The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » i will trust myself with you


i will trust myself with you

Сообщений 31 страница 60 из 87

31

Моему веселью нет предела, когда Джесси говорит, что смотрит с дежурными сестрами ночные ток шоу. Кажется вот это уже перебор и мне бы посочувствовать, но я не могу перестать смеяться, когда представляю, как Джесси обсуждает с нашими женщинами ту или иную проблему какой-нибудь несчастной героини.
- Тебе надо переставать смотреть Опру. И болтаться с женщинами с такими интересами. Нужна твердая мужская рука.
Не знаю, возможно, Джесси и прав и я несерьезно отношусь к девушкам. Но по крайней мере я прекрасно понимаю их эмоции, их чувства, их ощущения. На что они готовы, на что рассчитывают. Может быть девушки и становятся би, чтобы в последствии лечить душевные раны не привязываясь к мужчине. Это все трудные вопросы психологии. Я знаю, что мне хотелось забыться и до этого момента, у меня все это прекрасно получалось.
Я кривлюсь, когда Джесси говорит про ботаников и техинститут. Это детский сад и он сам это понимает. Соблазнение студентов не водило в мои планы, да и Джесси не серьезно. Почему-то в женщине мне не нужны особые данные, внешние или внутренние. А вот с мужчинами все сложнее. Я слишком переборчива. Хотя какой смысл в переборчивости, если скоро я даже кружку не смогу удержать в руках, не то что поцеловать кого-то. Эта фраза почти слетает с моих губ, но я вовремя себя торможу.
Точнее Джесси тормозит, говоря про свою репутацию и я с радостью цепляюсь за эту возможность.
- Пользуешься моими девушками, набираешь очки за счет нашего сожительства. Ты становишься моим крупным должником, Джесси. – смеюсь, но не особо вдумываюсь в смысл сказанного.
В конце концов, это все пустой треп, мы оба немного выпившие, достаточно для того, чтобы болтать глупости, безразлично говорить о прошлом и при этом не допустить никаких ошибок, находясь на безопасном расстоянии.
Или нет? Потому что, когда Джесси меня целует, я удивляюсь, но не отстраняюсь, не отталкиваю его, вереща, что его поступок из ряда вон. Я сама себе позволила эту слабость еще прошлой ночью. Хотя обстоятельства сейчас разные и не то чтобы я как-то позволяю ему это делать, потому что позволила себе это вчера. Просто в голове не проносится ни одной мысли, почему я должна бы быть против. 
Мы оба ничего не ждем от жизни, от людей. Мы живем под одной крышей уже много времени, и видели друг друга в разном состоянии. Когда-то это должно было случиться. Может, если мы позволим себе дать слабину один раз, то дальше будет легче? В плане, не будет между нами этой странной недосказанности, незавершенности. Тем более, когда его рука касается моего живота, у меня вообще выскакивают из головы любые мысли о том, чтобы остановить его.
И я поддаюсь. Отвечаю на его поцелуй и забираюсь руками в волосы, скользя ими к его плечам. Мы целуемся сначала осторожно, как бы проверяя, засекая время, когда же нам надоест эта игра. Но она не надоедает и мы продолжаем, завлекая друг друга все дальше. Я подаюсь к Джесси и мы разворачиваемся так, что я сажусь на него. Снимаю с себя майку, а затем и с него. Мы даем волю своим рукам, изучая друг друга, исследуя. Я столько раз видела его в одних трусах, но мне ни разу не приходила мысль о том, что я могу бегать пальчиками по его шее, груди, спустится к животу.
Джесси все такой же худой, хотя уже не так как прежде. И на первый взгляд кажется, что в его теле нет никаких сил, но его руки так крепко меня обнимают, держат за талию, так ловко освобождают меня от белья. И я двигаюсь на нем тоже вполне уверенно, хотя не могу понять, до сих пор не могу понять, правильно ли мы поступаем. И это странно чувствовать, что вроде и надо притормозить, а все же не хочется.
Я останавливаюсь, отрываясь от его губ и восстанавливая дыхание. В комнате горит слабый свет, но мне прекрасно видно его глаза, большие, голубые глаза, которые смотрят на меня с вопросом. А у меня нет на эти вопросы ответов. Я и сама ничего не понимаю.
- Ты говорил, что рассовал резинки по дому. – шепчу, сквозь сбившееся дыхание и глядя ему в глаза немного помутневшим взглядом, то ли от опьянения, то ли от возбуждения, которое все растет внутри и так сладко тянет внизу. – В моей спальне тоже есть? Может, поищем вместе?
Нет смысла говорить о том, что между нами сейчас происходит. Разговоры сейчас нам точно ни к чему. Поэтому я встаю с парня, снимаю домашние брюки и в одном белье иду в спальню, проводя рукой по шее Джесси, зазывая его за собой.

+1

32

Реми отвечает мне. Она не ловит моих рук, не пытается оттолкнуть меня. Наоборот, она подается ко мне, даже берет инициативу в свои руки, усаживаясь ко мне на колени. Черт, я начинаю понимать, почему ей удается кадрить девчонок. В ней есть огонь, и я зажигаюсь от нее. Реми торопливо стаскивает с себя майку, затем с меня - мою футболку. Мы ничего не говорим, будто каждый из нас боится нарушить наши планы относительно друг друга. Да, я не хочу спугнуть ее, потому что я безумно, так, что сносит крышу, хочу ее. Я не думаю о том, что мы совсем друг другу не пара. Вернее, я ей, потому что... Ну что с меня взять? Зря она посмеялась насчет гиков из института, они хотя бы умные, доктора наук. А я? Но только ведь от секса разок ничего страшного не случится? В постели ж дипломы не нужны?

Ладони Реми скользят по моим волосам, вниз по шее, по плечам. Я завожусь, целуя ее куда увереннее. Я держу ее за талию, мне так не хочется, чтобы она внезапно вспорхнула. Однако... Похоже, Реми нравится то, что происходит между нами сейчас, и я понимаю, что не смогу вот так бесконечно целоваться с ней и не надеяться на большее. Сейчас или никогда. Либо она одумается и все прекратит, либо мы продолжим... Я расстегиваю ее лифчик, снимаю бретельки с плеч. Она быстро сбрасывает белье, оставаясь обнаженной до пояса. Ох, черт... Целую по очереди ее груди, посасываю, но вдруг Реми замирает. Я поднимаю на нее глаза. У нее опьяненный зеленый взгляд, глубокий, блестящий.

Я же, что она сейчас быстро соберет вещи и скажется пьяной и не в себе, закроется у себя, а на утро нам будет неловко, мы наскоро решим вести себя так, будто ничего не было. Только Реми встает, опускает домашние брюки и перешагивает их. Она вспоминает мою шутку про рассованные по дому резинки и... зовет меня за собой в спальню.

Я иду за ней как в тумане. Как змея за факиром в цирке. Только по пути заглядываю в ванну, в шкафчик со своими вещами по мелочи. Там, где помазки, бритвенные станки, лезвия и всякая такая приблуда. Среди прочего - две резинки, оставшиеся еще после той поездки в Лос-Анжелес. Смотрю на себя в зеркале и различаю лыбу на довольной морде. Я не узнаю себя. Черт... Я просто ничего не могу поделать со своим лицом. Но дело точно не в том, что я сейчас окажусь в постели со знойной телкой, которая мне и не светила, а потому что... Не знаю, как точно описать. Чувствую, что сейчас это единственное, чего я хочу. Хочу быть с Реми, касаться ее, целовать. Реми... Боги, она такая классная девушка...

Едва я оказываюсь в ее спальне, обнаруживаю, что она уже без трусиков и тут же помогает мне избавиться от моих заодно с джинсами, которые с меня стягиваются даже не расстегиваясь. Мы падаем на постель, целуясь. Я не особо искушенный или опытный любовник, и мне кажется, что Реми это заметит, но я не беру в голову. Я хочу, чтобы нам было хорошо. Я возбужден, Реми кружит мне голову. Давно кружит, просто фантазии - одно, а реальность здесь и сейчас...
- Ты такая красивая... - шепчу, целуя ее живот и спускаясь вниз, устраиваюсь между ее разведенных ног  и ласкаю ее языком. Чувствую, как ее руки перебирают мои волосы, слышу, как Реми постанывает и что-то говорит мне. Едва слышно, коротко... Она извивается, а я удерживаю ее на месте. Реми такая нежная, влажная...
Я приподнимаюсь над нею, сажусь в ее ногах и тянусь к столику за резинкой. Реми торопливо помогает мне ее надеть. Мы вообще внезапно начинаем торопиться. Как наркоманы перед долгожданной дозой, которая уже готова и вот-вот они ею загонятся...

Реми принимает меня с глухим стоном, обвивает ногами, и мы начинаем двигаться. Сначала - медленно, неторопливо. Словно мы привыкаем друг к другу. Реми очень красива. Ее волосы разметались по подушке, на острых, сумасшедше модельных скулах как с обложки, горит румянец. Целую этот румянец и чувствую, как горит не лицо. И мне тоже жарко. От ее дыхания. От ее рук на моей спине, на моей заднице, когда она задает мне ритм...
У Реми гладкая загорелая кожа, скольжу по ней языком, губами.
- Красивая...- повторяю снова и снова.

0

33

Джесси заходит в спальню и мы не теряем зря времени, тут же избавляя друг друга от оставшейся одежды и валясь на кровать. Мы целуемся, пока наши руки сплетаются скользя по телу друг друга и я уже как будто забыла, какового это, быть с мужчиной. А Джесси становится для меня уже не просто парнем, соседом по комнате, а действительно мужчиной, которого я так нечасто видела в нем из-за собственных внутренних барьеров, из-за внешних обстоятельств. Он так нежен, так внимателен и я несколько удивляюсь тому, как быстро он оказывается между моих ног и начинает ласкать меня языком.
Понимаю, что в какой-то степени этот порыв обоснован тем, что я сплю с девушками и меня заводит тот факт, как он старается сделать все, как я люблю, как мне нравится. Он думает обо мне, он хочет, чтобы мне было хорошо и это не может не остаться незамеченным. Я зарываюсь пальцами в его волосы и двигаюсь навстречу его языку, постанывая и закусывая губы, глядя на него и загораясь от этого еще больше.
- Как хорошо. – шепчу я в темноту и уже готова кончить, когда он отрывается от меня.
Я помогаю ему надеть презерватив и мне не терпится почувствовать его в себе, я просто знаю, что хочу этого сейчас больше всего на свете. Я как будто плавлюсь там, внизу, сгораю. Он входит медленно, будто пробуя, узнавая меня, хотя столько раз видел меня в одном белье. Но тут все же совсем другое. Я упираюсь в его плечи, пока он заполняет меня и выгибаюсь ему навстречу, притягивая Джесси к себе и целуя его, когда он начинает толкаться. Я не могу сдержать тихих стонов при каждом толчке и это просто неописуемые ощущения.
Мои руки ползут по его спине и я сжимаю его ягодицы, заставляя увеличить темп, у меня просто ощущения, что я сейчас умру от этого неторопливого ритма и мне хочется ускориться, почувствовать его глубже.
- Ты прав, вид спереди тоже ничего. – шепчу, сквозь стиснутые зубы и извиваюсь под ним, двигаясь ему навстречу, лишь бы он не останавливался.
Движения Джесси ускоряются, когда мы понимаем, что оба близки к финалу и мои стоны превращаются в короткие вскрикивания, потому что Джесси толкается во мне жестче и сильнее и я не могу описать словами, насколько это круто. Мы кончаем вместе и я трясусь под ним от этого потрясающего оргазма, который накрывает с головой, сладко спазмируя по всему телу.
Я бросаю взгляд на прикроватный столик. У нас еще один презерватив и мне не терпится его использовать. Я перехватываю инициативу в свои руки и после небольшой передышки, усаживаюсь на Джесси и восстанавливаю его силы. Я медленно двигаюсь, трусь о его член, но не спешу вводить его в себя. Мы целуемся и я провожу губами поцелуи по его шее и плечам, пока моя рука освобождает парня от резинки и я беру дело в свои руки. В прямом смысле.
Медленно вожу рукой по всей длине члена, сжимаю его и массирую. Раз уж эта наша единственная ночь, которую мы позволяем себе не знаю зачем… Может это интерес, а может мы просто еще одна пара, которая не выдержала проверки на правило, что сожители, парень и девушка, не могу жить и не заниматься сексом. Но раз уж так происходит…
Я вбираю его в себя и ласкаю языком, помогая рукой и чувствую, как орган увеличивается в размере. Затем надеваю на него презерватив и направляю в себя, усаживая резко и быстро, вскрикивая и замирая на мгновение, позволяя себе прочувствовать момент. Начинаю двигаться на нем медленно, постепенно наращивая темп. А когда Джесси тянет ко мне руки, я перехватываю их, сплетая наши пальцы и опираясь, для лучшего движения. Он во мне на всю длину и я почти не поднимаюсь с него, только двигаюсь с ним, внутри и это невыразимые ощущения целостности, заполненности.
- Как я скучала по этому. – целую Джесси, ускоряя темп, откидываясь назад и опираясь на его бедра.
Я позволяю опрокинуть себя на спину и Джесси движется как ненормальный, пока я не в силах даже слова сказать. Да и нужно ли это? Потому что обоим так хорошо, что говорить не хочется. Он толкается все сильнее и я кончаю от очередного толчка, цепляясь в его плечи мертвой хваткой и выгибаясь. Мне так хорошо давно не было и дело даже не в алкоголе, не так много его в нас было. Только для храбрости и оно того стоило.
Я чувствую, что полностью опустошена и во мне не осталось никаких сил. Джесси падает рядом, дыша громко, полной грудью. И я тихо смеюсь, разворачиваясь к нему и целуя его в шею.
- А я еще и после долгой смены.
Он смеется в ответ и улыбается, а я вновь вижу этот его блестящий взгляд, который мне всегда нравился.
- Прошу тебя, спрячь на работе эту улыбку, иначе Сара тебя заживо съест в расспросах подробностей. – я тяну его за щеку и зеваю. Я порядочно устала и секс высосал из меня последние силы.
Мы как-то так и засыпаем, почти в обнимку, стирая расстояние между нами. А я так и вовсе не замечаю, что моя голова в итоге оказывается на плече Джесси. Просто удобно и как-то само собой получается.
Когда я просыпаюсь утром, я знаю, что Джесси уже не будет рядом. У него утренняя смена на весь день, а я с такими нагрузками на тело, точно проспала бы до обеда. Да, так и получается, что когда я смотрю на часы, на них уже далеко за полдень. Я смотрю на другую половину кровати, осматриваю комнату и не вижу никаких следов присутствия Джесси в этой комнате вчера. Мы, конечно, не особо разбрасывались вещами, но все же, я как будто ищу какое-то доказательство, что все и правда было. А может, наоборот ищу подтверждение, что все было сном и мне не нужно переживать, что мы совершили ошибку.
Я приподнимаю одеяло и понимаю, что я все еще голая и больше доказательств мне не нужно. Это действительно был Джесси, этой ночью. И мне действительно было хорошо, как давно уже не было.
Я недолго валяюсь в постели, копаясь в телефоне, просматривая новости Пасадены, а потом встаю и иду в душ. Мне пока не хочется думать о том, что мы скажем друг другу и будем ли вообще разговаривать на ту тему. С другой стороны, это всего лишь секс и никто из нас не подразумевал, что дальше будет что-то серьезнее. Уж точно не я. Да, мне понравилось, и я бы повторила, но я не зря говорила, что с парнями сложнее. Хотя Джесси, он же мой сосед, мой друг и мы друзья и не думаю, что мы захотим что-то менять. Это был приятный эксперимент, он удался. И дальше не будет ничего.
Я прохожусь до магазина и даже не сразу замечаю, что у меня отличное настроение. Я беру бутылочку вина, мясо на ужин и гарнир. А потом все это готовлю дома, под какую-то музыку, которая раздается из телека. Джесси приходит поздно вечером, но его порция еды не остыла и даже горячая. Просто я всегда, если была возможность оставляла для него еду горячей, если вдруг не уматывала никуда к ночи. Но хотя завтра и выходной, но я никуда сегодня не пошла. Просто нет особой необходимости.
Я сижу на диване, когда он приходит и попиваю вино. За весь день с момента пробуждения я ни разу не подумала о том, что мы скажем друг другу. И сейчас вроде должна повиснуть неловкая пауза. Я бросаю на него взгляд, осторожный, как будто удостоверяюсь, что это именно тот человек с которым я не планировала спать, но мы все же это сделали. И слова срываются с моих губ раньше, чем я думаю о том, что говорю.
- Как прошло спасение мира?
И сама себе удивляюсь. Может быть, я зря волновалась и ничего страшного и вправду не произошло.

+1

34

Ох, блядь... Я схожу с ума. Я вообще прощаюсь с ним, когда слышу ее "Как хорошо...", которое произносится с неожиданной хрипотцой в голосе Реми. Эти слова звучат на  выдохе, сквозь сладкие стоны. Они вызывают у меня мурашки, нереально просто. Я двигаюсь быстро, сильно, у меня как у марафонца открывается второе дыхание, мою-то мать! А она еще умудряется шутить... О да, спереди класс. Реми подо мной, распростертая, горячая... Где моя голова?
- Я симпатичный... - ловлю ее губы и целую долго, замедляясь, а Реми начинает двигаться сама, извивается подо мной. Я даю ей, чего мы оба хотим, снова толкаюсь резко и часто, и нас накрывает оргазм. Фак, меня пробирает мелкая дрожь... Я опускаюсь на Реми, чувствую, что и она дрожит, и это такой кайф...

