Вау. Прямолинейно. – шутливо пугаюсь я и пожимаю плечами. – Не совсем так. Просто не люблю однообразие.
Достаю из холодильника молоко и хлопья и готовлю себе завтрак. Бедный Джесси быстро находится и шутит по поводу дружеского секса. Забавно, но при том что мы живем вместе и видели друг друга в белье, но я никогда не думала о нем как о потенциальном сексуальном партнере. Может, все именно потому что мы видели друг друга в белье и пошлые шуточки проскальзывают у нас, но не имеют под собой никаких оснований.
Я смеюсь, явно от недоверия к тому факту, что Джесси рассчитывал на дружеский секс и затарился защитой.
- Вот поэтому я и сплю с женщинами. – похлопываю его по плечу. – С ними все более… чувствительнее. - забираю свою тарелку хлопьев. - С мужчинами, да, проникновеннее, но слишком сложно.
Как бы Джесси меня не понял, но имею я в виду не просто секс, но отношения. С девушками я редко встречалась, а вот мужчины подбирались гораздо ближе к сердцу. Форман вообще покопался там, распотрошив и оставив после себя свалку. Нет, я не ушла с разбитым сердцем, он поступил так как считал нужным, но не посчитавшись со мной. Хотя утверждал что думал о наших отношениях. Вот я и говорю, все довольно сложно с мужчинами. А мне сложности не нужны. Мне бы себя в руках удержать.
- На следующей неделе я еду в Лос Анджелес. Хочешь со мной? Проветримся. Там есть пляж и море. Хотя ты же вампир, тебе же нельзя на солнце выходить. – я смотрю на Джесси и ожидаю его ответа.
И он соглашается. Он меняется сменой с Брайаном и мы выезжаем рано утром. Ехать до ЛА недалеко, с пересадками около часа. Но еще полчаса добираться до моей подработки. А пока я работаю, Джесси пускается гулять по городу и мы договариваемся встретиться в 2 часа возле кафешки неподалеку от меня и перекусить там, а заодно захватить что-нибудь съестное с собой в дорогу. По плану у нас еще был пляж Санта Моники. Я уже давно не отдыхала по человечески с солнцем, морем и купальником.
Джесси на море выглядел странно, но похоже ему нравилось. Он все же немного набрал вес и выглядел уже не так болезненно. Его можно было даже детям показывать, чтобы те не испугались. Но все же даже море не было так интересно Джесси, как моя ориентация. Хотя я официально и не подтвердила, что я лесбиянка. Но тут для людей со стороны всегда все просто. Он еще ни разу не видел меня в компании мужчины, зато увидел с женщиной. Это говорило громче всяких слов.
- Если бы я знала, что ты так оживишься, я бы привела кого-нибудь раньше. Ты же мужчина, ты же знаешь, как круто с девчонками, так чего ты удивляешься? – я смеюсь, отпивая холодного пива и валясь на полотенце, сгребая горячий песок руками.
Солнце просто отличное, я в купальнике. Сейчас немного поваляюсь и пойду искупаться. Море должно быть потрясающим.

+1

18

Реми даже нисколько не теряется, наоборот, шутит и вообще для нее мое изумление - повод посмеяться. А у меня, может, мысли о несправедливостях природы! Не очень понимаю про однообразие. Она считает, что с девчонками проще не заводить отношения? Тогда я ничего не знаю о себе подобных. Я думал, это для мужиков - менять подружек по разу в ночь. Короче, Реми вообще меня путает, особенно когда говорит про чувствительное и проникновенное. Хотя, кажется, с этим-то я смекаю вроде  верно.
- Не любишь проникновения? - задумываюсь, но мысль не раскручиваю. Мне пора бежать, а я еще в трусах. Наскоро закидываю в себя глазунью, запиваю кофе и бегу. Короче, вот. Я живу с лесбиянкой. Всякое бывало в моей сраной жизни, и этот сюрприз просто-таки кажется комичным.

А потом Реми предлагает прошвырнуться с нею в Лос-Анжелес. Ни разу не был там, даже не завернул, когда решил осесть в Калифорнии. Ну, я видел по телику Беверли-Хиллз, голливудские буквы. Не вижу, чем бы я мог там заняться. Разве что продать свою историю какому-нибудь чуваку, который снимает драмы. Типа Спилбергу, а сыграл бы меня Джордж Клуни. Или Ди Каприо.
Короче, я соглашаюсь. Ну а че, почему нет?

У Реми там какая-то работенка, а я иду швыряться по городу до двух дня, потом мы обедаем в кафе, в супермаркете покупаем с собой по мелочи и едем в Санта-Монику на пляж. Я, короче, вообще не морской человек, не пляжный. Ну, в Калифорнии, конечно, нельзя не загореть, но только у меня темнеет одно лицо да руки, так что я щеголяю по пляжу в плавках, но белый как вата. Мне надо подзагореть. Зато Реми блестящая и загоревшая, она нежится на солнце, перебирая песок, и я возле нее выгляжу... Несуразно. Толстый и с золотой цепочкой я бы выглядел органичней. Но я худой и даже без часов.
- Признайся, ты взяла меня с собой, чтобы цеплять девочек, - я сижу рядом прямо на песке, весь в нем, потому что только вылез из океана. - Типа я твой страшный друг.
Жмурюсь на солнце. Даром, что уже дело к вечеру, а солнце хорошо прогревает мои косточки. И я, наверное, сгорел. Узнаю вечером.

Вообще я развлекаюсь тем, что донимаю Реми расспросами насчет ее предпочтения девочек мальчикам, и она не злится. Она наоборот отмахивается от меня лениво, как от мухи, или просто фыркает и загадочно молчит.
- У тебя есть в шкафу коллекция членоимитаторов? - шепчу я, ложась на живот и глядя на нее, жмурясь от солнца. Все-таки люди кругом. Дети. - Не можете же вы совсем только языками обходиться? И руками.

Реми вообще замечает, что я, как представитель мужского пола, должен понимать ее интерес к девочкам.
- Да, но у меня есть член! То есть, я по природе стремлюсь вставить его в щель. Женскую! А ты должна хотеть, чтобы я тебе вставил! - возражаю я и подумываю над тем, как я прозвучал. - Ну, не конкретно я, конечно, а мужик. Ты же женщина, - переворачиваю свою тушку на спину. - Но, признаюсь, что-то в вашем лесбийском сексе есть...как это... Эстетическое. Вот когда два мужика... Фу, блядь...
Эстетическое... То немногое, что осталось у меня о Джейн, которая однажды потащила меня на выставку тетки, которая рисует вагины. Неужто тетка тоже была... Из таких.

В итоге затаскиваю-таки Реми в воду. Мы виснем у воды много часов, жутко хотим есть. Хороший, ленивый день, который доится будто вечность. Мы уехали из Пасадены рано утром, так что успели действительно много. Я, например, зазнакомился с девчонкой, продающей здесь колу. Загорелая, в тряпочках купальника, которыми только ноготь мизинца можно прикрыть. Не красавица, но такая... Альтернативная. В татушках и волосы цвета Мистик из Людей Х. Ничего такая...