Я падаю рядом с нею на спину, переводя дыхание. Я как будто и правда финишировал на марафонской дистанции. Где мое золото? Ответить на этот вопрос я не успеваю, потому что внезапно надо мною оказывается Реми, седлает меня и начинает... Тереться о меня, рассматривая сверху вниз, закусывая краешек нижней чуть припухшей губы, и мне безумно хочется снова поцеловать ее.
- Ты такая красивая, Реми... - глажу ее грудь, живот. И что у нее за взгляд! Она наклоняется ко мне, целует. Все ниже и ниже. И, черт, у меня перехватывает дыхалку от того, что Реми начинает вытворять с моим членом. Реми! Моя вообще-то соседка по квартире. "Свой парень".
- Oh yeah... Bitch! - стону сквозь зубы, выражая крайнюю степень восхищения, потому что такого у меня еще не было. Не, девчонки сосали мне и раньше, но Реми отправляет всех в нокаут. И, если будет так продолжать и дальше, то и меня тоже. Зарываюсь рукою в ее волосы.

Мой молодец просто не может не воспрять духом, я снова твердею, и Реми надевает на меня новую резинку. Первая отправлена в утиль.
Быть в Реми... Ох, блядь, не могу описать это ощущение. Короче, как будто ты типа раб, и тебя внезапно выбирает Клеопатра. Вот как-то так. Полный восторг от того, какая с тобой женщина. Можно спокойно сдохнуть. Но сначала кончить.

Реми загонит меня, точно загонит.
- Не разочарована? - улыбаюсь на ее слова о том, что она скучала "по этому". По живому члену? Но не спрашиваю. Мне кайфово.
Обнимаю ее и опрокидываю на спину, упираюсь руками в изголовье и ускоряюсь так, что кровь гудит в ушах. Реми цепляется за меня и, когда я в очередной раз вколачиваюсь в нее, она вскрикивает, подаваясь ко мне, обнимая и передавая свой оргазм.
Я отваливаю и никак не могу унять сбившееся дыхание, а Реми целует меня, и хотя по сравнению с тем, что было только что, это  почти невинный поцелуй, он меня обжигает.
- Что же происходит, когда ты полна сил или в отпуске? - делаю большие глаза и смотрю на нее. Реми смеется. - Я буду думать о голодающих в Африке.
Я обещаю ей не светиться на работе, а Реми засыпает, подвигаясь ко мне и устраиваясь на моем плече. Значит, мне можно не уходить? Я не хочу уходить от теплой и спящей Реми... И утром тоже не хочу, но мне нужно. Я высвобождаюсь из ее объятий, осторожно встаю, укрывая одеялом, затем собираю по полу свои вещи. Теперь я трезв, хотя и накануне не был слишком пьян... Разве что от самой Реми. Прежде я держался, и редкие утренние фантазии в душе не в счет, но случай в клинике выбил из-под нас почву, толкнул друг к другу.

Напрасно Реми опасалась, что я себя выдам. У меня много работы, так что даже перекинуться словом с Сарой некогда. Но есть время подумать над тем, что случилось. Мы с Реми переспали. Наконец-то. Потому что мне сейчас кажется, что все к этому и шло. Может, я выдаю желаемое за действительное, но факт есть факт. Эту ночь мы провели вместе, нам было хорошо, мы заснули вместе. Только вот что дальше? Что будет, когда я вернусь? Ведь нужно же будет что-то сказать? И я пытаюсь проиграть все возможные варианты, только вот их нет... Мы вообще можем все замолчать. Да? А может... Может, мне пора съехать? Просто, не знаю. Только прежде было просто, а теперь ни хуя! Черт-черт-черт.

Я иду домой и каждые двести метров останавливаюсь, перебирая свои волосы, чертыхаясь, а потом иду дальше. Мне было хорошо, Реми было хорошо. Чего я парюсь? Но я что-то парюсь.
Открываю дверь своим ключом. Реми сидит на диване с бокалом вина. Ловлю ее взгляд. Она будто считывает с меня какую-то важную для нее информацию. А что я? Я бросаю ключи в вазу и мешкаюсь. Реми соображает первая и просто шутит. Значит, такая стратегия? типа, ничего не произошло. Можно и так, но меня внезапно это не устраивает. Просто я знаю себя, это будет меня грызть.
- О да, больничные сортиры это целый космос... Не такой, как в клубах, но есть своя атмосфера... - показываю большой палец. - Порядок во Вселенной наведен, док.
Док...
Я прохожу в кухню, чувствую, как Реми следит за мною. О, ужин...
- Воу, круто! - отзываюсь, проверяя, что мне приготовлено. - Реми, с нами все в порядке? - смотрю на нее. - Стой, дай я скажу. Мне было клево. Просто чума. Ты... Ты классная.
И никаких "но" даже не подразумевается. Выдыхаю. Сказал. Великий оратор, бля. Весь день думал и вот родил. Ага. Я бы может что и получше надумал, если бы думал о том, что сказать больше, чем над тем, какой она была утром, когда я собирался. Или о тепле ее тела рядом со мной во сне. Я и сейчас об этом думаю.

+1

35

Я справляюсь с ситуацией лучше, чем я думала. Мне казалось, что я начну паниковать, после произошедшего. Одно дело – спать с кем-то, кто уходит рано утром и маловероятно, что я встречусь с ним еще раз, разве что с Саминой. Но мы с Джесси живем вместе и до этого момента как-то даже при всех наших шутках, не возникало этого притяжения. А теперь я смотрю на него и невольно вспоминаю происходящее.
И дело вовсе не в остроте секса, как ни крути, а до Самины ему далеко. Просто ощущения были совсем неожиданными, нежели я думала. Мне не приходилось представлять Джесси своим партнером в сексе. Но, признаться, когда это произошло… Скажем так, я взглянула на него по новому. И теперь боюсь, что не смогу вернуть свое прежнее отношение к нему.
Джесси ведет себя как обычно. Кажется. Хотя его голос звучит не очень уверенно. И я понимаю почему. Он вдруг заводит разговор о произошедшем и я теряю дар речи. Я не знаю, что ему сказать, хотя в голове крутилось очень много отмазок. Я просто не ожидала, что он заговорит об этом. Чего он ждет? Какого ответа? Он намекает на что-то более серьезное? Хотя, едва ли. Для нас обоих – это была приятная ночь, но не больше. Мы утолили свое любопытство сполна.
- Джесси мне тоже было очень хорошо. – отвечаю я, задумчиво вертя бокал в руках и глядя на него, но не поднимаясь с дивана. Как будто если подойду ближе – скажу лишнее. – Как давно уже не было.  И между нами все нормально. – я улыбаюсь, как прежде, как обычно и понимаю, что все с этого момента изменится. – Ничего не изменилось.
Мне трудно сказать, насколько парень удовлетворен таким ответом, но он ничего не говорит больше по этому поводу. Я закрыла разговор и он это понял и принял. Ничего серьезного и страшного не произошло. Одной ночи мало, чтобы все стало совсем плохо.
Мы проводим остаток вечера в относительной тишине, лишь изредка нарушая ее и говоря о чем-то неважном, ненужном. А потом я отправляюсь спать, мне совсем не хочется выбираться куда-нибудь этим вечером. Утром мне ехать в ЛА, так что я оставляю развлекательные мероприятия на потом. И просто желаю Джесси спокойной ночи перед уходом. Как обычно.
Сара смотрит на нас пытливым взглядом и даже новенькая медсестра, поступившая к нам в больницу не отвлекает ее внимания. А мы с Джесси ведем себя как обычно. Может, чуть прохладе, но это скоро пройдет. Все же что-то между нами поменялось и я, предположим, уже не могу как прежде ходить по квартире в одном белье. Хотя казалось бы, чего стыдиться после того, что произошло, но напротив, теперь я понимаю, что это теперь лишнее и неловкое действие, которое не приведет ни к чему хорошему.
И все же я делаю вид, что все как всегда. Чем раньше мы это отпустим, тем лучше. Мы иногда, как прежде, выбираемся в бар, чтобы пропустить по бутылочке пива и поговорить об общих интересах, посмеяться. Я никого особо не ищу сегодня на ночь. Даже это стало как-то запретно для меня в некотором роде. Или может, я просто не хочу сейчас особо ни с кем видеться. Мне как-то и так хорошо. У меня все от настроения зависит.
- Сегодня можешь бросить меня. – шучу я, отпивая из бутылки и оглядывая зал.- Теперь ты больше похож на игрока с женскими сердцами.
Все в общем-то идет как обычно, если бы не одна старая общая знакомая.
- Какая удача встретить вас обоих. – Самина присаживается к нам за столик, рядом с Джесси и улыбается ему. – Соскучились? – она бросает взгляд на меня и улыбается уже мне. Хитро и обольстительно как всегда.
- Мы и не надеялись на такое совпадение. – отвечаю ей в тон.
- Вот как? Значит, мне повезло. – она кладет свою руку на плечо Джесси и пододвигается к нему ближе, томно глядя ему в глаза. – Как на счет кофе у меня?
Я откидываюсь на стуле и делаю вид, что я не при делах.
- Не обижайся, Реми. – говорит она, бросая на меня взгляд, но быстро возвращая его Джесси. – Сегодня меня тянет на основное блюдо.
Я улыбаюсь, хотя внутри ничего такого не испытываю. Вообще мне хочется уйти, потому что я в это компании явно лишняя. Но я сижу и не двигаюсь, глядя на Джесси и ожидая, что он сейчас согласится. Я даже улыбаюсь ему, чтобы он был посмелее. Если уж Самина сама к нему подошла. У нее могут быть серьезные намерения. Значит, он ей понравился.
- Ничего. Я не удивлена, что он тебе понравился. – говорю я вполне миролюбиво.

+1

36

Реми говорит, что ей тоже понравилось и что между нами все нормально. У меня будто камень с плеч падает, я слышу то, что хочу услышать сейчас. Никаких типа там обсуждений, объяснений и, главное, никаких "Давай забудем?" Не забудется. Мне так по крайней мере точно.
Я ужинаю, и вечер в общем и целом проходит как обычно. Смотрим телик, я за компанию выпиваю вина. Мы говорим о пустяках, хотя большую часть все же молчим. Кино не ах какое интересное, я не слежу за сюжетом, но делаю вид. И мне кажется, что мы с облегчением желаем друг другу спокойной ночи.

Вообще я жду, что это отстранение между нами будет расти как пропасть, но вроде ничего такого не происходит. Разве что Реми, собираясь утром, бегает не в белье, а одетой. Или я просто замечаю то, что не несет никакого смысла?
Все почти что как обычно, и спустя какое-то время "все" также "почти" входит в свою колею. Мы выбираемся в кино или в бар вместе, торчим по вечерам за пивом или с тарелкой поп-корна. И спим каждый на своем месте. Думаю ли я о нашем сексе? Совру, если скажу, что нет. Реми мне снится. Такой, какая она была... Ох, черт. Наваждение. Но уж лучше оно, чем мои кошмары, от которых я взлетаю на диване весь мокрый как мышонок. Говорят, что ты всегда просыпаешься, когда тебя во сне убивают. В моих кошмарах о прошлом убиваю я. И ото сна у меня дрожат руки. Я встаю и иду в кухню, курю в форточку, умываюсь из-под крана и снова ложусь, уже до утра и без сновидений.

Этим вечером мы сидим в баре. Реми смеется, что отпускает меня в свободное плавание.
- Чувствую себя как на выпускном... Жаль, нет шапочки с кисточкой, чтобы кинуть в воздух! - Ржу. У нас правда налаживается. Ведь да? Хотя я все же считаю свои сбережения на тот счет, чтобы подыскать себе хату.

Появление Самины неожиданно. Она как всегда хороша, тут же подсаживается ко мне.
- Привет.
Ее ладонь на моем плече, она чуть сжимает его. Реми с любопытством смотрит на меня, на нее. Предложение насчет "кофе" застает врасплох. Признаться, льстит... На языке вертится шутка о том, чтобы угостить и Реми, но что-то я ее запиваю пивом. А тут еще этот комплимент про "основное блюдо"... Да ладно?
Короче, похоже, эти двое решили меня доконать, потому что и реплика Реми звучит... Ну да, как комплимент. Самина поводит бровью, глядя на Реми.
- А как насчет того, чтобы хорошо провести время всем вместе? Мы  ведь так хорошо сидим сейчас?
Очень вкусное пиво, как бы не захлебнуться.
- Шучу, Реми. Не делай такие глаза! Но задумайся... - смеется Самина, подмигивая и ероша мне волосы. Мурашки по затылку. Она напоминает свое предложение насчет кофе у нее.
Я медлю с ответом и не понимаю, почему... Ведь "кофе" обещает быть вкусным, а планов у меня особых нет... Однако я все же непролазно туплю.
- Как насчет другого раза?
Самина делает брови домиком.
- А может быть я не буду... голодна?
- Не хочу разочаровывать тебя сырым приготовлением.
Самина смеется, затем тянет салфетку и достает из сумочки какой-то карандаш, по ходу, для глаз, и черкает цифры.
- На всякий случай... Вдруг захочешь доставку на дом... - засовывает салфетку во внутренний карман моей куртки, а затем целует меня. Охххх. И все бы ничего, но затем она целует Реми (еще раз охххх) и прощается с нами.

Провожаю ее взглядом. На ней легкое платьице, и я вижу лямки стринг. Охххх.
- Что? - смотрю на Реми. - Я же сердцеед. Набиваю себе цену!
Через пару дней я буду набивать себе цену с новенькой медсестрой на заднем сидении ее подержаной тачки, а сейчас, бля, выкаблучиваюсь. Просто не знаю... Тут Реми. Я собираюсь вернуться с нею домой, пожелать спокойной ночи и завалиться спать. Вот и все. И я так и делаю, только ночь не спокойная. Мне снится какая-то адская муть, и я понимаю, что проснулся, когда стою в ванной и плещу себе в лицо ледяной водой, все еще повторяя "Простипростипрости..."

+1

37

Неожиданно, но Джесси отказывается от предложения Самины. Да и я как-то не горю желанием устраивать тройное свидание. Такие прелести жизни не для меня все же. Мне хватает и того разнообразия, которое есть.
Девушка чиркает свой номер телефона Джесси, затем целует его, меня и прощается с нами, видимо решив поискать себе новую жертву на ночь. Я перевожу удивленный взгляд на Джесси, но он отмахивается, что набивает себе цену.
- Популярность развращает. – говорю я, отпивая из бутылки и оглядываю зал. – Ты просто стал привередничать с некоторых пор.
Сама не знаю с каких, но может, он просто из тех, кто один раз с девушками спит? И Самина ему стала не интересна? Хотя она в постели просто нечто и не понимаю, как от нее можно было отказаться. А впрочем, не то же самое ли я сделала только что? Все довольно странно, но чем дальше мы живет так, как есть, чем больше я успокаиваюсь, то все нормально.
А вот Сара бесится не на шутку.
- Что у вас происходит? – она пододвигает свой стул ко мне и яростно на меня смотрит.
- В смысле?- я не совсем понимаю о чем она.
- Почему ты позволяешь Джесси крутить с этой новенькой? – Сара чуть ли паром не дышит, а глаза горят огнем праведного гнева.
А я если бы пила что-нибудь, то подавилась бы в ту же секунду. О чем она говорит? В смысле, я понимаю о чем именно, просто я и не думала, что Джесси крутит именно с новенькой. Я уже несколько раз замечала, что новью его может не оказаться на диване, или он приходит поздно, точнее, рано, ближе к рассвету.
- Разве тебя это не должно волновать? – не унимается Сара.
А разве должно? Мне, в принципе, никак. Я думала у него разные девчонки, а если одна, так это здорово, значит, может, скоро начнутся нормальные отношения. Они ему нужны, нормальные, стабильные серьезные отношения. Это хоть немного, но вылечит Джесси от травм прошлого. Шрамы останутся с ним навсегда, труп его девушки, погибшей от передоза, но все же, это легче переносить, когда рядом есть нужный человек.
- Сара, это его жизнь. Почему меня это должно волновать? – спрашиваю я, устав игнорировать ее пытливый взгляд.
- Ну вы же вроде как… вы же как бы вместе. – говорит она.
- Мы не вместе, Сара, мы просто живем вместе, мы сожители. Соседи. И ей-богу, я уже устала тебе это говорить.
- Но вы целовались!
- От этого дети не родятся. – я смеюсь, участливо хлопая ее по руке. – Сара, оставь ты его в покое. Он – взрослый, самостоятельный мужчина. И уж если и говорить о нас с ним, то я ему точно не пара.
- Реми, что происходит?
- Ничего, Сара, ничего не происходит.
Вечером я прихожу домой и не застаю Джесси дома. В принципе, я уже привыкла, так что не особо переживаю. Хотя киноха без него кажется особо скучной, но все же, когда-то это должно было случиться. Так что теперь мне остается только ждать, когда Джесси захочет съехать. Но я рада за него. Девчонка вроде ничего и руки растут откуда надо. Так что если бы я была опекающей матерью, то спокойно бы вверила Джесси этой милашке. С ней у него по крайней мере получится, если он не будет выпендриваться, как с Саминой. И правда, что на него нашло тогда?
Я валяюсь в постели без сна. Это один из тех моментов, когда нервная система начинает верещать, как резанная и я не могу уснуть. Пока еще такие явления были нечастными, но я знала, что бессонница тоже не за горами. Я встаю, чтобы пойти на кухню и заварить себе чай. Раз уж не выходит поспать, то я хотя бы делом себя займу.
Джесси обычно спит крепко, так что я не особо боюсь его разбудить. Я не то чтобы специально наблюдаю, как он спит, но его ворочание отвлекает меня от процесса приготовления чая. Я подхожу к парню и наклоняюсь над ним. Его лицо будто застывшая маска, а дышит он часто и быстро. Кажется, ему снится что-то не особо приятное.
- Джесси. – я трясу его за плечо, но он не реагирует. – Эй, Джесси, проснись. – трясу сильнее. – Просыпайся!
Я вполне ожидаю, что Джесси будет несколько напуган моим нависшим над ним лицом, но не ожидаю, что он подскачет на диване, как ошпаренный и мы столкнемся лбами.
- Ай, черт… - я прикладываю руку ко лбу и чуть ли не реву от боли. И звук удара был такой глухой, как будто две пустые бутылки стукнулись одна о другую. И смешно и грустно, черт. Больно. – Завтра проверюсь на предмет сотрясения.
Я поднимаю взгляд на Джесси и вижу, что у него реакция не особо-то яркая на происходящее. Он вроде и за лоб держится, но пытается восстановить дыхание. И шепчет что-то, будто на автомате. Он вообще понимает где он? Я не понимаю, что с ним, но мне тревожно от того его взгляда в пустоту. Нет, он смотрит не просто в пустоту, а как будто в себя. В прошлое?
- Джесси? – я протягиваю к нему руку и касаюсь его щеки. – Все нормально. Все уже позади. Ты дома. Я здесь.
Я встаю и иду к холодильнику, чтобы достать оттуда бутылку пива. А сама беру свой чай. Возвращаюсь к Джесси и усаживаюсь к нему на диван, подбирая под себя ноги. Вручаю ему бутылку с пивом.
- Приложи ко лбу. Иначе Сара подумает, что я избиваю тебя за измену. – шучу, хотя и неудачно. Но не могу отпустить чувство тревоги, которое меня почти парализует, когда я вижу Джесси таким… испуганным. Я давно уже не видела его таким. – Хочешь поговорить?

+1

38

Андреа падает. В глухой тишине. Я не слышу выстрела. У меня закладывает уши. Только как будто слышу только одно, как падает ее тело. Я знаю, что это за звук. Я слышал Гейла.
Картинка застывает на мгновение, а затем снова и снова начинает повторяться, и я понимаю, что это сон, но проснуться не могу. Я связан. Обрывок ткани врезается в углы рта, я чувствую крепкий узел на затылке и кричу, но крика нет.

Меня трясет, будто кто-то держит меня за плечи и тормошит. Я теряю ощущение сна, как обычно вообще-то говорят про потерю реальности... Это пугает, потому что мне кажется, что я не просыпаюсь, а наоборот проваливаюсь глубже, и женский голос зовет меня по имени. Не узнаю его, это не Андреа.

Открываю глаза, хватая воздух так, будто я утопленник и только что отвязал камень от шеи, вырываясь на поверхность. Сначала я вижу лицо Реми, только потом чувствую, как болит голова от удара. Озираюсь. Очертания гостиной складываются наконец в картинку. Я не сплю. И это спасительное "Я не сплю..." я повторяю себе, глядя на Реми и не различая ее слов до тех пор, пока она не касается моей щеки, и ее ладонь качется такой горячей.

Реми встает, уходит куда-то, пока я втыкаю перед собой, а затем возвращается с холодной бутылкой пива и велит приложить ко лбу. А, да, мы ударились, когда я подорвался? Она спрашивает, не хочу ли я поговорить, я не отвечаю сразу, пряча лицо в ладони, давя ими на глаза до ярких пятен под веками. Все. Проснулся.

Реми сидит рядом, в ногах, она пьет чай и смотрит на меня с тревогой и заботой. Я медлю, я могу отмазаться, что это просто кошмар и ничего больше, но... Взрослых кошмары не мучают просто так, ведь так?
- Мне снилась Джейн. Как я нашел ее... - я вру и, кажется, впервые называю ее имя вслух. Зачем я вру? Потому что, если рассказать об Андреа, то придется рассказать и о том, почему ее убили на моих глазах тогда вечером. Ее выманили из дома, назвав мое имя.

Андреа, прости меня... Я так часто вспоминаю тебя и Брока. Что с ним? Я боюсь даже начинать узнавать о нем. Боюсь последствий. Боюсь взглянуть ему в глаза.

- Я лгу. - Я вдруг признаюсь. - Нет, не о Джейн, она умерла именно так, как я рассказывал, но мне снилась не она.
Джейн не снится мне мертвой. Мне снится, что она жива и мы вместе.
- В группе реабилитации наркоманов я познакомился с девушкой, это было после смерти Джейн... Ее звали Андреа... Ее убили на моих глазах... - я не рассказываю, почему ее убили, как и молчу о том, зачем я познакомился с нею изначально. - И иногда мне снится, что я снова вижу это, ничего не могу сделать...
Я знаю, мои слова вызовут у Реми много вопросов, озвучит она их или нет... Но чтобы хоть как-то обезопасить себя от них, я вскрываю одну карту в своей колоде, которая не говорит всей правды, но и не врет.
- Я толкал дурь по молодости...
С Андреа это может восполнить для Реми недостающие звенья, а вот с Джейн повернуть историю против меня. Не я продал ей дурь, но... Сорвалась она из-за меня.

Боюсь взглянуть на Реми, которая, как мне кажется, застыла.
Мои глаза сухие и воспаленные, я их тру, так что в конце концов их жжет, они слезятся. И так хочется курить.

+1

39

Джесси чуть ли не трясет от увиденного во все и он долго залипает в пустоту. Я уже теряю всякую надежду, что он ответит, но он все же заговаривает. Говорит, что видел Джейн, что нашел ее тело. И это кажется мне таким ужасным. Я не знаю, когда с ним это произошло, но его до сих пор преследуют призраки прошлого. Он до сих пор винит себя так сильно, что даже видит кошмары об этом. Сколько же в нем боли.
А потом он внезапно дает задний ход и говорит, что солгал. Что ему приснилась вовсе не Джейн, а Андреа, с которой он познакомился во время реабилитации. И его слова о том, что ее убили на его глазах, заставляют меня замереть с чашкой в руке. Я смотрю на парня и не могу отвести глаз от его уставшего напуганного лица. Он выглядит разбитым, абсолютно неживым, но все же находит силы сказать, что раньше он толкал дурь.
Почему-то меня это не удивляет. Не знаю, почему. Просто быть бегунком для наркомана – это норма и совершенно объяснимо. Зарабатываешь на дурь, толкая ее, замкнутый круг. И таких людей много. И конечно, чаще всего страдают люди вокруг. Андреа убили из-за него? Из-за его связи с наркоторговцами? Я много чего не понимаю, но чувствую, что эти вопросы не должны быть заданы. Или я просто сама не хочу знать на них ответ?
На самом деле, Джесси рассказал о себе не так много, но и того, что я знаю, хватит на целую жизнь. Он видел столько смертей и более того, стал им причиной. И я наверно боюсь узнать что-то такое о нем, что изменит мое к нему отношение, что заставит меня потерять в него веру. Да, я встретила Джесси совсем другим, но это не отменяет того, кем он был раньше и что привело его сюда.
- Господи, Джесси… - я отставляю чашку и сцепляю руки в замок, чтобы как-то унять эту непонятную дрожь. – Как же все это с тобой произошло? Сколько вины ты несешь на себе?
На самом деле, мои вопросы не требуют ответа, я не прошу рассказывать Джесси обо всем и чтобы как-то сказать ему об этом, не нахожу ничего лучше как взять его за руку. Его ладонь холодная от пива, моя – горячая от чая. Но мы не такие уж и разные. И в этом повисшем молчании говорить начинаю я.
- Однажды я допустила ошибку во время лечения пациента. Лекарства, которые предназначались ему, случайно съела его собака и я этого не увидела. – я смотрю в пол, хотя все еще не отпускаю руку Джесси. Возможно, мне в этот момент тоже нужна какая-то опора, связь с реальностью, потому что я помню все слишком хорошо. – Пациент умер по моей вине. Но меня не уволили. У моего начальника было своеобразное чувство юмора. – усмехаюсь. – Или он просто хотел, чтобы я помнила свою ошибку и больше не допускала ее. – Хауса трудно было понять, даже когда он говорил откровенно. – А потом я начала видеть поводок. Дома, на работе, в баре. Собачий поводок. Я как будто с ума сходила. Позже оказалось, что это развлекается моя коллега, но… иногда он снится мне. Поводок на больничной койке.
Эти сны очень редкие. Я сама не знаю, отпустила ли я эту ситуацию или нет, но все же от прошлого так просто не убежать. Это была одна из многих моих врачебных ошибок, но ее я запомнила лучше всего.
- Я говорю это, - я поднимаю глаза на Джесси и вижу, что он смотрит на меня, - чтобы ты понял, что ты не один. – пододвигаюсь ближе, как будто собираюсь сказать ему какой-то секрет. – Ты можешь сказать, что врачебные ошибки и ошибки твоего прошлого – несоизмеримые вещи. Но это не так. Разочарование в себе и чувство вины – они всегда одинаковые. – я кладу руку ему на плечо, пальцами касаясь шеи. – Я не представляю, что ты чувствуешь. – а может я и вру, ведь это не единственная смерть на моей совести. – Но если бы я как-то могла помочь, я бы это сделала.
Мне хочется его обнять, потому что я чувствую, что это правильно, что это ему нужно. Только я не делаю этого. Не знаю, по какой причине. Нет, не потому что я как-то хуже стала о нем думать, жизнь, она у всех разная. Но просто это бы означало дружескую поддержку. А это не совсем то, что я сейчас чувствую.
Поэтому я целую его. Осторожно, невесомо, ожидая, что он меня оттолкнет, но в то же время растворяясь в моменте. Мне кажется, что поцелуй длится вечность, хотя на самом деле не больше десятка секунд. А потом я отрываюсь на него и понимаю, что я только что перешла ту грань, которую сама прочертила.
- Прости. – быстро шепчу я, будто испугавшись своих действий. Но на самом деле, это же совсем то же самое, что я сделала тогда в ординаторской. Просто иначе я не знаю, как спрятать боль. – Прости, у тебя же подружка, все дела… - я немного отстраняюсь, откидываясь на спинку дивана. – Я просто подумала… Не знаю. Мне просто захотелось это сделать. Извини.

+1

40

Реми молчит, а затем берет меня за руку. Просто берет меня за руку и на одном дыхании задает свои вопросы. Если бы я только мог ответить на них! Но не похоже, что Реми ждет ответов, она просто пытается понять, как это все возможно со мной, чушком, который драит полы в больнице, невесть откуда взявшись. А потом она заговаривает сама.
Да, врачи совершают ошибки, которые стоят жизней, и, конечно, я хочу сказать Реми, что наши истории несоизмеримы. Она пыталась спасти жизнь, а я... Я ни о чем не думал. И, наверное, она тоже хочет обратить время вспять и вернуться к тому парню с собакой, убедиться, что он съел те таблетки. Один конкретный момент. У меня такого момента нет, у меня вся жизнь как гребаная цепь дерьмовых ошибок. Разве найдешь нужное звено, про которое скажешь: "Вот где все пошло не так!"?

Реми подвигается ко мне. Она говорит, что хотела бы помочь мне, но уже помогает... Я хочу наклониться и просто поцеловать ее руку, которой она держит мою, но внезапно Реми целует меня сама. Совсем как тогда в клинике. И мы оба помним, во что это вылилось потом. Только я, теряясь, все равно успеваю ответить ей за эти короткие секунды. Я вздрагиваю внутри, будто от холода, только это теплая волна, она накрывает легкие, и я пропускаю вдох. Господи, Реми, ты мне снова нужна, и ты рядом.

Реми отстраняется, быстро извиняясь, оговариваясь, что не должна была этого делать, потому что у меня подружка и все такое...
Подружка. Ну... Мы не встречаемся так, чтобы регулярно, со свиданками всякими или типа того. Просто иногда я ночую у нее или поздно от нее возвращаюсь. Да и какое вообще дело?  Черт, при чем тут она? Забавно, что Реми помнит, а я нет.

И я целую ее сам. Первым. Но не захожу дальше. Потому что... Не знаю. Не хочу секса из жалости. Наверное, так. Хотя, че я разбегаюсь до секса? Просто... Жалости не хочу. Мне просто, наверное, хочется поделиться с кем-то своей историей, пережить ее. Малодушно хочу, чтобы стало легче. Ведь станет?

Отстраняюсь от Реми. Хотя трудно.
- Теперь мы квиты, - усмехаюсь невесело, умывая лицо ладонями. Я о поцелуе, не о наших историях, хотя и тут мы типа в расчете. Доверие за доверие? Потому что не думаю, что Реми делила с кем-то свои слова о разочаровании в парнях или о том ее пациенте с псом. А я ни с кем - о Джейн или Андреа. Мастер Уайт теперь не в счет. Сука поганая. Я снова начинаю дрожать, но быстро справляюсь.
- Прости, что разбудил тебя.
Я разговаривал во сне? Иначе, почему Реми здесь?
Смотрю на нее. Не хочу, чтобы она уходила.
Я говорю мало, я просто и так слишком болтаю...
Реми... Сара пытала меня, что за кошка между нами пробежала. Да так, Сара, просто мы охуенно потрахались! Но у нас все как прежде. Мы так решили. Конечно, я этого не говорю, я отмазываюсь от нее какой-то фигнёй. Типа, сколько говорить, мы соседи!

- Я в порядке. Сейчас покурю и лягу. Ложись.

+1

41

Джесси смотрит на меня некоторое время, а потом тянется ком не и целует меня. Это ответ? Это то, что он хочет? Сейчас все снова повториться и мы запутаемся еще больше. Потому что уже бесполезно скрываться за дружескими отношениями. Здесь нечто большее. И как минимум, я просто хочу, чтобы Джесси сейчас был рядом и я хочу быть рядом с ним.
Я отвечаю и момент такой хрупкий, что боюсь его спугнуть.  Но в итоге Джесси сам делает шаг назад, отрываясь от меня и говоря, что мы квиты. Квиты? О чем он? Он сгладил ситуацию, чтобы я не чувствовала себя так неловко из-за того, что допустила такую оплошность и позволила себе эту слабость – поцеловать его. Значит, вот как. Ну, с другой стороны, я сама сказала, что все как прежде и чего мне удивляться, что Джесси идет дальше. Тем более у него есть новая девушка. Это я останавливаюсь на месте. Просто сейчас я это ясно вижу. Обычно как-то проще с этим справляться.
А здесь просто захотелось чего-то большего.
- Да. – говорю я, отстраняясь и будто бы отвечаю на его предложение идти спать. Я смотрю в сторону, лишь бы не выдать свою растерянность. А потом улыбаюсь. – Спокойной ночи, Джесси.
Я поднимаюсь с дивана и иду в спальню, закрывая за собой дверь. Я долго не могу уснуть и все прокручиваю в голове этот момент, снова и снова, как я целую его, как он целует меня. Мне кажется, я что-то упускаю, но потом вспоминаю, как Джесси завершил наш ночной разговор. Мы просто выговорились друг другу, как друзья, не больше. Допустили маленькую оплошность, но она вскоре тоже будет забыта. Или нет?
Я засыпаю под утро и сплю весь день. Когда я просыпаюсь, Джесси уже нет дома, он ушел на работу. А у меня следующие дни выходные. Так что вечером я одеваюсь для подходящего заведения и ухожу на всю ночь. В отрыв до самого утра. Мне надо ехать в ЛА, поэтому я по быстрому прибегаю домой, сплю несколько часов, а потом принимаю ванну и еду на вторую работу. И там тоже провожу весь день и всю ночь, потому что на пляже знакомлюсь с компанией и мы гуляем без передышки.
Это похоже на то как я поступила после новости о том, что больна. Я ушла в отрыв и мне ни о чем не хотелось думать. Так и сейчас. Просто новые знакомые люди, которых я не знаю, но с которыми мы кутим, не отрываясь друг от друга. И я ни о чем не думаю и не вспоминаю.
А потом я возвращаюсь домой и падаю замертво, забываюсь сном до самого вечера, когда ухожу на ночную смену. Голова гудит, но я принимаю несколько необходимых таблеток, стараюсь унять дрожь в руках.  Но в целом, я жива, если не считать дьявольского похмелья. Сара это видит и задает вопросы, но я не отвечаю, ссылаясь на то, что у меня болит голова. И вот так я доживаю до первых нормальных выходных, в которые я не выбираюсь абсолютно никуда.
Ощущения паскудские, даже несмотря на то, что я выспалась. Жутко хочется есть. А еще я ни разу за это время не пересекалась с Джесси так, чтобы проговорить с ним достаточное время. Я бегала от него все это время, я признаю. Но сейчас встречаясь с ним в кухне, встречая его взгляд, я понимаю, что все было без толку.
- Поверить не могу, что я выспалась. – глухо смеюсь я, заваривая себе кофе. И меня даже не волнует, что уже вечер. Мне просто нужен кофе, как будто без него я сейчас подохну от боли во всем теле. А еще я в одном белье. И меня это не смущает сейчас ни капли. Забавно я была в клубе целых два дня назад, а музыка как будто до сих пор раздается в моей голове. И гудит. – Я пропустила что-нибудь интересное, пока меня не было? Сара пыталась мне что-то рассказать про тебя в очередной раз, но я даже слушать не смогла из-за шума в голове.

+1

42

Следующие нескольких дней происходит какая-то херня, потому что мы с Реми не то что не видимся, она как будто старается меньше бывать дома и видеться со мной. У нее выходные дни, и, прежде, чем поехать в Лос-Анжелес, Реми отрывается в Пасадене. А я? Я работаю, там мы стараемся не пересекаться, а если и случается, то разбежаться легко, ведь дел полно.

За эти дни мы встречаемся с Джесс, но все равно на ее территории, хотя Реми нет дома, и мне ничто не мешает привести ее к себе. Но я как-то... Я уже прозвонил несколько адресов хат, и пока Реми не было, даже посмотрел два. Одна однокомнатная квартирка в противоположной отсюда стороне, за 500 баксов, потому что мебели в ней нет, только комод. Зато в кухонке все есть, кроме, конечно, места. Хорошо, что я худой. Санузел тоже крошечный и совмещенный, но не гнилой. Короче... Куплю матрас и всю приблуду подешевке, можно жить. На три месяца вперед у меня денег хватит. Короче, я уже готов забиться с хозяином, но пока не могу въехать. Он собирается заказать морителей тараканов, так что я смогу въехать недели через три, не раньше. Короче, пока так и живем. Не пересекаясь.