+1

19

День проходит просто замечательно. Я и раньше выбиралась на пляж, но как-то не особо долго задерживалась. И часам к 7 укатывала домой, чтобы принять душ, смыть с себя песок и завалиться на диван с поп корном и пивом, смотря какой-то фильм. Такие вечера не были редкостью, но в них была особая романтика. Особенно когда голова была пустая и  ней не было ничего, кроме шума прибоя.
- Нет, нет. Я взяла тебя для того, чтобы ты отпугивал парней, которые мешают мне загорать. – комплимент? Сомневаюсь. И Джесси сразу сечет о чем именно я говорю, ведь явно он отпугивает ненужных мне ухажеров своим свирепым взглядом, но все же его присутствие стирает меня из общей картины одиноких девушек. Мне этого достаточно.
А впрочем, с Джесси весело и я мы реально развлекаемся, ржем и долго купаемся в море, пока не выматываемся окончательно. И снова валимся на песок. Мой сосед не устает задавать мне вопросы про лесбийские игрища. Его эта тема не на шутку завела. А я не понимаю, чего такого он не понимает. И конечно, тема не обходит игрушки стороной.
- Конечно есть. – шепчу я в ответ так же таинственно и скромно, как и он. – Только они не в шкафу. Они под твоим диваном. – толкаю его в плечо и переворачиваюсь на спину, подставляя живот и лицо солнцу. Загар липнет идеально, хотя за ним я никогда не гонялась. Мне и бледной было неплохо.
- Да, но у меня есть член!
- Это радует. – киваю я серьезно, продолжая слушать, как я должна его хотеть, а он хочет меня. Чисто абстрактно. Я – женщина, да. И что? Не понимаю, что из этого следует, у людей всегда был в этом плане узкий кругозор, хотя заговори я сейчас о тройничке, он, конечно не будет против. – То есть, женщины с пластмассками – это эстетично, а мужики с настоящими членами – не очень? – я смотрю на него. Гендерный вопрос всегда был очень сложный. – 5 минут назад ты говорил, что совать член в щель – это естественно. Так какая разница чья она?
Джесси морщится от моих размышлений и отрицает в принципе все, что я сказала. Я смеюсь, я и правда завела слишком серьезную тему. Просто если уж положительно относиться к лесбиянкам, то чем тогда плохи геи? Любовь – она разная. Кто-то когда-то говорил, о том, что белые не могут встречаться с черными. Расовые предрассудки. Нам с Форманом было хорошо и даже очень. Другое дело, что он сам все разрушил.
- Закроем тему, иначе ты сейчас станешь пунцовый вовсе не от загара. – кидаю в него полотенце. Вот уж кто сегодня точно сгорит, так это мой сосед. – Если будешь потом валяться в горячке, не говори, что это я виновата.
Хорошо отдохнули и завтра еще один выходной, чтобы отдохнуть от выходного, так что мне приходит идея в голову остаться на ночь и залететь в какой-нибудь клуб вечером. Правда, для этого придется снять номер в каком-нибудь дешевом мотеле на ночь. Но неожиданно Джесси принимает мое предложение. Он постепенно все больше меняется, как будто оживает и разве мне может это не нравиться. Нет, я не трясусь над ним как нянька, но все же мне нравиться убеждаться в том, что он все же неплохой парень, которому просто нужен друг. Всем нам нужен друг. Друг который спросит про сексуальные игрушки, друг, который поможет во время аврала на работе. Друг, который сделает эвтаназию, когда ты будешь лежать в забытьи или кричать не своим криком. Всем нужен друг.
Я не собиралась говорить Джесси о своей болезни и честно говоря и не думаю, что мы так долго прообщаемся. Скоро уедет либо он, либо я, когда мне уже трудно будет выполнять даже те элементарные рабочие действия, на которые я способна сейчас. Да, судороги стали реже проявляться и я вновь вернулась к лекарствам. Но все же я знаю, что рядом не будет никого, кто увидит меня такой, какой была мама. Пусть это будет моим эгоистическим порывом.
Мы снимаем номер, однокомнатный с одной единственной кроватью.
- Ну раз уж мы видели друг друга в белье, то одну ночь в совместной постели как-нибудь переживем. – пожимаю я плечами.
Мы наскоро принимаем душ, одеваемся, оставляем вещи в комнате и идем в ближайший ночной клуб.
- Постараюсь не составить тебе конкуренцию. – опираюсь на него, когда мы заказываем по пиву, а потом спохватываюсь. – Пошли найдем место, где бы сесть.
Удивительно, но мы находим. Место рядом с шумной компанией, каких-то барыг, укуренных в хлам. Мальчики, девочки, все подряд. Кто-то целуется, кто-то просто обнимается, а кто-то загоняется алкоголем и косяком. Обычная ночная тусовка, которая всегда и везде присутствует. К ребятам иногда кто-то подходит и недолго перетирая отдает деньги и на руки получает пакетик с чем-то белым. Ну, допустим, не просто с чем-то, а с конкретно белым порошком, только так на глаз трудно понять, что это.
- Кажется, вон так девчонка смотрит на тебя. – говорю Нерону на ухо, направляя его взгляд к барной стойке к одной брюнетке, которая определенно сверкает глазами в ночи.
- Ребята, а вы тут новенькие? - к нам обращается один из парней с соседней компании. - Ищите чего-то особенного? - он смотрит на нас блестящим влажным взглядом и улыбается, глядя на меня. - Хотя я вот, кажется, уже нашел. - не реагирую на его постановку вопроса, отпивая пива.
- Что у тебя?
- Для тебя, моя девочка, только чистейший товар.

+1

20

- По-моему я буду этих самых парней привлекать,- ржу. - Типа, че она делает с этим уебком?
Реми только усмехается в ответ. Ну а что, посмотрят на меня, оценят как не-конкурента, решат умыть мне морду и увести девушку из-под носа. Спасти Белоснежку от гнома, ага.

Вот я понимаю, что про членозаменители Реми шутит, но все равно делаю большие глаза.
- Фу! Извращенка!
А может, не шутит? Потому что мало ли где она их рассовала? Вон когда пришла с той телочкой, не будь меня, наверно, завалила бы ее на диван, рукой под подушку шасть, а там член.
Но мысль о том, что я на них сплю, гаснет, когда Реми развивает мою мысль и щелях.

- Я говорю про щель, а не про дыру! - короче, я двуличный, но все равно две лижущиеся телочки меня возбуждают, а вот два долбящихся мужика - ничуть. Наоборот.
Реми хохочет надо мной и кидает мне полотенце, говоря, что я становлюсь пунцовым. От праведного отвращения разве что!

Но тему мы сворачиваем, и внезапно, когда мы выходим из воды, Реми предлагает запилиться в какой-нибудь клуб, а на ночь перед отъездом снять номер в мотеле, чтобы наутро умыться и поехать домой. Неожиданно, но против я ничего не имею.
Мы подешевке снимаем номер, двухместный, но с одной кроватью.
- Я вообще места мало занимаю! - меня лично пребывание в одной постели не смущает. Ну, вряд ли Реми на меня накинется, я не в ее вкусе. Вот была бы у меня вагина, тогда дааааа.

По очереди принимаем душ, одеваемся и чешем в клуб. Тут ничего так, цыпочки классные. Реми тоже оценивает и подкалывает меня на этот счет.
- Шутка дня! - мы падаем за какой-то стол с пивом и закуской. Реми весела, у нее прекрасное настроение, да и у меня тоже. Я вообще сто лет вот так не расслаблялся, чтобы позволить себе два дня к ряду отдыхал. В больнице я батрачил порой до недели без выходных, подменяя кого-нибудь. Ну а что мне было еще делать? Деньги имели свойство быстро заканчиваться, а больше мне заняться было нечем. Черт, ну кто бы мог подумать, что безделье будет меня беспокоить?! Не, трудоголиком я не стал, просто чему-то, видимо, научился. Например, тому, что в любой момент могу сорваться с места, и лучше это делать с несколькими сотнями баксов минимум, ведь когда получишь следующие и где это будет, не знаешь.

Компания по соседству проявляет к нам интерес, и один из чуваков заговаривает с Реми. Я слушаю в половину уха, но разговор мне не нравится. Это бегунок. Распространитель дури. Он пересаживается к нам, почти вплотную к Реми, и я вижу, как он показывает ей в ладони пакетик с белесыми мелкими кристаллами.
Я не знаю, что за черт дергает меня за язык. Во мне грызется раздражение и гребаный профессионализм варщика, что ли.
- Сколько чистота? - вдруг спрашиваю я, и парень удивленно смотрит на меня глазами того, кто и сам загоняется своим товаром. Видно, не привык, что клиенты такое спрашивают.
- А ты коп?
- А похож?
Он задумывается, смотрит на Реми, потом на меня. Может адекват бы и правда срулил от греха, но этот-то догнался.
- 67.
Усмехаюсь. Нет, не от чувства своей невъебенной крутости от 97, а от того, что я в принципе добился в этой жизни только того, что приготовленный мною синий был самым крутым продуктом в своем классе. Ну, те партии, что я варил на тех ублюдков. Один.
- Чище тут не найдешь.
- А не тут?
Ну, спрашивается, чего я лезу? Парень оглядывается на компанию и снова к нам.
- Ну, был тут как-то слух про синий мет. С Юга привозили. Бешеное бабло стоил. Так что, ребята, вы бы задницы свои заложили, чтобы дернуть. Ушел с рынка. Так что берите, что есть.
Я присасываюсь с пиву, слушая его. Хорошо, что темно, потому что я не знаю, что на моем лице.
Короче, дурь мы не берем. Парень злится, что потратил время, но сливается без конфликта. А мое настроение... Короче, спрашиваю Реми, не против ли она, если я оставлю ее. Она салютует мне пивом, а я иду к той брюнетке, про которую она говорила.