Ну а сегодня, когда я возвращаюсь домой, я знаю, что Реми должна быть там, потому что ей определенно нужно отоспаться. Она и правда дома и действительно спит. Я закрываю дверь в ее спальню, чтобы не будить. Если она загуляла накануне, то голова у нее наверняка до сих пор трещит.

Я ставлю на плиту кастрюлю, жду, когда закипит вода, чтобы запустить макароны. Тру сыр. Я хочу есть, я как-то замотался и просто забыл пообедать. Я как раз сливаю воду, когда Реми входит. Она растрепана и жмурится от яркого света, тут же принимаясь заваривать кофе. На ней одно только белье, она жутко сонная и медленная.
- Думаю, тебе лучше спросить Сару о самом интересном, - отзываюсь я, стараясь звучать как можно более непринужденно, ведь Сара и правда главный источник новостей. - Ты голодна? - спрашиваю, а сам уже накладываю ей макароны и посыпаю сыром. - Реми, я тут подумал, что мне, наверное, лучше съехать. Я даже подобрал конуру, за 500. Только смогу через месяц туда перебраться... - рассказываю ей, все стараясь не смотреть на нее, а она вот тут рядом. Стоит, полуприсев на краешек стола, а чашка с кофе рядом.

Я... Короче, я сажаю ее на стол и целую, крепко обнимая за талию, скользя ладонями по ее спине, и мне хочется расстегнуть ее лифчик. Пальцы всякий раз цепляются за эту треклятую застежку.

+1

43

Джесси как будто спокоен, но не весел. А я присасываюсь к чашке с кофе и понимаю, что возвращаюсь к жизни. Мне нельзя так больше гулять, иначе я встречусь с маразмом раньше, чем планировала. Хах, планировала… С моими данными разве можно что-то планировать? Но все же, все пошло несколько не так, как я рассчитывала. С тех пор как Джесси поселился у меня, все пошло по какой-то наклонной.
- Мммм…  - я одобрительно мычу в кружку, когда Джесси спрашивает меня, голодна ли я. – Как волк.
Я смотрю на еду и она мне кажется очень аппетитной, хотя это всего лишь макароны с сыром. Но видимо мой желудок настолько устал от алкоголя, что сейчас я почти сознание теряю от запаха нормальной еды. Мне больше нельзя допустить таких загулов. Уже не девочка, чтобы отрываться каждую ночь.
А потом Джесси говорит, что нашел квартиру и съедет через месяц. Мысли о похмелье теряют всякую актуальность и я только отставляю чашку с кофе, наблюдая, как парень корпит над едой, но не сморит на меня. Настроение портится моментально и я сама не знаю почему. Но ведь все логично. Мы в наших непонятных дружеских отношениях зашли слишком далеко. А еще у него есть девушка и ему пора бы уже отвязаться от моего присутствия с ним постоянно. А еще мне жалко терять такого собеседника, ведь нам было весело от просмотра фильмов. Еще до того, как все полетело к чертям.
Только я ничего не успеваю ответить, потому что Джесси оказывается рядом со мной в мгновение ока и я даже не успеваю проследить его движения, как он усаживает меня на стол и начинает целовать. И в его поцелуе и движениях столько голода, столько… невысказанности. Мы с ним практически не виделись с той ночи, когда ему приснился кошмар. И вот сейчас должен был состояться наш первый нормальный разговор, а он… Он сбивает меня с толку. Он говорит, что должен съехать, но тут же целует меня.
А я не могу не ответить, потому что я тут же вспоминаю ту единственную ночь, когда нам было хорошо. И я понимаю, что все эти дни и ночи, что я провела с другими людьми, они были потрачены впустую, и я не смогла забыть то, что проскальзывает между нами. Я раздвигаю ноги и тут же обхватываю ими Джесси. Обнимаю его, цепляясь в его плечи.
- Не могу. – шепчу я отрываясь от его губ и стягивая с него футболку. – Не могу забыть нашу ночь. Хочу ее повторить. Хочу тебя.
Мы с ним на пару избавляем меня от лифа и я откидываю голову назад, когда его губы скользят по моей шее. Я притягиваю его к себе и мы вновь целуемся, потому что это то, чего я так сильно хочу. То, чего мне не хватало. Я сползаю со стола и не отпуская Джесси начинаю вести его в сторону дивана.
- У тебя есть? – спрашиваю я, намекая на защиту.
Джесси копается в ближайших джинсах и выуживает оттуда презерватив. Мы избавляемся от остатков белья, поспешно, резко, как будто боясь спугнуть это зарождающееся безумие между нами. Мы торопимся, будто каждый из нас сейчас способен передумать. Я помогаю надеть Джесси презерватив, мы устраиваемся на диване и я тут же сажусь на него, резко и на всю глубину. Мы двигаемся как сумасшедшие и целуемся, не в силах оторваться друг от друга.
Совсем лишившись дыхалки, мы заваливаемся на диван, ложась друг к другу лицом, совсем близко, так, что я чувствую быстрое сердцебиение Джесии. Я закидываю на его бедра ногу и он медленно входит в меня и начинает толкаться. Неторопливо, глубоко, а я глухо постанываю и мы лениво целуемся, пока моя рука лежит на его заднице и подталкивает его мне навстречу.
И мне так хорошо, мне очень хорошо, потому что за все прошедшие дни мне не было так здорово как сейчас. И поэтому я не могу сдержать то, что хочу сказать.
- Джесси, мне с тобой очень хорошо. – шепчу я ему в губы с легкой хрипотцой в голосе, потому что у меня горло перехватывает всякий раз как он проникает в меня. Я смотрю в его голубые, светящиеся глаза. Я помню, как следила за ними в нашу ночь, но не увидела их утром. И помню еще его встревоженный тон, когда он спрашивал, все ли с нами в порядке. В порядке ли? – Давай проведем этот месяц для нас? Нам же здорово вместе? – второй рукой я перебираю его волосы. – Я не хочу весь месяц бегать от тебя и от желания тебя поцеловать.

+1

44

Я бы не удивился и принял, если бы Реми остановила меня, сказала, что все это нам не нужно. Ну, правда... Происходит что-то, что мы никак не можем принять. У нормальных людей начались бы отношения, тем более что мы уже живем под одной крышей, но мы старались разбежаться по углам. Я - потому что у меня дикий багаж с с собой и очень легкая сумка, с которой я могу сорваться прочь в любой момент. У Реми... У Реми есть то, что я уже рассказал о себе, и этого достаточно, чтобы держать меня поодаль даже после того, что было. Утолили любопытство и достаточно.

Однако она не избегает меня, не пытается остановить ни словом, ни действием. Наоборот, ее ноги обнимают меня, лишая нас обоих путей отступления, и она шепчет, что хочет повторить нашу прошлую ночь. Сейчас же.
- Хочу тебя... Реми... Очень хочу... - шепчу ей в ответ между поцелуями, растегивая наконец ее лифчик, давая ей стянуть с меня футболку. Она такая красивая, я просто теряю дар речи, когда вижу ее такой... Она совершенство. Мне не верится, что эта женщина может спать со мной, хотеть меня.
- Есть... - конечно, у меня есть резинка, но я едва нахожу ее. Неудавшееся свидание с Джесс.
Реми помогает мне надеть презерватив на мой стояк, потому что я уже на взводе, и толкает меня на диван, усаживаясь сверху. Это чумовой трах. Реми движется на мне, цепляясь за мои плечи, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать. Зарываюсь руками в ее волосы, не даю отстраниться и разорвать поцелуй. Реми стонет, закрывая глаза, кусая губы. Глажу ее бедра, крутую задницу, опуская на себя каждый раз с силой. Хочу быть глубоко. И сильно.

Реми сползает с меня, и мы укладываемся лицом к лицу, продолжая трахаться. Реми, не отрываясь смотрит на меня, и мне кажется, что нет ничего, кроме этих ее зеленых матовых глаз, в которых я, не отражаясь, тону.

Ей хорошо со мной? О нет, важно не то, что она находит дыхание, чтобы сказать это, а то, что она в принципе говорит это. Ей хорошо со мной. А мне с нею? Черт, мне очень и очень давно не было так... "Хорошо" не может передать мои мысли, мои ощущения. Реми просто очень "близко" оказалась ко мне, стала первым за долгое время человеком, с которым я заговорил о себе и который меня понял. Она не лезла ко мне, не пыталась навязать душеспасительных бесед из серии "Расскажи, тебе станет легче!" Но я точно знаю, что если решу поговорить, она откликнется. Не из жалости. Потому что она понимает. Это ощущение определяется словом "близко". Однако мы не близкие люди в том смысле, который известен всем. Просто между нами есть что-то близкое, что и толкает нас сейчас навстречу друг другу. Я не знаю, что это для Реми, а для меня - желание прикоснуться к ней, потому что в ней есть то, чего мне не хватает. Она живая. Она стремительная. И в ней есть боль, благодаря которой она не шарахается от меня.

Голос Реми снова полон хрипотцой, но звучит для меня невообразимо оглушительно, когда говорит о том, чтобы мы провели оставшийся месяц в свое удовольствие. А что будет, когда я съеду? Но разве сейчас меня это волнует?
Я закрываю глаза, толкаясь еще резче и сильнее, и кончаю, содрогаясь от оргазма и слыша Реми, которая стонет, выгибаясь дугой.
- О, Реми... - тяжело дышу, набирая полные легкие воздуха и быстро выдыхая. Реми остается рядом, не шевелясь, и я до сих пор в ней, пока не выскальзываю.
- Хочу быть с тобой... - смотрю на нее, касаясь щеки, линии острых скул. Очень красивая. Как из журнала.
- Ты такая красивая... - целую ее, обнимая. - Если ты хочешь... Давай. Потому что я очень хочу... Умом теряюсь... Реми, только... Я плохой парень, я не знаю, смогу ли однажды рассказать тебе все, потому что... - закрываю глаза, касаюсь своим лбом ее. - Считай, я зарабатываю себе очки к рейтингу таинственного чувака, но лучше мне оставаться им.

Долго-долго смотрю в ее глаза.
- Да и девчонкам нравится... - улыбаюсь. Потому что как бы мои недомолвки не жрали меня как ржавчина железо, сейчас мне хорошо в объятиях этой женщины, о которой мне бы по делу только мечтать. А она так близко...

+1

45

Когда Джесси отвечает на мой вопрос, я, признаться, уже и почти забыла о чем спрашивала, потому что отхожу от великолепного оргазма, который все еще заставляет меня немного вздрагивать. А потом сквозь шум в ушах я слышу, как парень говорит о том, что он не лучший парень на свете и что он, вероятно, не сможет мне всего о себе рассказать и поэтому просто продолжит быть таинственным, но, как я заметила, не таким молчаливым.
Джесси, если бы ты только знал, сколько я в себе скрываю… Разве может что-то сравниться с тем, что скоро моя личность сотрется и останется только психопатичная параноидальная субстанция вместо моего мозга? Только ему об этом знать совсем не нужно. Он уже услышал меня, что я говорила только про месяц? Я не акцентирую сейчас внимание на этом, но все же, это скорее для меня, чем для него. Когда он съедет, все должно закончиться.
Потому что ему надо идти дальше. Потому что он и так потерял многих, видел как умирают его любимые. И сказать ему сейчас, что я умираю и предложить провести вместе месяц, это как привязать к себе человека и вместе сброситься со скалы. Нет, лучше мы сразу поставим ограничения времени. Главное, чтобы мне потом хватило сил разорвать этот контакт.
Но сейчас важно не это. И когда я прихожу в себя, я смотрю на Джесси и накрываю его ладонь своею, прижимаясь щекой к его руке и улыбаясь.
- Джесси, мне не нужны твои секреты или твое прошлое. Мне нужен ты. Я всегда выслушаю тебя, если ты этого захочешь. Но как мне помнится, мы и без этого всегда находили, о чем поговорить.
Я целую его. Мне хорошо и спокойно. я не знаю, как пройдет этот месяц, как мы будем себя вести и доживем ли вообще в таком состоянии до конца, может, все завершится гораздо раньше. Трудно сейчас сказать, что между нами, но определенно, совершенно точно не дружба. Не только она.
- Я сейчас умру от голода. Из-за тебя все остыло. Я и до этого хотела есть, а сейчас так тем более. Решил загнать меня до смерти, чтобы квартира досталась тебе и переезжать никуда не пришлось?
Я смеюсь и сползаю с дивана, направляюсь в кухню, на ходу подбирая майку Джесси и надевая ее на себя. Как удачно, что он носит длинные майки. Эта в самый раз прикрывает ягодицы. Правда, трусы я тоже надеваю. Ставлю ужин в микроволновку и жду, когда еда разогреется, пока Джесси сгонял в ванную. Он возвращается довольные, с улыбкой в пол лица и сияющими глазами, а я уже уплетаю макароны за обе щеки.
- Шпионом в женском гареме тебе не быть. У тебя все на морде написано.
С этого момента мы вроде как… встречаемся? Я не знаю. Я для себя помню, что все завершится через месяц, поэтому я просто хочу провести это время как можно лучше. И я торжественно вручаю Джесси его подушку и пинками загоняю в свою спальню. Теперь мы и спим вместе, в одной постели. И я уже и не помню, когда просыпалась с кем-то в кровати, когда вот он, лежит рядом и я вижу лицо человека, с которым накануне занималась сексом. А может, и вовсе не занималась. Приходя со смены, мы могли быть такими уставшими, что сил хватало только на то, чтобы добраться до постели.
Сара однажды по секрету, меньше чем через неделю, после нашего странного договора с Джесси, сообщила мне по секрету, что он бросил эту новенькую медсестру или она его бросила, но в общем и целом они расстались. Девчонка уже пожаловалась Саре, что Джесси как-то внезапно оборвал с ней контакты. Сара посмотрела на меня очень выразительно, типа, давай, подруга, хватай его пока он не нашел себе опять какую-нибудь новенькую. Но я только улыбнулась и промолчала. Это было странное ощущение, что мы вроде как оба, не особо сговариваясь ограничили свою половую жизнь, сведя все к нам двоим. Хотя он мог продолжить встречаться с новенькой, я не была бы против, это его право. Но он не стал этого делать. И это немного меня сбило с толку. Он же помнит про месяц? Но в принципе, это неважно. Все было хорошо и мне все нравилось. Нам нравилось проводить время вместе, это было главным для нас.
Однажды утром я уходила на работу и Джесси уже не спал. Не спал он, в основном, потому что я его разбудила и потащила в душ. Хотя он был после ночной смены и к этому моменту проспал все несколько часов. Но меняя это не особо остановило, как и его. И завтракали мы уже вместе, а я так вообще это делала в спешке, потому что опаздывала.
Перед уходом, я обращаю внимание что, мой лифчик после вчерашнего все еще валяется на спинке стула в кухне и я смеюсь, пока Джесси моет посуду.
- Уборка тебе теперь в удовольствие, наверно, когда по всей квартире женское белье валяется. Или ты наоборот оставляешь на виду, чтобы любоваться как картиной?
Джесси поворачивает голову глядя на меня и брызгает в меня водой, а я закрываюсь, но смеюсь.
- Да ладно, хозяйственный мужчина – это очень даже сексуально. – я целую его. – Я пошла.
Честно говоря, не знаю, как так получилось, что я попрощалась поцелуем. Прежде такого не было и не случалось. А сейчас это было так обычно и так естественно, что я заметила не сразу. А только уже в больнице, когда бинтовала пациенту руку. Но это входит в привычку и довольно приятную, но так же кажется мне не менее серьезной проблемой, от которой я пока отмахиваюсь. Месяц. Пусть это будет просто последний такой счастливый месяц в моей жизни, полный псевдо отношений.
А однажды мы решаем выбраться куда-нибудь вечером. И теперь это уже не носит статус дружеского выпивона. Автоматически, наша прогулка превращается в свидание под открытым небом.
Мы сидим в парке, подстелив под себя плед, затарившись пивом и закусками и смотрим один из тех старых черно-белых фильмов, где романтика цветет во всю, птички поют и между парнем и девушкой постепенно разгораются отношения, а они этого даже не замечают. Я смотрю на Джесси, а он жует чипсы с самым таинственным видом, наблюдая за происходящим на экране. Эта картина невольно заставляет меня рассмеяться.
- Ты как будто углядел в фильме особо глубокий философский смысл. – я отпиваю из бутылки и смотрю на Джесси. – Или это просто твоя природная таинственность играет с твоим лицом жестокие шутки? – Джесси выглядит смешно, как будто для него это в новинку, такие вечера. Неужели он никогда не ходил ни с одной из своих девушек на такого рода мероприятия? Это очередной вопрос к его прошлому, но я его не задаю. В конце концов, это не имеет значения, что он делал и чего он не делал со своими девушками прежде. Главное, чем он занимается сейчас со мной. – Если тебе скучно, мы можем пойти в другое место. Или домой, посмотреть фильм ужасов и всю ночь прятаться под одеялом.

+1

46

Непривычно слышать от кого-то, что ему нужен именно ты, но Реми говорит это, и мне хочется остановить Землю. Я, кажется, влюбляюсь. Ну, или что-то в этом роде, потому что мне действительно кайфово, да так, что разве бабочек в животе нет. В животе пусто и гулко, потому что я голоден. Приятно голоден, и мне лениво подниматься за Реми. Я наблюдаю, как она подхватывает мою майку, осматривает, хмыкает и быстро забирается в нее. Затем подбирает свои трусишки и тоже надевает.
- Ну зачееееем? - тяну с недовольной мордой, выражая свое разочарование.

У Реми отличное настроение, она шутит, и я разве что не скачу как Тигра из мультика. Ух-ху-ху-ху!

Она сказала, что всегда готова выслушать, но ей не важно знать обо мне все. Может, именно так для нас к лучшему? Иначе мы затонем с этим грузом.
Пока Реми разогревает остывшие макароны с сыром, я ополаскиваюсь в душе. Оговорка про месяц звучала странно. Она не дает мне покоя, однако  че я заморачиваюсь? Война план покажет, а сейчас все хорошо. Ведь хорошо?

Заворачиваюсь в полотенце и иду на кухню. Реми уже уплетает ужин, но все же отмечает, что у меня довольная морда. Я подвигаю к себе свою тарелку, и от запаха у меня урчит в животе. Безумно голоден. Совсем как когда-то, только тогда я не ел, потому что было нечего, а сейчас, потому что отвлекся на секс с этой чумовой девушкой напротив.

- А тебя не пустят ни в один монастырь.
Смеюсь, отправляя в рот вилку со стогом спагетти. Реми пинает меня под столом. Так все и начинается, потому что в отличие от нашего первого раза теперь мы не разбегаемся она - в свою спальню, я - к себе на диван. Реми дает мне доступ в свою кровать, мы спим вместе.

Вроде как мы пара. Живем вместе, работаем, хотя график что-то поехал, и совпадали мы редко, зато выходные частенько случались одновременно. Или я просто встречал Реми после смены у больницы.
Обязанности мои не изменились, я по-прежнему отвечаю за уборку. Тем утром Реми смеется, что ее одежда, разбросанная по дому, для меня, должно быть, самый приятный "мусор". Брызжу в нее водой.
- Разбудила меня после смены, чтобы утолить свою похоть, и еще смеешься! Я тебе не девчонка!
Реми заливается смехом и делает мне комплимент, называя хозяйственным. И целует, уходя.

Как же хорошо...

Я провожу день за уборкой, правда, в районе полудня все же пару часов душу подушку. Начищаю ванную комнату, борюсь с пылью, драю полы, кое-то бросаю в  стирку и, вынимая белье, нахожу среди своих футболок лифчик Реми. Который до того болтался на стуле.

Мы и до того часто выбирались куда-нибудь вместе, а в это раз все по-особенному. Этот вечер и правда похож на свидание.
Реми нашла где-то программку кинотеатра под открытым небом и предложила пойти. Ну, врядли там показывают Пилу... Но я согласился. Мы купили пиво, закуску к нему. Реми отыскала плед.

Вечер в Пасадене вышел отличный. Ночь надвигалась темная, звездная. Людей было достаточно, но все это были парочки, которые чаще смотрели друг на друга, чем на экран. А я неожиданно втянулся. Я из старых кино смотрел только Носферату, да и то в детстве, а тут хотя и сопливая история о любви и испытаниях, но ниче так.

Реми окликает меня и смеется насчет моей увлеченности и предлагает, если я скис, пойти отсюда.
- Нннннет, - дожевываю чипсы и запиваю прохладным пивом. - Иди сюда.
Укладываемся с Реми на плед. Сегодня так тепло, что на Реми под футболкой нет лифчика. Забираюсь под мягкую ткань, глажу ее грудь.
- Чувствую себя пацаном, когда надо пойти с девчонкой на мелодраму и тащиться от щенков, чтобы забраться к ней под юбку, а думаешь только о второй части "Азиатских сисек и не только".
Мы целуемся, смеясь.

Конечно, в клинике про нас снова заговорили. Сара не особо суется ко мне, но знаю, что Реми достается внимания за нас двоих... С Джесс у нас все закончилось, по сути и не начавшись, но, когда она просекает, что я с Реми, она фыркает, что, конечно, какой мне интерес в медсестре, если у меня есть докторша. Забиваю на нее. Меня все устраивает с Реми. Вот как сейчас. Валяться с нею под открытым небом, пока на экране побулькивают страсти пятидесятых.
- Спрятаться под одеялом? - задираю ее футболку и целую живот, щекоча языком. Я и правда влюбляюсь. Мне давно ни с кем не было так легко. Не знаю, куда это заведет, потому что не похоже, что Реми хочет серьезных отношений. Для нее это развлечение, я понимаю. Да и я не знаю, где я буду через неделю, не то что месяц. Но здесь и сейчас...
- Жаль, у нас нет второго пледа... - а рюкзак ведь большой, Реми могла бы и пихнуть. На всякий случай. Типа такого, когда я скольжу над кромкой ее джинс.

+1

47

Вечер выдался теплым, но не душным. Наоборот очень свежо и хорошо и сидеть на траве под звездным куполом – самое оно. Вокруг нас полно влюбленных парочек, которые обнимаются и целуются, наверно, зная сюжет фильма наизусть или не интересуясь им вообще. Мне же тоже местами интересно, местами интереснее наблюдать за Джесси. Он такой расслабленный, спокойный, умиротворенный. Раньше в нем такого не было, хотя мы и общались точно так же, разве что без секса. Но теперь я замечаю, что глаза у него горят гораздо чаще, чем прежде и не обязательно после секса.
А что касается меня, то я бы наверно соврала, если бы сказала, что мне по-прежнему никак. Мне хорошо, очень. Мне уютно комфортно и спокойно. Джесси переживал по поводу своего прошлого и того, как он не сможет мне рассказать о нем, но меня это вообще не волновало. Во многом потому что и я не хотела делиться некоторыми деталями своей жизни. Это скорее всего было основой нашего взаимопонимания. А в остальном, мы ладили вполне себе как пара, если не считать того, что должны были расстаться к его переезду. А дальше будет проще. Наверно. Я по крайней мере должна держать себя под контролем.
Хотя глядя сейчас на Джесси, который увлекает меня с собой на плед и начинает нагло залазить мне под майку, я понимаю, что во мне что-то очень сильно меняется по отношению к нему. И так же сильно как мне хочется это оттолкнуть, так же сильно я хочу это принять и сохранить в себе.
- Вообще-то я не на это намекала. – говорю я, улыбаясь и глядя на Джесси с легким укором.
Он оживал, я видела в нем все больше жизни с каждым днем. И стал таким беззаботным, будто в нем ребенок проснулся. Не постоянно, конечно, но все же местами проскальзывало. Вот и сейчас, он сам не понимает, но описывает свои чувства, как чувства подростка. И я не знаю, как на это реагировать, поэтому говорю то, что думаю.
- То есть со мной ты все еще чувствуешь себя девственником. Чудеса. – я зарываюсь пальцами в его волосы и мы целуемся. Нам хорошо, хотя вокруг куча людей, но нас это совершенно не волнует. Во всяком случае, пока Джесси не начинает заходить на опасную территорию моего живота и я не ловлю себя на тихом постанывании. – Ты сумасшедший? – смеюсь я, возвращая его к своим губам. – Я поэтому и предложила дом. Поверить не могу, куда делась вся скромность? – глажу его по щеке и смотрю в глаза. Что я только нашла в нем? И почему мне так с ним хорошо. Его с Форманом не сравнить. И порой мне кажется, что сам Джесси задается вопросом, как нас друг к другу притянуло. И объяснения нет. Разве что… Нет, не знаю. Может быть это был мой чистый порыв помочь человеку и все это вылилось в то, что сейчас происходит между нами. А может быть я увидела в нем тогда, пустом и потерянном, безразличном, себя, после того как узнала о болезни. Трудно сказать. – Ты сумасшедший. – повторяю я. – Но мне это нравится.
Наверно, с моей стороны не честно говорить ему о таком. О чувствах, хотя за этим «мне нравится» может и ничего не скрываться, но все же скрывается. Мое личное ощущение. Я смотрю на небо. Здесь место, удаленное от города и звезд над нами миллионы.
- Смотри, падающая звезда!
Джесси отвлекается и я пользуюсь моментом, чтоб перевернуться и сесть на него. А потом целую его притягивая к себе и заставляя сесть. Мои руки обвивают его шею, я к Джесси очень близко и мне нравится это ощущение тепла, когда я в его руках. А потом я все же заставляю нас обоих досмотреть фильм и усаживаюсь к нему спиной, пока он обхватывает руками мою талию и я накрываю его руки. Мы изредка целуемся, все же потеряв интерес к фильму и болтая о чем-то отвлеченном.
- Ты все-таки лучший парень, чем ты думаешь. Пора сменить тактику обольщения женщин.
Наше свидание завершается в постели и мы довольные и горячие, засыпаем до самого утра. Мне надо на смену, поэтому я тихо собираюсь и ухожу на работу так и не потревожив Джесси, хотя и оставив на его щеке скромный, невесомый поцелуй. Мне просто захотелось.
Сара встречает меня с улыбкой.
- А что я знаю? – задает она мне риторический вопрос и я по ее глазам понимаю, что знает она все.
- Не начинай.
- Вы – маленькие хитрецы. Когда вы перестанете играть на моих нервах?
- Когда ты перестанешь за нами следить. – отвечаю, перебирая карты пациентов.
Она возмущается, хотя все же дико рада за нас, а я молчу. Тут и говорить нечего. А потом она протягивает мне карту Джесси. Точнее его личное дело.
- Зачем? – спрашиваю я, хмурясь. Зачем она лезет в его личное дело?
- Глянь на его дату рождения.
Я смотрю и понимаю, что это уже через пару дней. И понимаю, что просто так я не могу это оставить. И как-то так получается, что мы с Сарой договариваемся устроить вечером в его смену, которой у него кстати нет, но его ему поставят, небольшую вечеринку. Джесси успел всем понравится и полюбиться, так что наш небольшой коллектив был не против сброситься на все необходимое: торт, шарики, плакат, свечи и прочая приблуда.
А я сама отдельно задумываюсь над тем, что же можно подарить Джесси. И удивительно, но мысль приходит быстро и сама собой. Так что в принципе, я укладываюсь за эти несколько дней.
Когда наступает день Х и наши с Джесси смены совпадают, мы идем на работу вместе. Единственное о чем я молюсь, чтобы не произошло никаких форс мажоров. Но подходя к больнице я вижу, что все тихо и спокойно. Мы заходим в зал и понимаем, что света нихрена нет. Вот это уже между прочим не по плану и на пару секунд мне кажется, что свет реально вырубился, но тут лампы загораются и вся небольшая команда во главе с Сарой громко восклицает: «Сюрприз!» Банально, но со вкусом.
Я вижу, что Джесси не на шутку удивлен. Он вообще за весь день никак не дал мне понять, что у  него день рождения. Совсем таинственный. И я веду его за плечи в сторону компании, чтобы он задул свечи на торте.
- Давай же, пока не включилась пожарная тревога. – смеюсь я, все еще стоя позади него.
Вечеринка совсем небольшая и недолгая. Потому что начинают поступать пациенты.
- Ну ты уж извини, что мы в твой праздник устроили тебе рабочий день. – Сара смеется, похлопывая Джесси по плечу и трепля его за щеку. – Ты – хороший мальчик. Хотя мне и не нравится, что ты так долго тормозил по поводу Реми…
- Сара!
- Но ты – хороший.
А утром мы оба идем домой. Нас обоих отпустили по раньше, потому что Джесси не должен был работать, а моя смена как раз закончилась. Мы идем за руку, Джесси как обычно несет мою сумку, а я периодически зеваю ему в плечо, мечтая о том, чтобы завалиться спать.
Как только мы приходим домой, я тут же перехватываю инициативу в свои руку и закрываю Джесси глаза.
- Твои подарки еще не закончились. – смеюсь я, пока я примеряюсь, как усадить его на диван. – Держи глаза закрытыми. А то мне надо залезть под диван. Ты не должен этого видеть.
Я смеюсь, вспоминая о нашей вечной шутке про игрушки под его диваном. Я велю Джесси открыть глаза и на коленях у меня лежит небольшая коробка. Я вижу как увеличиваются его глаза. Значит, он все это время не верил, что коробка существует? Ну что ж, до определенного момента ее и правда не существовало. А теперь я протягиваю ее ему, с предложением открыть.
Внутри небольшой фотоаппарат и фотоальбом. Подарок не столько ценный, сколько символический.
- Я подумала, что тебе пора бы перестать зацикливаться на том, что было. И начать создавать новые воспоминания. Джесси, у тебя так много времени впереди. Цени его, проживай его. – голос не дрожит, но говорю я о своем, о больном. И мне так сильно хочется, чтобы Джесси прожил ту оставшуюся долгую часть своей жизни и стал счастливым. – Ты ничем не стеснен, так делай так, как хочется, чтобы потом обернуться и понять, что ты прожил жизнь с теми, с кем хотел и так, как хотел, не жалея. И будучи абсолютно счастливым. – я смотрю на то, как он открывает альбом. – Я позволила себе добавить уже несколько воспоминаний. – Там фото с пляжа, когда мы катались в Санта Монику и еще фотка с работы, где мы кривляемся на камеру.  – Когда переедешь, не забудь сфотографировать свое лежачее место. Будешь всегда помнить, с чего начинал. – я смеюсь, глядя на него.

+1

48

- Кто сказал, что я только девственником так лез под юбки? Это универсальная методика для раскрутки хороших девчонок. - Я фыркаю как будто мое самолюбие только что пощипали. Реми потешается надо мной, и я поддерживаю ее настроение. А вот она мое - нет, всячески нейтрализуя мои поползновения.
- Ты знаешь... Я люблю щенков... И кино "Свадебный переполох"... - задумчиво начинаю я, когда Реми устраивается передо мной, смыкая наши руки на своем животе. - Не работает, да? Просто ты плохая девчонка.
Она щиплет меня и смеется.

Как же мне хорошо сейчас. Не думать о том, что поесть и где ночевать, как заплутать так, чтобы, если кто-то идет по моему следу, он меня не нашел. Никогда. Здесь и сейчас я не хочу никуда бежать. Больше ничего. Поэтому, когда Реми говорит о падающей звезде, указывая на нее, я, конечно, ловлю только хвост и не успеваю загадать желание в этот момент, но парой секунд позже повторяю себе " Хочу остаться здесь"... И целую Реми. А что загадала она?

Мы возвращаемся домой поздно, отдохнувшие и довольные... И сразу валимся в постель, под одеяло, занимаемся сексом, засыпаем, обнявшись... Утром я просыпаюсь один, потому что Реми нужно на смену, а я до обеда валяюсь в кровати. Я дома. Только... Только что-то непонятное с этим месяцем. Реми предложила провести месяц до моего отъезда в наше удовольствие. А что потом? "Пока, Джесси!"? "Приятно было потрахаться!"? Так? Закрываю лицо подушкой.

Смену мне ставят не по графику, но в больнице такое часто бывает, да и я иду в смену с Реми, так что я даже доволен. Вообще, день как день, ничего необычного, кроме того, что, когда мы входим, в холле темно. Так, что глаз коли. Че за нах? Где аварийка? Но я не успеваю переброситься с Реми и словом, потому что вспыхивает свет, а дальше все как в молодежных киношках. Разномастная толпа у ресепшена, украшенного шарами и всяким таким, радостно меня сюрпризит. Читаю растяжку "С Днем рождения!" и, честно, я думаю сперва, что это для Реми, и тогда я непроходимый лох, но Реми сама хлопает и подталкивает меня к Саре с тортом. Торт самый настоящий, со свечками.

Если память мне не изменяет, сегодня 14 августа, а родился я 14 сентября... Только хер знает, что там в моем липовом паспорте... Вот же фак. Однако, фейковая у меня днюха или нет, но, сука, у меня все равно перехватывает дыхание. Меня поздравляют, мне улыбаются, и я задуваю свечи. Я хочу остаться здесь.
Мы выпиваем по несколько глотков шампанского из пластиковых стаканчиков, торт растаскивается по тарелкам... Это так клево... Я смотрю на Реми. Она сделала это для меня. Она улыбается мне и салютует стаканчиком, пока Сара читает мне наставления, но потом решает прийти на помощь. И я при всех обнимаю Реми и целую. Нет, не для показухи. Просто, блин, для кого это тайна? А мне именно поцелуя и хочется.
- Спасибо!
Сара хлопает в ладоши, а остальные одобрительно шумят.
- Сара, своим счастьем мы обязаны исключительно тебе и твоим переживаниям! - целую ее руки, и Сара заливается краской. Ей приятно.
Пора расходится, но даже за эту четверть часа я хлебнул столько позитива, сколько у меня не было очень и очень давно. И может мне правда считать этот день Днем рождения?

Но сюрпризы не заканчиваются, и дома, когда я и так до фига на позитиве, Реми говорит, что у нее есть еще подарок. Она сажает меня на диван, велев закрыть глаза, а дальше... Короче, лицо у меня, наверное, вы вытягивается как у лошади, когда я вижу эту коробку.
- Да ладно?!
Реми, не скрывая удовольствия, тянет время, а потом...

Я видывал разные подарки. Большей частью, конечно, дебильные, от Тощего и Барсука. А сейчас у меня вышибает воздух из легких. В коробке фотоаппарат и альбом для фото. Реми говорит мне о том, почему она выбрала боя меня именно это, а я вдохнуть не могу, чтобы ответить. Я открываю альбом и вижу наши с ней фотки, случайные и мною даже не виденные никогда.

А потом она произносит "когда ты переедешь". Воздух наполняет легкие, но все равно мне кажется, что я сдуваюсь. Я перееду, да. Она так хочет. А я не хочу. Я хочу остаться.
Я откладываю альбом и принимаюсь рассматривать фотик. Заговариваю неожиданно для самого себя.
- То есть, моя тридцатидневная  бета-версия не будет продлена до основной? - хочу пошутить. Не получается. - А может переедешь со мной? У меня будет матрас. Или снимем че-нибудь типа студии? Дорого, наверное, но в кино классно показывают... - мелю херню. Со стороны напоминаю себе выброшенного в море мышонка, который отчаянно перебирает лапками, чтобы не потонуть.

Нет. Таки в какой день ты родился, в тот и родился. И дерьмо по жизни будешь сгребать за это число, а не по желанию.