Мы трахаемся прямо в туалете, и спускаю я быстро, потому что очень давно у меня не было бабы. Энн, впрочем, не видит проблемы и тащит меня к себе. Мы заправляемся резинками в круглосуточной аптеке, и следующие несколько часов я упражняюсь у нее в койке, приходя в форму. Вряд ли я когда еще увижу Энн, но расстаемся мы весьма тепло. Не обмениваясь телефонами.

Заваливаюсь в мотель перед рассветом, Реми здесь. Одна. Может, кто уже и ушел, но вообще-то моя половина кровати не тронута. Я раздеваюсь и забираюсь под одеяло. И вижу, что Реми смотрит на меня сонно. Ну конечно, я же как слон в посудной лавке.
- Я не буду ее с тобой обсуждать! - и ничего не могу поделать с собой, у меня блаженная улыбка на лице. С нею и засыпаю. И сплю всю обратную дорогу.

+1

21

Я спросила про товар не особо интересуясь, просто из интереса, но не собираясь его покупать. А вот Джесси и правда проявил интерес, который был для меня несколько внезапен. Трудно сказать неприятно ли внезапен или просто неожиданно, но про чистоту продукта обычно знает человек, который не то чтобы близко, но был знаком с этим самым продуктом. Да, Джесси выглядел больным и худющим, и я списывала это на голод и недосып. Сейчас же все изменилось. Но наркотиками он не страдал, я бы заметила.
Неужели это и есть его прошлое? Наркоман? Насколько я знаю, с мета слезть очень трудно. И я бы и хотела сказать, что это не меняет моего отношения к парню, но все же не могу. Он начал открываться для меня с другой стороны. Нет, я не моралистка, но тут трудно как-то продолжать верить в лучшее, когда твой сосед интересуется чистотой метамфетамина.
Но дурь мы конечно не покупаем, иначе бы нам с Джесси пришлось распрощаться. Я многое могу вытерпеть, но наркоман в квартире – это совсем другое. Тем временем парень с дозой отваливает и Джесси пользуется моментом, чтобы свинтить к той девчонке, что стреляет взглядом. Я отпускаю его, не видя особой причины, чего бы мне быть против. А сама долго не задерживаюсь, потому что в мою сторону уже начинают поглядывать пытливые мужские глаза и я понимаю, что самое время мне приложиться к подушке.
Я даже не ужинаю, мне хватило бутылки пива, которую я прикончила только в номере и завалилась спать. Окна номера выходят на какой-то переулок и несколько часов я слушаю разговоры местной шпаны, потом кажется началась мелкая резня, но в итоге стало тихо и я уснула.
А проснулась я сначала от шума в комнате, а потом от того, что кровать заходила ходуном. Я открываю глаза, щурясь и глядя на Джесси. Ни капли вины в глаза, что разбудил меня, зато физиономия довольная как у мартовского кота. И он предупреждает меня с плохо скрываемой улыбкой, что не хочет со мной разговаривать о прошедшей ночи. Дети так быстро растут…
- Ладно. – я переворачиваюсь на спину. – Но помни, что со мной можно обсудить все детали, если вдруг загорится поговорить. – усмехаюсь и накрываю одеялом с головой.
Мы спим до обеда, а потом спим еще в автобусе. А когда приезжаем домой, долго валяемся на диване и смотрим в телек. Именно в телек, потому что у каждого свои мысли в голове.
Я не спрашиваю Джесси о том, откуда он так хорошо знает о качестве мета, хотя меня и интересует этот вопрос. Просто мне кажется время еще не подходящее. Не рассчитываю, что он расскажет сам, едва ли ему захочется таким делиться, но и я не могу оставить эту тему просто так.
- А ты даже как-то повзрослел. – говорю я, с легкой ноткой смешка. – Теперь я даже могу показать тебе мою коллекцию, что у тебя под диваном.
Он фыркает, а я смеюсь и наигранно вроде как тянусь к низу дивана, чтобы что-то достать. Только Джесси наверно пугает эта перспектива и он меня останавливает. Небольшая потасовка заканчивается тем, что мы снова втыкает в телек, но ржем.
Мы с Джесси иногда гуляем вместе, но все же это не значит, что мы срастаемся как сиамские близнецы. У каждого из нас была своя личная жизнь. И когда я настраивала свою, то вновь встретила Самину. Мы встретились глазами и уже сразу было понятно, что мысли наши сходятся. Нам было хорошо вместе и она очень искусная любовница. Немного агрессивна для меня, но все же, таким иногда можно было побаловаться для экзотики.
И мы балуемся вновь, всю ночь. А когда я просыпаюсь утром, ее нет в моей постели. Я бреду в ванную и внезапно нахожу свою подругу. Точнее я ее слышу и не только ее. Джесси кажется, сегодня тоже перепало немного счастья. А она ненасытнее, чем я думала. А хотя может она в Джесси увидела больше, чем вижу я?
Они развлекаются на кухне, Самина постанывает, а Джесси пристроился сзади. Они определенны увлечены друг другом и едва я их вижу, как тут же прикрываю глаза. Хотя чего я там не видела? Так что все-таки поглядываю, оценивая со стороны процесс, мысленно ставя галочку, что может, я и правда чего-то в Джесси не заметила. Он же все-таки мужчина. Когда так близко живешь с мужчиной, которого каждый день видишь в трусах и он тебя в белье, границы несколько стираются.
В общем я бегу в душ, не отвлекая парочку. У меня через полтора часа смена, так что мне надо собраться. И в итоге встречаемся мы с Джесси уже в кухне, когда уже и вправду остаемся одни без третьих лиц.
- Пользуешься моими благами? – спрашиваю я, жуя тост и запивая его кофе. – Удобно устроился. – смеюсь, но конечно ничего такого не имею в виду. – И искать никого не надо, все готовое выходит к тебе из моей спальни. Ну давай, скажи что я – мечта, а не соседка. И ты еще имел наглость рассуждать, что спать с девчонками, это не очень нормально. А сам-то…
Я встаю, глядя на часы и ставлю чашку с кофе на стол, попутно толкая Джесси в плечо.
- А вид сзади был ничего. – подмигиваю.

+1

22

Вечер перед теликом - замечательное завершение выходных. Завтра нам впахивать с утра, но мы продрыхлись на обратном пути, так что загоняемся какой-то комедией и жуем попкорн. Я как-то увлекся его приготовлением, так что у нас его реально целый таз. Правда, я жую механически, думая о своем. Неожиданно упомянутый синий здорово меня тряхнул.
Вдруг Реми нарушает молчание, и я на удивление быстро переключаюсь. Наверно, я только и ждал, когда меня выдернут из моих мыслей.
- То есть ты считаешь, что я только-только лишился девственности? - ржу и вижу, что она реально тянется под диван. Да ладно?! Короче, я на всякий случай ее торможу, потому что не уверен, что готов увидеть резиновый член, есть он там или нет.
- А ты меня ревнуешь? - делаю подозрительное лицо. - О! Я тебя раскусил! Ты хотела, чтобы я стал евнухом при твоем гареме!

Мы устраиваем потасовку с щекоткой, ржем, короче, как всегда. Как всегда... Странно и непривычно, но ловлю себя на мысли, что я привык. К покою, к тому, что тут мое место, вот на этом самом диване.

Мы работаем вместе, наплевали на слухи о нас и, если совпадаем, идем или возвращаемся в больницу и из нее тоже вместе. Сара подшучивает, что, когда Реми на смене, я усерднее драю полы и вообще проявляю чудеса усердия. Врет. Просто подшучивает на наш счет.
Между тем я потихоньку вливаюсь в коллектив, что называется. Ну, близко ни с кем не схожусь, но все таки по сравнению с началом, я обзавелся кругом общения.