0

49

Все рушится в один момент. Короткий, быстрый. И в то же время, мне кажется, что я в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Джесси внезапно тухнет. Всего пару секунд назад он был таким довольным, таким счастливым, я видела это. Но тут он гаснет и голос его звучит как-то тихо и слабо, с горечью. Но его слова ударяют по мне, по тому, что я чувствую, по нам и нашим глупым отношениям, которые мы решили завести. Которые я решила завести, поддавшись на свою слабость и не подумав о том, что для него все может быть куда серьезнее, чем для меня.
Я-то знала, с самого начала знала, что ничего не получится, ничего не выйдет, не будет будущего. Потому что у меня его нет. Потому что я не хотела обременять его, привязывать его. Но в итоге… Черт. Я сделала только хуже. Нет, не тем, что сказала про его переезд. А когда поддалась ему в кухне, когда предложила провести этот месяц вместе. А может даже раньше, когда перешла грань и поцеловала его в подсобке.
Господи, какая же я дура…
Он не смотрит на меня, хотя знаю, что ждет ответа. А я молчу, потому что не знаю, что ответить. Это просто убивает меня. И еще больше меня убивает, что это должен был быть его праздник, но теперь все испорчено.
Я откидываюсь на спинку дивана, но тут же подскакиваю и опираюсь локтями на колени и утыкаюсь лицом в ладони, мечтая провалиться сквозь землю. На шутку все не сведешь, слишком серьезная тема задета.
Черт возьми, он предлагает мне жить вместе с ним, он хочет продолжить отношения, он хочет быть со мной. А я? Я тоже хочу? Я не знаю. Я так привыкла, что у меня уже ничего не будет. Хотя действительно ли я привыкла, если предложила идею с месяцем. По логике вещей мне бы рассердиться, что он заводит эту тему, хотя изначально мы договорились и сроки он не менял. Он вообще ничего не говорил о дальнейшем! Но я не могу злиться, потому что понимаю, что это моя вина. Я поступила эгоистично, не подумав о нем.
- Джесси, - я выдыхаю и смотрю на него, на мой подарок, на наши фотографии. Все к чертям, все полетело к чертям, - ты мне нравишься. Мне с тобой хорошо. – я пытаюсь подобрать слова, но просто не знаю какие. Первой моей идеей вообще было сказать ему, что мы договаривались изначально о таком сроке. Вторая идея была о том, чтобы сказать ему, что я не готова пока дать ответ и хорошо бы подождать до конца месяца, но… Это будет нечестно по отношению к нему, потому что я все равно заведомо знаю – ничего не выйдет, я сама все разрушу. А может, я разрушаю прямо сейчас. – Было нечестно по отношению к тебе придумывать эту затею. Но я ничего не могла с собой сделать. Ты слишком сильно мне нравишься.  – может, я и разрушаю все, но хотя бы останусь честной. – Но, - черт, руки начинают трястись, как всегда в самый неподходящий момент и я сцепляю их в замок, - есть причина, по которой я не могу позволить себе серьезные отношения. И ее не изменить.
Дрожь в пальцах проходит и я вновь провожу рукой по лицу, по волосам. Мне хочется сказать ему, что можно найти квартиру студию хорошую по цене, но вот только в Пасадене их не так много и все, скорее всего заняты. А вот в Санта Монике их должно быть полно. Но я не говорю. Не имею права.
- Прости меня.

+1

50

Жду ее ответа, потому что объяснение не дается Реми просто. Ощущение, что у нее несколько вариантов, и она просто не знает, какой из них выбрать. А я жду, продолжая рассматривать фото. Куда торопиться?

Реми разве что не ерзает на месте, и у нас обоих не остается ни грамма того настроения, что было. Я предложил ей быть вместе, и разве не она говорила, что я нужен ей? Не она говорит сейчас, что я ей очень нравлюсь? В чем тогда проблема? Во мне? Ну да, наверное. Спать со мной можно, доверяться серьезно - нет. Я много молчу о себе, и это проблема. Это я понимаю. Только я не хочу просто спать с Реми этот месяц, а потом свалить. Я, сука, хочу остаться. Но это хочу я.

Когда Реми замолкает, я все равно даю нам пару минут помолчать. Может, ей еще есть, что сказать? Но, похоже, нечего. А мне? Я знаю одно. Или все, или ничего. У нас будет месяц, но я не хочу считать дни.
- Окей.
Вот все, что я говорю, наконец глядя на нее, нервно и как-то торопливо потирающую руки. Да, разговор закончен. Тема закрыта.

Убираю альбом и фотоаппарат в коробку.
- Спасибо за подарок. Он очень классный. - Я улыбаюсь, а внутри кошки скребут и, похоже, гадят. - Пойду покурю на улице, а то миссис Голд сверху жалуется, что у нее фиалки дохнуть, когда я курю из кухни.
Я встаю, целую Реми в макушку и иду вон. Быстро сбегаю по лестнице вниз и сворачиваю во внутренний двор, закуривая подрагивающими пальцами. Приваливаюсь к стене и закрываю глаза.

Ну в самом деле, с хера я раскатил губу? Реми не может позволить себе серьезные отношения. Она, наверное, вообще в ЛА переберется, там клиника круче и вообще. Она перспективный доктор, так говорят. У нее наверняка классная карьера впереди.
- Сука! - пинаю стену, а потом бодаю и так остаюсь стоять, подпирая ее лбом.
Прокуриваюсь хорошенько и возвращаюсь. Ну, ночевать мне пока больше негде, так что...

0

51

Я вся сосредоточена в этом моменте, и эта пауза, которая возникает между нами, мне кажется вечностью. Джесси молчит и ничего не хочет говорить, не отвечает. Чего он ждет? Что я еще должна сказать, а главное, что я хочу услышать? Я и сама не знаю. Ситуация тупиковая. Джесси хочет большего, а я только что обрубила все концы, ничего не объясняя.
Но объяснить я никак не могу. По многим причинам. Потому что я не хочу разговаривать с кем-то на эту тему, потому что мне не нужна чужая жалость, потому что Джесси и так видел много смертей. Он просто не заслужил такого. И может, даже лучше, что все обрывается сейчас, а не через месяц, когда его чувства станут сильнее. И мои тоже. Потому что я сама чувствую, что тянусь к нему.
Он отвечает так коротко, так просто и я понимаю, что это конец. Это видно по его движениям, нервным, оборванным, по его тону, по его взгляду и опущенным плечам. Он благодарит меня за подарок, а потом говорит, что пойдет покурит во двор, ссылаясь на чужие цветы. Господи, какая глупость, какая фальшивая отговорка и от этого еще противнее самой себе. Он хочет сбежать. Но все же целует меня в макушку. Только от этого не лучше. Потому что вслед за этим он бросается вон из квартиры, и я понимаю, что уже ничего не исправить.
Я как во сне поднимаюсь и иду в спальню, закрываю за собой дверь. Меня трясет и хочется умереть уже сейчас. Мне безумно больно, хотя, я же сама ко всему этому привела. Но если бы мы затянули это на месяц, было бы хуже. Да? А впрочем, даже если бы он узнал, что я больна… Это просто была маленькая репетиция, маленькая сценка того, как все могло бы получиться, скажи я ему всю правду. Он бы сбежал точно так же. Но тогда я бы увидела это и поняла, что просто все дело во мне, он не смог бы принять, жить с такой, как я. а сейчас он по крайней мере не знает. Пусть думает то, что надумал обо мне. Но лишь бы не видеть, как он сбегает от ответственности, после того, как предлагал жить вместе и продолжить отношения. Это было бы слишком.
Конечно, он перебирается на диван и отношения между нами теперь еще хуже, чем, когда я пыталась сбежать на несколько дней от него. Только теперь не сбежишь. Я по-прежнему не выгоняю его из квартиры, хотя видеть его почти каждый день было трудно. Но он тоже не горел желанием встречаться. И даже в выходные он срывался куда-то с утра и до самого вечера.
Мы перестали смотреть кино по вечерам, перестали ужинать вместе, а если такое и случалось, то в звонкой тишине был слышен стук вилки о тарелку. И в какой-то момент меня это начинало бесить и я уходила в спальню. Это было невыносимо. Я как птица металась в клетке и, господи, я каждый вечер была близка к тому, чтобы все ему рассказать. Но вовремя отдергивала себя, потому что понимала, что это только ухудшит ситуацию и ничего не сделает лучше. Не вернет того, что было.
Мы вели пустые разговоры, ничего не значащие, как и прежде, но теперь в них не было тех эмоций, что мы вкладывали раньше. Все порушилось, все трещало по швам. Однажды Джесси сказал, что нашел новую работу и что доработает оставшиеся две недели в больнице.
- Ты молодец. – киваю я и начинаю собираться, чтобы выгулять себя из дома.
Был вечер и Джесси тоже отдыхал после работы. А я просто уже не могла в этой изоляции, поэтому и решила выйти. Я так никого и не подцепила, но бесконечно надралась. Ночью я едва проковыляла к своей постели, чтобы завалиться и уснуть мертвым сном до самого утра. А утром все по схеме, чертово похмелье, но на этот раз никто не принесет мне кофе. Нет, дело вовсе не в кофе, а в том, что уже ничего не исправить. Черт, я реву в подушку, даже не успев принять душ. А когда наконец выползаю в комнату, то понимаю, что Джесси нет в квартире. Я похмелья все смелые, я готова была ему все рассказать, но только, когда он приходит вечером, я молчу как рыба.
Сара причитает, что мы с Джесси снова стали какими-то другими, она злится на меня и не понимает, что происходит. Читает мне нотации и говорит о том, что все уже было так хорошо и мы выглядели такими счастливыми. Я просто не выдерживаю в этот раз. Она меня откровенно достала.
- Не лезь не в свое дело. Занимайся своей жизнью! То, что у тебя ее нет, не значит, что нужно мусолить остальных. – я швыряю истории болезни. Я была пассивной и подавленной слишком долго время. Слишком много всего накопилось за эти недели. И Сара стала последней каплей. – Заведи себе кота и тренируй свою заботу на нем.
Меня не отстраняют, но делают выговор. Официально мы с Сарой помирились, но по факту, конечно, она на меня жутко зла и считает себя неоправданно обиженной. А я вновь возвращаюсь в форму. Срыв помог мне выпустить напряжение и я вновь погружаюсь в работу. Я помню, как однажды мы с Хаусом пошли стрелять тарелки. Он был очень удивлен, насколько я меткая. Но на самом деле, тогда это очень помогло. Вот и сейчас, я выстрелила в Сару и это неплохо сыграло свою роль. Мне стало легче. И я начинаю делать вид, что ничего не произошло.
Только я не в курсе, что пока я сижу дома и втыкаю в телек, Сара бесится так, что со злости вскрывает письмо, которое мне прислал Форман. Мы с ним не виделись уже очень давно и я не представляю, где он, хотя иногда нахожу его статьи в научных журналах. Последний раз он был в Нью-Йорке. А теперь? Но впрочем, я мало интересуюсь этим. А вот он мной – да. Он все еще переживает за меня, хотя мы и расстались так некрасиво.
Форман нашел меня каким-то чудом и решил прислать брошюру с новым экспериментальным лечением Хантингтона. Адреса моего он не знает, зато разжился адресом больницы. И послал брошюру и результаты экспериментов прямо туда, приложив к большому конверту письмо со своими рекомендациями и убеждениями меня, что мне нельзя просто так мириться с тем, что со мной происходит. В письме так много сопереживания, так много покровительственных ноток. Что он все устроит, что гарантирует именно лечение, но не плацебо.

Тебе нужна помощь, Реми. С твоими показателями одних таблеток и физических нагрузок мало. Помимо первых симптомов, появились ли еще какие-нибудь? В любом случае, Реми, свяжись со мной и мы все обсудим. Тебе нужно это лечение. Да, процент вероятности небольшой, но это лучше, чем ничего.

Если бы это письмо попало мне в руки первой, я бы выбросила его не глядя. Нет никакого лечения и мне надоело быть подопытной крысой. Но, увы, я увидела это письмо не первая и даже не вторая.

+1

52

Все летит к черту, и только тот момент, что мне надо раскошелиться на жилье за три месяца вперед да смена работы останавливают меня от того, чтобы снять дешевый мотель с клопами на оставшееся время. Да, я нахожу себе другое место. Съехать одно дело, но видеть Реми в больнице... Нет. Я собираюсь заступить на работу в одну забегаловку, и даже уже выхожу туда, когда нет смен в больнице. Чтобы дома не находиться или если находиться, то поменьше. Мы и раньше могли молчать с Реми часами, но тогда это было потому, что все понимали и так, а теперь потому что сказать было нечего.

У меня после больницы остается медицинская карта, так что меня берут без особых проблем. Я тут и повар по пицце, ведь особого таланта стряпать ее не требуется, и курьер на доставке, ведь права есть, а тачку дают, а еще по ночам могу подрабатывать мойщиком на кухне. Обещают 2,500 на руки. Мне подходит.

Реми говорит, что я молодец, когда я ей рассказываю, а вот в больнице народ жалеет, что я сваливаю. Особенно огорчена, конечно, Сара, но, опять же, мне морали достается меньше, чем Реми. Только осуждающие многозначительные взгляды.

Хозяину новой хаты я уже отдал залог за месяц, остальное - по переезду. Тараканий мор еще не выветрился, так что мой отъезд передвигается еще на неделю, а я готов валить хоть сейчас. Не могу видеть Реми. Потому что очень хочу ее видеть. Вот такой, сука, парадокс. Не знаю, как она, но, похоже, тоже не горит встречаться со мной. О причине понятия не имею.

Сегодня выхожу в ночную с Сарой. Реми выходная.
Как обычно, мою коридоры в приемных, туалеты, и, проходя, чтобы поменял ведра и тряпки, вижу Сару, которая сидит за своим столом, закрыв рот ладонью. Как в кино. Немой крик изумления. Она читает что-то, и я все же возвращаюсь, чтобы узнать, все ли с нею ладно. А она смотрит на меня молча, затем встает, обходит стол и обнимает.
- Джесси, вы всегда можете на меня рассчитывать... - шепчет она, стискивая меня, а я ничего не понимаю. Что-то с Реми?
- Спасибо. Но ты о чем?
Сара отстраняется, утирая слезы.
- Я все знаю. Прочитала письмо ее врача.
Сара подает мне какую-то бумагу, и я читаю короткое письмо. И мои руки трясутся, строки пляшут перед глазами.
- Этот доктор знает, что говорит. Лечение очень хорошее и перспективное! - продолжает Сара, вручая мне еще и увесистую брошюру. Я читаю на обложке какие-то мудреные слова. Понимаю только, что это про болезнь имени какого-то чувака с фамилией моего школьного учителя литературы.

- Да, наверное. Сара, я возьму почитать?
Она что-то отвечает, но я понимаю только, что она просит вернуть книжку к утру. Я киваю и иду в каморку, где когда-то спал, и Реми меня нашла. Освещение херовое, но я читаю, и строки все прыгают...

История болезни, симптомы, диагностика... И никакого лечения, только можно замедлить ход. Блядь, что это за чума такая? Я читаю симптомы и не могу поверить, что вся эта херня будет с Реми. Расстройства личности, трясучка... И я начинаю вспоминать... Ее дрожание рук, которое я принимал за усталость. Она ведь сильно устает. Руки дрожат. Она их прячет. Прячет.

Многое становится на свои места. Я листаю книжку, но главное я уже проглотил. Вот почему Реми не ищет серьезных отношений, не может их позволить. Эта херня в ее днк превратит ее рано или поздно в овощ. Типа как в Дневнике Памяти, который мы однажды смотрели, только хуже. Смесь того физика в кресле с эпилептиком. Типа такого? Такой станет моя Реми с сумасшедшими ногами, которые любого сведут с ума?

Я забираю у Сары все. И брошюру, и письмо, и валю с работы. На часах четыре утра. Сара относится с пониманием. Она считает, что сообщение очень важное, и промедление смерти подобно.

Я не знаю, почему я иду к Реми среди ночи. Я вообще даже не понимаю, что я чувствую и думаю. Я просто хочу к ней сейчас.

Открываю дверь своим ключом. В квартире темно. Я иду в спальню Реми, отворяю дверь, сажусь на край кровати. Да, половина пятого утра не самое время для того, чтобы вскрывать карты. Я мог сделать вид, что ничего не знаю. Не могу. Мне страшно. Я, наверное, хочу услышать, что это ошибка. Что Реми интересуется всем этим лечением для кого-то, а этот автор письма считает, что для себя... Что-то такое.
Реми поднимает голову, включает свет и жмурится, глядя на меня, потирает глаза. Ловлю себя на том, что наблюдаю за ее руками.

- Реми, ты больна? Это так? - спрашиваю глухо, отдавая ей конверт. - Это пришло в больницу на твое имя.
Я пустой. Стукни по мне, и услышишь гул.

Отредактировано Nero Scaevola (2015-07-07 09:46:46)

+1

53

Я отсыпалась после возвращения из Лос-Анджелеса. День был долгим и довольно безрадостным, я попала под дождь в городе и вымокла до нитки. Поэтому сейчас чувствовала себя не самым лучшим образом, хотя и уже приняла антибиотики. Все, что мне нужно было, это хороший сон. Только в итоге и его меня лишили.
Я включаю свет и вижу, что Джесси сидит на моей кровати и на лице у него так много эмоций, что я даже прочитать их не могу. Там и растерянность и страх и вопрос, та много всего. Но вот я совершенно точно понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Внутри зарождается нехорошее ощущение.
- Джесси, что случилось?
На пару секунд я даже забываю, что между нами бесконечная пропасть после того, что произошло, после нашего странного разрыва не менее странных отношений.
А потом в тишине звучит его вопрос и я замираю на месте, не понимая, то ли мне все еще это снится, то ли это такая страшная явь. Но я не могу поверить, что этот вопрос действительно прозвучал. А может, он спрашивает про мое общее состояние? Я ведь почти что заболевшая по факту. Но Джесси протягивает мне конверт с довольно толстой брошюрой и я бы наверно с интересом посмотрела, что это, если бы не знала эти брошюрки так хорошо. Я беру из его рук письмо и понимаю, что оно вскрыто. Я улавливаю фамилию Эрика сразу, вытаскиваю письмо и начинаю читать. Сказать, что я раздражаюсь – ничего не сказать, потому что я уже говорила ему не лезть в мою жизнь, а он продолжает, наступая на те же грабли.
Я сжимаю письмо в руке и смотрю на Джесси.
- Откуда оно у тебя? С каких пор ты лазишь по чужой почте? – как бы я зла не была, но я понимаю, что Джесси бы такого не сделал, со всем его уважением к чужой личной жизни. И меня прошибает догадка. – Сара. – я фыркаю, закатывая глаза. – Не может простить мне кота.
Только все это в принципе неважно. Потому что я вижу глаза Джесси и понимаю, что он ждет, что я опровергну эту информацию о моей болезни. Или уже не ждет, потому что моя реакция на письмо довольно красноречива? Я не знаю, у меня голова кругом идет. И сил становится все меньше. Я не способна долго злиться.
- Ты не должен был узнать.
Я беру брошюру и начинаю ее листать. Мне достаточно пары строк, чтобы понять, что это очередное бесполезное затягивание времени. Но по факту, ничего не изменится. Некоторых эти лекарства убивают быстрее, чем болезнь и я не хочу быть одной из них. Я так стремилась жить так, как я хочу, а в итоге все равно все летит к чертям.
- Читал книжонку? – спрашиваю я, отбрасывая брошюру на пол, где теперь и письмо валяется. Мне не нужна помощь Формана, мне не нужны его гарантии и убеждения, что мне нужно что-то делать. Я и так делаю, черт возьми! Я живу с этим каждый гребаный день. Неужели этого мало?
Джесси кивает и я понимаю, что все пошло как-то не так. И что сейчас он начнет на меня смотреть этими щенячьими жалостливыми глазами, которыми на меня смотрят все, кто узнает о моей болезни. Поэтому я и переехала сюда, здесь никто не знал. А теперь Сара разболтает об этом на каждом углу. Я проснусь знаменитой.
Я подбираю ноги под себя и сажусь на подушку, глядя на Джесси в полумраке. Светать еще не начало, так что вокруг нас тишина и глухая тьма, озаряемая только приглушенным светом лампы.
- Зачем ты пришел, Джесси? Хочешь ответы на вопросы, которые у тебя не хватает смелости задать? Ну так, среднюю продолжительность жизни при Хантингтоне ты уже прочитал. – я провожу руками по лицу и волосам, задерживаясь на шее и мне так хочется разбить голову о стену, потому что уже невозможно переживать это раз за разом с людьми, которые мне дороги. – Нет, лечения нет. Никакого. Это все, - я показываю на книжку, - глупости и эксперименты, которые не приводят к результатам. Да, все эти симптомы меня ждут. Сначала потеря контроля над собственным телом, - я смотрю на свою руку, которая удивительно спокойна, - потом на разумом. Паранойя, приступы паники… Хотя зачем я тебе рассказываю, ты и сам знаешь.
Я усмехаюсь, потому что мне нечего больше сказать. А что, например? Что я умру? Ну так это и без слов понятно. Да и произносить это не очень хочется. Я могу сколько угодно думать об этом, но произносить вслух – это совсем другое.
- Забудь об этом. Тебе надо жить дальше. И не просрать тот шанс отвязаться от прошлого, который у тебя появился.

+1

54

Реми, конечно, тут же обвиняет меня, что я шарил в ее почте, но ничего не успею ответить, как она и сама понимает, что врядли у меня хватило бы наглости и любопытства. Саре влетит, тем более, что между нею и Реми кошка пробежала. Но сейчас мне не до того.

Реми просматривает содержимое конверта, и то, как она читает письмо... На ее лице усталость и разочарование. А еще она говорит, что я не должен был узнать. Ну конечно, разве о таком рассказывают невесть откуда взявшемуся парню с улицы? Реми избегает смотреть на меня и продолжает. Лечения нет, с каждым годом ей будет становиться все хуже, пока она не начнет просто не понимать разрушенным мозгом, что с нею происходит. Я читал, да. И Реми все это знает. Как она с этим живет? Потому что вижу, что она привыкла к своему диагнозу, как смогла. Но, видимо, не до конца, потому что не спешила бы тогда так жить, не молчала о нем со мной. Меня всегда поражало, сколько в ней жизни, она и мне передала ее. Так что же получается? Это агония?
Она никогда не привыкнет и не смирится с диагнозом. Никто не мирится, а кто так говорит, то врет. Молчать о болезни как о само собой разумеющемся и принять ее - не одно и то же, часто даже общего ничего нет.

А потом Реми заговаривает обо мне, о том, что мне нужно жить дальше, отцепиться от переживания прошлого. И я не понимаю ее сразу, пока не врубаюсь, что она так горит меня, прощается.
Это правда похоже на прощание с ее стороны.

Если я захочу остаться, то увижу, как она угасает, и в моем прошлом она останется на фотографиях, красивая, смеющаяся. Это все, что у меня останется, когда она окажется в инвалидке, перекошенная своей болезнью. И этот контраст будет у меня перед глазами, два разных человека, один из которых может даже и не будет меня узнавать.
Если я уйду... Все будет так же, но только я не увижу ее овощем, запомню живой, радостной. Я буду где-то далеко. И не буду узнавать себя, потому что не смогу простить себе, что ушел. Да, я ничем не обязан Реми, как и она мне, но только почему я так отчетливо чувствую тоску? Тоску из будущего, в котором я буду далеко от нее. Потому что я буду далеко, если уйду сейчас. Если она меня прогонит.

Солгу, если скажу, что понимаю, на что я подпишусь, оставшись. Не понимаю. Представляю, но до конца не осознаю. Наверное, это не честно по отношению к Реми. Она не хочет привязывать меня к себе, но и я не могу протянуть к ней руку, а потом не справиться. Только кто знает, что с нами будет?

Эти мысли роятся в моей голове, пока Реми говорит, а я не могу отвести от нее глаз. Я хочу остаться, но не знаю, как сказать.
Реми полусидит на подушках, и я просто утыкаюсь лицом в одеяло, которым она укрыта. Кладу голову на ее колени.

- Реми... Если это единственное, что заставляет тебя выставить меня, то, пожалуйста, позволь мне остаться.
В голове будто расшевелили осиное гнездо, но внезапно все стихает.
Реми больна. Страшно и смертельно. Она будет угасать.
- Я не просру шанс, я не хочу просрать шанс быть с тобой. До конца, Реми. Я не знаю, что будет с нами, но я знаю, что хочу остаться с тобой. Это не жертва, не замаливание моих грехов... Наоборот. Я счастлив здесь, с тобой, и я хочу таким быть. Столько, сколько нам положено.
Все говорится само собой. Я правда не знаю, что будет. Я не гадалка. Я знаю, чего я хочу сейчас.

+1

55

У меня дыхание перехватывает, когда Джесси утыкается лицом в мои колени. Это настолько интимный жест, настолько щемящий, что я даже дернуться не могу. Он просто сковывает меня, парализует, своими действиями и словами.
Господи, что он говорит? Он и сам не понимает, что его ждет, какую ошибку он допускает, прося меня сейчас… Прося! меня позволить ему остаться. Разве это не я должна умолять его побыть со мной еще немного, пока я не начну терять над собой контроль? Пока еще могу воспринимать мир, таким, каким всегда его видела. Почему он хочет быть со мной? Умирающей, бесполезной, слабой? И не приходится задумывать над его словами, что он хочет остаться до конца. До моего конца, когда буду сидеть в кресле и вздрагивать от каждого звука.
Почему он хочет остаться и увидеть, как я постепенно  умираю, день за днем, забывая прошлое, забывая себя и его? Как можно хотеть остаться с такой как я? Я всегда думала, что останусь одна и встречу болезнь в одиночестве. Слишком хорошо мне запомнился отец, усаживающий мою мать на заднее сидение машины, слишком хорошо мне запомнились мои собственные ощущения. Я не узнавала эту женщину, хотя выглядела она как моя мать.
Господи, что мне делать? Потому что его слова отзываются во мне оглушающим криком. Мне хочется прижаться к Джесси, сказать, что я прошу его остаться, что я очень этого хочу. Но в тоже время это будет жестоко по отношению к нему. Он слишком плохо понимает, на что идет.
И я уже готова отказать ему, сказать, что ничего не выйдет и я не хочу, чтобы он гробил свою жизнь так. Хочу сказать, что на мне свет клином не сошелся, он найдет себе другую. Господи, это так жестоко по отношению к нему, он потерял стольких любимых и тут ему попадаюсь я. И он будет наблюдать за мной долгое время, вечность – для него, мгновенье – для меня. Зачем ему такое?
А потом он говорит, что счастлив, что хочет быть счастливым, со мной. И я понимаю, что он говорит тоже самое, что чувствую я. Все это время, с тех самых пор, как этот худющий, бледно-болезненный парень, появился в моей квартире, я чувствую себя живой, счастливой. Потому что есть с кем поговорить, с кем можно спокойно уходить от вопросов о прошлом, кто не будет допытываться.
Я наклоняюсь к нему и целую его в голову.
- Что же это за счастье такое, если ты хочешь остаться с человеком, который умрет лет через 10 в забытьи? – горько усмехаюсь я ему в макушку, а потом беру его лицо в ладони и поднимаю, чтобы он посмотрел на меня. – Я тоже хочу быть счастливой, Джесси, поэтому, - у меня снова перехватывает дыхание и с губ срывается шепот, - останься. Ты не понимаешь, на что подписываешься, но я буду счастлива с тобой, сколько бы ты ни был рядом. – я утыкаюсь своим лбом в его и закрываю глаза, чувствуя Джесси так близко и не только в физическом плане. – А если и ты будешь счастлив, о большем я и просить не могу.
Я целую его, сначала медленно и осторожно, но постепенно увлекаясь, и увлекая Джесси за собой на подушки. Мне кажется, я поступаю очень плохо по отношению к нему, мне кажется, он не заслужил такого. И я не понимаю, как он может хотеть остаться со мной. Зато я понимаю, что хочу остаться с ним. Эгоистично? Возможно. Но однажды я сказала Хаусу, что просто хочу быть счастливой. И вот сейчас я вспомнила, что имела в виду. Быть с человеком, который, не понимая всех последствий своего действия, бросается в пропасть, вместе со мной.
- Нет такого греха, который ты бы искупил за счет меня. Джесси, я не понимаю, как ты идешь на такое, после того, что случилось с Джейн и Андреа. И я не могу позволить тебе остаться, я могу только попросить.

+1

56

Реми наклоняется ко мне, и я чувствую ее поцелуй. Она заставляет меня поднять голову, берет мое лицо в ладони и снова целует. Я хочу сказать ей, что сейчас  все неважно, что единственное, имеющее для меня значение, это желание быть с нею. Да, в книжке все расписано о том, к чему нам нужно быть готовыми, и я все понял, но там ни слова не сказано о нас с Реми, как мы это переживем. Может я опрометчив, может не оцениваю все так, как должно, но я в курсе, что станет с Реми, и я хочу остаться. И она говорит, что счастлива со мной, и чаша весов склоняется в мою пользу.

Я поддаюсь ей, и мы ложимся вместе, глядя друг на друга, наши лица совсем близко. Я различаю каждую ресничку Реми, вижу свое отражение в ее зеленых глазах. Она сказала, что будет счастлива со мной, сколько бы я ни оставался с нею. Она хочет сказать, что я волен уйти, когда пойму, что не справляюсь. Я ничего не говорю об этом, не ломаю себе пяткой грудную клетку, убеждая в том, что я буду с нею всегда. О нет, это не значит, что я оставляю себе ну к отступлению. Просто что мне сейчас доказывать? Пусть время покажет, не будем загадывать. Реми может не стать через 10 лет, а меня завтра может сбить машина.

Реми вспоминает о Джейн и Андреа, и у меня тяжелеет в желудке. Вот еще причины, по которым она бережет меня от себя. Не хочу говорить об этом. Да, эти две женщины ушли из моей жизни рано, болезненно, но... Я продолжаю влюбляться. И хотелось бы уберечь себя от этого, дуть на воду, но я ничего не могу поделать. Я всегда был дураком, который не учится на ошибках.

- Но я все еще могу съехать, - переплетаю ее пальцы со своими. - Мы можем встретиться потом в пиццерии, познакомиться заново... Я угощу тебя куском пиццы от заведения, ты оставишь мне номер на салфетке... - улыбаюсь, целуя ее. Реми все смотрит на меня, я замолкаю. Может, ну ее, пиццерию? Остаться в больнице? Я знаю, что замену мне не нашли, никто на это дерьмо не идет. Я снова мог бы чаще встречаться с Реми, особенно, если подогнать смены...

И я остаюсь. С Реми. В этой квартире. В больнице. Правда, иногда я все же подрабатываю на доставке пиццы, это приносит мне до 500 баксов в месяц все-таки. А еще однажды Сара заговаривает, что неплохо бы мне было проскочить курсы медбратьев. Я бы стал получать больше. И в сравнении с моим нынешним чеком - ощутимо больше. Она даже дает мне рекламный проспект. Курсы платные, но зато нужен только паспорт и заявление. Я беру эту макулатуру и читаю, пока дожидаюсь Реми на крыльце больницы. Не, не представляю, как я буду учиться. Я же школу едва закончил! А тут целых два года, да еще 12 тысяч зеленых.

Реми сбегает по ступенькам. Нам сегодня еще надо затариться в супермаркете, а то в холодильнике шаром покати. Она с удивлением спрашивает, с чего вдруг я занялся чтением чего-то помимо комиксов.
- Сара всучила. Говорит, чтобы я получил корки медбрата. Херня, короче.
Обнимаю ее и целую. После того, как все вскрылось, все стало проще. А еще я стал замечать, как у Реми потряхивает руки. Это правда участилось или просто я стал обращать внимание и еще не привык?