Вообще, я значительно расширяю круг общения благодаря Реми...
Короче, тем утром я вообще не должен был просыпаться раньше часов трех дня минимум, потому что мы поменялись сменами с Брайаном. Но утром я тупо забыл, а когда понял, что туплю, кофе уже дымился в чашке. Реми вот зато сегодня на смену, но она еще спит. Они еще спят. Накануне она вернулась снова не одна, с девочкой, и я спал под музло в наушниках, потому что было...громко. Черт, теперь как представлю Реми... Фаааак. Хотя, с чего это я ее представляю? Не знаю.

Так вот короче стою я, смотрю в чашку, и чувствую, что меня обнимают...
- Привет, Джесси... Угостишь?
О, да это та же самая, что тогда... Смотрю на нее через плечо, старательно не думая о том, что она ко мне жмется.
- Привет. С молоком? - прочищаю горло и тут же лишаюсь способности дышать, потому что ее рука массирует мой член через ткань трусов. Вот так запросто.
- С молоком...
Я не пошлый.
Мой парень дервенеет, пока она гладит его, а затем и вовсе запускает руку в трусы. И она вообще ничего не говорит, просто разворачивает меня к себе. На ней платьице, похожее скорее на майку, она наклоняется и спускает трусики, затем целует меня. И разве я  могу отказаться, когда телка вот так предлагает себя?

Она говорит, что ее зовут Самина. Шепчет. Стонет. Вообще, она богата на звуки. Я беру ее сзади, потому что она весьма недвусмысленно становится у стола и опирается о столешницу, вертя своей упругой загорелой задницей. Черт, она крутая. Самина подмахивает мне, коротко вскрикивает и требует, чтобы поскорее. Да я и так как заведенный, эй! Мы как кролики, ебемся быстро и резко, и такой это кайф... Кончаю в нее, и она реально выцеживает меня до капли. У меня ноги подкашиваются.
- Мммм, еще встретимся?
Самина целует меня, возвращая бретельки платья на место.
- Заходи в гости... - бормочу. Давно я так не трахался. И что-то в этом есть... Ну, в том, что до того она стонала под языком Реми, а теперь покрутилась на моем члене. Сучка.

Ну и какой теперь сон? Кофе остыл, я завариваю новый, и тут появляется Реми. И с места в карьер дает понять, что она не только слышала, но и видела нас. Не могу ответить тем же. Я пялил ее ночную подружку.
- Честное слово, она не оставила мне выбора! Водишь всяких развратных сучек, а они меня потом растлевают.
Смотрю на нее, конечно, без тени раскаяния. И Реми видит. Впрочем, не похоже, что у нее приступ ревности.
- Ты вчера, наверное, из-под дивана забыла член вам взять, вот она и наверстала... - поигрываю бровями. Ну да, би вообще хороши. И вашим, и нашим. Я бы может хотел с двумя сразу... Но что-то мне подсказывает, что  Реми эту затею не оценит, а вот насчет Самины... Может, есть у нее какая развратная подружка?

Реми пора бежать, а мне никуда не нужно... Однако я все же ее задерживаю.
- Я и спереди ничего. Ну, на непритязательный вкус... - смеюсь, отпивая из кружки. - Есть какие-то замечания? Пожелания?
Как-то вообще-то... Неловко. Знать, что тебя видели за этим самым.

+1

23

Как я и думала на лице Джесси ни капли стыда, зато вновь эта довольная улыбка, которую я тогда видела после его ночной гулянки. Как мало, оказывается, надо человеку для счастья. Хотя учитывая тот вид, в котором Джесси был еще некоторое время назад, когда я нашла его в коморке… Изменения налицо. Он поправился, появился живой блеск в голубых глазах, которые теперь сияли, улыбка стала чаще появляться на его губах, да и смеха была больше. Он как будто восстал из мертвых и уж точно теперь не напоминал вампира. И в этом есть что-то магическое, когда видишь как человек, от которого как будто одна оболочка осталась, вдруг предстает перед тобой совершенно живой, может, не такой уж и целый, но все же. И мне приятно осознавать, что я как-то причастна к таким переменам.
Во всяком случае это же благодаря мне Джесси сегодня перепало от Самины. Эта женщина просто ненормальная. Не будь я такой, какая есть сейчас, еще пять лет назад я бы с ней даже закрутила на длительное время, наверно. Хотя Самина не из тех, кто настроен на серьезные отношения, видимо, и она от чего-то бежит.
- Ты понимаешь, что обязан мне своим оргазмом? – смеюсь я в ответ на его реплику про растление. Пусть порассказывает об этом кому-нибудь другому, но только не мне. Как будто я не вижу этого довольного взгляда и искры в глазах. Такой же как и тогда. Интересно, она всегда у него после секса?
Я собираю сумку, пока Джесси говорит мне о том, что я забыла вчера кое-что под его диваном.
- А зачем мне игрушки, когда теперь есть ты? – бегу в ванну и забираю таблетки из шкафчика. – Вам обоим утренний бонус. – кричу из ванной, возвращаясь в кухню. – А я не привередлива в этом плане.
Сегодня смена до вечера, зато завтра сутки. Так что сегодня надо как можно лучше выспаться и поэтому прогулок я не планировала. Да и Самины мне теперь надолго хватит. Даже не знаю, обратив свой нестыдливый взор на Джесси сегодня утром, я вспомнила, что и мальчиков люблю. Может быть через пару выходных, если сильно на работе не устану.
Уже открываю входную дверь, когда Джесси останавливает меня своим заявлением. Это флирт? Честно говоря, я не разбираю до конца, потому что у нас всегда была тонкая грань между пошлостью и чисто профессиональным интересом. Но никогда я еще не воспринимала его слова как флирт. Что ж, а может, на него так повлияла утренняя зарядка. Едва ли они успели обменяться парочкой кокетливых фраз. Самина не из тех кто много болтает.
- Приготовь ужин. – отвечаю на его вопрос про пожелания. – Кухня именно для этого и предназначена. – уже собираюсь уходить, но все же… - И кстати, остряк. – бросаю на него нахальный взгляд. – Признайся, ты просто бесишься, что я тебя видела. А ты меня – нет. До вечера.
Я ухожу на работу в приподнятом настроении, посмеиваясь над ситуацией и думая о том, что если так и дальше пойдет, нам нужно будет какой-то график ночей заводить. Или разъезжаться. В такой маленькой квартире нам будет сложно… точнее, Джесси будет сложно строить отношения с девушками. Особенно если я буду под боком. Трудно поверить, что мужчина и женщина живут в одной крохотной квартире и не спят. Я-то себе это хорошо представляю, но не все такие продвинутые как я. А у Джесси вся жизнь впереди.
Но пока не буду заводить разговор на эту тему. Думаю, если Джесси сам решит, то он все сделает правильно.
Больница в Пасадене небольшая, тихая, хотя и здесь бывают свои экстремальные ситуации.  Город маленький, поэтому с каким-то своим катаклизмам постепенно привыкаешь. Производственные травмы, ночные потасовки в ночное дежурство, семейные драмы, маленькие катастрофы. Ко всему привыкаешь, да и все равно, поток пациентов здесь был не такой большой как у Хауса, и случаи были гораздо проще. Здесь скорее пригождались навыки психолога, чем врача и таких специалистов была вся больница. Постепенно начинаешь относиться к зачастившим как к члену семьи, знаешь его подноготную.
Сара как всегда знала все про всех и я давала вволю ей наговориться, когда ей не терпелось рассказать мне что-нибудь занимательное про кого-то. Ведь я новенькая, еще никого толком не знаю. И ей это очень нравилось, тем более, что я никогда не лезла своим носом в чужие дела. Так получалось, что даже при отсутствии любопытства к чужим жизням, я все равно много чего знала о других. Хотя и не держала эту информацию в голове.
Сегодня ночное дежурство и пока абсолютная тишина. Я сижу в тишине и читаю медицинский журнал, пока Джесси лениво возит шваброй по полу. Мы иногда переглядываемся, чтобы выразить свои эмоции по поводу того, какая тоска вокруг и можно было бы забуриться вместо этого в какой-нибудь бар.
- Даже необычно. Уже за полночь, а тишина.- говорит Сара.
- Сглазишь. – не отрываюсь от журнала и чувствую, что сейчас случится что-то неприятное.
- А вы, ребята, когда уже перестанете играть в соседей и перейдете к делу?
Ну я же говорила, что будет то-то неприятное. Я закатываю глаза, мысленно, но не отрываюсь от журнала. Молчу. Нечего мне комментировать. Впрочем как и Джесси. Пустая тема.
- Вся больница уже понимает, а вы еще нет. Как дети малые.
Каждая ее реплика остается без внимания и ответа. Просто к Саре привыкаешь и постепенно она становится как радио – болтает постоянно, но разговаривать с ней бесполезно.
А потом к дверям подъезжает скорая и я подрываюсь на месте. Началось. Только бы не очередная авария. И я не могу сказать, что я обрадовалась, что это не авария, потому что ситуация, которую я увидела все равно не лучше. Медики завозят каталку на которой лежит девушка. В нее старательно закачивают воздух, значит, она еще жива. Но никаких явных признаков ранения я не вижу.
- Девушка. 24 года. Передоз. Парень ее едва откачал, пока ехала скорая, она еле держится.
- Везите ее в палату. – тут же включаюсь я, отдавая указания. Саре я тут же говорю приготовить в палате все самое необходимое.- Сколько она уже в таком состоянии?
- Мы ехали не больше 15 минут.
Ко мне подбегает парень невзрачного вида, но глаза испуганные и большие, красные. И я понимаю, что это ее молодой человек.
- Доктор с ней все будет в порядке?
Мне некогда утешать его, потому что я единственная, кто может сейчас ей помочь.
- Вы знаете, что она принимала?
- Метамфетамин.
- Давно?
- Мы только недавно… - он запинается. Они оба такие, что ж нечему удивляться, хотя он видимо многое читает по моему лицу. – Я запрещал ей.
- Значит, плохо запрещал. – огрызаюсь я и рвусь в сторону палаты.
- Доктор, она… она беременна… - я останавливаюсь и с ужасом озираюсь на этого парня, который только что откачивал свою беременную подружку. – Доктор, пожалуйста, спасите ее. И ребенка. Пожалуйста.
- Реми, все готово.
А у меня слов нет, чтобы описать как мне противно сейчас. Поэтому я сбегаю в палату и полностью занимаюсь пациенткой. Она едва держится. Она на третьем месяце, аборт делать поздно, да и не возможно, без разрешения ее или парня. Это все усложняет, но в итоге мы откачиваем ее и стабилизируем. Только меня это ничуть не радует. Каким же будет их ребенок?
Я выхожу из палаты и на ходу снимаю резиновые перчатки. Ее парень тут же бросается ко мне.
- Ну как она?
- Мы ее откачали, она стабильна. – говорю я севшим голосом и совершенно устав. А еще руки трясутся и я не могу понять, то ли это от стресса, то ли от моей болезни.
- А ребенок?
- Он выжил, хотя остановка сердца предполагает омертвение плода. Но он выжил. – только чудом ли? Это как проклятье для него. – За его здоровье я теперь не ручаюсь. Возможно, вам надо задуматься о том, чтобы прервать беременность.
- Как же так? Это невозможно. Мы хотим этого малыша!
- А вы не задумывались хочет ли он вас? – и я срываюсь. – Хочет ли он таких родителей, которые употребляют, пока он еще в утробе. Ему нужна защита, а вы убиваете его! Он не заслуживает такой жизни, вы же знаете, что он будет больным и все равно…
- Реми! – Сара меня останавливает и я затыкаюсь.
Я просто закрываю глаза и выдыхаю.
- Я буду в ординаторской.
И едва я сажусь на кровать, как понимаю, что руки у меня не перестают трястись. И я зажимаю их под коленями, я прячу их, лишь бы не видеть. Это просто бесчеловечно и я не смогла не сорваться.

+1

24

Реми резвится насчет меня и Самины. На ревность не похоже, а на шуткование надо мной - показатель 100 из 100.
- Своим оргазмом я обязан Самине, - подмигиваю. - Не примазывайся.
Да я понимаю, о чем она! Просто... Просто не надо тут глумиться. Да еще и насчет игрушек и меня.
- Так вот почему ты поселила меня на диване? Где все члены хранятся, и меня туда же? - кричу ей в ванну. Наверное, Реми забежала за своими таблетками. Их у нее в ящике прорва, но я не спрашивал, от чего они. Может, просто аптечка или типа того, но аспирин я там не нашел.

Реми отвечает, что она не против ужина, и я беру себя под козырек. Будет сделано. Куплю спагетти и какое-нибудь мясное варево к нему. Сойдет же? Реми уже в дверях, когда внезапно выдает свою последнюю пакость. Вылетаю за ней на лестничную клетку и, перевесившись через перила, кричу:
- Да я в любое время мог подсмотреть, но я... Признайся, ты хотела меня увидеть!
Реми останавливается и показывает мне фак. Слышу ее смех внизу, и она наверняка слышит мой.
Мы ладим. И ладим вполне себе неплохо. Подкалываем друг друга, придуряемся вместе. И я не один. Реально, я лучше и крепче засыпаю, когда Реми дома. Хаха, за исключением, когда она не одна. Просто... Я знаю, что в соседней комнате кто-то есть, и этот кто-то не задает мне вопросов, мы просто хорошо ладим. И я не один.
Нет, я не чувствую потребности исповедаться Реми, просто что-то в ней есть такое, что подсказывает мне, она понимает мое молчание. Я не вру ей, я ничего не рассказываю. Так целее. Моя история целее и сама Реми тоже. После Андреа... У меня до сих пор сны о ней, и потом я долго не могу унять дрожь в руках, мне все кажется, они скованы.

В эту ночь кошмар приходит наяву и он не об Андреа. Он о Джейн. У нас ночная смена. Я тру полы, Реми листает журнал, зевая, а Сара, которая сегодня с нами, трещит на наш счет. Она же и источник всех слухов о нас, но обижаться или злиться бесполезно. Она же по чистоте душевной и из-за болящего за нас сердца. Она так и говорит, что она сердцем и душой болеет за нас.
Реми не откликается ей, как и я.
- Ой, какие вы таинственные! - сдается она. И тут влетает скорая. Нам доставляют девушку в сопровождении ее парня, и я...
Ей 24, у нее передоз метом, парень спас ее от того, чтобы захлебнуться рвотой, но не смог откачать до конца. Успел. А ведь мог валяться рядом с ней, а утром проснуться и биться над ней, делая массаж сердца и всего на свете, чтобы она вздохнула. Только он бы не смог, потому что поздно. Она бы окоченела, и даже боевота во рту затвердела.
Я кручу все это внутри своей башки, в которой белый шум. Вот девчонку везут на каталке, вот ее парень, худой и дерганый... Реми спешит, а мне кажется, она движется чертовски медленно. И я движусь медленно, снова берясь за швабру. И в который раз тру все по одному месту...

В то утро я разбился. Знаете, такое ощущение было, что все. Что я не соберусь больше. И я все возвращался к тому, как толкался ладонями в грудь Джейн, и думал о том, что ну почему она не вздохнула!
Ее можно было спасти. Если бы мистер Уайт... Если бы я...
Умываю лицо ладонью. Сара что-то спрашивает, а я говорю, что мне не хорошо и я пойду покурю. Я выкуриваю пять сигарет подряд, стоя у черного хода, и мне становится еще поганей. Хочу домой. Но вместо этого чувствую, что меня душит. Бегу к урне, и меня выворачивает наизнанку, а сердце заходится в бешеной скачке. Я видел в кино. Это паника. Мне нужно отдышаться...