0

57

Джесси остается у меня и все возвращается на круги своя. Он отказывается от работы в пиццерии, хотя я понимаю, что там бы он достиг большее, чем в больнице. Но не останавливаю его. Как-то не сговариваясь, но мы оба понимаем, что лучше зацепиться за любую возможность, чтобы больше времени проводить вместе. И конечно, он никуда не переезжает, а остается у меня и мы спим в одной постели, как прежде. Смотрим по вечерам фильмы, как прежде. Гуляем вместе на выходных. Все вроде бы как прежде, но все же намного-намного лучше.
Я и хотела бы себя корить за то, что удерживаю Джесси возле себя, но у меня не получается. Потому что с ним мне просто некогда думать об этом, он делает меня такой живой, такой счастливой, что не хочется думать о том, что будет дальше и как мы будем это разгребать. Не хочу думать о том, что он не выдержит и уйдет. И уж точно, хотя я и дала ему пути к отступлению, но не знаю, насколько я смирюсь с его уходом. Просто внезапно Джесси стал такой неотъемлемой частью моей жизни, что уже не представляю, как без него смогу.
Однажды мы сидим в баре вечером, Джесси отходит от меня для того, чтобы принести еще напитков и я на какое-то время остаюсь одна. Бар практически не забит, но народ есть. И среди всей небольшой тусовки передо мной вырисовывается парень с двумя бутылками пива.
- Такая красивая девушка и одна. Могу угостить. – он улыбается мне широкой обольстительной улыбкой.
- А кто сказал, что я одна? – спрашиваю я и вижу, как возвращается Джесси.
Джесси садится рядом со мной и кидает недобрый взгляд на незваного гостя, который с удивлением понимает, что я не просто не одна, я с парнем, который совсем не блещет ни мускулами, ни красотой.
- Просто повезло, брат. Надолго ли? – комментирует незнакомец и ретируется.
А я смеюсь и поворачиваюсь к Джесси, целую его, как будто ничего и не было и беру его за руку.
- Кажется, ты только что пристыдил его. – улыбаюсь и тяну Джесси за щеку, чтобы он развис из своих мыслей. Просто это не то, на что ему нужно обращать внимание. – Эй, я вообще-то здесь. Хватит заглядывать на чужих парней. Не разбивай мне сердце.
Мне нравится, когда Джесси ждет меня с работы, хотя мог бы заниматься своими делами. И мне нравится, как легко все стало между нами и что мне не нужно теперь скрываться, прятаться за придуманными причинами, чтобы не быть с ним. Господи, мне кажется, этот человек даже не понимает, что он для меня делает.
- С каких пор ты читаешь книги без картинок? – я заглядываю в буклет, хотя Джесси отвлекает меня поцелуем.
Он говорит, что Сара намекнула ему, что неплохо было бы стать медбратом официально, но сам он не выглядит особо уверенно в этой затее.
- А мне кажется, это хорошая идея. – говорю, беря его за руку и мы идем в магазин. – Ты – умный парень, ты схватываешь все на лету. – я целую его в плечо, а затем в ухо. – Слушай, давай говорить откровенно. Художник ты не очень. – однажды мы играли в игру, где надо было по рисунку отгадать словосочетание. Скажем так, с рисунками Джесси надо было поломать голову. – Повар из тебя никакой и твоим коронным блюдом навсегда останутся макароны с сыром. А медбрат из тебя будет потрясающий. Господи, Джесси, иногда мне кажется, что ты и сам не понимаешь, какой ты хороший. Ты помогаешь людям и даже не замечаешь этого. Да, тебе не быть гениальным врачом или художником или поваром или космонавтом. Но в тебе есть качество куда важнее всего этого. – я останавливаю его и поворачиваю его лицо к себе, чтобы он посмотрел на меня. – Ты очень добрый. И это видно, очень хорошо видно. По крайней мере мне, потому что даже когда ты с ног валился и я едва тебя знала, но я доверилась тебе с самой первой секунды, раз позволила подойти к пациентам. – целую его быстро и порывисто, а потом смеюсь. – Конечно, таким крутым врачом, как я тебе не стать, но я готова взяться за тебя и помочь тебе, если понадобится.
Так мы и решаем, что Джесси все-таки нужно пойти на курсы. Необходимая сумма у меня находится, хотя это и немалые деньги, но я давно откладываю, на случай, если понадобятся лекарства или любое другое лечение, не говоря об уходе в клинике.
Обучение не из простых и часто Джесси приходит уставшим и я буквально вижу, какой он сдутый и замученный. Да, всю инфу запомнить было непросто, слишком много нюансов и постепенно у Джесси набирались нехилые конспекты, которые я помогала ему разбирать, наглядно показывая, что и как и где. Выходных становится меньше, зато больше становиться тем для общения. И мне кажется, Джесси и правда нравится заниматься этим, он увлекается и я живо подхватываю его интерес. Мне нравиться видеть, как у него загораются глаза, когда у него что-то получается. Он так искренне этому радуется.
Мы вместе много практикуемся и я соглашаюсь быть его подопытной свинкой. Во всяком случае, пусть сначала поработает со мной, а потом уже с пациентами. Но иногда он помогает мне в больнице и я доверяю ему всецело, наблюдая, как ловко у него получается ухаживать за больными. И незаметно для меня Джесси из парня превращается в мужчину, который может заботиться о ком-то. Хотя ему бы сначала нужно научиться заботиться о себе, но он связался со мной, он остался со мной. Так что он никогда не сможет уделять себе столько внимания, сколько он отдается другим. В больнице его полюбили все без исключения, потому что его старания искренние.
- Я горжусь тобой. – я обнимаю его в постели, когда он падает, практически засыпая на ходу, после учебы и смены. – И чувствую себя счастливой, когда вижу, как у тебя все получается. Больница от тебя в восторге. Особенно миссис Подрик. Кажется, она влюбилась, так что тебе придется очень скоро выбирать между мной и ею.
Мы сегодня дома, оба. У нас пара выходных впереди, но нам не до этого. У Джесси скоро контрольная по бинтованию, поэтому я сижу и рже, пока он бинтует мою руку, подглядывая в конспект.
- Мне щекотно, ты мог бы не так эротично заматывать мне руку. Кстати до этого момента, она не была эрогенной зоной. Кажется мы нашли в тебе еще один талант. – я смеюсь и сбиваю Джесси, который чертыхается и начинает разматывать руку. – Да ладно тебе, все не так сложно, просто нужна практика.
В дверь звонят и я задаюсь вопросом, кто бы это мог быть. Молча поднимаюсь и иду к двери. И уж точно не ожидаю увидеть того, кто там стоит.
- Привет, Реми.
- Здравствуй.
Повисает пауза.
- Я могу войти?
Я впускаю мужчину в квартиру и вижу на лице Джесси недоумение.
- Джесси, это Эрик, Эрик, это Джесси. – быстро знакомлю их я, но уже обращаюсь к Форману. – Зачем ты приехал?
- Ты не ответила на мое письмо. Я подумал, что ты его не получила. Я тут недалеко провожу конференцию по диагностике. Вот и решил заехать, повидать тебя.
Я вся подбираюсь и сцепляю руки в замок, мне не нравится, что Форман приехал. И мне не нравится то, как он осматривает мою квартиру, а потом Джесси. Этот оценочный взгляд с годами стал у него все острее.
- Реми, ты получила мое письмо?
- Получила.
- Ты прочитала мои отзывы о лечении? Сейчас – это самое перспективное, что есть в медицине.
Я препираюсь, и мы долго говорим о том, что показатели не однозначны, побочные эффекты слишком губительны и обсуждаем медицинскую сторону лечения.
- Эрик, у меня тут работа и никуда уезжать я не собираюсь. -  в конце концов говорю я.
- Какая работа, Реми? Здесь? После Хауса ты прозибаешь в маленьком городе, работая врачом даже не первой важности? И наставляя учеников, как забинтовать шишку на руке? – он бросает взгляд в сторону Джесси.
- Он не ученик. Мы с Джесси вместе.
Форман смеется, свысока глядя на Джесси, а я понимаю, что у меня дрожат руки от нервов.
- Кто? Он? Ты с ума сошла? Реми, все еще можно исправить. Лечение может дать тебе время, мы найдем лучших сиделок. Послушай меня, я всегда хотел тебе помочь. Ты не последний для меня человек, мы же были вместе. Ты же умный человек, Реми, очнись и посмотри, где ты находишься.

+1

58

Реми поддерживает эту затею с курсами обеими руками. Всю дорогу до супермаркета и в нем она говорит мне о том, что у меня получится, непременно получится. Реми забавная, и я смеюсь над ее словами о том, что я никудышный художник или повар, но хороший человек. Если бы она только знала, что я когда-то рисовал... Но вот, что варил, не стоит. Я вообще много думаю о том, чем я могу поделиться с Реми, но мое дерьмовое прошлое таково, что опасно хоть что-то из него вытаскивать, чтобы не потянуть остальное. Но Реми и не ждет от меня моих историй и взахлеб говорит мне о том, что у меня получится стать отличным медбратом. Мы целуемся посреди отдела овощей, а в молочном окончательно решаем, что я должен пойти на эти курсы. И мне сильно неловко, но Реми вызывается оплатить мою учебу. К кассе уславливаемся, что я непременно все верну. И кассирша громко кашляет, намекая на то, что она пробила покупки и неплохо бы нам заплатить, а я целую Реми. Она верит в меня.

- Ну, знаешь, я специально плохо рисовал, чтобы выиграть!
Мы играли на поцелуи. Беспроигрышно. Если выигрывал я - я целовал Реми, если она - она меня. - Но ты любишь мои макароны... Или... Что еще ты симулируешь, а?!
Реми смеется и виснет на мне, пока я расплачиваюсь за покупки, и на улице я вообще прокатываю ее по парковке на тележке. Реми визжит и заливается смехом, вцепившись в пакеты, чтобы не растерять яблоки и не разметать на клочки салат.

Мы хорошо проводим время, выбираемся в кино и бар, и если в больнице все привыкли к тому, что мы пара, хотя и странная, то вот некоторые прыткие незнакомцы подбивали к Реми клинья, даже если я рисовался рядом. Как тогда в баре. Реми отшила ухажёра, но он напоследок все же сравнял меня с плинтусом. Типа такой: "Ну-ну. Повезло по благотворительной акции." Говнюк.
- А ты перестала смотреть на девчонок? - улыбаюсь ей, целуя. Ну его, этого пидора. Реми здесь со мной, и уж не знаю, чем я ее привлек, но что-то же она во мне нашла, раз я сплю в ее постели.

О, эта постель! Какой кайф был не только падать в нее с Реми, но и к ней, особенно когда я притаскивался с занятий. Мы занимались в разных клиниках Пасадены, еще в мед.колледже, но по большей части лекции и семинары (твою мать! я торчу на лекциях и семинарах!) проходят по вечерам после работы, часов до десяти, а еще утром в субботу. Я дохну. Я вообще ничего не вкуриваю в начале, туплю... И мне кажется, что нафиг ничего не выгорит, и все зря. Однако Реми поддерживает меня, разбирает со мной мои каракули и всячески привлекает меня на помощь в больнице.
- Я дундук... - утыкаюсь мордой в книжки передо мной и тетрадки и чувствую, как пальчики Реми забираются в мои волосы, она сама  наклоняется ко мне... Изворачиваюсь и целую, усаживаю к себе на колени.
- Давай позанимаемся немного анатомией?
Честно, я два года не вытяну... Хотя, судя по графику, такое плотное расписание у меня будет только первые полгода, потом меня официально прикрепят к моей больнице, и я буду отчитываться зачетами и часами работы. Ну а второй год первый семестр будет опять как всякие там семинары, а оставшиеся полгода чистая практика и экзамен.

Вот этим вечером я тренируюсь накладывать бинты. Реми вызвалась побыть моим подопытным кроликом, и я честно очень стараюсь, но эта тряпка ездит туда сюда... Я чертыхаюсь, а Реми смеется.
- А миссис Подрик бы не стала насмехаться...
И все равно Реми говорит, что гордится мною. Интересно, сейчас тоже? Она веселится и подбадривает меня.

Нас прерывает звонок в дверь. Мы никого не ждем. Реми смотрит на меня, я пожимаю плечами, сматывая ленту бинта. Она идет открывать, и к нам входит чернокожий мужик, которого Реми явно не ожидала увидеть и не шибко рада. Она представляет его как Эрика, и из дальнейшего их разговора выпадаю. Смекаю, что этот док - автор того письма. Они препираются насчет лечения Реми. Этот негр напирает, наставляет. А Реми даже не предлагает ему пройти. Короче, он мне сильно не нравится. Зануда, короче, и высокомерный. Не, вещи о необходимости лечения он говорит дельные... Но только Реми не хочет слушать. А тут еще мне перепадает внимания. Негритос бросает на меня оценивающий взгляд и хмыкает. И говорит только Реми. Краткое содержание его речи можно свести к следующему: "Этот лузер (читай - про меня) - не твое. Послушай меня, я знаю, что нужно, мы же не чужие." Как-то так. Уж не он ли то чувырло, которое разочаровало Реми в мужчинах? Потому что очень похож.

- Мне кажется, Реми приняла решение.
Встреваю неожиданно для всех. Обнимаю Реми. Она всегда была на моей стороне, теперь моя очередь.
- Ты не доктор, так? Вот и все стало на места. Можешь нас оставить? Я попробую убедить Реми. Если ты не понимаешь всю важность, то я понимаю.
Этот черный вымораживается, вижу. Ну да, все не по его замыслу.
Я хочу, чтобы болезнь Реми нахуй заглохла по дороге, но я не док, верно. Она док. И уж наверное понимает, что она может выдержать, а что нет. Тем более побочных у этих экспериментальных пилюль до хуя. А если они сожрут ее печень? Легкие?

- Спасибо, док. Мы все поняли.
Наверно, я беру на себя лишнего, но Рнми как будто скована и не знает, как его выставить. Поэтому суюсь я. Этот Эрик, конечно, крут, это он дает понять. А у меня, наверное, на лице написано образование только по школе. Не знаю. Эрик из того мира, откуда Реми. Он напоминает ей об этом, называя, по сути, то, что есть сейчас, дырой.

- Тебе завтра на работу. Пора спать.
Целую Реми в висок. Вру. Завтра она выходная.

0

59

Эрик всегда настойчив, когда в чем-то уверен, и самое главное, что он не поскупится на активные действия, если что-то втемяшит себе в голову. Он всегда так злился когда ему говорили о его схожести с Хаусом. Но мне кажется, что постепенно он станет намного хуже, чем Хаус. Потому что последний в конце концов понял, что он- не бог. А Эрик может упустить этот момент за своим тщеславием. И оно растет в нем все больше.
Дело не в том, что я не могу выставить Формана. Дело в том, что пока он здесь, существует какая-то иллюзия, что я вернулась куда-то в прошлое, где не больна, где мы на равных. Но Эрика просто заносит с моей болезнью, он уверен, что я должна уехать лечиться.
В разговор вступает Джесси и оказывается рядом, обнимая меня и поддерживая мой отказ. Он не препирается с Форманорм, не пытается поставить себя выше него. Он просто есть, такой, какой мне нравится и с которым я живу и хочу жить дальше, не думая ни о чем, кроме того, как мы проведем следующий выходной. Джесси говорит, что мне завтра на работу, хотя это далеко не так, просто таким образом он показывает Форману, что ему пора ретироваться.
Я молчу, мне нечего сказать Форману, потому что все уже и так сказано за меня. Джесси абсолютно прав я приняла решение и больше мне не надо.
- Мы сами разберемся. – только говорю я глядя на Эрика и взглядом давая ему понять, что разговор окончен.
Эрик переминается с ноги на ногу от нетерпения и фыркает от несогласия со мной.
- Ты ничуть не изменилась. Живешь в своих иллюзиях контроля, как и прежде. – наконец выдает он и разворачивается к выходу. Я просто жду, когда он закроет за собой дверь, но вот Форман внезапно решает, что последнее слово должно остаться за ним. Он смотрит на Джесси не самым добрым взглядом, осуждая, не принимая.
- Думаешь, ты знаешь, что делаешь? Думаешь, она знает? – он как будто пытается утихомирить растущее внутри недовольство, но голос его не дрожит ни на секунду. – Знать симптомы и встретиться с ними – совершенно разные вещи. Что ты будешь делать, когда она начнет задыхаться, но не подпустит тебя к себе потому что понятия не имеет, кто ты такой? Что ты будешь делать, когда личность ее начнет стираться до такой степени, что в ней не останется ее собственного «Я»? Что ты будешь делать, если раз за разом, она будет пытаться покончить с собой? – Эрик знает о Хантингтоне все, как и я и теперь он откровенно давит на Джесси. Зачем? Чтобы я поняла, что никто с этим не справится и согласилась на его предложение уехать?
- Перестань! – восклицаю я, подаваясь вперед и выталкивая Формана в сторону выхода.
- Реми, что ты здесь делаешь? – он перехватывает мои руки и смотрит мне в глаза. – Ты запустила себя. Посмотри на то, кем ты стала. Еще немного и ты вновь упустишь контроль и вновь вернешься к наркотикам. В прошлый раз, Хаус привел тебя в чувства. Но в этот раз ты можешь сорваться совсем. Ты к этому стремишься? Умереть от передозировки, обзаведясь парнем-диллером? Потому что я никогда в жизни не поверю, что он врач.
Я молчу и выталкиваю его за дверь. Он не сопротивляется, он уже все сказал.
- Я буду здесь еще несколько дней. Подумай хорошо и найди меня, когда поймешь, что я прав.
Я хлопаю дверью перед его носом и закрываю ее на замок, хотя знаю, что Форман больше не вернется. Но еще некоторое время так и стою, лицом к двери, опираясь на нее лбом и тяжело дыша.
- Неловко вышло. – говорю я, поворачиваясь к Джесси и подходя к нему. Как он отреагировал на слова Эрика? Понял ли, что его ждет и что он теперь будет делать? Уйдет ли он, поймет ли, что такой груз ему не потянуть, потому что чем дальше бы заходим, тем хуже становится. Тем сложнее выбраться из этого капкана. – Может сегодня остановимся с бинтованием? – я провожу по его щеке и заглядываю в его глаза, боясь увидеть в них страх и отрешенность. – Тебе нужен отдых, так что можем навернуть пиццы и завалиться на диван, посмотреть какое-нибудь кино.

+1

60

Реми поддерживает мою реплику и отвечает, что мы разберемся сами. Не знаю, насколько она верит в это, но то, что это только наше с нею дело, это точно. Может Эрик очень заботится, а я очень не прав, становясь на сторону упрямой Реми, но это ее выбор. Кое-чему меня моя поганая жизнь научила. Отвечай за себя. Если ты считаешь, что знаешь, как будет лучше для другого, то ты нехуево ошибаешься. Потому что, когда все пойдет "не так" (а оно непременно пойдет), будешь виноват только ты, и человек будет винить только тебя и твою гребаную заботу. Вот так.

А вот этот Эрик по ходу все за всех знает. И метет метет свое. Честно, когда он развернулся, я уже выдохнул, но черномазый вдруг решил разразиться прощальным монологом. Адресованным, между прочим, мне. Да ни хуя я не знаю, что я буду делать! Это он хочет услышать? Не услышит. Хотя я правда не знаю, и Реми это знает. Все, что я могу обещать, это быть рядом. Мы справимся. Я справлюсь.
Реми кричит Эрику, чтобы он прекратил, но, похоже, этому чмо только нравится. Он считает, что стал нащупывать брешь. А я молчу, хотя у меня от того, как сильно я стискиваю челюсти, желваки как каменные.

Негр вообще начинает нести такое, что Реми даже застывает. Наркотики? Что же... Кто-то на пороге смерти их начинает принимать, а кто-то варить. Каждый пускается во все тяжкие по-своему. Вот только это чмо упрекает Реми, и она не выдерживает, предупреждая то, как я дергаюсь. Обычно бьют меня, драться я не особо умею, но сейчас захотелось врезать покрепче.

Реми выставляет непрошенного гостя вон и поворачивает ключ несколько раз. Она как будто не только не станет искать его эти дни, но и вообще не выйдет из дома, чтобы ненароком не встретить.

Реми как будто извиняется передо мной и как испуганному ребенку заглядывает в глаза.
- Если бы только знала, сколько неловких ситуаций я повидал, то ужаснулась бы, - улыбаюсь, перехватывая и целуя ее ладонь, провожу ею по своему лицу. - Не удивлюсь, если ты все это вообще спланировала, чтобы закончить мои упражнения и свои мучения!
Реми смеется. Ну конечно я согласен завязать с бинтами и завалиться перед теликом!

Мы устраиваемся, находим по кабельному какое-то кино, но я больше думаю о том, что наговорил этот хряк.
- Ты принимала? - спрашиваю я, перебирая ее волосы. Ее голова лежит на моем плече, Реми обнимает меня. Не вижу ее лица. - Просто... Твой приятель какой-то гребаный рентген, если рассмотрел во мне диллера. У меня на лбу это написано? - усмехаюсь. А потом... Я не знаю, что мною движет. - Я был варщиком. Метамфитамина. Дерьмовый был продукт, но тогда я считал себя крутым. Капитан Повар, блядь. А потом встретил... Одного чувака...[/ b] - тру глаза, как от усталости. Хочу рассказать все как веселую байку, но эмоций вообще никаких. [b]- Начали варить с ним вместе. Забористый был продукт.
И я не знаю теперь, как закончить. Поэтому просто замолкаю. Как будто прикинулся спящим, ага.

0


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » i will trust myself with you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC

#pun-title table tbody tr .title-logo-tdr {position: absolute; z-index: 1; left:50px; top:310px }