Я возвращаюсь, и Сара с большими глазами рассказывает мне, что тут выкинула Реми. Я вяло реагирую, я иду в ординаторскую. Реми сидит, спрятав руки, и она напряжена как струна. Сажусь рядом с нею.
- Слышал, для нее все обошлось? - спрашиваю я, нарушая молчание. Реми кивает. Неожиданно я вижу ее иначе, чем обычно. Она всегда была вся за и для своих пациентов, кто бы они ни были, но сейчас... Выуживаю ее руку и беру в свою. У нее пальцы подрагивают, и Реми снова хочет ее спрятать. Крепко держу ее, и она сдается.
- Передай ее бабскому врачу, он ее убедит, что ребенок не родится здоровым. А может однажды парень не успеет откачать ее, и все закончится для всех.
Не знаю, зачем я добавляю второе. Я вообще... Я закрываю глаза и чувствую, что у меня слезы на глазах. Я всегда был плаксой, а сейчас... Тру веки, шмыгаю носом. Типа, аллергия. На средство для унитазов. Ну точно. На него самое, а не из-за того, что у меня типа приступа паники. Из-за Джейн.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-07-01 23:52:18)

+1

25

Я закрываю глаза и как будто растворяюсь в этой абсолютной тишине комнаты. Мне бы просто забыть о том, что произошло. Не сдержалась, не вытерпела, сорвалась. Не допустимо. Я же добровольно от всего отказалась и никогда не строила иллюзий, с тех пор как узнала о Хантингтоне, по поводу семьи, отношений. Пока можно было забыться в чужих руках на одну ночь, я была вполне довольна. Да, это тоже побег, но могу я, черт возьми, хоть что-то сделать для себя, а не для других?
Дверь ординаторской открывается и я жду, что это Сара, скажет, что поступил новый больной, но это Джесси. Он тоже не весел и какой-то он бледный. Я не видела его реакцию на происходящее, но вот сейчас очевидно, что он не в себе. Как будто вернулся в то состояние, в котором я встретила его в первый раз.
И все же, нет, он изменился. Потому что он не закрывается в себе, а садится рядом со мной, нарушая тишину и поднимая вопрос наркоманки. Я киваю, мне не хочется говорить, и вообще обсуждать эту тему. Слишком свежая рана. Парень берет мою руку и сжимает ее так, что я не могу вырваться. Я не понимаю зачем он это делает. Пытается ли помочь мне или как раз думает о себе, стараясь запрятать обратно то, что ему вспомнилось.
Ему точно что-то вспомнилось. Это слышу по его глухому тону, по словам, по интонации, по обрывочному дыханию, когда он начинает плакать. Я видела его разным, но никогда не видела чтобы он был наполнен такой тоской по прошлому. Забавно, он горюет по тому, что было, а я… Я страдаю по тому, чего не будет.
Кладу голову ему на плечо. От него исходит сильный запах сигарет, прямо до горечи. Я не знаю, как ему помочь, мне и самой-то не очень хочется говорить, хотя я могла бы сейчас узнать у него, что же такого он скрывает в своем прошлом. Момент удачный для нас обоих. Но сейчас я не хочу ничего знать ни о нем, ни о моих пациентах, ни о себе. О своих чувствах, о своих страхах.
- Как закончилось для тебя? – спрашиваю тихим голосом и мы встречаемся глазами.
Кажется, ему страшно и глаза воспалены от слез. И я поддаюсь первому порыву, который крутится у меня в голове. Естественному порыву, когда мне нужно было забыться. Я не даю Джесси ответить, я целую его и чувствую вкус сигарет на губах и немного морщусь. Поцелуй почти невесомый, еще не успевший перерасти во что-то большее, когда уже нельзя будет остановиться. Хотя я чувствую, что тянусь к Джесси и как будто и он ко мне тянется.
Это всего лишь наша маленькая слабость, одна, первая и последняя. Просто по-другому я не знаю, как заполнить ту пустоту, которая у меня образовалась и я не знаю, как заставить Джесси хотя бы на время забыть о том, что было у него когда-то и сколько боли он перенес. Это ведь нужно нам обоим? Всего на пару минут.
Моя рука скользит по его шее, несмело зарываясь в волосы, а поцелуй становится несколько более настойчиво, чем нужно. Надо остановиться, но мне так хорошо, так спокойно, что у меня нет никаких сил. И почему-то даже Джесси не останавливается и мы оба поддаемся этому ощущению безопасности в руках друг друга.
- Реми, к нам поступили еще…
Я не успела услышать как дверь открылась. А вот голос Сары врезался в мозг как нож в живую плоть. Я отрываюсь от Джесси и испуганно смотрю на Сару. Она не шокирована, взгляд ее скорее виноватый.
- Простите, я помешала. – и лицо у нее такое будто она сейчас пустится в пляс от счастья, что все правильно угадала по поводу нас. Завтра это будет у всех на устах.
- Нет, мы… - я подрываюсь с кровати, поправляя халат и направляясь к выходу. – Кто там?
- Небольшая компания перебравших. – тут же отвечает она и смотрит на меня, а потом на Джесси.
- Еще увидимся. – говорю я, оборачиваясь к Джесси, как будто ничего не было, но все же не останавливая на нем взгляд.
Я возвращаюсь к пациентам и так получается, что ночь я провожу в основном возле больных, потому что их поступает все больше. Оказалось в местном клубе произошла небольшая потасовка и всех пострадавших свозили к нам. Некоторые умудрялись буянить и в больнице, так что нужно было успокоить. А утром, когда моя смена должна была закончиться, врач, который должен был меня подменить, внезапно сказался больным, поэтому смена автоматически передвинулась еще на целый день и возможно, ночь.
С Джесси мы если и пересекались, то не разговаривали. Я могла послать ему легкую улыбку, которая со стороны выглядела неловкой. Хотя по сути, что такого случилось? Между нами это ничего не меняет. Нам обоим нужно было забыться.

+1

26

Реми опускает голову мне на плечо и молчит. И с этим ощущением ее близости мне становится легче, хотя я и вздрагиваю изнутри, но эта дрожь от того, что высвобождается та черная и жгучая тоска, которая во мне. Мне ничего не изменить, вот и все. Я буду жить с тем утром до конца своих дней, понимая, что если что-то и можно было изменить, но не тем утром, а гораздо раньше. Только херовый из меня Будда. Мне все равно хуево, я будто в дне сурка, понимаю я необходимость смириться со случившимся или нет. Такие дела.

Вдруг Реми спрашивает, какой был финал у моей истории. Она не целится, но попадает. Я вижу по ее глазам, что она чувствует, как близко подобралась ко мне. И я не закрываюсь, не пытаюсь отшутиться насчет моего состояния просроченным сэндвичем. В ее взгляде усталость, но не от работы, а от какого-то...предчувствия тупика. Не знаю, как описать, но у меня было такое. Когда ты  вроде движешься, а потом входишь в тупик, поворачиваешься, идешь новым путем, и все равно заходишь тупик. И вот так ты идешь, а потом понимаешь, что все равно придешь в тупик. Ощущаешь. И ничего у тебя не будет из того, что будет у тех, кто дойдет к выходу. Мать когда-то говорила, что я типа тупиковая ветвь в семье, только я не такой. Я просто тупиковый сам по себе, потому что иду какими-то не теми путями.

Реми смотрит на меня, а у меня вместо слов только мое дыхание. Да и надо ли говорить, если моя история на моем лице? И вдруг Реми подается ко мне и целует. И мне это кажется таким...правильным сейчас. Она могла обнять меня, встряхнуть как-нибудь, посочувствовать, но она целует, и это сейчас мне так нужно. Я отзываюсь. Я не прикасаюсь к ней, оставляя возможность одуматься, но Реми обнимает меня, я чувствую ее руки в своих волосах. И я обнимаю ее в ответ, кладу ладони на ее талию, и с этим рождается желание крепче прижать ее. Она в который раз оказывается со мной именно тогда, когда я погружаюсь в какую-то яму из дерьма из безысходности и страхов.

Только нас прерывают. Сара сообщает о том, что появились еще пациенты, и Реми подрывается на месте, словно птица, которую спугнули. Она говорит, что мы скоро увидимся и спешит прочь. От меня ли или к пациентам, не знаю.
Конечно, мы виделись в остаток времени и обменивались взглядами, только что в них было? Неловкость? Извинение? Самоизвинение?
Что-то заставляет меня и сегодня остаться подождать Реми после смены, но Сара с участием сообщает, что "моя птичка" задерживается из-за того, что какой-то индюк заболел. Я иду домой, я очень хочу лечь спать, но мне не удается заснуть. А потом я звоню в больницу и узнаю, что Реми сменят в восемь. Я иду ее встретить, жду ее у крыльца, усевшись на ограду и закуривая. Я не знаю, зачем я здесь, но дома я болтался из угла в угол, не находя места.
Хочу ли я поговорить с нею? Я не знаю, что мне сказать. Хочу ли я просто увидеть ее?

Да.

Реми медлит, видя меня, но затем быстро спускается.
- Ее звали Джейн. Она захлебнулась рвотой, пока была под героином. Я тоже был, спал с нею в одной постели, а утром нашел ее. Я ничего не слышал.
Говорю механически, глядя куда-то поверх ее плеча. Я вообще не знаю, с чего вдруг я заговорил. Ведь я не знал, что сказать. Я хотел ее увидеть, но почему-то как раз не могу взглянуть.
- Ее увезли в черном пакете. Вот чем закончилась моя история. А когда сегодня привезли ту девку, у меня случился приступ паники.

+1

27

Работы наваливается с лихвой, поэтому постепенно я погружаюсь в нее и забываю о том, что произошло в ординаторской. Я не хочу понимать, как так получилось, как у меня так снесло крышу от ситуации, что я проявила к Джесси отнюдь не дружеский интерес. Мы с ним – друзья, приятели, как угодно. Но здесь было что-то большее. И вот об этом я как раз не хочу думать. Это был мой порыв, мой эгоизм, моя попытка забыться, а Джесси просто слишком… слишком хороший, чтобы оттолкнуть.
Я забываю обо всем особенно, когда усталость наваливается и я держусь на одном кофе. Мне удалось поспать за все время всего несколько часов, так что сил у меня никаких. И когда вечером наконец появляется врач на замену, я с пустой головой собираю сумку и на автомате бреду к выходу, чтобы доползти до дома и упасть в кровать. У меня не будет сил даже чтобы принять душ.
Только на выходе я почему-то встречаю Джесси. Сейчас не его смена, да и одет он не на работу. Он курит и едва я выхожу, сразу смотрит на меня. Он меня ждал. Сердце пропускает один удар, то ли от страха, то ли от счастья. Что? Я не понимаю. Я боюсь, что он сейчас заведет разговор о том поцелуе, о том что произошло. Или я хочу, чтобы он завел его? Не понимаю себя. И не понимаю, как буду объяснять то, что сделала.
Но Джесси говорит вовсе не о поцелуе. Он будто продолжает наш разговор и запоздало отвечает на мой вопрос о его финале. И его слова ранят, его история ничем не отличается от многих других, но она задевает. Задевает этот его полупустой, полунапуганный взгляд. Она умерла рядом с ним и он даже не узнал об этом. Определенно он считает, что это его вина. Что ж, так и есть, он прав, хотя и не говорит этого вслух. Это пожалуй слишком тяжело.
- Мне жаль. – отвечаю я, глядя на него, а он смотрит сквозь меня. Что он видит? Свое прошлое? Ее холодную и пустую? Что бы он там ни видел, но таким Джесси я не хочу видеть. Но что я могу сделать? Я убила своего брата, я и сама-то недолго еще буду жить. Что я могу сказать, чтобы ему стало легче? – Есть вещи, которые не изменить. И они разрушают нас до основания. – я разрушаюсь каждую ночь, для того чтобы утром собраться заново и делать то, что по логике вещей лишено смысла. Забавно, люди смертны, это знают все, но когда ты знаешь, что жить тебе осталось не так уж и много, то внезапно все, что ты делал до этого теряет всякий вес. – Но это не значит, что тебя нельзя собрать заново. – я беру его за руку и устало улыбаюсь. – Особенно, если есть специально обученный человек.
Для Джесси еще не все потеряно и мне действительно хочется ему помочь. За эти месяцы, что мы живем вместе, мне стало гораздо веселее жить, мне есть с кем поделиться теми глупостями, которые вертятся в моей голове, и есть человек, который приносит мне кофе по утрам, когда я не могу оторвать голову от подушки.
- Пойдем домой, Джесси. Я знаю прекрасное средство от паники и моих усталых ног, которые еле волочатся. Зайдем за этим средством в универмаг и возьмем пару бутылочек. – шутливо беру его под руку и веду за собой в сторону дома. Очень хочется упасть куда-нибудь и забыть о том, что произошло сегодня.
Джесси поделился со мной частицей своей боли и это многое говорит о том, что между нами происходит. Точнее, что происходит с ним. Ему нужен друг, ему нужен человек, которому он хочет доверять. Я не лучший в мире лекарь о сердечных травм, и в моей жизни было много сожалений и ошибок, много смертей. Джесси потерял любимую девушку, я – брата и саму себя. Мы похожи в чем-то. Мы похожи в том, что выжили только мы. Какой прок от такой жизни?
- Тебя сегодня не хватало. – говорю я, пока мы идем в магазин. – Сегодня две девчонки устроили потасовку между собой прямо в палате с парнем, из-за того, что он встречался с ними обеими. Поп корна не хватало. Тебе бы понравилось.
Разговор постепенно лишается неловкого тона и какой-то недосказанности и к тому моменту, как мы пришли домой, Джесси хоть и не был оживлен как обычно, но все же, кажется ему стало легче. Я отправляюсь в душ, а потом мы ужинаем и заваливаемся на диван, чтобы посмотреть какую-нибудь киноху под пиво.
Все идет своим чередом, как обычно. Мы отпускаем комментарии, ржем над поступками героев. Недолго. Пока вопрос не срывается с моих губ раньше, чем я успеваю себя проконтролировать.
- Как ты вылечился? Из-за нее? – я ловлю его встревоженный взгляд и тут же даю задний ход. – Прости, не отвечай, если не хочешь. Мы же вроде как закрыли тему. Не хочу вытаскивать из тебя это силком. 

+1

28

Реми слушает меня внимательно. Я осмеливаюсь взглянуть на нее, только когда замолкаю. Я так сильно сжимаю челюсти, что у меня их сводит. Я чего-то жду. Какого-то ее ответа. Наверное, осуждения, хотя понимаю, что Реми не станет читать мораль или изрекать че-то типа "Так бывает, время лечит." Не должно так бывать! Не лечит время! Но Реми говорит о том, что ей жаль, и ей правда жаль, а мне от этих слов становится легче. Потому что мне никто и никогда их не говорил, а лысый ублюдок не в счет. Он знал Джейн, но ему не было жаль. Реми не знала ее, но ей я верю.
Мы не говорим о том, что произошло в ординаторской. Реми, наверное, вовсе хочется забыть, а мне не хочется терять это ощущение тепла внутри. Вот как сейчас, когда она держит мою ладонь.

Реми берет меня под руку и устало смеется, что она специалист в собирании человека в целое, и как доктор прописывает визит в магазин. И мы идем вот так, под руку. Я забираю ее сумку, перекидываю через плечо. Реми устала, буквально валится с ног. Мы берем пива и закуску к нему. Действительно, неплохо разрядиться сегодня под какое-нибудь кино и потягивать пивас. Реми рассказывает, что в больничке случилась потасовка, и я цокаю языком.
- Черт, ты даже не сняла это? - вообще, в больнице бывало всякое, и она знала, как я любил такие загоны. Бесплатное развлечение! Иногда драмы похлеще кино разворачивались. Однажды мужик въехал в дерево, покоцался. Ну, знамо дело, позвонили его жене. Короче, скандал был дикий, потому что он должен был быть в Вашингтоне, как сам ей сказал, а мчал в Лос-Анжелес на недельную свиданку с любовницей. Вот это было да!

Пока Реми принимает душ, я разгореваю какую-то херню из пакета. Лазанью. С грибами. Пахнет вкусно, да и мы голодные. Ужинаем, старательно избегая тем, касающихся нас, и очень уж стараемся, наверное. Зато пиво и кино снимает всякое стеснение. Я пьянею как-то быстро, да и Реми тоже. Мы комментим сюжет, передразниваем героев. Как обычно. Поэтому вопрос Реми звучит как гром среди ясного неба. Она быстро спохватывается и идет на попятную. А я? Я тянусь к пульту и выключаю звук, смотрю только на картинку.
- Да. Был один человек, который отвез меня туда, где  меня... Отходили, в общем. Душевные беседы, цветочные клумбы... - кручу бутылку в руках. - Я давно не потребляю.
Я не рассказываю о том, как мистер Уайт нашел меня и, главное, где. Я бы издох в той помойке. Я вообще не говорю о нем, потому что это значит рассказать вообще все, с самого начала.
- Теперь даже траву не курю.
А ведь и правда. Сколько уже мотаюсь, подыхаю от отчаяния и необходимости бежать все дальше, а ни разу не принимал ничего. И не думал даже.

- Так что, считай, вылечился. Твои резиновые члены в безопасности, не стану загонять на е-бэе, чтобы выручить несколько долларов.
Реми смотрит на меня. Мы как всегда сидим плечом к плечу, чуть развернувшись друг к другу. У меня тяжелеет голова, но приятной тяжестью опьянения, когда градусы снимают остатки напряжения внутри, и больше пить не нужно, будет много. Именно поэтому я говорю Реми о себе. Я достаточно пьян, чтобы отпустить, но и трезв, чтобы понимать, что я делаю. Мое лицо оказывается очень близко к ее лицу. Такие моменты часто затягивают в любовных кинах. Типа, он смотрит ей в глаза, она - ему. Потом они смотрят друг другу на губы и целуются. Крупный кадр, музыка.
- Так ты лесбиянка или нет? - о да, я, конечно, имею негласное право на взаимный важный вопрос, но этот явно не из такой серии. Просто... Она меня поцеловала сегодня. Что это для нее значило?

0

29

Я смотрю в экран, старательно изображая, что мен все равно и тема прошлого закрыта. Я и сама не понимаю, почему завела эту тему. Я же и сама виду, что Джесси больше не употребляет и по сути, какая разница в чем причина. Но может быть, мне просто хочется понять, что смерть Джейн не только сломала Джесси, но и сыграла какую-то свою положительную роль. Вероятно, говорить такое о погибшей – кощунство, но отчаянно хочется верить, что из смерти всегда получаешь не только боль, но и урок. С Хаусом всегда было так, я научилась на собственных ошибках.
Неожиданно Джесси выключает звук телевизора и рассказывает мне о человеке, который вытащил его и отправил на лечение. Только почему-то я не вижу особой теплоты в глазах, когда парень вспоминает об этом человеке. Сколько же всего он хранит в себе и если так много, то как только он еще не захлебнулся в этом? Потому что иногда мне кажется, я задохнусь, если произойдет в моей жизни еще какое-нибудь дерьмо.
Я смотрю на него, мы сидим близко и это добавляет обстановке какую-то интимность, как будто мы обсуждаем какой-то секрет. А может, так оно и есть, потому что Джесси явно не распространяется на эту тему среди немногих своих знакомых. Как давно он вообще с этим о ком-то говорил? Он бежит от этого? Или тут кроется какая-то другая загадка. Но впрочем, всего мне не узнать, да и стоит ли? Теперь у нас совсем другая жизнь. У него.
И болтаем мы теперь на совершенно глупые темы.
- Ты не получил бы за них ни цента. Они в изношенном состоянии. – отвечаю я и тихо смеюсь. Шутка перемешанная с болезненной правдой о прошлом. Может, не все еще потеряно для него.
Нет, точно не совсем потеряно, потому что в какой-то момент мне кажется, что он спросит что-то важное, что-то серьезное или что-то скажет такое, что перевернет мир вверх ногами. Но он только уточняет вопрос моей ориентации.  И я раскрываю рот от удивления, а потом шутливо отталкиваю его от себя.
- Когда я спалилась? – смеюсь, закрывая глаза и откидывая голову на спинку дивана, ставя бутылку пива на столик рядом с диваном и подгребая ноги под себя. Вот уж этой темы я никак не планировала коснуться сегодня. И вообще никогда. Потому что понятное дело откуда растут ноги. Из нашего поцелуя, который был как будто вечность назад и в то же время, всего лишь секунду. Странные ощущения. Не знаю, как на них реагировать. – Вообще-то я бисексуалка. – поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. – Ну если считать мужчинами то количество резиновых фаллоимитаторов, которые спрятаны под диваном. – я хмыкаю своей неудачной шутке, а потом закрываю глаза и выдыхаю, будто собирая силы, чтобы что-то сказать. – Около трех лет назад я рассталась с парнем. Это далось мне тяжело. И стало последней каплей и как-то с этого момента я потеряла веру в мужскую половину человечества. – ну и плюс ко всему узнала что я неизлечимо больна, потеряв все надежды на здоровые и крепкие отношения. – Я же говорю, с девчонками проще. Да и в Пасадене не густо с парнями, с которыми бы мне захотелось поцеловаться.
Я пожимаю плечами. Была пара парней, которые были здесь проездом. И благодаря этому наше знакомство было недолгим. Но это было едва я переехала сюда, то есть около года назад.
- Ну и надо же мне было тебя с кем-то познакомить. А то ходил один и жил с соседкой. Опасная ситуация для твоей репутации в новом городе. – я несу какой-то бред, хотя мне кажется я просто хочу что-то спрятать за этими словами. Не желание ли повторить то, что произошло между нами в ординаторской?

+1

30

Реми смеется надо мной, спрашивая, когда это я ее раскусил. Ну... Вообще, мне показалось, что в поцелуе что -то было... Ну, или это мой мозг рисует мне то, чего не было? Не знаю. Я просто смотрю на нее, слушаю ее. Реми пьяна и рассказывает мне о том, что у нее был бойфренд, и он типа, как я понимаю, сильно ее разочаровал. Наверно, был удод, раз не удержал такую красотку. Реми классная. Я же вижу, как парни на нее смотрят. А на пляже так вовсе пускали слюни, смахивая их на меня, потому что я рядом с нею непонятное пятно.

В шутку я называю ее своим парнем и зачетным чуваком, но, черт. Она... Короче, видать, я наконец отъелся, и у меня появились силы, но я... Я иногда о ней думаю. Ну, выходит остро, потому что она вроде как для меня... друг. И вроде как такие мысли типа просмотра родительской порнушки. Нельзя, и от этого заводишься еще больше. И разок-другой тянет повторить. Ну а что! Просто... Короче, ее прогулки в прозрачном бельишке не прошли даром.

- Ничуть с девчонками не проще, - возражаю и даже поднимаю палец вверх. - Просто, если тебе так кажется, ты не думаешь о них серьезно. И не смотри так, я иногда ночью смотрю с дежурными тетками всякую хрень по телику. Про бабское и все такое.
Очень глубокомысленно. Пиво творит со мной чудеса.
- Да брось, тут полно парней. Целый техинститут или как называется этот универ местный? Полно всяких ботанов умных. Или ты... Их перебрала? Как Шерон Стоун в Основном инстинкте!..
Смеюсь, допивая свою бутылку.
- Кому есть дело до моей репутации? Пф. Достаточно, что мой рейтинг вырос в больнице! Все считают, что ты со мной спишь.

Реми вся собирается в комочек, будто защищается или удерживает себя от чего-то, а в моей голове стелется туман. И я становлюсь смелее, мои мысли вообще обретают выражение в действии. Реми с закрытыми глазами, и я вдруг целую ее, а она... Не отталкивает. И я зависаю над нею, продолжая целовать ее. Она такая красавица, что такой лузер как я может только мечтать, чтобы прикоснуться к ней. Джейн и Андреа были для меня моего же статуса, моего происхождения. А Реми... Она другая. Она доктор, и, как я узнал от все той же Сары, очень классный доктор, закончила что -то крутое, работала в какой-то крутой команде в другом штате. Ее ценят в Лос-Анжелесе, хотя она почему-то торчит в Пасадене. А я мою сортиры и полы. У меня и образования нет никакого, кроме школы, и ту я едва закончил. Но я ее целую сейчас, потому что хочу. Я совершаю ошибку, я переступаю грань, но... Я все же забираюсь к ней под майку, касаюсь плоского живота... Черт.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » i will trust myself with you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }